Благодетель Вэнь

Когда Цзышу предлагал «пожить» у него, он ожидал, что Вэнь Кэсин будет проводить в их квартире хотя бы десять часов. В смысле ночевать, завтракать и ужинать, залипать в телевизор, читать и что там ещё делают люди, у которых нормальная работа. Но оказалось, что Вэнь Кэсин не из таких людей, потому что он возвращался в своё временное пристанище только поспать. И то, не каждую ночь. Сначала это было даже удобно: не пришлось перекраивать распорядок под незнакомого человека, никакой очереди в ванную или внезапного кофейного аромата в шесть утра. Но день шёл за днём, и к середине третьей недели обида заменила чувство комфорта. В конце концов, Цзышу согласился на свидание с красивым мужчиной и заранее пустил того в свою квартиру! С его стороны было нормально надеяться видеть этого мужчину за утренними тостами, делить с ним вечернюю пиццу и узнавать его милые и отвратительные привычки время от времени. Но вместо этого он уже семнадцать дней (не то чтобы Цзышу считал, конечно) жил как будто бы в одиночестве: с сыном он встречался только вне дома, друзья к нему больше не заходили, ведь его нервы больше не нуждались в заботе, и даже дополнительная щётка в стаканчике у умывальника не исправляла положение. — Тебе не нравятся условия? — вдруг спросил Цзышу в полуночной тишине кухни. Он надеялся прозвучать вежливо, но получилось как-то агрессивно. Вэнь Кэсин оторвал глаза от планшета и недоумённо уставился на него. Рука с кофе замерла, едва прикоснувшись к губам, и Цзышу вдруг почувствовал себя идиотом. — М? Условия? — Ну да, тут. В квартире. Вэнь Кэсин неловко осмотрел кухню, следуя за неопределённым жестом хозяина помещения, и снова растерянно заглянул ему в глаза. Он выглядел уставшим, глаза покраснели от чтения ранним утром, а волосы оказались неожиданно лохматыми. — Это потому, что я тут редко ночую? — наконец догадался он. Цзышу коротко кивнул, отводя взгляд. Теперь он чувствовал себя неловко. Замученный обязательствами человек пришёл позавтракать в четыре утра, совершенно необязательно было устраивать ему допрос о качестве проживания. Но он всё же прочистил горло и попытался объяснить свою мысль. — Ты, наверное, к другому привык. А у меня ни продуктов в холодильнике, ни кровати на три метра в ширину, ни занавесок на пульте управления… Кэсин фыркнул, убирая чашку с кофе подальше. — Зато у тебя три системы быстрого реагирования полиции в каждой комнате, две сигнализации, видеодомофон и кодовые замки на окнах, — он коротко хохотнул и отложил планшет, очевидно, намереваясь поболтать. — Ты боишься, что к Чэнлину ухажёры лазить будут что ли? Цзышу не покраснел, но только чудом, потому что да, об этом он тоже думал. Конечно, если сын начнёт строить отношения, отец не станет шпионить за его подружкой. Ну, если она не будет слишком уж подозрительной. Однако так как Цзышу и сам играл за другую команду, он не ограничивал свои ожидания от сына одними только девушками, и вот в случае, если за его сыном будут увиваться парни… Короче, замки на окнах он ставил совершенно осознанно, хоть и слегка параноидально. Но, разумеется, сообщать об этом собеседнику он не был намерен. — У меня длинный послужной список в полиции, поэтому никогда не знаешь, кто нагрянет с визитом, — вместо этого выдал он вслух. Несмотря на очень логичный аргумент, не похоже было, чтобы Кэсин его принял, судя по его поднятым бровям. Поэтому Цзышу сдался и нехотя добавил, — Ну и ещё когда ты постоянно занимаешься тестированием этих штук, так и кажется, что ещё одна не повредит и закроет недостатки существующих. Вэнь Кэсин громко рассмеялся, едва не упав со стула, и несколько раз хлопнул в ладоши. Цзышу снова прилип взглядом к этому красивому лицу, длинным пальцам, широким ладоням, и к красным, слегка кровоточащим от укусов губам. Он неожиданно вспомнил, что обещанное свидание должно состояться уже через три дня, и улыбнулся в ответ ещё шире. — А-Шу, поверь мне, главное не размер твоей кровати, а тот, кто в ней лежит, — хитро заметил Кэсин, склонив голову к плечу и окинув собеседника жарким взглядом. Цзышу не сразу понял, к чему он это сказал, и был вынужден просто хлопать глазами, пока мозг обрабатывал информацию и возвращался на несколько реплик назад. Собеседник тем временем лениво раздевал его взглядом и делал это с видом ценителя высокого искусства. К собственному удивлению, Цзышу вдруг осознал, что не имел ничего против. Сложившаяся ситуация его более чем устраивала, поэтому он только откинул голову чуть назад, открывая шею сильнее, и расслабленно усмехнулся. — Ты в своей-то постели толком не бываешь, — напомнил он. Кэсин со вздохом скривился и вернулся к планшету и кофе. Он резко растерял всю свою игривость и снова стал выглядеть так, как и должен любой нормальный человек в четыре утра. — Я не избегаю твоей квартиры, А-Шу. Просто слишком много работы, иногда я сплю в ресторане, днём. Это в Швейцарии у меня недели беззаботного отдыха: лыжи, сноуборд, кулинарные эксперименты, киномарафоны и сон по девять часов. А здесь интервью, подбор поваров, мастер-классы, автограф-сессии, совещания, дизайн-проекты и всё такое прочее, о чём я совершенно не хочу говорить. И это я ещё за книгу не садился, хотя редактор ждёт внесения правок уже вторую неделю. — Я думал, писатели вроде тебя целыми днями только и делают, что пьют вино в своих ресторанах и едят божественно вкусную острую сливочную лапшу, — едва не захлебнувшись слюной, вспомнил Цзышу и замолчал. — А-Сян угощала тебя, — довольно сощурился Кэсин, даже не потрудившись изобразить вопрос. — Это пища богов, и спасибо большое, теперь я чувствую себя голодным, — проворчал Цзышу, поворачиваясь к ящику и доставая оттуда растворимый рамен. Кэсин, перестав посмеиваться, проследил за его действиями и недоверчиво скривился, будто бы собеседник собирался заварить в кипятке дохлую мышь. — О, небеса, ты же не станешь это есть при мне? Цзышу замер с пакетиком дешевого масла, приложенного к лапше, и судорожно пытался решить, что на это ответить и стоит ли возмущаться, когда Кэсин решительно поднялся со стула, выключив планшет, и добавил: — Похоже, нам придётся перенести наше свидание. — Из-за того, что я попытался заварить рамен?! Ты теперь смотреть на меня не сможешь что ли? — Цзышу вспыхнул и со злостью порвал несчастный пакетик, при этом с неудовольствием понимая, что голос прозвучал обиженно, а не сердито. — Да, из-за рамена. Одевайся. Цзышу растерялся, поэтому Кэсин решительно забрал масляный пакетик из его рук, сунул вместо него салфетку, и повторил: — Одевайся. У меня сеть лучших ресторанов страны, я не собираюсь смотреть, как моя родственная душа ест эту быстрорастворимую гадость. Прочувствовав скрытый смысл этих слов, предательское сердце Цзышу забилось в груди так, что он едва сдержался от дурацкой улыбки во всё лицо. — Но рестораны закрыты, — и да, сейчас у него наконец-то получилось совладать с голосом, поэтому утверждение прозвучало уверенно и серьёзно, а не как у радостной тринадцатилетки. — А-Шу, у меня есть ключи. И, о боги, сам Вэнь Кэсин собирается готовить ему? Гу Сян сказала, что брату та лапша удаётся лучше всего, и глубоко внутри себя Цзышу завизжал как подросток, но вслух спокойно уточнил, едва ли улыбаясь: — Ты хочешь перенести наше свидание на сейчас? Кэсин выглядел так, будто видел собеседника насквозь и собственными ушами слышал его внутренние вопли. Голос лился патокой, а ладонь вдруг оказалась на локте Цзышу в очень невинном осторожном жесте. — Если ты не против. — В твоём ресторане? В четыре утра? — Я приготовлю нам завтрак. Цзышу всеми силами старался не умереть от неожиданно нахлынувшего восторга, потому что этот глубокий черноокий взгляд и лукавый голос буквально очаровывали его с каждой секундой всё сильнее и сильнее. И при этом перспектива лучшего утреннего свидания в мире никуда не исчезла. — Я думал, ты встал в такую рань, чтобы поработать, — вопреки всему, что хотел сказать, он кивнул на планшет, забытый на столе, и Кэсин склонил голову к плечу, усмехаясь: — Я умею расставлять приоритеты. Цзышу, хоть и покачал головой, всё же не справился с дурацкой счастливой улыбкой, которая завладела его лицом. Он ещё никогда в жизни так не любил кошмары, которые каждый раз будили его к четырём утра.

~

Дело Чэнлина продвигалось медленно и неохотно. Во многом ему мешали связи родителей малолетних преступников и их деньги. Кэсин наблюдал за процессом издалека и постепенно закипал от того, что почти десяток мальчишек едва не убили товарища, но, кажется, вот-вот отделаются простым испугом и не получат даже пятна на репутации. В любой другой ситуации он бы не обратил на это внимания: мало ли зла происходит на свете с бедными от рук богатых и наоборот. Однако теперь, когда он знал милого мышонка Чэнлина и причину, по которой тот был брошен замерзать насмерть в снегах Швейцарии, ни о каком безразличии не могло идти и речи. Кэсин воспринимал это слишком лично и тщательно отслеживал информацию о ходе судебного процесса. Собственно, это и было причиной, по которой он прямо сейчас сидел с Цзин Бэйюанем за столом в собственном ресторане и угощал его фотяоцян(кажется, за свой счёт). — Как я могу помочь? — слегка брезгливо косясь на блюдо, которое он сам терпеть не мог, вернулся к разговору Кэсин. Господин Цзин неторопливо доел, опустил палочки, промакнул губы салфеткой и изящно скрестил пальцы над тарелкой. Он весь светился удовольствием от еды и явно едва сдерживался, чтобы не облизываться. — Сначала я скажу, что это вкуснейшее блюдо, которое я ел в своей жизни, — всё же поделился он. — Я не первый раз в вашем ресторане, но прежде я пробовал здесь только закуски. — Денег не хватало? — саркастично и нервно уточнил Кэсин, привлекая официанта, чтобы он унёс посуду. Аромат выводил его из себя, а вино, которым он его заглушал, почти закончилось. — И это тоже. Но раз уж вы встречаетесь с моим названым братом, то, вероятно, я могу рассчитывать на рассрочку? Кэсин вскинул брови: он ожидал, что обедают сегодня за его счёт, до того уверенной рукой было выбрано одно из самых дорогих блюд в меню. Не то чтобы владелец собирался позволить себя использовать, но хоть его и раздражала самоуверенность мужчины, он был готов взять на себя ответственность, ведь инициировал встречу сам. — Лет на десять? Цинь Бэйюань рассмеялся: — Мне хватит квартала, я всё-таки окружной судья, а мой муж — практикующий хирург. Кэсин склонил голову к плечу, окинул его смеющимся взглядом и сдался: — Я угощаю. В конце концов, мы почти родственники. Собеседник от смеха почти захлебнулся вином, поэтому поспешил отставить фужер, легко переходя на «ты»: — А Цзышу хоть знает о твоих планах? — Я работаю над этим, — кивнул Кэсин, взглядом уже прикипая к папке, что раскрыл перед ним господин Цзин. Тот ещё раз коротко хохотнул, но быстро посерьёзнел. — Мне жаль, что дело веду не я. Но даже если бы нам повезло, вряд ли я смог бы что-то сделать, — без тени прежней улыбки сказал он. В течение следующего часа Кэсин понял, что вряд ли кто-то из подростков понесёт наказание. Да, среди нападавших было трое совершеннолетних, и один из них под воздействием сладких речей и убийственного взгляда Се Вана подписал чистосердечное (к удовольствию собеседника, Бэйюань в красках описал, как не рады были этому факту родители мальчишки). Но когда на одной чаше весов — справедливость, а на другой — деньги, первая редко перевешивает. По крайней мере, когда речь о таких суммах. — Никто не пробовал надавить на родителей этого Су Мишаня? Бэйюань удивлённо поднял на него взгляд: — В каком смысле? Они плюются ядом, но там пути назад уже нет, зачем на них давить? Кэсин жестоко и хитро усмехнулся: — Вот именно, пути назад для него уже нет, а значит, остальные попытаются повесить всю ответственность на него, разве нет? И получится, что только их маленькое солнышко бессовестно убило тренера и чуть не убило ученика. Разве не должно это бить по их самолюбию и, ну не знаю, чувству справедливости? — Тренер не убит, — заметил Бэйюань, но лицо его выражало зарождающееся понимание того, что имел в виду собеседник. Кэсин отмахнулся: — Скорее всего его никогда не найдут. Может быть, он был менее удачлив, чем мышонок, поэтому его просто погребло под лавиной, и никто ему не помог, — он едва не вздрогнул, снова подумав о том, что могло бы быть с Чэнлином, и запил осевшую на языке горечь вином. — В любом случае, можно легко намекнуть им, что… — …что не обязательно делать из их ребёнка козла отпущения. Цинь Бэйюань выглядел восхищённым, откидываясь на стуле. Кэсин самодовольно крутил в пальцах тонкую ножку почти пустого фужера. — Полагаю, они могут помочь справедливости не только показаниями, — лениво намекнул он в довесок. — Господин Вэнь, думаю, мы с тобой подружимся, — заключил Бэйюань, салютуя собеседнику бокалом. Кэсин фыркнул, но на тост ответил.

~

Чэнлин вообще не выглядел как жертва жестокого преступления, и только за одно это Чжоу Цзышу был готов вешаться на шею Кэсину и бесконечно его благодарить. Наблюдая за розовеющими в смущении щеками сына, его робкими и хитрыми улыбками, растрёпанными со сна волосами или неловкими сообщениями о школьных оценках, Цзышу чувствовал, как тёплые чувства к писателю расцветают и крепнут с каждой секундой. Да и дело не только в Чэнлине. Их раннее свидание в ресторане, проведённое в романтичной утренней полутьме, стало лучшим в жизни Цзышу. Кроме того, он действительно чуть не умер от счастья, пробуя приготовленную мастером Вэнем еду, а когда ему не запретили усесться на рояль и есть прямо там дорогущими нефритовыми палочками, он был покорён бесповоротно. Кэсин при этом оказался настойчив в своих приглашениях, но мягок в требованиях. Например, он нахально встал прямо между разведёнными бёдрами Цзышу, пока тот уплетал свою порцию сливочной лапши, но только и делал что подливал вино в фужер и смотрел на партнёра долгими обожающими взглядами. Он склонился губами к губам Цзышу, хитро и ослепительно улыбаясь, но позволяя тому сделать свой собственный выбор. И конечно, Цзышу выбрал. Они целовались и целовались, пропустив рассвет, но никто не сделал шага дальше, ведь: «Это только первое свидание, лао-Вэнь. Не будь таким жадным» и «Я спал три часа, в любом случае любовник из меня сейчас так себе». А ещё Кэсин не забывал бессовестные комплименты всякий раз, стоило Цзышу оказаться в его поле зрения, готовил еду или присылал курьеров из ресторана, и писал много очаровательной, бессмысленной, смущающей ерунды каждую свободную секунду (которых, к сожалению, было не так уж и много). А ещё он, кажется, решил бороться за наказание для напавших на Чэнлина силами своего социального влияния. По крайней мере, других оправданий постам в его инстаграме, вейбо и тиктоке, где то и дело мелькали мотивы справедливости и коррупции, Цзышу не находил. Ему хотелось бы обсудить с Кэсином, чего он пытался добиться своими намёками в соцсетях и непонятно откуда взявшимся патриотизмом, но в переписке делать это было неудобно, а лично они встречались слишком редко, чтобы тратить это время на что-то помимо разговоров и поцелуев. Чэнлин, кстати, от последнего пункта светился ярче солнышка, хотя неясно, кто ему об этом рассказал. Да и сам Цзышу, честно говоря, недалеко ушёл от сожителя (парня? гостя? друга?), потому что тоже влез в расследование, в которое его не приглашали. Но у него хотя бы есть логичное оправдание: хейтеры Вэнь Кэсина стали агрессивнее высказываться в соцсетях, их угрозы перестали быть направленными только на него, а кое-кто по-настоящему перешёл из категории «хейтер» в категорию «сталкер». Угрозы в интернете не волновали ни Кэсина, ни его издательство, ни кого бы то ни было, кроме фанатов. Однако попытка взрыва ресторана в Шанхае и реальный пожар в Пекине вынудили Гу Сян обсудить с братом усиление охраны и нанять ещё три организации для обеспечения безопасности посетителей. Отсутствие жертв спасло их от судебных разбирательств (хотя Кэсин выражал сожаление, что кое-кто из неугодных ему поваров даже не поцарапался в процессе эвакуации), однако никто не мог гарантировать, что им также повезёт в будущем. Сталкер же заставлял Цзышу сильно нервничать. Он всё ещё писал письма на прежний домашний адрес Вэнь Кэсина, что мешало продаже квартиры, присылал сомнительные посылки в издательство и оставлял угрозы у входа во все рестораны города. И, хуже всего, что полиция действовала крайне медленно, расследуя эту проблему. Но неделю назад Цзышу наконец, удалось понять, почему. — Босс, ты действительно не хочешь доверить дело нам? — устало вздохнул Хань Ин, потирая переносицу. Цзышу заботливо протянул ему кофе и погладил по голове: — Ни в коем случае. Он даже не возразил, что его снова зовут боссом. Этот мальчишка (пора бы отвыкнуть называть взрослого мужчину мальчишкой, но не сегодня) никогда не перестанет, поэтому не было смысла тратить силы на возражения. Не то чтобы он совсем отрицал профессионализм бывшего подчинённого и невесть откуда взявшегося констебля Се, но предпочитал лично заниматься поиском сталкера Вэнь Кэсина, потому что… — Вэнь-гэ умеет находить себе любовников, — лениво пропел Се Ван где-то за спиной Цзышу. Однако стоило обернуться, чтобы агрессивно посмотреть в это наглое лицо, тот уже выглядел ангелом земным: сосредоточенно листал материалы дела и не улыбался даже краешком губ. Однако, почувствовав чужое внимание, поднял глаза на гостя и сощурился с опасной усмешкой: — Ну что вы злитесь, господин Чжоу, я же не осуждаю. — Констебль Се, как вообще так вышло, что вас допустили к делам китайской полиции? — агрессивно заметил Цзышу, прикладывая максимум усилий, чтобы не покраснеть. — Деньги, связи и длинный послужной список значительно помогли мне в том, чтобы оказаться здесь и сейчас, — почти мгновенно отреагировал парень, кровожадно улыбнувшись. Цзышу решительно не понимал, как тот мог держать себя так, словно сейчас раздерёт тебя на куски, а говорить простые вежливые вещи. По позвоночнику пробежал холодок, но вроде и Чэнлин, и Кэсин доверяли этому подозрительному человеку, поэтому Цзышу тоже искренне старался сосредоточиться на той части констебля Се, которая вела себя добрее. Хань Ин прочистил горло: — Строго говоря, он уже не констебль. Детектив Се Ван, новый сотрудник нашего отдела. Цзышу мгновенно решил не замечать румянец на щеках бывшего коллеги и его тёплый взгляд на детектива Се. — Удалось выяснить что-то новое о сталкере? — вместо этого спросил он. — Скорее всего, это один из команды семнадцатого отдела, — с готовностью ответил Хань Ин, открывая на компьютере фото с последних пары мероприятий Кэсина. Ранее они уже выяснили, что Кэсина преследует кто-то из полиции, и именно это мешает быстрому расследованию. Но официально перетянуть дело не себя они пока не могли, потому что старый чёрт Е Байи требовал больше доказательств. Хорошо хоть, сам Кэсин не стал сообщать следователям по делу сталкера, где конкретно живёт сейчас. — Я достал его психологический портрет, — Се Ван приблизился и протянул папку, которую прежде читал, и присел на краешек стола Хань Ина. Цзышу уверенно проигнорировал тот факт, что бывший подчинённый с восторгом задержал дыхание от близости бедра нового коллеги к его руке. — Предположительно мужчина от сорока до шестидесяти, скорее всего женат и с детьми, не религиозен, возможно, младший ребёнок в семье, долго жил с родителями, идеалист. Тон детектива был лёгким и безразличным, но пальцы намертво вцепились в папку, дыхание потяжелело, а глаза немного заиндевели. Цзышу решительно не понимал, что творится с этим парнем. — Как вам удалось получить портрет в обход детективов? — спросил он, и Се Ван, моргнув, растерянно уставился на него. — Ван-эр? — Хань Ин, покраснев до корней волос, всё же положил руку на колено коллеги, и Цзышу неожиданно понял, что приятель стеснялся не своих чувств, а того, что бывший босс стал свидетелем их проявления. Детектив медленно моргнул и с высокомерным видом, но потерянным голосом произнёс: — Напомнило кое-кого. Цзышу уже хотел повторить вопрос, но Се Ван прочистил горло и продолжил уже совершенно обычным лениво-уверенным тоном: — Возможно, я втайне скопировал его в семнадцатом отделе прошлой ночью, пока дежурная констебль ела шоколад, который я ей подарил, — с этими словами он невозмутимо переплёл свои пальцы с пальцами Хань Ина, и Цзышу решительно перевёл взгляд на кактус, который забыл забрать при выходе в отставку. Наверное, всё же стоит доверить это дело только им двоим, потому что служебный роман — это всегда то ещё приключение, а наблюдение со стороны проще его не сделает. В прежние времена детектив Чжоу Цзышу наоборот сделал бы всё возможное, чтобы пресечь любовные интриги на работе, а ещё, может быть, позабавлялся бы смущением на лицах этих самых интриганов. Но сейчас он и сам строит отношения с человеком, которого собирался защищать, и при этом лезет в дело чужого отдела, не имея на это никакого права. Так что не ему осуждать чью-то мораль. — Ну, ещё я немного пофлиртовал и дал ей свой номер телефона, — зачем-то добавил Се Ван, после чего добрый Хань Ин заметно стиснул его пальцы, так что те явно едва не хрустнули. — Хотя бы честно, — усмехнулся Цзышу и похлопал приятеля по плечу, чтобы он своей ласковой хваткой не сломал парню кости. — У кого-нибудь есть список сотрудников семнадцатого отдела? Давайте проверим, кто подходит под описание. И слава небесам, это вернуло всем рабочий настрой.

~

Сверка личных дел сотрудников полиции с психологическим портретом сталкера с самого начала была плохой идеей. Хотя бы потому, что это не совсем законно, учитывая отсутствие допуска к расследованию у всех сверяющих. А к исходу четвёртого часа Цзышу и вовсе мысленно составил рейтинг причин, почему вообще не стоило за это браться. Но все возражения (свои и чужие) снимал одной только фразой «от этого может зависеть жизнь Вэнь Кэсина». Хань Ин принимал этот аргумент, потому что был хорошим человеком, Се Ван, оказывается, давно дружил с писателем и даже был чем-то ему обязан (дважды), ну а сам Цзышу просто по уши влюблён. Неожиданно нагрянувшего Е Байи, однако, эта фраза не впечатлила: — Я вас уволю с выговором, — наигранно злопыхая и ворча, сообщил он. — А тебя вообще на тридцать суток закрою. Цзышу саркастично изогнул бровь. — Мы почти нашли сталкера в деле, за которым следит минимум три миллиона человек. И эта находка очистит ряды полиции, так что, возможно, тебя к награде представят. — А ты будешь сидеть за решёткой и даже не придёшь меня поздравить, какая жалость, — огрызнулся Байи, при этом значительно растеряв свой боевой настрой. Цзышу усмехнулся и крепче сжал прилипшего с объятиями Чэнлина. Пока Хань Ин, как самый добродушный из них двоих, вводил капитана в курс дела, Се Ван грациозно и манерно заваривал чай на небольшой кухне. Цзышу и Чэнлин уселись за круглый столик там, чтобы подросток мог поделиться новостями, провести время с отцом и вызнать, как продвигается план по сведению двух важных ему мужчин (да, Цзышу давно догадался о существовании такого плана, но в целом его всё устраивало, поэтому сейчас он просто забавлялся, делая вид, будто ничего не знает и сыновнего интереса не понимает). От Цзышу также не ускользнуло вежливое внимание, которое проявлял детектив Се к его сыну. Бывший констебль мягко улыбался в ответ на шутки, заботливо подливал мальчику чай и в целом выглядел весьма сосредоточенным на рассказах Чэнлина. Пришлось вспомнить, как сын с восторгом говорил про настольные игры и снежковые забавы с констеблем Се. Цзышу совсем забыл, что этот парень тоже целый месяц сближался с подростком, при этом выискивая свидетелей и улики для наказания нападавших. Се Ван и Чжан Чэнлин не были друг другу чужими людьми, а Цзышу, почему-то упустил это из внимания, погрузившись в судебные переживания, романтические чувства и поиски сталкера. В довесок к этим воспоминаниям, сейчас он также заметил, что в общении с мальчиком детектив Се был ощутимо… понятнее: его невербальные сигналы в целом более или менее совпадали с тем, что он говорил. Цзышу решил считать это хорошим знаком, хотя пока не понял, в чью пользу. — Налей и мне чаю, малец, — устало выдохнул Е Байи, бесцеремонно заняв место Се Вана, вставшего, кажется, за салфетками. На лице детектива за секунду сменилось множество выражений, но Цзышу даже не пытался понять какое-то кроме ярости. В глазах Се Вана полыхнул огонь, и на мгновение показалось, будто он готов убить капитана Е салфеткой, что держал в руках. Но впечатление рассеялось также быстро, как появилось, хотя выражение его лица всё ещё было очень далеко от дружелюбного. Детектив демонстративно протянул чашку с чаем пришедшему Хань Ину, забрал свою со стола и опёрся задницей на столешницу, продолжая прерванный разговор с Чэнлином. Байи от такой реакции жёстко усмехнулся: — Что, думаешь, тут все с тобой будут как в Европе носиться, мальчишка? Старший сказал, значит выполняй. Вопреки ожиданиям Се Ван не разозлился снова, а по-лисьи улыбнулся, слегка наклонившись к нему: — Вы забыли «пожалуйста». Е Байи почти побагровел, когда Хань Ин молниеносно сунул ему свою чашку, схватил сверкнувшего глазами Се Вана за руку и потащил к выходу. — Куда?! — всё-таки прорычал капитан Е. — Целоваться, — уверенно прокричал Хань Ин уже из коридора. Цзышу подавился чаем, а Байи оторопел. К моменту, когда его отпустило, хихикающий Чэнлин резво подвинул к старшему открытый пакетик мармеладных мишек, и примирительно произнёс: — Дядя Е, сегодня ведь выходной. Притворитесь, что вы этого не видели. Байи перевёл на него возмущённый взгляд: — Ещё бы я увидел! — …и не слышали, — быстро исправился мальчишка, а Цзышу искренне восхитился умением сына подстраиваться под ситуацию. Байи, видимо, подумал о том же, потому что только фыркнул и отпил остывший чай. — Уволил бы обоих, да без них в отделе ни одного нормального детектива не останется, — пробурчал он себе под нос, а потом добавил чуть громче. — Меня здесь сегодня не должно было быть, поэтому с чего бы мне слышать нечто компрометирующее моих подчинённых, правда? В общем, как-то так вышло, что к концу общего выходного дня они впятером уже сузили круг подозреваемых до пяти сотрудников семнадцатого отдела и умудрились даже не переругаться вусмерть, хотя Се Ван и Е Байи время от времени пытались. Ситуацию спасали умелые манёвры Чэнлина и Хань Ина, в сочетании с железобетонным покерфейсом господина Чжоу, который уверенно делал вид, что ничего не происходит. Так что, поужинав едой в коробочках и простившись с сыном до завтра, Цзышу сел в машину и, ожидая, пока прогреется двигатель, решил написать Кэсину. Ночуешь на работе? Вопреки ожиданиям ответ пришёл почти мгновенно:

Я забыл прислать тебе ужин *грустный эмодзи*

Прости, совсем замотался *три грустных эмодзи и сложенные ладошки* В одном из ресторанов опять чп.

Ты поел?

Я поужинал с Чэнлином и ребятами с работы. Что за чп? Формально, Цзышу не соврал, ведь Е Байи и Хань Ин действительно «ребята с работы», пусть и бывшей. И да, ему пришлось пойти на эти ухищрения, потому что рассказывать о своём вмешательстве в расследование он пока не хотел, опасаясь то ли общих возмущений насчёт «не его дела», то ли подначек из разряда «кто бы мог подумать, что я тебе так дорог». При упоминании «ЧП» что-то внутри Цзышу сжалось в тревоге: мог ли сталкер, которого они с парнями так тщательно выискивали весь день, успеть навредить Кэсину за их спинами?

Кто-то принёс в зал чемодан примерно с тремя десятками крыс

полиция сказала, замок открыли дистанционно

я приехал только через полчаса, но визг персонала тише не стал

потом надо было достать записи с камер для полиции и охраны, успокоить сотрудников, вызвать отлов животных, дать показания, отчитаться перед санэпидстанцией, принести публичные извинения гостям, написать четыре извинительных поста в соцсцети и заказать клининг

и большую часть из этого надо было сделать одновременно

у меня даже перерыва на поорать ещё не было

Читая сообщение за сообщением, Цзышу поражался фантазии некоторых людей. Это же надо было додуматься. Кто-то купил три десятка крыс, чтобы тебе напакостить?

Купил? А-Шу, ты думаешь мои хейтеры столь милы?

конечно, было бы гораздо проще, если б они ещё и ветеринарные паспорта о прививках грызунов к чемодану приложили, но мне не повезло

они грязные, голодные и агрессивные. видимо, просто попались в ловушки где-нибудь в канализации

Три десятка грязных крыс в дорогущем ресторане звучало как полная катастрофа. Цзышу даже не знал, что на это сказать, чтобы оказать поддержку. «Ну, хотя бы не сталкер»? Вряд ли это достаточное утешение. К тому же, пока они не знали этого наверняка. Что будешь делать?

А-Шу

Я четыре часа думаю только об этих крысах

Пощади *пять рыдающих смайликов*

Прости, лао-Вэнь. Вернёшься домой сегодня?

Вернусь. Сейчас документы из квартиры заберу и поеду к тебе *смайлик с довольной мордашкой в окружении сердечек*

Цзышу напрягся, потому что… Тебе нельзя в твою квартиру

мне надо забрать свидетельства о том, что в начале квартала ресторан успешно прошёл проверку санэпидстанции и никаких крыс у нас не было

Не знаю, зачем А-Сян привозила их мне в прошлый раз, но «искреннее» спасибо я ей уже написал

ресторан всё равно придётся закрыть, пока всех грызунов не выловят, но если не привезти эти грёбаные бумажки в ближайшее время, его могут и не открыть обратно

мне предстоит уйма геморроя

так что если меня грохнет мой сталкер, он сделает мне одолжение

Лао-Вэнь это не смешно

Я не смеюсь

но истерический смех не за горами

Не волнуйся, А-Шу, у меня Сун Лань, помнишь?

К тому же я уже на месте

Действительно. У него телохранитель, у телохранителя оружие. Кэсин не появлялся дома больше месяца, считая отпуск и время проживания у Цзышу, вряд ли сталкер будет неотрывно караулить у дверей. И даже если он, пользуясь служебным положением, оставил кого-то вести наблюдение, прикрывшись важностью дела, то вряд ли успеет приехать за короткое время, что Кэсин проведёт у себя. не задерживайся

конечно *целующий смайлик*

да и ещё

может это больше тебя успокоит

я как ответственный мальчик даже предупредил следователей

Цзышу мгновенно растерял с трудом приобретённое спокойствие и набрал его номер, попутно снимая машину с парковочного режима и отъезжая от участка. — Лао-Вэнь. Кому конкретно ты сказал, что собрался к себе? — А-Шу, что за паника в голосе? — Кэсин звучал устало, но он определённо улыбался. — Точно не знаю, звонил не сам. — Сун Лань с тобой? — Он проверил каждый уголок в каждой комнате, и я его выставил. Зачем он мне здесь? — Верни его сейчас же или уходи из квартиры! — Где же эти грешные свидетельства, — отвлечённо пробормотал Кэсин, будто бы не слыша, — договор аренды тоже у меня?! Кто-то точно останется без премии в этом месяце, А-Сян. — Лао-Вэнь!.. — Нашёл. Видишь, А-Шу, я же сказал, что быстро. Не думал, что ты такой паникёр, — его тон стал в разы игривее и расслабленнее, как будто мысленно он уже лежал в тёплой ванне с пеной и пил своё любимое дорогущее вино. — Лао-Вэнь. Твой стал-… — О, детектив! Простите не помню имени, — перебил его разочарованный возглас. Цзышу надавил на газ и, кажется, проскочил перекрёсток на красный. — Лао-Вэнь, он и есть… Вызов неожиданно сорвался, а Цзышу окончательно запаниковал. …но мгновенно взял себя в руки. Он сжал пальцами руль, сделал глубокий вдох и сосредоточился на дороге. Теперь он всё равно игнорировал красные светофоры, но делал это осознанно, оценив обстановку на дороге. Возле дома Кэсина он припарковался за секунды и кинулся к лестнице, потому что определённо не мог вынести неторопливость лифта. На пороге квартиры обнаружилось тело Сун Ланя, но Цзышу даже не притормозил, чтобы проверить его пульс — кровавая борозда на шее всё говорила сама за себя. Капли крови на полу привели Цзышу на второй этаж, и ему снова пришлось напомнить себе, что паниковать сейчас нельзя. — Как… ты узнал… мой адрес… — рвано выдохнул Кэсин, пока Цзышу одной рукой судорожно зажимал самую большую рану на его животе, а другой звонил в скорую. — Я расследовал дело сталкера, — быстро бросил он, надиктовывая адрес для скорой. Сбросив вызов, он прижал вторую руку к этой же ране, — там твой адрес мелькал много… — Он… испугался, — сонно моргнув, перебил Кэсин. — Я сказ… что… был… на линии. — Поэтому он быстро потыкал в тебя ножом и убежал?! Кэсин слабо улыбнулся. Казалось, он на миг отключился, а потом снова вернулся в сознание. Цзышу ещё раз запретил себе паниковать и вспомнил, что должен спросить. — Можешь описать его? Кто это был? Ведущий детектив или просто… — А-Шу, — выдохнул Кэсин, обмякая и явно не слыша, что ему говорили. Его рука, сжимавшая одну из ран, упала, а улыбка сползла с губ, — ты здесь. Цзышу знал, что теребить его и кричать бессмысленно, поэтому мужественно проглотил вопль и зажал раны сильнее. Он не видел, сколько их было, но чувствовал, что рук явно не хватит. Кровь, натёкшая за это время, пропитала джинсы стоящего на коленях Цзышу и его рукава аж до локтей. Дыхание Кэсина становилось всё менее различимым, да и видеть его было всё сложнее и сложнее: слёзы ужаса буквально застилали глаза. Казалось, скорая ехала вечность. Борясь с паникой всем своим естеством, Цзышу впервые в жизни воспользовался голосовым ассистентом в телефоне, чтобы позвонить Е Байи. — Квартира Кэсина, — сообщил он севшим, но удивительно твёрдым голосом для того, кто буквально захлёбывался слезами. — Сталкер напал. Телохранитель убит. Должны быть улики. Скорая едет. Капитан не стал выяснять подробности и только твёрдо бросил: — Скоро буду, не реви. И повесил трубку. Цзышу зажмурился и помотал головой, пытаясь не разрыдаться. — Ты не умрёшь. Ты не посмеешь, ясно тебе?! Вэнь Кэсин, мы не для того планировали второе свидание на неделю заранее, чтобы ты умер за три дня до него! Ты не умрёшь! Голос дрогнул и сорвался, Цзышу замолчал, зажмурившись сильнее. Но как бы он ни сдерживался, всё же зашёлся беззвучным воплем, склонившись к телу мужчины только на мгновение. А потом он почувствовал, что кто-то пытается его оттащить. Первым порывом было отбиться, но он почувствовал запах лекарств и послушно отпрянул. Лишь когда он увидел, как на Кэсина, сливающегося цветом с простынёй на каталке, врачи надевают кислородную маску, смог вдохнуть сам. На мертвецов не надевают маски. Через секунду он уже следил за тем, чтобы оставшуюся сцену преступления не тронули лишние шаги и движения, а вскоре кое-как пытался собрать себя в кучу и объяснить Е Байи и Се Вану с Хань Ином, что именно произошло. Его руки дрожали, и ноги слабели, но он сумел выстроить рассказ в логичную историю, и собрать с пола бумаги, за которыми приехал Кэсин. Детектив Се, тоже значительно побледневший, но явно сохранивший больше самообладания, ушёл собирать записи видеонаблюдения в подъезде и рядом. Вряд ли это чем-то поможет, ведь нападавший был прекрасно осведомлён о камерах, но заняться ими всё равно нужно. Хань Ин остался зорко следить за действиями криминалистов, а капитан Е отправился ругаться с сотрудниками семнадцатого отдела на тему того, кто должен вести это дело. Цзышу отправили домой на такси, приплатив водителю за грядущую чистку салона. В больнице он встретился с бледной Гу Сян, которая от нервов едва не выдирала себе заусенцы, заплаканным Чэнлином, который раскачивался вперёд-назад с отсутствующим видом, и Цао Вэйнином, который разливал ароматный напиток из термоса в бумажные стаканы. — Что это? — спросил Чэнлин, шмыгнув носом, когда ему в руки впихнули напиток. — Пряное какао. Цзышу захотелось плеснуть кипятком прямо в лицо этого улыбающегося мальчишки. Да, улыбка Вэйнина была скорее грустной и кроткой, но Цзышу всё равно был взбешён тем, что парень поил всех грёбанным какао, пока Вэнь Кэсин, вероятно, умирал на операционном столе. — Какое, к чертям собачьим, какао! — прорычал он. — Я думал у тебя чуть больше сочувствия к человеку, что вырастил твою жену! Но мягкое лицо молодого человека не дрогнуло от агрессивного тона, лишь улыбка покорно померкла. Его взгляд остался заботливым и понимающим. — Я очень дорожу господином Вэнь и тоже переживаю. Но я умею справляться с тревогой и знаю, как помочь с этим другим, — его голос всё ещё сохранял вежливость и сочувствие, но при этом был твёрд и не допускал возражений. Вспыхнувшая ярость в сердце Цзышу успокоилась. — Поверьте мне, Чжоу-гэ, — бесцветно пробормотала Гу Сян, игнорируя текущие по лицу слёзы и грея руки о стаканчик, — А-Нин знает, что делает. У Цзышу мелькнул вопрос, что за история стоит за этими отношениями, и какой страшный опыт научил Вэйнина справляться с подобными ситуациями, но он не стал задавать его вслух. Наверное, это никогда не станет его делом. — Пряное какао всегда помогает, — добавила она, делая глоток. Цзышу устало посмотрел на протянутый стаканчик и, вдохнув, взял его в руки. Аромат сладкого напитка не был таким приторным, как он ожидал. Специи сплетались в причудливый узор запахов, и уже от одного вдоха стало легче. Первый же глоток приятно согрел изнутри, тревогу будто укрыли тёплым одеялом. Цзышу даже нашёл в себе силы улыбнуться: — Спасибо. Правда помогло.

~

Первое, что Кэсин почувствовал, очнувшись — тошноту. Затем — давление кислородной маски. Потом он услышал писк приборов и ощутил чужую руку в своей. «А-Шу?» Вопрос получилось только подумать, потому что губы не слушались. С трудом открыв слипавшиеся глаза, он увидел спящего сидя Цзышу. Его голова покоилась на одеяле рядом с бедром Кэсина, кончики пальцев сжимали его руку, а спина наверняка затекла от неудобного положения. — А-Син… — прошептал Цзышу во сне, пустив слюни на покрывало. Мысленно Кэсин умилился этому, но улыбнуться сил не было. Наконец, Цзышу сонно проморгался и выпрямился на стуле. Его взгляд задержался на их соединённых руках, вымученная улыбка выползла на губы, и только потом он поднял взгляд на лицо Кэсина и встретился с ним глазами. — Лао-Вэнь! — он выдохнул это с таким осязаемым облегчением, что оно почувствовалось на кончиках пальцев. — Ты очнулся. Он быстро приблизился и нежно чмокнул Кэсина в лоб, расплываясь в солнечной улыбке, полной искреннего счастья. — Мы так скучали по тебе. Кэсин сумел ответить только глазами, после чего снова провалился в сон. Он не знал, сколько ещё раз просыпался и засыпал, почти каждый раз находя у постели Цзышу, за исключением редких случаев, когда рядом обнаруживался Се Ван или Чжан Чэнлин. Кэсин был рад видеть и их, хотя значительно меньше. Иногда он задавался вопросом, почему А-Сян или её муженёк никогда не оказывались рядом в моменты его пробуждения, но вслух спросить не мог, поэтому считал, что просто не застаёт их. Пока однажды он не проснулся достаточно сильным, чтобы самостоятельно дышать и говорить. Тем вечером Кэсин выслушал от Цзышу самую пугающую новость в его жизни: он провалялся в больнице три с небольшим месяца. Утомительные пробуждения, которые казались ему слишком частыми, на деле растянулись на пять недель, и конечно, Гу Сян просто никто не позволял оставаться в больнице так надолго, чтобы она могла застать пробуждение брата. — А Вэйнин просто боялся, что тебе станет хуже, если ты увидишь его лицо первым, — добавил Цзышу со смешком. — Я не ненавижу его, — фыркнул Кэсин. — Мы тоже ему так сказали, но он всё равно переживал. Все цветы здесь он принёс. Кэсин медленно обвёл взглядом палату и увидел множество орхидей в горшках и лилий в вазах. — Это первый человек в моей жизни, который запомнил мои любимые цветы. Цзышу поцеловал его в уголок губ и погладил место поцелуя большим пальцем. — Обещаю, что тоже запомню. Откровенно удивлённый Кэсин с мягкой улыбкой слегка склонил голову к плечу: — Ты не был настолько ласковым раньше. Цзышу не стал говорить, что после той ночи, когда он кое-как зажимал глубокие ножевые раны, его взгляды сильно поменялись. Ему не хотелось обсуждать произошедшее сейчас, в полумраке палаты, когда Вэнь Кэсин наконец пришёл в себя достаточно, чтобы поддерживать беседу. — Тебе не нравится? — Ну что ты, А-Шу, — прошептал Кэсин, — я просто в восторге. — К тому же, чего ты хочешь, — вдруг посерьёзнел Цзышу, и только на дне его глаз плясали весёлые чёртики, — мы уже четыре месяца в отношениях, могу же я… Кэсин даже собрал остатки сил, чтобы ударить его по плечу, и рассмеяться.

~

В течение следующих дней удалось узнать и более радостные вещи: например, его неудавшегося убийцу поймали. Судебные заседания ещё продолжались, и была вероятность, что Кэсина вызовут дать показания, когда он оправится, но по крайней мере этот человек больше не представлял угрозы. Легко было помнить обжигающую боль от многократных ударов ножом, искажённое от ярости лицо перед собой и ворох оскорблений, которые в прошлом Кэсин легко мог бы проигнорировать, но не в тот раз, когда лезвие проворачивалось внутри. Сейчас он был готов с удовольствием пойти в суд и пережить ужасающие минуты воспоминаний только ради того, чтобы этого психа никогда не выпустили наружу. Его совсем не пугала эта перспектива. Цзышу также нехотя рассказал, о мотивах преступника: в кои-то веки сталкер не был влюблён в свою жертву, а искренне считал Кэсина опасным для общества. Поэтому, когда тот не внял приказам прекратить всякую публичную деятельность, решил обезопасить людей от него насильно. Кэсин на это фыркнул и отпустил несколько ругательств, но вошедшая медсестра легко пресекла это.

~

В другой день Цзышу рассказал, как Гу Сян расправилась с хейтерами, которые устраивали диверсии в ресторанах. — Жалею, что пропустил это, — вздохнул Кэсин, уныло ковыряя больничное желе, которое ему начали давать. — Она была великолепна? — Более чем. Двое сели за попытку подрыва, один за поджог, один за крыс и трое за погром с нападением на охранника через две недели после твоего ранения. Она приложила много усилий, чтобы осветить это в прессе и соцсетях, так что теперь инцидент исчерпан, а хейтерские группы заблокированы везде, где только можно. По крайней мере, до следующего твоего интервью, — добавил Цзышу и рассмеялся от возмущённого угрюмого взгляда, которым его за это наградили.

~

— А что ублюдки, напавшие на мышонка? — наконец, решился спросить Кэсин, после очередного визита Чэнлина в его палату, едва дверь за мальчиком закрылась. — Слушанья кончились. Совершеннолетние отправились за решётку, молодежь отделалась условным сроком и общественными работами, но в их личных делах появилась запись об уголовном правонарушении, а родители выплатили нам огромную компенсацию. И без репутационных потерь тоже не обошлось. Кэсин удовлетворённо кивнул и стал сосредоточенно перебирать лепестки гортензий у окна. Вдруг он остановился и с удивлением посмотрел на собеседника: — У меня аллергия на гортензии, — он ещё раз на пробу вдохнул слабый аромат, но глаза почему-то так и не заслезились. — Я почти уверен, что Е Байи знал об этом, — пробурчал Цзышу себе под нос, поняв теперь, почему капитан так ехидно ухмылялся, когда вручал этот букет со словами «они обработаны и гипоаллергенны». — М? Не позволив увести разговор в сторону, Цзышу подошёл к нему и обнял со спины. Для Кэсина это ещё первые попытки стоять самостоятельно после продолжительной болезни, поэтому он с удовольствием расслабился и опёрся на поддерживающие его руки. — Твой контент-план сработал на ура, — шепнул Цзышу ему на ухо и с удовольствием наблюдал, как оно медленно краснеет. — Как ты понял? — взяв себя в руки, усмехнулся Кэсин. — Гу Сян сказала. Когда просила помочь ей найти твой телефон, потому что без него не могла получить доступ к твоим аккаунтам и закончить публиковать твои посты по расписанию. — Подписчики были удивлены? Цзышу, не справившись с избытком чувств, нежно куснул его за мочку (Кэсин ахнул), а потом легонько поцеловал кожу за ухом. — Она опубликовала дополнительный пост, где предупредила, что все тексты были написаны тобой наперёд и ты хотел бы, чтобы подписчики увидели их вовремя. — Умная девочка, — выдохнул Кэсин, распадаясь на атомы от лёгких поцелуев, которыми партнёр покрывал его шею. Колени у него всё-таки подогнулись, но вместо возвращения в кровать он уселся прямо на пол и притянул Цзышу к себе, чтобы продолжить целоваться и делать это как следует. — Ты очень помог, — заметил Цзышу, на мгновение оторвавшись от его губ. — М? — Твои тексты. Бэйюань сказал, что они повлияли на решение присяжных, — Цзышу и сам жалел о том, как много говорил, но не мог отказать себе в удовольствии вслух признать заслугу Кэсина в произошедшем. — По крайней мере, помешали купить большинство из них. Кэсин резко отстранился и сфокусировал на нём посерьёзневший взгляд: — Решение должно быть единогласным. — Тех, кого можно было купить, купили родители Су Мишаня. — пока партнёр осмысливал сказанное, Цзышу проворчал, — Не отвлекайся, скоро придёт медсестра. Довольно ухмыльнувшись, Кэсин вернулся к поцелуям.

~

Выписку Кэсина из больницы решили отметить в его ресторане, хотя поначалу он возражал против того, чтобы подчинённые видели его таким: похудевшим, слабым и уставшим. Но Гу Сян пообещала выбрать только лучших сотрудников, и он сдался. На праздничный ужин явились многие. Бэйюань привёл мужа, который так же не разделил любви наречённого к фотяоцян, как и Кэсин, но из любопытства взялся попробовать каждый ингредиент блюда. Е Байи ворчливо заглянул в каждый угол, отругал ткань скатертей и выбор живых растений для декора, а потом сел за рояль и заиграл, будто бы музыка была единственным, что его здесь устраивало. И ещё, возможно, острая сливочная лапша. Се Ван пришёл за руку с Хань Ином и очень галантно ухаживал за ним весь вечер, светясь при этом как влюблённая третьеклассница (Кэсин наблюдал за ними словно мама-утка, а после, безжалостно улыбаясь, пообещал достать Хань Ина из-под земли, если тот допустит ошибку в этих отношениях). — Ты усыновляешь всех малолеток в своём окружении? — примирительно шепнул Цзышу спутнику, когда Хань Ин побледнел. — Любому котёнку нужно время, чтобы превратиться в тигра, — туманно ответил Кэсин и потянулся к вину. Однако Се Ван оказался проворнее и перехватил фужер под одобрительным взглядом Цзышу. — Тебе ещё нельзя алкоголь, Вэнь-гэ, — ухмыльнулся он, но и его торжество не длилось вечно. Хань Ин любовно вытянул бокал из его руки, отставил напиток подальше, и переплёл их пальцы, нежно поцеловав чужие костяшки. — Тебе тоже, Ван-эр. Се Ван не поменял выражения, но вся его поза и черты лица вдруг стали мягче и расслабленнее, так что Кэсин, склонив голову к плечу, милосердно улыбнулся. Гу Сян и Вэйнин слегка опоздали, но их появление произвело фурор, потому что девушка торжественно преподнесла брату подарок. — Тебе ведь нравится подбирать всяких убогих зверушек, гэ, — весело объявила она, стрельнув взглядом по очереди в Чэнлина и Се Вана, пока Кэсин оторопело разглядывал серую крысу в клетке. — Так что эта мадам заслуживает твоего внимания. Зверь деловито жевал какую-то злаковую печеньку, а Кэсин беспомощно перевёл взгляд на девчонку. — Ещё четыре месяца назад она была вольной голодной безобразницей, что чуть не лишила нас пары миллионов годовой прибыли, а теперь благовоспитанная девица, которая по настроению может даже подставить пузико для почесушек. Гу Сян откровенно забавлялась шоком на лицах собравшихся, но это не помешало ей чмокнуть брата в щёку и усесться на свободное место. Хрустнув палочкой сельдерея, вытащенной из какого-то салата, она добавила: — Мадам привита и неагрессивна, хотя весьма своенравна. Ты справишься. Постепенно приходя в себя, Кэсин усмехнулся: — Я почти не удивлён, что ты, даже будучи беременной, бесстрашно поймала, отмыла и выдрессировала канализационную крысу, не постеснявшись в итоге подарить её мне. Гу Сян стрельнула взглядом в мужа: — Ловила, предположим, не я. Побледневший Вэйнин торопливо отпил вина, а Хань Ин понимающе сунул ему тарталетку с икрой. — Меня подпустили к ней только после всех прививок. Но во всём остальном ты абсолютно прав, гэ, — она хитро блеснула глазами и склонила голову к плечу в очень узнаваемом жесте. — В конце концов, я тоже одна из твоих «убогих зверушек». А мы своих не бросаем. Се Ван на своём конце стола ухмыльнулся, отзеркалив ухмылку Кэсина, а Чэнлин, мало что поняв в аллегориях, просто брезгливо отодвинулся от фотяоцян У Си. И пусть они были вынуждены разойтись уже через пару часов, потому что здоровье Кэсина еще не терпело долгих посиделок, вечер по-настоящему удался. После пары бокалов вина Вэйнин легко рассказал злоключения в процессе поимки Мадам (так решено было назвать крысу), любовно посетовал на бесстрашие супруги и почти уснул по пути в такси. Байи сорвал овации, исполнив какой-то концерт на фортепьяно после четвёртой бутылки креплёного вина и гордо удалился. Чэнлин повеселился, разыгрывая шуточные бои на импровизированных шпагах с Хань Ином и преподал старшему несколько уроков, а потом с радостью отправился, наконец, домой. Уже сидя в машине, что везла их троих к нему в квартиру, Цзышу вдруг усмехнулся. — Чего? — утомлённый посиделками Кэсин сонно завозился на его плече. — У меня тут появился вопрос. — М? — Почему ты всё ещё живёшь у нас, если у тебя есть новая квартира? — Потому что мне очень страшно в семи спальнях и одиноко на трёхметровой кровати, — без промедления проканючил Кэсин, даже не открыв глаз. Но через секунду вздохнул, приподнялся с его плеча и серьёзно спросил. — Ты против? Цзышу с улыбкой покачал головой. — Переезжай насовсем, если хочешь. Глаза Кэсина загорелись, а где-то рядом радостно запищал Чэнлин. — Хочу, — он поцеловал Цзышу в уголок губ, а потом тихонько рассмеялся и уткнулся носом в его ключицу. — Хотя на самом деле, лучше вы переезжайте ко мне. У меня всё-таки семь спален. Цзышу хотел было возразить, но тут его взгляд упал на Мадам, деловито топчущуюся по клетке, и передумал. — Крыса будет жить отдельно, — безапелляционно сообщил он. — Как скажешь, — согласился Кэсин, в этот раз целуя его в ложбинку под носом. — И мы установим все охранные системы, которые я скажу. Кэсин рассмеялся, коснувшись губами его переносицы: — Хоть на окнах. — Особенно на окнах. И не дожидаясь ответа, Цзышу поцеловал его сам, теперь уже в губы. Где-то рядом Чэнлин счастливо строчил в вичате новости для остальных.