Неуловимый

Вечер прошел мирно. О намыленной чашке Андрей решил даже не упоминать, чтобы не доставлять Гене удовольствия. И он готов был поклясться, что мерзкий ребенок слегка недоумевает, слегка разочарованно ждет хоть какой-то реакции. Это немного грело. А ночью, лежа в одиночестве на широкой кровати, Андрей напряженно думал. Мысли о перевоспитании Гены никак его не отпускали. Это казалось единственным разумным выходом из ситуации. Уходить от Тамары не хочется, сдать Геночку в утиль она явно не позволит (а жаль!), смириться с выходками сопляка Андрей не сможет, значит, нужно менять его поведение. Как же всё-таки обидно, что Макс не может его взять на недельку-другую… Нет, в том, что уломать брата в конце концов получилось бы, Андрей не сомневался. Там рычаги давления знать надо, только и всего. Просто мерзкого зажравшегося пацана никто не возьмет, это и понятно, а вот сиротку, которого больше некуда девать и которому грозит помойка жизни, Макс приютит, это они уже проходили. Но ведь остается Тамара… Андрей блаженно улыбался, рисуя себе картины перевоспитания Гены Максом. Да, это определенно помогло бы. Гена — натура тонкая, ему хватит одного срока, чтобы понять, как себя вести, рецидива не будет. Да он от первого же Максова кулинарного шедевра упадет в обморок и на коленях приползет назад! Тут уж Андрей совсем разулыбался, представляя, как Геночка целует ему ноги и ползает на карачках, выпрашивая прощение. Андрей, конечно же, смилостивится, позволит гаденышу вернуться, но уже совсем на других условиях. Начнется новая жизнь, раздольная. Андрей так и видел наряженного Золушкой Гену: фартук, косыночка, на ногах щетки, чтобы полировать пол одновременно с готовкой, в руках венчик и миска, на плите греется сковородка. Геночка едва успевает выложить на тарелку французские тосты и мчится развешивать белье из стиралки и взбивать подушки, по пути пылесося и сметая со шкафов паутину. Почти все эти образы сознание Андрея позаимствовало из мультиков про Тома и Джерри, но это не делало картинку менее привлекательной. Андрей провалился в сон, пытаясь нащупать ключ к такому благоприятному развитию событий, а проснулся с озарением. Ну конечно же! За завтраком он хитро поглядывал на Гену, и тот в конце концов не выдержал: — Что такое, дядя Андрей? — Нет, ничего, — ответил Андрей и улыбнулся, прихлебывая кофе из тщательно проверенной и даже на всякий случай ополоснутой перед употреблением чашки. Когда гнусный Геночка наконец свалил в школу, Андрей выпростал руку из складок халата, поймал проходившую мимо Тамару и посадил ее к себе на колени. Тамара сначала ойкнула, потом хихикнула и только потом спросила: — Андрюш, ты что? — Ничего, просто, — радостно ответил Андрей. — Томочка, а я нам сюрприз устроил. — Правда? — Ага. Андрей шутливо покачал Тамару на коленях и наконец смилостивился, потянулся за ноутбуком, водрузил его на стол, раскрыл и торжественно показал подтверждение заказа: — Та-дам! Улыбка медленно сползла с Тамариного лица, сменившись легким разочарованием: — Андрюш, ну ты что? Какие Мальдивы? — Тебе там не нравится? — расстроился Андрей. — Давай поменяем. Там есть Сейшелы, Канары, Гоа… — Андрюш, ты на даты смотрел? — А что? Ты же сама говорила, в ресторане всё на мази, оставишь дела на этого своего Гургена, Армена, как там его… — Аристос, — с досадой ответила Тамара, и Андрея кольнула ревность. — При чём тут мой ресторан? У Гены финал турнира и два концерта, он не может поехать! — А он и не едет, — отозвался Андрей, чувствуя, как возвращается едва не утерянное хорошее расположение духа. — Путевка на двоих. Только ты и я, Том! — Ты с ума сошел? — холодно спросила Тамара. — То-о-ома, — капризно затянул Андрей, но Тамара покачала головой, пересаживаясь на стул: — В моей семье без детей в отпуск не ездят. Либо выбери другие даты, чтобы Гене они тоже подходили, либо отменяй заказ. Андрея будто холодной водой облили, и от этого вся радость сползла с него, оставляя только серую тоску. — Том, а как же… А наш медовый месяц? — Если мы поженимся, — сказала Тамара, безжалостно выделив «если», — Гена, разумеется, поедет с нами. — Тома! — Если ты полюбил и принял не только меня, но и моего ребенка, он тебя не стеснит, — жестко ответила Тамара. — А если нет, тогда и жениться не стоит.