Неуловимый

Андрей настороженно приглядывался, принюхивался, ждал. Он стал из рук вон плохо спать, разрываясь между желанием запирать на ночь дверь спальни и нежеланием упустить возможность поймать Гену за руку. На стороне отпертых дверей были еще и их с Тамарой романтические отношения. Тамара предпочитала раздельные спальни и спонтанные ночные визиты, и Андрею это даже нравилось: нет нужды подстраиваться под чей-то режим, терпеть на себе стесняющие объятия, беспокоиться о поведении своего организма во сне и вообще. Но запирать двери при таком раскладе было нежелательно, и Андрей часами пялился в потолок, чувствуя себя примерно так же уютно, как если бы он ночевал в камере с насильниками. Впрочем, Гена, насколько мог судить Андрей, в спальню не заходил, а будильники больше не отключались. Андрей заимел привычку резко оборачиваться, надеясь хотя бы поймать на себе полный ненависти взгляд, зацепиться за него, вывести Гену на чистую воду, но отвратительный ребенок только вежливо улыбался, за столом вел ненавязчивые беседы о музыке и литературе, а в целом не избегал Андрея, но и не надоедал ему. Большая квартира и плотные графики вообще сводили к минимуму семейные потасовки, и это Андрею нравилось. Когда горечь разочарования от несостоявшейся сделки чуть улеглась, Андрей снова увидел все плюсы своего нынешнего положения и решил, что разумнее будет всё простить и забыть. Ну, пошутил Гена неудачно, подумаешь. Зато в остальном он вроде бы вменяемый, а еще ведь есть красивая и богатая Тамара, а еще пятикомнатная квартира, а еще ресторан… Андрей постепенно убаюкал себя этими рассуждениями и даже начал замечать достоинства Гены по сравнению с тем же Мишей. Во-первых, Гена — спокойный, уравновешенный, он не ведет себя так, будто у него подожженная и бестолково полыхающая петарда в одном месте. Во-вторых, у него достойные хобби: музыка, шахматы, кулинария. В-третьих, он не рыжий. В-четвертых, учится в престижной школе и не вытворяет там ничего эдакого, зато участвует в олимпиадах, конкурсах и турнирах. В-пятых… Список можно было продолжать до бесконечности, и Андрей наконец расслабился, снова стал получать удовольствие от жизни. В одно из неспешных утр, позавтракав и выложив в сторис несколько фотографий идеального сэндвича с лососем и идеальной семьи, Андрей почувствовал, что этого мало, что его всё ещё распирает от гордости. Вообще-то хотелось позвонить Карине и спросить, не жалеет ли она, не раскаивается ли. Но этот поступок был бы заведомо жалким, поэтому Андрей позвонил младшему брату. — Хули надо? — недружелюбно и очень сонно спросил Макс. — Спишь? — радостно откликнулся Андрей. — А мы с Тамарой и Геной уже давно не спим, позавтракали. — Ну и в жопу вам флаг. — Как вы там? — из вежливости спросил Андрей и тут же продолжил: — А я вот новый стартап продумал, сегодня пойду на бизнес-бранч, задвину там презентацию в одном комьюнити… — Хуюнити, — срифмовал Макс, и Андрей поморщился: — Что ты грубый такой? Макс утробно завыл, потом куда-то подевался, в трубке послышалось отдаленное бормотание, а потом кто-то звонко и отчетливо порекомендовал: — Шли его на хуй! — Да я вроде как это самое, — отозвался Макс, — только завуалировал… Андрюх, ты чего хотел-то? — Поговорить, а то сто лет не созванивались. Гена передает привет, — соврал Андрей. Гена оторвался от своей порции воздушных вафель и с благодушным величием папы римского помахал в сторону телефона. — И я тоже, — подала голос Тамара. Она сунулась на кухню, на ходу застегивая сережку, поцеловала Андрея в щеку, отпила кофе и двинулась дальше. Имела она такую привычку собираться на работу, кружа по всей квартире и при этом совершенно не торопясь: тут прихватит платье, там — помаду, в промежутках присядет полистать ленту или попить кофе. — Тамара тоже передает привет, — с удовольствием сказал Андрей. — Она в свой ресторан собирается. А у Гены сегодня шахматы и теория искусства. — Бедный пацан, — сочувственно сказал Макс. — А мы с Мишаней вечером идем на футбол, по пути пиццу купим. Ну, если тебе интересно. — А мы идем в театр, — подчеркнуто холодно сказал Андрей. — На постановку… — А Степка нажрался волос и блеванул на ковер, — с энтузиазмом откликнулся Макс, — а вчера у нас под окном бомжи ебались. Громко так, с эмоцией. Всё? Больше важных новостей нет? — Ты мне просто завидуешь, — со смесью досады и удовлетворения заключил Андрей. Он убрал телефон в карман и с чувством выполненного долга отправился одеваться. Новенький костюм, так и не пригодившийся для встречи с инвестором, ждал своего часа в гардеробной. Андрей отнес его в ванную, повесил на держалку для полотенец, стащил с себя махровый халат и забрался в душевую кабину. Намывшись до красноты и втерев в себя увлажняющее масло, Андрей почистил зубы, побрился, старательно уложил волосы, намазался дезодорантом и побрызгался духами. Убедившись, что у отражения в зеркале крайне солидный и презентабельный вид, Андрей натянул трусы и носки, а потом снял с вешалки костюм. Тончайшая, мягчайшая итальянская ткань, еще недавно синяя, обзавелась белесым пятном размером с горошину. Андрей нахмурился, ковырнул пятно ногтем, не понимая, когда успел разбрызгать то ли пену для бритья, то ли зубную пасту. Пятно не поддалось. Оно вообще выглядело не чем-то посторонним, а частью рисунка. Просто фрагмент ткани на пиджаке украсился белым кругом в районе левой ягодицы. Сам по себе. Может, брак? Андрей уже уверовал в собственную слепоту и подлость продавцов, но тут взгляд его упал на полку за сушилкой для полотенец. Там, как раз на уровне загадочного пятна, притаился флакончик спрея с хлором. — Гена!!!