Неуловимый

Следующую неделю Андрей кожей чувствовал на себе несмываемое клеймо позора. Эксгибиционист, извращенец, чуть ли не насильник. Обвинения и подозрения читались в глазах Тамары и Гены, особенно Гены. Время от времени паршивец как бы между прочим говорил, потупившись и ковыряя уголок стола: — Мам, мне опять снились кошмары. Или: — Мам, а можно провести в квартиру такие тревожные кнопки, как у тебя в ресторане? Или: — Мам, а сколько килограммов выдерживает замок на моей двери? Все эти реплики подавались как бы между прочим, без прямых обвинений, но Тамара безошибочно распознавала корень зла и бросала на Андрея яростные взгляды, а иногда и вслух говорила: — Видишь, что ты наделал? Андрей смиренно опускал глаза, бормотал извинения, в сотый раз объяснял, что просто хотел проверить, спит ли Гена, не разбудило ли его громкое обсуждение того, что Андрей сквозь зубы именовал недоразумением. Клеймо позора от этих оправданий только полыхало сильнее. Андрей уговаривал себя терпеть и не срываться. Идти всё равно пока некуда, остатков заначки хватит только на какой-нибудь клоповник. Да и на что потом жить? Лучше уж так. А гордость — ну, потерпит как-нибудь. Путем титанических усилий и самовнушения Андрей вернул себе некое подобие равновесия. Гена тем временем очень удачно переключил всё внимание на какой-то там паршивый турнир и теперь нудел про всякие гамбиты, аванпосты, вилки и прочую шахматную дребедень. Тамара слушала с гордой улыбкой, Андрей — со смесью облегчения и тщательно скрываемой ненависти. Ничего, пусть гаденыш думает, что выиграл. Наученный горьким опытом, Андрей не стал тратить время даром. Пока проклятый Геночка отвлекся на шахматы, он стал продумывать следующий ход. Чувствуя необходимость хоть с кем-то поделиться и разогнать сомнения, Андрей снова позвонил Максу и принялся излагать. — Пришло время переходить на следующий уровень, — вдохновенно вещал он в трубку. — Мы с Тамарой — люди солидные, незачем затягивать… — Правильно, — горячо поддержал его Макс, — надо успеть пожениться до пенсии. — Перестань! — возмутился Андрей. — Чем ты там шуршишь? — А? Чипсами. Да бля! Я на них сел просто. — Макс пошуршал еще немного, потом громко зачавкал, заставляя Андрея скривиться от отвращения. — Так чё, нам с Мишаней заказывать в прокате смокинги? Андрей негодующе закашлялся, представляя себе этот позор. Конечно, Макса придется приглашать, брат всё-таки. Но как быть с Мишей? Он же всё испортит! — Понимаешь, Макс… — Андрей воровато огляделся. — В общем… Погоди, я кофе сделаю. Он нервно шагнул к кофемашине и принялся нажимать кнопки, стараясь даже не думать о Мише. Взыгравшая паранойя твердила, что правда вот-вот выплывет наружу и расстроит свадьбу. — Слушай, тут такое дело, — сказал Макс. — Блядский Мёбиуса круг! — У него лента, — машинально откликнулся Андрей, наблюдая за упругой струйкой кофе. Макс что-то пробормотал, и Андрей недовольно переспросил: — А? Макс что-то выплюнул и пояснил: — Стёпке чипсу дал, а он мне палец прокусил до крови. Я говорю, лента не звучит, ритм не тот. Так это, короче, я чё-то не знаю… Ты, наверное, без нас женись. Без обид. — Правда? — радостно воскликнул Андрей. Он взял с подставки наполненную чашку, с наслаждением отхлебнул кофе и тут же поперхнулся, закашлялся, кинулся к раковине.