Благодетель Вэнь

Вэнь Кэсин резко обернулся. Рука почти мгновенно схватилась за нож, который он всегда держал при себе, выбираясь из дома в этой местности. Конечно, в первую очередь оружие было нужно для защиты от диких зверей или на другой непредвиденный бытовой случай, но он также легко мог использовать его и против хулиганов при необходимости. Однако, когда подозрительный звук повторился, в нём можно было различить мелодию телефонного звонка, поэтому нож так и остался лежать за пазухой. Кэсин двинулся вглубь леса, отходя от машины и ориентируясь только на тихие ноты и жужжание вибрации, но спустя несколько секунд лес поглотила тишина. Только по инерции сделав вперёд ещё несколько шагов, Кэсин остановился. Пытаться найти в ночной темноте затихший телефон — бесполезное занятие, а он не был дураком. Кэсин глубоко вдохнул зимний воздух и посмотрел в небо, горящее десятками звёзд в промежутках между кронами деревьев. Собственно, изначально он вылез из машины именно за этим: звенящее молчание ночного леса в горах успокаивало. Местные безмятежность и покой так и манили его к себе каждый раз, стоило освободиться от очередной книги или открыть новый ресторан. Кэсин любил этот уютный посёлок на вершине заснеженной горы за тишину, острый морозец в воздухе и звёздные ночи. Звонок так и не повторился вновь, поэтому он уже обернулся на свет фар, оставленных включёнными для ориентира, когда совсем рядом раздался рваный вздох. — Эй? — громко позвал Кэсин, снова потянувшись к ножу. Его реакция не могла быть молниеносной, потому что забраться во внутренний карман длинного пуховика — задача не из быстрых, но он умудрился сделать это в считанные мгновения. Однако даже схватившись за рукоять оружия, он на самом деле не думал, что на него нападут — звук чужого дыхания показался замученным, а не настораживающим. Поэтому, когда ответа не последовало, он позвал снова. — Где ты? Ещё один прерывистый вздох, и Кэсин отпустил нож, включая вместо него фонарик на телефоне. В нескольких шагах, уже у подножия склона, он заметил небольшой сугроб, который едва заметно шевелился в ритме редкого дыхания. Задавать вопросы дальше было бессмысленно. Кэсин переложил нож в боковой карман на случай, если неправильно оценил ситуацию, и быстро приблизился к сугробу. Первое, что он понял — это действительно был человек, не животное. Второе — это был очень и очень замёрзший человек в испорченной тёплой одежде, без куртки и шапки. Третье, и самое ужасное, — это был очень молодой человек, почти ребёнок. Кэсин замер от шока лишь на секунду, а потом сглотнул ужас и отложил панику на потом, запихивая её в карман вместе с телефоном. Он быстро выкопал мальчика из снега, скинул с себя длинный пуховик и укутал беднягу в него. Уже уложив мальчишку на заднее сиденье своей машины и сорвавшись в больницу, он подумал, что стоило бы поискать и его телефон, но быстро отмёл эту мысль как бесполезную: во-первых, жизнь ребёнка важнее, во-вторых, если даже человека почти целиком погребло под снегопадом, что и говорить о маленькой коробочке, которая, к тому же, скорее всего окончательно сдохла на морозе.

~

Мэн Цзыи, предупреждённая телефонным звонком, встретила его у дверей больницы с санитарами и каталкой. — Как тебя угораздило? — вместо приветствия проворчала она, тем не менее быстро оценивая состояние пострадавшего и протягивая одеяло продрогшему Кэсину. — Случайность, — кутаясь в грубую шерсть и стараясь не допустить дрожи в голос, ответил тот. — Услышал по радио про лавину, подумал, как удачно она сошла на нежилой склон, и остановился записать мысль для книги. А там как-то само получилось. Пока он говорил, доктор указала санитарам с каталкой на смотровой кабинет, усадила Кэсина в кресло в зале ожидания и попросила медсестру принести ему что-то горячее. — Я пойду его осмотрю, сиди здесь, потом поговорим, — твёрдо сказала она, профессиональным жестом укладывая руку на его лоб, после чего цокнула и быстро скрылась с глаз, даже не дожидаясь кивка. Кэсин вздохнул и откинул голову на спинку кресла. В больнице было шумно, но он сосредоточился на лёгком жжении на щеках и носу. Вероятно, всё же успел немного переохладиться, пока нёс мальчишку к машине и из неё в одном только свитере и джинсах. Вернувшаяся медсестра осторожно коснулась его плеча: — Господин, выпейте это. Кэсин и не заметил, когда успел закрыть глаза, и сонно проморгался, глядя на протянутый стакан. Он ожидал чая или кофе, но, судя по всему, ему предлагали выпить лекарство. Медсестра что-то прочитала по его лицу (вероятно, скривившиеся губы были более чем очевидным сигналом), поэтому с улыбкой заметила: — Доктор Мэн попросила позаботиться о том, чтобы вы не простыли. Вы сделали благородное дело. Кэсин фыркнул, прежде чем сделал глоток, и не успел ответить, как она продолжила: — Этот мальчик тоже жертва лавины? — Нет, я нашёл его на другом… «Тоже»? Разве склон не был пуст во время схода снега? Медсестра посмотрела на него с сомнением, будто бы в этом глухом посёлке была налаженная система связи и новости распространялись столь же легко и быстро, как зевота: — К нам поступила группа, пятнадцать туристов, катались на лыжах, когда лавина их настигла. К счастью, их быстро нашли, все живы, только в очень тяжёлом состоянии. Кэсин отстранённо задумался о том, скольким людям сегодня повезло быть спасёнными. Снег сошёл всего часов десять назад, а полтора десятка человек уже выкопали из-под завалов. — Сколько у вас мест? Посёлок насчитывал едва ли пять сотен жителей и не являлся популярным курортом, за что Кэсин и любил его в качестве способа сбежать от людей. Вряд ли в больнице найдётся достаточно койко-мест для такого количества пациентов. — Нам удалось разместить всех, но двух человек пришлось положить в ординаторской, а ещё троих — в коридоре. Оборудования впритык, но лекарств с запасом, должны продержаться до вертолёта с медпомощью. Кэсин вздохнул с облегчением. Самое главное, что лекарств на мальчишку хватит, всё не зря. Противный напиток с цитрусовым ароматом наконец закончился, медсестра неожиданно упорхнула куда-то на зов проходившего рядом врача, и он остался один на один с пустым стаканом и тёплым одеялом. От скуки он решил просмотреть заметки, которые сделал перед «находкой», и так сильно увлёкся процессом, что не сразу услышал оклик Цзыи — до того сосредоточенно прописывал диалог персонажей, которых ещё даже не до конца придумал. — Вэнь-гэ! — девушка ущипнула его за плечо, и даже шерстяное одеяло не спасло Кэсина от неожиданной боли. — Эй! — возмутился он, поглаживая пострадавшее место. — Доктор Мэн, где ваша человечность?! — Осталась где-то в начале моей двадцатичасовой смены, — не моргнув глазом, парировала она. — Идём. В смотровом кабинете мальчишка выглядел даже хуже, чем на заднем сиденье в приглушённом освещении приборной панели. Очень бледный и тоненький, он производил впечатление сосульки, укутанной в одеяло. — Не изотермическое? — зачем-то спросил Кэсин, хотя и сам видел, что нет. Цзыи изогнула бровь: — Ты знаешь, сколько времени ты здесь? — Около часа? Доктор фыркнула и уселась за свой стол: — Четыре, Вэнь-гэ. Мы уже отогрели твою ледышку. А ещё сделали ему рентген, КТ и несколько капельниц, наложили гипс, тугие повязки и даже зафиксировали всё в протокол, так что, если он решит пойти в полицию, у нас всё есть. Сначала Кэсин был ошарашен временем нахождения в больнице, которое пролетело так незаметно. Потом хотел возмутиться, что ледышка совсем даже не «его». Следом, выслушав список процедур с ужасом прикинул в голове количество травм у ребёнка, но сформулировать сумел только последний вопрос: — В полицию? — Мгм, — многозначительно ответила она, быстро что-то записывая, — его явно избили: сломана правая рука, трещины в левой, рёбрах и правой ноге. А ещё сотрясение средней степени, сильное переохлаждение и риск пневмонии, — она отложила ручку, опёрлась локтем на стол, потёрла переносицу и устало опустила лицо в ладонь. — Как не вовремя. — Знаешь его? Цзыи вздохнула: — Нет, первый раз вижу. Наверное, тоже турист. Тут в последнее время часто приезжают подростки, может в городе концерт какой-то или не знаю, олимпиада? Тишина повисла между ними, пока доктор отчаянно пыталась не уснуть, а Кэсин — решить, что сказать дальше. — Забери его себе, Вэнь-гэ? — вдруг произнесла Цзыи. — Тебя тут все знают, никто не усомнится в честности твоих намерений. А то у нас его только в подсобку положить. Уже ни в коридор, ни в палату не влезет. Да и здесь, в смотровом, оставить нельзя, к нам ведь и простые пациенты приходят. Несмотря на необычность просьбы, Кэсин уже был готов к ней после разговора с медсестрой. Собственно, он даже использовал свои размышления на эту тему в одном из записанных диалогов. И хоть там персонажи размышляли о мировом господстве, они всё равно пригодились. — У меня нет… — Лекарствами снабжу, дам дежурную рацию на случай экстренной связи. Уколы и капельницы ты ставить умеешь, с больными детьми справляться — тоже. Рекомендации стандартные, самое важное я уже расписала, — она протягивает ему листок, на котором писала несколькими минутами раньше. — Он не при смерти, Вэнь-гэ. Серьёзную опасность представляет только пневмония, если разовьётся, но пока только простуда. Сдержать температуру на приемлемом уровне и обеспечить уход и тепло, прошу тебя. Кэсин подумал о пятнадцати людях в тяжёлом состоянии, и легко принял окончательное решение. В конце концов, в случае необходимости, до больницы ему рукой подать. У него есть машина и снегоход, а у больницы — специализированная машина скорой помощи. Вот как-то так он и оказался в гостевой комнате своего особняка с панорамным окном, укутывая дрожащего мальчишку в одеяло. Документов при нём не нашлось, так что у Кэсина не было даже имени для этой ледышки. Хотя, судя по его горящему лбу, ледышка — уже неподходящее прозвище. Кэсин присел на уголок кровати и обвел ребёнка мягким взглядом. Тому было лет пятнадцать, наверное. На шёлковых простынях он так неуместно смотрелся, будто мышонок на мраморных полах Лувра. — Мышонок, — Кэсин попробовал слово на слух и остался доволен звучанием. — Тебе и впрямь подходит.

~

— Где. Мой. Ребёнок?! — прорычал Цзышу в трубку и в очередной раз услышал сбивчивые причитания директора спортивной школы, в которых тот уверял его, что они всеми силами пытаются связаться с тренером и узнать местонахождение Чэнлина. О том, что из всей команды пропал только один участник и сопровождающий, Цзышу выяснил легко и просто — по родительскому групповому вичату, где панику развёл только он один. Остальные дети на связь выходили исправно, но на вопросы о пропаже сокомандника не отвечали. Хотя, конечно, никто не гарантирует, что родители действительно спрашивали их об этом. Цзышу раздражённо отбросил телефон в сторону и устало опустился на стул, сжав пальцами виски. Чжан Чэнлин, похожий на маленького котёнка, потерянного в бескрайнем бушующем океане, стал его сыном всего семь лет назад, но с тех пор Цзышу ни на секунду не останавливался в попытках сделать жизнь мальчика счастливой. Впервые они встретились случайно — ребёнок убежал с территории приюта, преследуя лягушку, и заблудился, а Чжоу Цзышу боролся с навигатором, пытаясь найти свою гостиницу на эту командировку. И как-то так вышло, что случайные встречи с наивным беспомощным мальчишкой случились ещё несколько раз, а потом они перестали быть случайными. Цзышу намеренно стал приходить к нему, пытаясь разъяснить тонкости и сложности большого мира, а потом смирился и начал процедуру усыновления не без помощи властного и пронырливого Цзин Бэйюаня. Простодушность и открытость мальчика не поддавались воспитанию, потому единственным способом защитить этот хрупкий божий одуванчик была официальная опека. По крайней мере, такими логичными аргументами объяснял он своё решение окружающим и самому себе, поначалу не признавая расцветшую из ниоткуда привязанность к маленькому человеку. А потом завертелось само собой: увольнение с опасной работы и поиски себя, переезд в отдельную квартиру с параллельными попытками устроить ребёнка на дошкольные курсы и успеть на три подработки. Но Цзышу не жаловался. Все его потраченные в тот период нервы воскресали вновь в объятиях маленьких ручек и весёлого лепета. Ему пришлось научиться хоть как-то готовить и купить телефон с большим объёмом памяти, поскольку прежний уже не справлялся с наплывом умилительных фотографий. А ещё со сдержанной радостью удалось осознать, что проснувшиеся в мальчике озорство и хулиганистость — признаки полной уверенности ребёнка в том, что его не вернут обратно. Цзышу справлялся с детскими кошмарами и фальшивил колыбельные, сжигал оладьи и терпел капризы, носился по врачам и ругался с учителями в школе, но всё это окупилось напористыми обнимашками и визгом «с днём рожденья, папа!» в лучшее утро Чжоуцзышевой жизни. Когда ребёнок, который до сих пор в глазах отца застрял где-то на возрасте десяти лет, в двенадцатый раз пересмотрел старый фильм про мушкетёров, Цзышу по неосторожности ляпнул, что в городе есть школа фехтования. И уже через неделю выложил большую часть своей зарплаты за форму для тренировок, а остаток внёс за первый месяц учёбы сына там. Какая-то часть его в тот день надеялась, что увлечение окажется мимолётным и вскоре забудется, но вот минул уже третий (вроде бы) год, а Цзышу всё ещё стабильно отстёгивал солидную сумму за тренировки сына. Однако, когда сияющий Чэнлин ворвался домой суматошным ветром и срываясь на фальцет сообщил, что попал в сборную страны и отправится на чемпионат в Швейцарию, Цзышу совершенно искренне обрадовался и сжал сына в объятиях, после чего они размашисто отметили это событие роллами и суши с доставкой на дом. И только потом, глядя на счета за путешествие, он отстранённо подумал, что надо было отдать ребёнка на какие-нибудь шахматы. Ну почему шкодливый Д’Артаньян не мог быть бесподобен в чём-то… подешевле? Впрочем, Цзышу не то чтобы сильно жаловался: его работа пусть и не приносила миллионов, как у большинства родителей других учеников, всё же позволяла крупные траты. Счастье приёмного сына было для него куда важнее, а потому он расстался с деньгами без сожалений, и тремя неделями позже выслушивал по телефону восторженные восклицания Чэнлина о том, как бесподобно и мастерски их команда заняла третье место в мире. Сын задыхался от счастья, описывал всё, что видел, и слал тонны фотографий заснеженной Швейцарии. А потом он, звеня от радости, сообщил, что они с ребятами и тренером собираются отправиться в маленький горнолыжный посёлок неподалёку, чтобы покататься на сноубордах и посмотреть на мир с высоты. «Не волнуйся, пап, это не какой-то там популярный курортный город. Тех денег, что ты дал мне с собой должно хватить, я проверил в гугле. Говорят, там плохо ловит связь в это время года, поэтому если что, дождись утра, я сам тебе позвоню». Но утром он не перезвонил. Его сокомандники как будто ничего не знали, а сам Цзышу вычитал в интернете, что на той горе сошла лавина. С тех пор прошло три дня, и за всё это время Чжоу Цзышу не сомкнул глаз. В эту самую минуту он не летел ближайшим самолётом до Швейцарии только по двум причинам: его друзья по очереди неотступно следили за ним, удерживая от скоропалительных решений, и у него банально не было денег на подобное путешествие (а немедленно продать что-то ценное он не мог по причине номер один). Впрочем, Е Байи, проявляя своеобразную поддержку, также добавил, что до того городка, и уж тем более посёлка, куда отправились ребята праздновать победу, сейчас не ходит никакой транспорт и едва ли летают даже вертолёты МЧС. Поэтому Цзышу оставалось только мучительное ожидание в компании успокоительного и одного из друзей, потому что даже напиться для отдохновения он не мог — в любой момент готовился сорваться навстречу сыну: пешком, за рулём автомобиля или за штурвалом самолёта.

~

— Успокойся, мышонок, ты в безопасности, — осторожно произнёс Кэсин, придерживая компресс на всполошившемся ребёнке. — Кто вы? — хриплым, но высоким голосом спросил тот, неловко натянув одеяло до самого носа. — Меня зовут Вэнь Кэсин. Я нашёл тебя в лесу десять дней назад. Мальчишку неожиданно начало трясти, по его лицу потекли слёзы, и он обнял себя здоровой рукой, сжавшись в комочек. — Тише, тише, всё хорошо, ты в безопасности. Вдруг ребёнок поднял на него панический взгляд и сел на кровати, подтянув под себя ноги и увернувшись от прикосновения. В ужасе попытавшись вжаться в спинку кровати, он свободной рукой удерживал одеяло под подбородком и смотрел глазами напуганного оленя перед фарами (а Кэсин знал наверняка, в этих краях чего только не увидишь). Компресс с его лба не выдержал активных телодвижений и меланхолично плюхнулся на одеяло. — Что вам от меня нужно?! Не трогайте меня! Не трогайте! Кэсин замер. На секунду в его голове промелькнула мысль о том, что ещё стояло за синяками и переломами, но он быстро её отбросил: Мэн Цзыи была хорошим доктором, если бы над мальчиком надругались, она бы заметила. Но всё же отложил этот вопрос на будущее, просто чтобы убедиться. — Если я не буду тебя трогать, мышонок, твои синяки никогда не заживут, — он уже и забыл, как говорить с напуганными детьми, период его мастерства в этой области закончился, как только Гу Сян первый раз швырнула в него кашей. От сказанного на лице ребёнка отразилась такая паника, что Кэсин всерьёз побоялся за его жизнь. — Прости, я неправильно подобрал слова, позволь мне попробовать снова. Я нашёл тебя, совсем замёрзшего, в лесу. Отвёз в больницу, но там не осталось мест, поэтому ты здесь. Доктор приходит осматривать тебя дважды в день, в остальное время за твоим состоянием приглядываю я. Смазываю синяки и кормлю супчиками. Между прочим, обычно мои супчики стоят целое состояние, а ты ещё даже ни разу не почувствовал вкус. Надеюсь, что сегодня ты сможешь оценить его по достоинству. Объясняясь, Кэсин осторожно потянулся к мокрой тряпице на одеяле, и отложил её в сторону. Мальчика перестало трясти, но он всё ещё вжимался в спинку кровати и обнимал себя слишком крепко для его треснувших рёбер. — Ляг, пожалуйста, обратно, мышонок. Твои травмы не скажут тебе спасибо за такое обращение с ними. А доктор Мэн выдерет мне волосы, если твоё состояние ухудшится. Кажется, только сейчас ребёнок заметил гипс на руке и ощутил боль в остальных частях тела, потому что крепко зажмурился и снова всхлипнул. — Вы… Он не продолжил, только судорожно задышал сквозь зубы. — М? Кэсин вдруг представил себя на месте этого мальчика, а потому встал с кровати, подвинул стул с мягкой спинкой и уселся туда. Ребёнок с опаской проследил за его движениями, после чего осторожно улёгся на подушки. — С-спасибо, — неуверенно пробормотал он. Кэсин бросил взгляд на часы и понял, что скоро ему предстоит накормить мальчишку обедом и лекарствами, но прежде ему нужно было разбить лёд между ними. Впрочем, ребёнок сам ему помог. — Вы сказали десять дней? Кэсин кивнул. — Папа, наверное, очень волнуется, — с отчётливой виной в заплаканных глазах предположил он. — Могу я ему позвонить? — Прости, мышонок, тут очень плохо ловит связь даже в лучшие дни, а сейчас, в непогоду, так ни телефонов, ни интернета. Но если ты скажешь мне своё имя, я передам данные местному констеблю. Так твой отец узнает, что ты хотя бы жив. Тоже будет не быстро, но всё же экстренная связь полиции работает лучше обычной. — Чжан Чэнлин, — сообщил мальчик. — Так что же с тобой случилось, Чжан Чэнлин? Как ты оказался в наших краях? Ребёнок помрачнел и зарылся в одеяло поглубже. — Международные соревнования по фехтованию. У Кэсина загорелись глаза. Надо же, какое неожиданное увлечение у мышонка. Да, во время обтираний и перевязок он уже видел развитую мускулатуру паренька, но всё равно с трудом видел в том спортсмена. Однако теперь, когда мальчик оказался таким интересным, Кэсин едва сдерживался, чтобы не завалить того вопросами. В конце концов, он и сам в детстве грезил мечным боем и мечтал увидеть себя в роли знаменитого пирата. — Здесь, в посёлке? — Нет, — всхлипнув, ответил Чэнлин. Кэсин только сейчас заметил, что тот снова плачет. — В городе у подножья. Сюда мы с друзь… командой приехали отмечать бронзу. Писательский ум не упустил оговорку, и Кэсин порадовался, что заблаговременно включил диктофон, чтобы после передать эту информацию Се Вану. Явно же случилось что-то большее, чем обычное ограбление. — Третье место в мире — это солидно, поздравляю! — подбадривающе улыбнулся Кэсин. Видя, что мальчик не собирается продолжать, он намекнул. — И в честь этого твоя команда решила тебя в снегу похоронить? Очевидно, намёки — не его сильная сторона. Иногда ему удавалось сделать своих персонажей менее прямолинейными и вложить в их уста чуткость, однако сам он едва ли был способен сделать свои намёки чуть более прозрачными и чуть менее резкими. Чэнлин вздрогнул и выдавил: — Они узнали, что я приёмный. Кэсин изогнул бровь, потому что причинно-следственные связи между этой фразой и сломанной рукой устанавливаться не хотели. — Все ребята в команде из богатых семей. А мой папа бывший полицейский. Он хорошо зарабатывает, и мы могли себе позволить фехтование, но у остальных такие деньги чуть ли не просто на карманные расходы. Я никогда там не говорил, что мы не миллионеры, чтобы ну… не выделяться. Кэсин хорошо понимал, что значит «выделяться» и какие последствия в подростковом возрасте это несёт. В своё время он и сам был своеобразной белой вороной, куда бы ни пришёл: то единственный сирота в классе, то единственный обладатель персональной игрушки в приюте, то последний девственник посреди разговоров о сексе, то круглый отличник в окружении троечников. О да, «не выделяться» — всегда было для него провальной задачей, и только чудо в сочетании с отчаянной напористостью позволили ему заработать на этой суперспособности имя и состояние. — А вчера я… — Кэсин мысленно исправил его «вчера» на «десять дней назад», но промолчал, — я сказал, что в приюте был только один мальчик, который умел кататься на лыжах. И они все стали спрашивать, о чём я говорю и какой приют… А потом стали смеяться, что отец мне не родной. Чэнлин всхлипнул сильнее, и Кэсин налил ему воды в стакан. Не решился дотронуться, поэтому просто поставил его на тумбочку у кровати. — Я сказал, что это не имеет значения и он всё равно хорошо зарабатывает, но им было всё равно. — мальчик говорил без колебаний, но Кэсин всё равно не понял связи между словами о приёмной семье и богатстве, однако для Чэнлина, судя по всему, связь была. — Они стали смеяться и бить меня, я отбивался, но их было много, и я не… Я пытался, я не просто… Я… Кэсин всё же положил руку на его плечо и осторожно погладил, надеясь не напугать подростка. — Я не осуждаю тебя, всё хорошо, ты в безопасности. Чэнлин перестаёт просто всхлипывать и ревёт в голос, причитая и оправдываясь, изредка вставляя что-то ещё: — Они говорили, что мальчики вроде меня в их кругах нужны для другого. — Пытались раздеть меня, забрали куртку и шапку. — Порвали штаны, тащили за волосы. — Говорили, что знают, кому здесь понравится моя… моя… Он резко распахнул глаза и уставился на собеседника с таким ужасом, словно тот вырезал всю его семью. Кэсин снова запаниковал. Он тщательно боролся с тревогой с тех пор, как раскопал подростка в снегу, но не ожидал, что его будут настолько бояться. С тех пор, как он начал заботиться об А-Сян, он научился справляться с детскими слезами и страхами, если они относились не на его счёт. Как уговорить ребёнка не бояться себя, он не знал. — Пожалуйста, выпей это, это просто вода, она поможет тебе успокоиться. Чэнлин всё ещё в ужасе посмотрел на стакан, и в его взгляде отразились все немногие познания о снотворных и наркотиках. Поняв это, Кэсин решил, что и ему самому не помешает успокоиться, поэтому выпил воду сам, едва ли не одним глотком. Мальчик проводил стакан удивлённым взглядом и бездумно облизал пересохшие губы. Такого поворота он явно не ожидал. — Мышонок, послушай, я не знаю, почему те люди говорили подобные жуткие вещи, но я не причиню тебе вреда. Я забочусь о тебе уже десять дней, клянусь, что ты в безопасности. Я не собираюсь ничего с тобой делать, просто хочу, чтобы ты поправился. — Почему? — почти взвизгнул Чэнлин и, очевидно, сам удивился своему звучанию. Кэсин замер в недоумении. — Потому что я и сам отец? У меня есть воспитанница, которая мне почти как дочь, я… Я хотел бы, чтобы в случае чего нашлись люди, которые помогли бы ей, поэтому… — его редко подводили слова, потому что в обращении с ними он признанный мастер, но пока сердце от паники билось в самом горле, а рядом сидел донельзя напуганный подросток, нужные фразы вылетали из головы. Забыв, о чём он говорил до этого, Кэсин беспомощно предложил: — Хочешь, фотографии покажу? Не дожидаясь ответа, он полез в галерею на телефоне и открыл любимую защищённую папку (пароль поставил специально от Гу Сян, чтобы та не наткнулась на собственные детские фото, которыми Кэсин любуется в особенно трудные моменты). — Вот, держи. Чэнлин неуверенно потянулся к телефону и, всё ещё шмыгая, медленно пролистал смешные, солнечные и милые фотографии А-Сян, собранные с её шестилетия до прошлого лета. На последнюю, самую взрослую картинку попал и Вэйнин, потому что Кэсин наконец признал и его как члена своей семьи, а потому решил не обрезать жениха со свадебной фотографии. Увиденное, вроде бы, успокоило мальчика, и он подполз обратно, возвращая телефон. — Она очень красивая, — смущённо произнёс он ещё более хриплым голосом. Кэсин мягко улыбнулся и кивнул: — Мы тоже росли в приюте, и я приглядывал за ней с тех пор, как ей исполнилось десять. Официально я просто её опекун, но она зовёт меня старшим братом, а я скорее чувствую себя её отцом. Чэнлин с тоской посмотрел на пустой стакан, и Кэсин, понятливо хмыкнув, налил ему воды. Дождавшись, пока мальчик допьёт, он забрал стакан обратно и неожиданно спросил: — Как тебе удалось сбежать от них? Подросток вздрогнул и опустил глаза. Он снова будто бы стал ещё меньше и хрупче, пока сжимал и перебирал одеяло тоненькими пальцами, борясь с новым приступом слёз. — Я запаниковал, когда они стали говорить про какого-то человека, который будет во мне заинтересован. Вырвался, оступился и, кажется, покатился со склона. Это… всё, что я помню. Кэсин предположил, что жестокие дети не полезли за ним вниз по горе и просто бросили умирать. Неизвестно, что можно считать большим чудом: то, что мальчик не получил более тяжёлые увечья, скатываясь по заснеженной горе, или то, что Кэсин остановился подышать ночным воздухом и записать идею для книги как раз там, где тот замерзал насмерть. — Склон невысокий и почти без растительности, тебе очень повезло. Чэнлин послушно кивнул, всё ещё пряча взгляд. Кэсин хлопнул в ладоши, собирая себя в кучу: — Я пойду за супом для тебя, усаживайся поудобнее. После того, как поешь, я пойду к констеблю, и он займётся поиском твоего отца. Хорошо? Мальчик снова потерянно кивнул, так и не подняв взгляд, и Кэсин вышел из гостевой спальни. На секунду привалившись к закрывшейся двери спиной, он медленно вдохнул и выдохнул. Что ж, сбивать температуру всё это время было куда проще, чем успокаивать истерику.

~

Се Ван отреагировал на новости весьма спокойно: пожал плечами, заполнил протокол, сказал, что очень даже догадывается, куда и кому мальчонку собирались сдать, а потом пообещал передать информацию городской полиции как можно скорее. Так как Чжан Чэнлин сумел назвать имена всех напавших, а также контактные данные отца-детектива, то, возможно, власти успеют заняться поимкой малолетних преступников до того, как родители последних вооружатся адвокатами и запрутся в загородных резиденциях. Мэн Цзыи, в домашнем свитере и шерстяных носках, выслушала историю с каменным лицом, а потом предложила Кэсину выпить. Это настолько неестественное для неё поведение, что было понятно: она приняла всё гораздо ближе к сердцу, чем казалось на первый взгляд. «Малолетние богачи хуже голодных волков», — глубокомысленно изрекла она, опрокидывая в себя виски. Они обсудили ситуацию и повздыхали о предстоящей битве, которая предстоит Чжоу Цзышу во имя справедливой кары для обидчиков сына. Затем Кэсин подробно отчитался доктору о состоянии их общего подопечного, покорно приняв болезненный щипок за то, что позволил тому панически метаться по кровати. Получив обновлённые рекомендации по лечению, он посмотрел на часы и засобирался домой. Вероятно, мальчик скоро проснётся. Меняя тёплые сапоги на мохнатые домашние тапочки, Кэсин ещё несколько раз обдумал всё, что узнал от товарищей, и по пути в гостевую спальню размышлял, хочет ли он со своим именем и связями ввязаться в войну отставного полицейского с богатенькими родителями. До ответа дойти не успел: включив ночник, врезался в пустоту чэнлиновой постели. — Куда… Мышонок? — голос едва не дал петуха, до того хозяин разволновался. — Чжан Чэнлин? В панике обшаривая углы комнаты (которые, между прочим, и так были на виду), он пытался убедить себя, что чисто логически, ребёнок никуда не мог исчезнуть: окна не открывались настолько, чтобы в них мог пролезть человек; если бы где-то было разбито стекло — в доме бы стоял ощутимый холод; входная дверь была заперта, когда Кэсин вернулся, а ключи кроме него есть только у Цзыи; да и вообще зачем мальчику сбегать в лютый мороз после всего, что он пережил?! — Чэнлин, мышонок, хватит прятаться! Я думал, мы подружились? — с надеждой добавил Кэсин, вспомнив обед, когда он осторожно кормил паренька, а тот даже несколько раз посмеялся над его шутками. Кухня, где тоже можно было бы ожидать найти подростка, оказалась так же пуста, как смежная с гостевой спальней ванная. Кроме того, надежды не оправдали кинотеатр и зал. Открывая дверь в ещё одну ванную, Кэсин морально был готов уже обшаривать и другое крыло, хотя не представлял, как хромающий избитый ребёнок мог бы доковылять туда. В эту комнату он обычно посылал заглянувших гостей, если они не собирались оставаться на ночь — здесь не было ни душевой, ни ванны. Зато Чжан Чэнлин, как оказалось, был. — Слава небесам, — выдохнул Кэсин. Мальчик вскинул на него заплаканные глаза, в мгновение вскочил с тёплого кафеля и налетел с объятиями, вышибая весь воздух. — Дядя Вэээээнь, — заревел он, трясясь всем телом. Кэсин неловко замер, не зная, как реагировать на это. Чэнлин рыдал в голос, едва держась на ногах, поэтому первым делом, Вэнь Кэсин осторожно его отстранил, а затем опустился на пол и снова позволил себя обнять. Подросток уткнулся носом в его шею и бессвязно запричитал. Кэсин мужественно проглатывал болезненные охи от того, как гипс врезался в его рёбра при каждом движении мальчика, и мысленно готовился к новым щипкам от Цзыи, потому что после такой прогулки Чэнлину, вероятно, потребуется больше лекарств. — Ну же, мышонок, расскажи мне, что случилось. Как ты здесь оказался? Мальчик затих, старательно выравнивая дыхание, Кэсин ласково гладил его по спине, не собираясь торопить беднягу. — Я… я думал, вы… не вернётесь. — С чего ты это взял? Как оказалось, подросток проснулся почти сразу после ухода Кэсина — было ещё светло, и поначалу он спокойно ждал его возвращения. Но когда на склоны за панорамным окном опустилась ночь, страхи Чэнлина, вызванные жуткими воспоминаниями о последней ночи в окружении снега, одолели его. Он вообразил сход лавины, который погребёт Вэнь Кэсина, и представил, как умрёт в одиночестве в этом огромном коттедже. Потом он пошёл проверить, может ли вообще покинуть дом, но заблудился в коридорах, и запаниковал ещё сильнее. Окончательно его накрыло истерикой, когда он оказался здесь. Кэсин не позволил себе открыто посмеяться над тем, что Чэнлин волновался не за то, что ухаживавший за ним человек погибнет, а за то, что он сам останется в одиночестве и беспомощности. Хотя немного истеричное хихиканье разбирало его изнутри, Кэсин сдержался, и продолжил ласково поглаживать ребёнка по спине. — Мышонок, весь посёлок знает, что ты здесь. Если со мной что-то случится, к тебе обязательно кто-то придёт, — неважно, что говорила его гордость: мальчик явно не в том состоянии, чтобы взывать к его совести. — А ещё этот дом снабжен специальной сигнализацией на случай лавины: даже если его по самую крышу завалит снегом, она подаст специальный сигнал в службы спасения с координатами. Тут есть погреб, запасов еды там достаточно, чтобы одному человеку продержаться на ней чуть ли не месяц — в ожидании МЧС с голоду не умрёшь. У Кэсина затекли ноги и спина, поэтому он поднялся и взял затихшего Чэнлина на руки. Тот, хоть и был взрослым уже мальчишкой, всё-таки оказался достаточно лёгким для того, чтобы тренированный Кэсин мог не испытывать затруднений. Он отнёс подростка в комнату, устроил на кровати, закрыл тяжёлые шторы и дал мальчику пульт от них: чтобы он мог сам решить, когда любоваться заснеженными склонами, а когда скрыть с глаз долой. — Я дурак, да? — тихонько спросил Чэнлин, краснея. Очевидно, истерика его отпустила, и теперь он здраво взглянул на свои страхи. Кэсин усмехнулся и сел рядом: — Ты пережил тяжёлое потрясение. Ничего удивительного, что теперь у тебя появились новые фобии и поводы для тревог, — он осторожно погладил его по колену, скрытому одеялом, следя за реакцией. — Я никогда не любил снег, — признался мальчик, — вообще зиму не люблю. А теперь темнота и снег… кажутся… — он неуверенно бросил взгляд на Кэсина, покраснел ещё сильнее, но всё равно продолжил, — такими страшными. Кэсин ободряюще улыбнулся: — Я понимаю. Тебе нечего стыдиться, мышонок. Чэнлин поёжился и открыл рот, чтобы что-то сказать, но голодное урчание его же живота помешало. Мальчик покраснел целиком, и Кэсин, забавляясь, легонько щёлкнул его по носу. — Кажется, забег по коридорам совсем измотал тебя, да, А-Лин? Отдохни немного, я пойду приготовлю тебе ужин. Мысленно отметив, что нужно бы теперь перевести гостя в комнату с телевизором, чтобы ему было чем заняться, Кэсин направился в кухню, где на холодильнике висело подробное меню разрешённых мальчику блюд. Подумав, что неплохо бы чего-нибудь выпить на фоне пережитых волнений, он быстро отмёл эту мысль: пока мальчишка не поправится достаточно, чтобы не ожидать экстренных поездок в больницу, Кэсин сам себе запретил пить. — Поехал в отпуск, а стал нянькой, — беззлобно закатил глаза он на собственные мысли.

~

— Босс, самое главное, что твой сын жив и в безопасности. Начало разговора настолько не понравилось Цзышу, что он даже забыл привычно одёрнуть Хань Ина, что он ему уже много лет как никакой не босс. Е Байи навострил уши и встал рядом с другом, склонившись над телефоном, где повисла неловкая тишина. — Что это значит? — из-за волнения и длительного недосыпа голос Цзышу прозвучал даже вполовину не столь сурово, как он планировал. А теперь ещё и в горле пересохло от недоброго предчувствия. — Полиция Швейцарии передала нам материалы дела Чэнлина, и… — Дела? — хрипло и почти беззвучно повторил Цзышу. Никто не заводит дела, если человек просто заблудился, никто не заводит дела, если человек попал под снег. Сердце сжала ледяная рука, а Байи придержал друга за локоть и вроде попытался куда-то утянуть, но тело Цзышу будто окоченело и не сдвинулось. — Там написано, — Хань Ин в трубке слишком шумно набрал побольше воздуха в грудь, — что на него напали ребята из команды и… подробный протокол зачитывать не буду, но, в общем, они подозреваются в нападении, причинении тяжких телесных повреждений, попытке изнасилования и покушении на убийство. Тишина ударила по ушам и звенящей патокой разлилась в голове. У Цзышу подогнулись колени, и Е Байи едва удержал его за локоть. Пребывая в крайнем шоке, с едва ли бьющимся сердцем, Цзышу тихо пробормотал: — Я сейчас, я в порядке, просто присяду на секундочку. Байи с несвойственной ему ласковой заботой проворчал, придвигая к нему стул: — Присядь, я не возражаю. Только ты мимо стула садишься, подожди, сейчас. Вот так, давай сюда. — Босс? Цзышу, побледневший до своего минимума, беспомощно открывал и закрывал рот, чувствуя, что сердце отмерло и заполошно билось сразу повсюду: в груди, в горле, в ушах, в глазах, в кончиках дрожащих пальцев. — Ты сказал, он в безопасности? — вступил Байи, пока Цзышу стеклянным взглядом обводил всё вокруг. — Его нашёл и забрал себе Вэнь Кэсин. Не знаю почему, но думаю, там в больнице просто места закончились после лавины. Медпомощь ему оказали, но связь там никакая, поэтому до тебя им не дозвониться. — Вэнь… Вэнь Кэсин? Писатель? — едва ли соображая, уточняет Цзышу, постепенно возвращаясь в реальность. — И ресторатор, ага. Я проверил, приводов нет, репутация так себе, но это ведь интернет. Чем ты богаче, тем хуже репутация. А он ещё и на виду всё время. У него есть подопечная, Гу Сян, управляющая сети ресторанов, замужем за Цао Вэйнином, школьным учителем. Вполне себе законопослушные люди, тебе не о чем тревожиться. — Номер, — прохрипел Цзышу, едва ли справляясь с тем, чтобы выговаривать слова, а не выть раненым зверем. — Дай её номер телефона. Я должен связаться с ней. Хань Ин замялся. — Босс, это не совсем законно… — Плевать! Я должен знать, в чьих руках мой сын! Хань Ин, глубоко вздохнув на эту вспышку бессильной ярости, пообещал всё выяснить и прислать номер. Байи молча всучил Цзышу поллитровую кружку чая и сжал его плечо.

~

Госпожа Гу оказалась совсем не такой, как ожидал Цзышу. Статьи и фото в интернете, а также её грозно-уставший тон по телефону подготовили бывшего полицейского к тому, чтобы встретить миниатюрную, но крайне серьёзную женщину. На деле же она оказалась язвительной и саркастичной девчонкой, которой, в других обстоятельствах, Цзышу не дал бы больше семнадцати. При этом взгляд у неё отливал сталью, и манера держаться ни на секунду не позволяла усомниться в том, что она сможет за себя постоять. Впрочем, её супруга подобное впечатление совсем не остановило: он также пришёл с ней на встречу и также вежливо, но твёрдо взглядом оценивал каждое движение Цзышу. Одним словом, босс Чжоу проникся уважением к этой парочке практически с первого взгляда. — У нас не так много времени, поэтому спрашивайте, — деловито начала Гу Сян. Официант, что только что принял её заказ, мгновенно испарился, а Цзышу даже не успел открыть рта. Сразу стало видно, что она здесь главная и её намёки персоналу яснее ясного. — А-Сян, господин Чжоу ничего не выбрал, — мягко пожурил её муж. — Он не есть сюда пришёл, — отмахнулась она, но всё же подозвала официанта обратно и уткнулась в телефон, ожидая, пока гость сделает заказ. Вообще-то, она была права в своём мнении: когда Цзышу услышал название ресторана, где девушка назначила встречу, он сразу решил, что есть там не будет — его кошелёк вряд ли выдержал бы такой обед. Но теперь, когда внимание собеседников обратилось на его выбор, Цзышу пришлось судорожно выбирать что-то подешевле, потому что он не хотел обидеть их своим отказом. Через несколько минут взволнованного листания меню Цзышу уже почти решился сказать, что не голоден, когда Гу Сян, оторвавшись от телефона, смерила его оценивающим взглядом и сделала заказ за него. Она без колебаний выбрала острую лапшу и лёгкое вино, после чего забрала из его рук меню и добавила: «За счёт заведения». Только сила воли Цзышу заставила его сдержать лицо и не покраснеть в ответ на такой жест. Однако, стоило ему открыть рот, чтобы возразить, как она строго сказала: — Вы хотели поговорить о моём брате. Цзышу замолчал, осознавая, что теперь его возражения неуместны. Ловкая девчонка, нельзя не признать. — Хотел узнать, что он за человек. Раньше, по телефону, он уже успел удивиться тому, что девушка называла опекуна братом, а не отцом, но узнав разницу в их возрасте и услышав её ледяное «не ваше дело», решил не спорить. Гу Сян слегка прищурилась и резко бросила: — Мой брат не педофил. Цзышу в который раз восхитился своим самоконтролем, потому что не только не покраснел и не побледнел, но даже не подавился воздухом, хотя очень захотелось. Ну что за девчонка! Уважение к ней переплеталось с раздражением, а восхищение с возмущением: едва ли можно было однозначно определить его отношение к ней. В бытность полицейским он с трудом терпел людей такого склада, а сейчас и забыл уже об их существовании. Впрочем, несмотря ни на что, она скорее вызывала сдержанную симпатию, чем желание закрыть её в обезьяннике на пятнадцать суток. — Я не… — Ой, да бросьте. Ваш несовершеннолетний сын нездоров и находится в доме взрослого богатого мужика, которому в интернете приписывают столько грязи, что Голливуду и не снилось. И вы хотите убедить меня, что не боялись, будто нежная хризантемка вашего отпрыска пострадает? — А-Сян, пожалуйста, будь вежливее. — Вэйнин, мы взрослые люди, — девушка закатила глаза и откинулась на спинку стула, позволяя официанту разлить вино и расставить заказанные мужем закуски. Цзышу прочистил горло и решил, что с такой собеседницей разговор действительно можно вести только прямо и открыто. Восхитительная и пугающая девчонка. — Признаю, у меня были такие опасения. Спасибо, что затронули эту тему. В ответ на откровенность она заметно смягчилась, одобрительно усмехнулась и придвинула к нему наполненный фужер: — Пейте. Если вы хотите лучше узнать моего гэ, то его любимое вино расскажет большую часть того, что можно узнать постороннему. Цзышу благодарно кивнул и сделал глоток. Что ж, если по этому напитку делать вывод о владельце ресторана, то Цзышу определённо нашёл родственную душу: ничего вкуснее он прежде не пил. Если только дело не в цене, которая наверняка превосходит стоимость их с Чэнлином квартиры. — Это он? — вдруг спросила Гу Сян, кивнув на телефон Цзышу, экран которого включился из-за пришедшего уведомления. — Да, это мой сын. Девушка усмехнулась: — Даже если бы гэ интересовали подростки, то этот мышонок точно не был бы в его вкусе. — Помолчав, она хитро прищурилась и добавила, — В отличие от вас. Она невозмутимо отпила воды из фужера, а Цзышу всё-таки подавился вином. Их разговор и дальше продолжался не очень плавно, походя больше на кружение хищников вокруг не очень интересной добычи, до тех пор, пока не принесли еду. Попробовав лапшу, Чжоу Цзышу, к собственному удивлению, не смог сдержать стона наслаждения. — Небеса, я в жизни не ел ничего вкуснее, — он даже не попытался смолчать, поскольку раз уж рядом сидела управляющая, ей, вероятно, польстит такая искренность. — Теперь я понимаю, за что такие цены. Сливочная мягкость лапши и обжигающая острота свинины, в сочетании с хрустящей корочкой на ароматных овощах на секунду заставили Цзышу забыть о тревогах за пределами тарелки. Едва ли осознавая свои действия, он добавил к этому гастрономическому великолепию глоток вкуснейшего в своей жизни вина и на мгновение почувствовал себя самым счастливым и свободным человеком на свете. Открыв глаза (и когда он успел их закрыть?), Цзышу увидел довольное выражение лица Гу Сян и одобрительное — Цао Вэйнина. — Спасибо, — искренне сказал он, снова наклоняясь к тарелке. — Гэ обычно готовит это блюдо, когда не знает, какие вкусы у тех, кого он собирается накормить, — призналась девушка. — И поверьте мне, он делает это ещё лучше. Цзышу слабо представлял, как можно сделать это великолепие лучше, но не верить вкусам профессионала не мог. Где-то в глубине его сознания проскользнула мысль, что если эта лапша будет хоть чуточку вкуснее, он просто разрыдается от счастья. — Вы далеко убрали меню? Хочу знать, сколько мне нужно копить, чтобы угостить друга этим на день рождения. За непродолжительный разговор Цзышу понял, что люди напротив — не те, кто судят о людях по финансовому положению, и как-то очень легко расстался с эмоциональным неудобством от разницы в их доходах. А может быть, эйфория от вкуснейшей в мире лапши всё ещё не прошла. Во всяком случае, он действительно был намерен узнать цену, чтобы привести сюда вечно ворчащего и критикующего всё подряд Е Байи, чего бы ему это ни стоило. — Спросите цену у гэ, когда встретитесь. Уверена, он придумает новую систему лояльности специально для вас, — она закатила глаза, но улыбнулась так довольно, что Цзышу не настаивал. В конце концов, он может однажды взять свою гордость за горло и просто заглянуть сюда ещё раз, чтобы полистать меню и поплакать над ним. Уже почти закончив со своей порцией, Цзышу готовился поблагодарить собеседников за разговор и угощение, когда телефон Гу Сян зазвонил, и она мгновенно переменилась в лице, растеряв всю серьёзность и строгость, превращаясь в счастливую малолетку. Она приняла вызов и сразу включила громкую связь. — Гэ, у тебя наконец-то работает телефон! — Привет, Сян-Сян, — раздался радостный голос из трубки, сопровождаемый помехами и хрипами. — На линии провели какие-то работы, вряд ли связь устойчивая, но я рискнул. Голос Вэнь Кэсина звучал легко и радостно, что удивило Цзышу, который прежде успел посмотреть только несколько его интервью, где он говорил значительно твёрже и как будто бы даже угрожающе. — Гэ, ты на громкой связи в нашем ресторане. Рядом А-Нин и отец твоего мальчишки. — О, господин Чжоу! Повисите на линии, я схожу за мышонком, он будет рад вас услышать. Цзышу заметил, как Цао Вэйнин вздохнул от игнорирования собственной персоны и тревожно переглянулся с женой, которая успокаивающе взяла его за руку. От него также не ускользнуло, что Вэнь Кэсин назвал Чэнлина «мышонком», как это сделала и Гу Сян в начале разговора. Он слегка обиженно бросил взгляд на фото сына, и подумал, что вообще-то всегда считал того котёнком. За время ожидания Цзышу сумел проглотить остатки лапши, едва ли теперь чувствуя её вкус, и запить вином, забыв насладиться букетом. Гу Сян активно пялилась в пустой экран, вслушиваясь в помехи и не замечая возмутительного поведения собеседника, а Цао Вэйнин с доброй улыбкой наблюдал это безобразие и ни слова не сказал. — Папа! — восторженно завопил сын в трубку, от чего девушка поморщилась. — А-Лин, — поздоровался Цзышу, чувствуя, как испаряется камень с его души. Чэнлин жив, жив и радостен, что ещё нужно для спокойствия. — Как ты? — Я в порядке, теперь в порядке, всё хорошо, правда! Дядя Вэнь очень обо мне заботится, у него есть огромный кинотеатр в подвале, представляешь?! И коллекция blue-ray дисков! Я даже в магазине столько всего не видел! А ещё у него есть x-box, но я пока не играл, у меня нога болит, и дядя Вэнь с доктором Мэн не разрешают мне на неё наступать. И в спортзал нельзя, но я катался на огромном мяче, он сказал это Гу Сян, но она не будет возражать. А ещё дядя Вэнь готовит мне. Папа, у него даже омлет, ты слышишь, ОМЛЕТ, вкуснее твоего лучшего рамена! Я никогда в жизни такой вкуснятины не ел! То есть, ты, конечно, тоже вкусно готовишь, но это не еда, а искусство! Дядя Вэнь даже разрешил мне помогать, когда он снимал видео для блога. Я записывал ингредиенты, мне можно было сидеть на столешнице! А ещё мы ходили строить снежный замок с дядей Вэнем, констеблем Се и доктором Мэн на прошлых выходных. Они посадили меня туда, как на трон, это было так весело! А ещё у меня тут кровать как три кровати дома! И занавески на батарейках, представляешь! Дядя Вэнь научил меня ими пользоваться, потому что я боялся снега ночью, но дядя Вэнь сказал, что ничего страшного и занавески можно закрывать пультом! А ещё холодильник на пульте есть, в подвале, там много еды, дядя Вэнь говорит, можно месяц жить и ничего не покупать, но на пульте холодильник для вина. Я подумал, тебе будет интересно, потому что ты любишь вино, а у дяди Вэня большая-пребольшая коллекция, почти такая же, как и дисков! А ещё, дядя Вэнь… — Гэ! — капризно встряла Гу Сян. — Останови его, или я положу трубку! — Ой, — выдохнул Чэнлин, — простите. Где-то на заднем плане раздался мягкий смех. — А-Сян, ребёнок не разговаривал с отцом три недели, будь снисходительнее. — Это не разговор! Ты сам меня всегда отчитывал, когда я без умолку болтала. А ему можно? Мальчишка, ты пытаешься увести у меня брата? — Нет, я… простите, я не… — Ну всё, мышонок, не расстраивайся, она просто вредная, такое с ней бывает. — Вэнь Кэсин как будто видел реакцию девушки, потому что сразу после успокаивающего тона капризно проворчал: — Не смей дуть губы, девчонка! Я тоже по тебе скучаю, но это не повод так набрасываться на бедного ребёнка, он не подготовлен. Девушка беззвучно показала язык телефону, но оставила тон деловитым: — Извиняться я не буду. Вэнь Кэсин фыркнул и вернул внимание другому собеседнику, лёгким и весёлым тоном игнорируя помехи на линии. — Господин Чжоу, ваша очередь говорить. А то с этой демоницы станется заговорить о делах или положить трубку. — Спасибо вам, господин Вэнь. Цзышу успел услышать всё, что ему было нужно, чтобы не волноваться так сильно, как он делал это столько дней. Чэнлин не полностью здоров: он сказал про боль в ноге и боязнь снега, про невозможность заниматься спортом, да, — но при этом он радостен, полон сил и энтузиазма, а про Вэнь Кэсина отзывается без страха, с искренней симпатией и привязанностью. Он правда в безопасности там, с этим скандально известным человеком. — Пожалуйста, — просто ответил мужчина на том конце провода. Помехи поглотили чужие голоса на некоторое время, но вскоре связь немного выровнялась. — А-Сян, есть что-то срочное? Девушка замялась и бросила взгляд на мужа, а тот разом побледнел. — А-Сян? — Тётя Ло заканчивает со сметой на открытие ресторана в Лояне, — начала она, сжимая руку мужа и будто бы не решаясь сказать что-то другое, — не срочно, но будь готов к тому, что по возвращении тебе сразу придётся заняться этим. Цянцяо приходит через день и спрашивает, когда ты уже вернёшься, потому что издательство готово пешком идти в Швейцарию за новым контрактом. У тебя есть идеи для книги? — Благодаря Чэнлину целых три, — горделиво отвечает Вэнь Кэсин. — Одна даже почти готова для редактуры, а другая написана наполовину. Успокой Цянцяо, пешком сюда идти не обязательно. По прогнозам доктора Мэн, Чэнлин будет готов к перелёту примерно через неделю, так что мы будем ориентироваться на погодные условия. Помоги господину Чжоу с подготовкой доверенности на моё имя, иначе нас не пустят через границу. Цзышу с удивлением увидел, как Гу Сян из хулиганистой девчонки, разговаривающей со старшим братом, превратилась в профессионала: одним движением вытянула из сумки ежедневник, открыла его на чистой странице, и принялась записывать всё сказанное. — Ещё раз спасибо, господин Вэнь, — вклинился Цзышу. — Не знаю, как смогу вас отблагодарить. Гу Сян тихонько фыркнула, но глаз от ежедневника не подняла. — Ох, ну я же не чудовище, что бы обо мне ни писали в Форбс, — как-то смазано ответил Вэнь Кэсин, после чего резко сменил и тон, и тему. — Кстати, как прижилось новое меню? Гу Сян скривилась: — Отложили до твоего возвращения, повара переругались. — Ты их уволила? — Конечно, нет, — фыркнула девушка и жестоко улыбнулась. — Это было бы слишком просто. Теперь они с ужасом ждут твоего возвращения. Вэнь Кэсин повторил этот звук, и, вероятно, улыбку. — Умница. На несколько минут повисла тишина, и супруги снова заволновались. Гу Сян прочистила горло и как-то беспомощно спросила: — Как твой контент-план, гэ? Вэнь Кэсин молчал почти минуту, после чего строго спросил: — Что случилось, А-Сян? — и помехи сделали его голос ещё более пугающим, от чего остатки краски схлынули с лица Цао Вэйнина. Девушка глубоко вздохнула, сжала руку мужа, а потом вдруг лукаво улыбнулась и блеснула глазами: — А-Син, — вкрадчиво начала она, — скажи честно, ты считаешь меня своей сестрой или дочерью? Тишина в трубке стала такой отчётливой, что даже помехи, казалось, поутихли. — Цао Вэйнин, что ты натворил?! — едва не рыча, вдруг спросил Вэнь Кэсин, и Цзышу потянулся к телефону, чтобы вызвать скорую: парень выглядел близким к обмороку. — Гэ, — обиженно протянула Гу Сян, — не надо пугать моего мужа, отвечай на вопрос. Вэнь Кэсин ещё немного помолчал, будто нагнетая обстановку, а потом неуверенно протянул: — Ну, допустим, дочерью. Девушка в мгновение сделалась в разы более хитрой и весёлой: — Тогда допусти ещё, что ты скоро станешь дедушкой. Даже Цзышу не сразу сообразил, что это значит. А когда до него дошло, он ярко улыбнулся и готовился присоединиться к поздравлениям, но вместо них услышал в трубке обиженный рёв: — А-СЯН, МНЕ ТРИДЦАТЬ ДВА, КАКОЙ НАХРЕН ДЕДУШКА?! — Гэ, не ругайся, тебя слышат дети, — заливисто смеясь, пожурила Гу Сян. Поздравлений, которых ожидал Цзышу, так и не последовало. Вместо них послышались тихие стенания сквозь помехи (очевидно, Вэнь Кэсин прикрывал микрофон ладонью), и какие-то радостные восклицания Чэнлина, который, судя по всему, уже морально ощущал себя старшим братом этого нерождённого малыша. После чего стал отчётливо слышен вздох: руку от микрофона убрали: — Цао Вэйнин, — как-то покорно начал Вэнь Кэсин, и парень напрягся всем телом, — когда А-Сян было двадцать, она завела рыбку. Эта рыбка сдохла через неделю. С тех пор прошло три года, и я со всей ответственностью заявляю, что ваш ребёнок выживет, только если матерью в вашей семье будешь ты. — ГЭ!.. — задохнулась возмущением Гу Сян, покраснев до кончиков волос. — Со своей стороны обещаю, что А-Сян будет зарабатывать достаточно, чтобы вас содержать. — ГЭ!.. Цао Вэйнин, казалось, не знал, что делать. С одной стороны он покраснел и смутился, с другой пытался успокоить возмущённую жену, а с третьей его явно разбирал смех. — Вы так строги, господин Вэнь, — зачем-то вклинился Цзышу, слыша хохот сына в трубке. В общем, обед прошёл лучше, чем каждый из них мог и мечтать.

~

После разговора с Чжоу Цзышу Кэсину тоже полегчало. Он и не подозревал, как на самом деле переживает за реакцию приёмного отца Чэнлина на сложившуюся ситуацию. Он пытался поставить себя на его место, вообразив, что чужой человек ухаживал бы где-то на другом конце мира за его А-Сян, но стало жутко, и пришлось бросить мыслительные эксперименты. Впрочем, беседа сложилась неплохо. После новостей о пополнении в семействе Цао (Кэсин всё ещё не мог выбросить из головы слова про «дедушку») они ещё немного обсудили самочувствие Чэнлина, господин Чжоу рассказал несколько мелких новостей о знакомых мышонку людях, и убедил того, что они разберутся с учёбой после его возвращения. Поговорить о чём-то большем не успели — связь оборвалась, но сказанного всем более или менее хватило. — Дядя Вэнь, что ты готовишь сегодня? — любопытный нос мальчонки сунулся в миску, и Кэсин легонько шлёпнул его полотенцем. — Прекрати напрягать ногу, сядь на место, — буркнул он, безуспешно скрывая улыбку. Обычно он терпеть не мог готовить в присутствии кого-то как раз поэтому. Но Чэнлин, хоть и был слишком непоседливым, тем не менее под руку не лез и восторженно причитал о том, как легко держится «дядя Вэнь» на кухне, чем заслужил поблажки. — Можно я помогу? — мальчишка залез обратно на стул, но буквально подпрыгивал на нём от энтузиазма. Кэсин усмехнулся, смерил его оценивающим взглядом и сунул в более здоровую руку каменный пестик, поставив перед лицом ступку, набитую ароматной смесью трав и специй. — Не переусердствуй, эту руку тоже напрягать ещё нельзя. Собственно, рёбра тоже, но Кэсин, как и Цзыи, понимал, что активного подростка удержать в неподвижном состоянии — задача невыполнимая, поэтому занимали его по мелочам. Даже в снежки играть утащили, хоть и играли по большей части сами, просто пытаясь сделать мальчишку частью процесса. — Что это будет? — неловко стуча пестиком по дну ступки, не унимался Чэнлин. Толку от его слабых движений было почти ноль, но главное ведь попытки, верно? — Маринад для курицы, — сдался Кэсин, отбрасывая вылезшую прядь волос со лба, — свежего мяса у нас тут, конечно, нет, но эксперименты лучше проводить с тем, что не жалко выбросить. — Ты всегда-всегда готовишь что-то, чего ещё никто никогда не делал? — Только в отпуске, когда достаточно вдохновения и на готовку, и на книги. Кэсин обернулся, чтобы снять с огня разогретые сливки с маслом, и остановился взглядом на сосредоточенном лице Чэнлина, который от усердия даже высунул язык, пытаясь совладать с непокорными специями в ступке. В груди что-то потеплело: до того милым и домашним выглядел этот мышонок. Вроде бы взрослый парень, а лохматый, открытый и улыбчивый, как дитё малое. Пролез в огороженное острым забором сердце Вэнь Кэсина и укоренился там столь плотно, что не выкорчевать теперь. Сложно было представить, что примерно через неделю им придётся расстаться и, вероятно, никогда уже не сидеть так по-семейному на одной кухне. Кэсин грустно улыбнулся и подумал о том, что это непоседливое недоразумение может быть рядом с ним, только пока беспомощен и болен, а стоит ему поправиться, так сразу упорхнёт в тёплые родительские объятия. Впрочем, можно подумать, у самого Кэсина так уж много возможностей для семейного уюта. Ему предстоит много работы по возвращении, как и всегда: новая книга, новый ресторан, новое меню, разборы полётов со старыми сотрудниками, налоговая, суды, интервью, фотосессии… Для них обоих не найдётся места там, в Китае, так что, может быть, всё к лучшему. — Кем ты хочешь стать после школы? — вдруг спросил Кэсин, склонив голову к плечу. Венчиком он помешивал сливки, а взглядом прикипел к замершему в ступке пестику. Чэнлин помрачнел и сосредоточился на своём занятии. Он помолчал несколько секунд, а потом тихо ответил: — Раньше я думал, что пойду в профессиональный спорт, но теперь… Он замолчал, но выглядел скорее растерянно, чем грустно. Продолжая толкать пестиком специи, он задумчиво сменил беспорядочные постукивания на размеренные круговые движения. — Что? Кэсин и сам понимал, что. И отчасти жалел, что завёл этот разговор, мог бы и догадаться. Но, с другой стороны, нельзя было просто позволить мальчику вариться в своей тревоге и самоуничижении. — Ну… Больше не хочется. — Просто позволишь им победить? — резко бросил Кэсин. Он не хотел его задеть, но считал неправильным, что Чэнлин отказывался от мечты только потому, что чьи-то родители зарабатывали больше его отца. Но подросток не казался обиженным и просто пожал плечами: — Не то чтобы… Я хотел в профессиональный спорт не потому, что мне нравится фехтование, а потому что там у меня были друзья. В школе особо не получилось ни с кем подружиться, а в команде без этого никак. Мне нравилось, что мы могли вместе ходить в парк, сражаться друг с другом в спаррингах и часами обсуждать сцены драк из кино. У нас были общие кумиры, свои шутки и… вот это всё. Было круто, что у меня получалось, что я побеждал в соревнованиях и что меня взяли в сборную… Он шмыгнул и вытер покрасневшие глаза рукавом, раскидав специи с пестика во все стороны. От осевшего на нос перца звонко чихнул, и ещё добрая половина смеси из ступки разлетелась по кухне и осела на его лицо. Перемазанный в пряной пыли, Чэнлин ещё больше походил на мышонка, уснувшего в красной муке. Он бросил извиняющийся взгляд на Кэсина, и тот не выдержал умиления, рассмеявшись. Через секунду они оба хохотали во всё горло, и слёзы на глазах мальчишки были от смеха, а не разочарования. — Я хотел предложить тебе грант на обучение где-нибудь в кулинарном, но начинаю думать, что это не такая уж и хорошая идея, — едва отдышавшись, заметил Кэсин, потрепав его по макушке. Чэнлин рассмеялся ещё сильнее: — Это очень плохая идея, дядя Вэнь! Я без присмотра даже яйца не сварю. Кэсин фыркнул: — Тогда точно отправлю тебя на курсы. Что за кухонная беспомощность растёт в моём доме! Мальчик неожиданно сгрёб его в объятия, гипсом привычно и болезненно тыкаясь куда-то под рёбра. — Мы будем дружить, когда вернёмся в Китай? — он звучал жалобно, но не грустно, а как будто заискивающе. Кэсин сразу вообразил надутые губы и капризно выпяченную губу — так всегда делала (и продолжает делать) А-Сян. — Если твой папа не будет против, — осторожно ответил он. Ему была знакома отцовская тревога за ребёнка, и он прекрасно понимал, что сейчас Чжоу Цзышу рад тому, с кем находится его сын, но всё может измениться, когда ситуация перестанет быть безвыходной. Вэнь Кэсин, общеизвестно, не та компания для детей, которую одобрят приличные родители. Чэнлин на это пошевелился (и теперь Кэсин не стал сдерживать болезненного ойканья от гипса, которым снова проехались по его «немолодым» косточкам) и поднял хитрющий взгляд на временного опекуна: — Мой папа очень красивый. Кэсин растерялся. Он ожидал чего-то вроде «мой папа добрый» или «мой папа понимающий», может быть даже «мой папа благодарный», но… Неожиданно, его озарило: — На что это ты намекаешь, маленький пройдоха?! Мальчишка снова расхохотался. — Ты рассказывал про своего бывшего, значит, тебе нравятся мужчины, а мой папа — самый лучший мужчина на свете! Кэсин не скрывал своего интереса к обоим полам, но того, что временный подопечный заочно сведёт его со своим отцом, точно не ожидал. С другой стороны, если Чжоу Цзышу (молодой отставной полицейский, ага) действительно хорош собой и при этом умудрился воспитать замечательного сына, то кто он такой, чтобы отказываться? — Поговорим об этом в Китае. — Он будет ворчать, так что можешь рассчитывать на мою помощь, — резво согласился мальчишка. Кэсин закатил глаза, намереваясь уточнить, интересуется ли Чжоу Цзышу мужчинами в принципе, когда раздался дверной звонок. Се Ван ввалился в прихожую вместе с сугробом и в дополнение модельным движением стряхнул с волос маленький Эверест. — Где твоя шапка? — вместо приветствия накинулся на гостя Кэсин. Тот смерил его высокомерным взглядом, будто бы посылая его в пешее эротическое за такую неуместную заботу, а вслух жалобно сказал: — Потерял. Кэсин закатил глаза и бросил ему под ноги домашние угги, которые тот любил больше всего, но Се Ван не торопился разуваться. — Сходи со мной на допрос, — безэмоционально попросил констебль, но Кэсин как никто другой знал, что этот тон обычно означает крайнюю взволнованность. Он склонил голову к плечу и прищурился: — К Чжао Цзину собрался? В глазах Се Вана вспыхнул огонь, который у других обычно показывается румянцем на щеках, и констебль отвёл взгляд. — Один из напавших на твоего мальчишку живёт у него. Можно попытаться использовать пацана как свидетеля. На него надавить я смогу, но иф… Чжао Цзин опять меня заболтает, так что я и сам с ними останусь. Тон его оставался спокойным и серьёзным, но Кэсина так просто не обмануть: он отчётливо видел и сдержанный страх, и затаённую тревогу. Весь прошлый год он потратил на то, чтобы вытащить приятеля из жутких отношений, и даже самолично устроил его на работу в малюсеньком европейском посёлке. А этой зимой с яростью обнаружил, что гадина Чжао тоже приобрёл здесь недвижимость. К неудаче горе-родителя, он явился на отдых почти одновременно с Кэсином, так что соваться к констеблю не решился, но, видимо, сама судьба над ними издевается. Никаких сомнений, что, если Се Ван со своим неоконченным курсом психотерапии отправится в логово папаши, то там же и останется, а затем, посыпая голову пеплом, ещё и улики против подозреваемого уничтожит. Поэтому Кэсин только вздохнул: — Прямо сейчас? Се Ван безразлично пожал плечами, будто бы говоря, что это значения не имеет, но вслух признался: — Я уже три дня откладываю. Кэсин с раздражением отметил, что вербальные и невербальные сигналы приятеля по-прежнему расходятся. А ещё подумал, что за этот отпуск он основательно почистил карму себе самому и превысил собственный лимит молчаливой благотворительности. — Ты же знаешь, что он попытается использовать мой визит против тебя в случае чего? — заметил он вслух, наугад протягивая руку в шкаф. — Я ведь никаким боком к правоохранительным органам. Лицо Се Вана расслабилось, что в его случае выражало уверенность в собственной хитрости. Он выудил из внутреннего кармана куртки тонкую карточку, и Кэсин обнаружил на ней своё фото и подпись «Консультант». — Серьёзно? — он с усмешкой изогнул бровь и бросил товарищу тёплую шапку, — Здесь это тоже работает? — Европа, — певуче протянул Се Ван, натягивая головной убор на уши.

~

В ночь накануне прилёта сына Цзышу так и не смог уснуть, но даже тридцатичасовое бодрствование не в силах было свалить его с ног. Он нетерпеливо отстукивал дробь на всех доступных твёрдых поверхностях, выслушивал улыбчивые вздохи Хань Ина и предвкушал встречу с Чэнлином. Радость от ожидания встречи не умалялась ни прямыми, как рельса, намёками Гу Сян на потенциальный интерес её брата, ни предстоящим полноценным расследованием, которое развернётся после встречи швейцарского констебля с местными полицейскими. Собственно, для этого Хань Ин и вёз его в аэропорт — чтобы оставить бывшего босса с сыном, и забрать Се Вана, который конвоировал малолетнего преступника. Тот, к облегчению детективов, оказался совершеннолетним, поэтому запугать его реальным сроком и не пустить к нему родителей для моральной поддержки было проще простого. Гу Сян встретила их у входа в аэропорт и уверенно повела между людьми к отдельной зоне для пассажиров частных рейсов. — У него свой самолёт? — с восхищением уточнил Хань Ин, осматривая комфортный зал с дорогой и практичной мебелью. Девушка смерила его таким взглядом, что впору было бы провалиться под землю, но детектив Хань его будто бы и не заметил, продолжая озираться по сторонам. — Конечно, — фыркнула она наконец, — у него армия фанатов, и ещё больше хейтеров. Даже первый класс от них не убережёт. — Поэтому здесь телохранитель? — спросил Цзышу, кивнув на высокого тренированного мужчину в строгом костюме, что сопровождал девушку. Гу Сян поморщилась: — Вроде того. Объяснять она не стала, а Цзышу, переглянувшись с бывшим подчинённым, решил не уточнять. — Папа! Радостный вопль Чэнлина рассыпался по всему залу ожидания, отскочив от отделанных мрамором стен, и Цзышу расплылся в счастливой улыбке. Он понёсся навстречу сыну и, осторожно сжав его в объятиях, едва не закружил над полом. Они не виделись больше месяца и почти не общались из-за всей этой ситуации со связью. От облегчения на глаза Цзышу навернулись слёзы, и чтобы их скрыть, он уткнулся поцелуем в лохматую макушку. — А-Лин, — выдохнул он. — Пап, я так соскучился. В мгновение на Цзышу накатило полноценное осознание того, что без Вэнь Кэсина этой встречи не случилось бы: Чэнлин, его маленький хрупкий котёнок, мог замёрзнуть насмерть в сугробах Швейцарии, и Цзышу, скорее всего, никогда бы даже не узнал о том, что произошло. Сердце больно сжалось, и рыдание заворочалось где-то в горле, поэтому он крепче сжал сына и прокашлялся, прежде чем ответить: — Я тоже, А-Лин. Я тоже. Через минуту мальчик слегка заворочался. — Пап, мне немножко больно, можно не так крепко… Цзышу мгновенно отпрянул и окинул сына внимательным взглядом. Гипс на руке, вроде бы, единственное свидетельство произошедшего, во всём остальном Чэнлин выглядел полностью здоровым и даже поправившимся. — Приятно жить с профессиональным поваром? — успокоившись, он ласково усмехнулся и легонько ущипнул сына за щёку. Чэнлин довольно кивнул, и Цзышу, положив руку на его плечо, наконец перевёл взгляд на остальных прибывших. Вэнь Кэсин рассматривал его с неприкрытым восхищением, и по одному его взгляду было понятно, что Гу Сян не ошиблась в своих предположениях. — Господин Вэнь, — поклонился Цзышу, — спасибо вам ещё раз. — Господин Чжоу, — поклон Вэнь Кэсина был менее глубоким, но ему простительно. В конце концов, он спас его сына. — Рад наконец познакомиться. Он произнёс это мягко и напевно, такого тона Цзышу уж точно не ожидал. А потом Вэнь Кэсин стрельнул глазами в Чэнлина и хитро улыбнулся: — Я принимаю твоё предложение, мышонок. Расцветший А-Лин вернул ему заговорщицкую улыбку, откинув голову на плечо отца: — А я говорил! Цзышу ничего не понял в этих переглядках, зато Гу Сян, очевидно, поняла, потому что закатила глаза и покачала головой, явно намереваясь что-то сказать, но её перебили чужие голоса. — Вы Хань Ин? — раздалось в стороне. Мужчина с лисьими глазами, что удерживал за плечо Су Мишаня — сокомандника Чэнлина, посмотрел на китайского коллегу и представился. — Констебль Се Ван. Поедем в участок? Хань Ин кивнул, быстро и тепло поприветствовал Чэнлина, тоже отвесил благодарный поклон Вэнь Кэсину и покинул зал ожидания в сопровождении подозрительного констебля и малолетнего преступника. — А ты меня не обнимешь, демоница? — капризно спросил Вэнь Кэсин, раскрыв руки. Девушка фыркнула, но вместо едкого ответа всё же прильнула в объятия и что-то шепнула брату на ухо. Кэсин также шёпотом ответил ей, после чего она снова закатила глаза и толкнула брата в плечо. — Ты невозможный, гэ! Цзышу неожиданно понял, что бесстыдно пялится на красивую улыбку, которая не покидала лицо мужчины, и быстро отвёл взгляд. Можно подумать, он не знал, как выглядит этот чертяка. Но, как оказалось, фото папарацци не передавали и половины его красоты, а фото с фотосессий были не так уж сильно отретушированы, как Цзышу предполагал. От Вэнь Кэсина, кажется, такое внимание тоже не ускользнуло, и потому он, продолжая довольно улыбаться, нарочно повернулся так, что яркое освещение подчеркнуло его скулы и линию челюсти, а ресницы будто бы стали длиннее. «Вот же дьявол», — с восхищением подумал Цзышу, для виду закатив глаза. Чэнлин от улыбки едва не лопался, и кажется, Цзышу начинал догадываться, почему. — Господин Чжоу, могу я назвать вас А-Шу? — бесцеремонно спросил Вэнь Кэсин. Хотелось мгновенно ответить «нет», но, сверкнув глазами, он добавил. — Я всё-таки спас вашего сына. Цзышу восхищённо фыркнул на эту манипуляцию и покачал головой: — Хорошо, лао-Вэнь. Потому что да, он тоже умел играть в эти игры. У Вэнь Кэсина загорелись глаза, в мгновение ока он стал похож на ребёнка, которому подарили долгожданную игрушку на день рождения. Будто бы проверяя границы дозволенного, он с нотками вызова продолжил: — И мы подвезём вас, возражения не принимаются. — А кто сказал, что я собирался возражать? — Цзышу лукаво посмотрел на собеседника из-под ресниц и ухмыльнулся. Чэнлин от радости едва не запищал, а ладонь Гу Сян со звонким хлопком закрыла её же лицо.

~

В машине, которая выглядела как вся зарплата Цзышу за всю жизнь и внутри наверняка могла вместить в себя целый бассейн, Вэнь Кэсин поначалу повернулся к Цзышу, явно намереваясь продолжить попытки сближения. Но у Гу Сян явно были другие планы. — Ты просмотрел смету госпожи Ло? Я отправляла тебе на почту, — серьёзно начала она, достав планшет. Вэнь Кэсин поморщился и повернулся к ней, теряя всякую лёгкость из образа. — Да, всё очень продуманно, но меня не устраивает приложенная концепция внутреннего дизайна. Новый город — новые правила, но это перебор. Найдите другого дизайнера. А лучше трёх, я хочу иметь выбор. — Ты понимаешь, что госпожа Ло заставит тебя самого пересчитать сметы на каждый вариант? — Мы обсудим это с ней. Ты ищешь себе замену? Лицо Гу Сян вытянулось: — В каком смысле? Вэнь Кэсин закатил глаза: — Тебе в длительный отпуск через несколько месяцев вроде бы? Я понимаю, что Вэйнин согласился стать матерью, но некоторые вещи ты на его плечи не переложишь. Девушка выдохнула с заметным облегчением. — В голову не пришло, я займусь. Вэнь Кэсин позабавлено усмехнулся и хотел вернуться к разговорам с Цзышу, когда взгляд его скользнул по телохранителю, который безмолвной тенью следовал за ними. Его помощь оказалась кстати, когда несколько папарацци и журналистов попытались приблизиться к нему на выходе из аэропорта, но тем не менее, прежде Вэнь Кэсин не удостоил его и словом. — Снова угрозы? Гу Сян кивнула. — Вышло твоё интервью в Эсквайр, — она помолчала, ожидая вопросов или реакции, но Вэнь Кэсин молча продолжал смотреть на неё, поэтому она добавила, — мы готовим иск за клевету. Цзышу с удивлением отметил отсутствие какой-либо негативной реакции на эти новости, только скривившиеся в кривой улыбке губы. — Какие из моих слов они переврали? — Все, — отрезала девушка. — Из большей половины текста можно подумать, что ты принимаешь ванны из крови младенцев. Вэнь Кэсин усмехнулся и покачал головой: — Я почти уверен, что ты преувеличиваешь. — Угроз стало в семь раз больше, пара десятков из них пришли на твой домашний адрес, — добавила девушка, и на лице Вэнь Кэсина на мгновение треснула маска уверенности и силы. Где-то в глубине глаз как будто даже мелькнула паника. Цзышу почувствовал неожиданное желание предложить ему свою помощь, но не успел вставить и слова: — Ты поживёшь у нас с Вэйнином, пока мы не купим тебе новую квартиру. — Нет, А-Сян, ты беременна, это даже не обсуждается. — Дядя Вэнь может пожить у нас! — неожиданно вклинился Чэнлин, и Цзышу сначала запаниковал, представив, что сталкеры будут осаждать их дом, а потом вспомнил, что у него опыт полицейской службы и несколько отлаженных охранных систем по всему периметру, так что, формально, у них действительно безопасно. Но Вэнь Кэсин не хотел рисковать воспитанницей, а Цзышу не был готов подвергнуть опасности только что вернувшегося сына. — Это не первые мои угрозы, и их никто никогда не претворяет в жизнь, но всё же, мышонок, это опасно, — согласился с его мыслями Кэсин. — Хотя и очень мило. — Я… — глаза подростка забегали, а потом лицо озарилось улыбкой, — я поживу у дяди Е! Цзышу почувствовал, что сердце пропустило удар, но он не позволил разочарованию прозвучать в голосе, надеясь прозвучать скорее саркастично, чем грустно: — Ты вернулся час назад и снова собрался в гости? — задача не показать обиду явно провалилась, потому что сын придвинулся ближе и сгрёб отца в однорукое объятие, состроив очень трогательную мордашку. — Дядя Вэнь спас мне жизнь, разве мы не должны спасти его? Вэнь Кэсин восхищённо фыркнул, да и сам Цзышу, закатив глаза, едва сдержал улыбку. Он не мог не признать, что это был ловкий ход. Расставаться с сыном после продолжительной разлуки совсем не хотелось, но, с другой стороны, мальчик был прав: они оба обязаны Вэнь Кэсину. И вряд ли в ближайшем будущем у кого-то из них действительно представится другая возможность в равной степени его отблагодарить. Да и к Байи можно будет наведываться хоть каждый день, это всё же не «шале» в Швейцарии, куда ни поезда не ходят, ни самолёты не летают. — Ладно, я согласен, — признал он, и Чэнлин восторженно запищал куда-то ему в плечо. — Мы не связаны с вами, наш адрес никогда и нигде не светился. Я тестировщик систем охраны, и дома у меня настроены лучшие её образцы. У нас безопасно. Хоть и не так шикарно, как вы, наверное, привыкли. Вэнь Кэсин склонил голову к плечу и серьёзно посмотрел на Цзышу, позволив лишь полуулыбке изогнуть его губы. — Я думал, мы перешли на «ты». — Лао-Вэнь, я с удовольствием отплачу тебе за заботу о моём сыне, обеспечив безопасное убежище, — согласился Цзышу, после чего перевёл взгляд на сына. — Но ты, А-Лин, будешь сам договариваться с Е Байи. Чэнлин мгновенно растерял всю весёлость, испуганно распахнув глаза. Однако быстро взял себя в руки и, решительно поджав губы, кивнул. Вэнь Кэсин вздохнул, складывая руки на груди, и по его капризно скривившемуся лицу было ясно, что он уже согласился. — Я надеялся, что в благодарность за спасение сына ты сходишь со мной на свидание. И прежде, чем он успел бы добавить что-то ещё, Цзышу, глядя ему в глаза и совсем даже не краснея, произнёс: — Из благодарности я бы и не пошёл. Но схожу просто так. Чэнлин радостно завопил где-то сбоку, Гу Сян покачала головой и снова закатила глаза, утыкаясь в телефон, а Вэнь Кэсин растерянно глядел в ответ, явно не ожидав такой быстрой победы.