Отклонение от нормы

В ярости лунных ночей Блик угасшего света… Да, я тебя полюбил И отдал душу за это...

Порывистый ветер и живописный вид реки восхищали Михаила Максимовича Вишневского своим очарованием и свободой. Побывав еще в юности в Санкт-Петербурге, молодой человек навсегда отдал свое сердце этому городу. Москва не могла сравниться с северной столицей, она была слишком пафосной, а Санкт-Петербург величественным, но все-таки таким родным. Прогуливаясь по этому городу, осматривая его архитектуру, сразу начинает казаться, что здесь даже трущобы могут быть живописными. И какое же счастье испытывал Вишневский, когда наконец-то переехал в свой любимый город. Как пелось в песне: «Это город – самый лучший город на Земле». Ну да оно и понятно, ведь здесь, именно здесь, Михаил Вишневский решил начать новую жизнь, позабыв о прошлых ошибках. Этот город ассоциировался у Вишневского с Женей, которую он не видел около трех лет. Подняв ворот куртки и поглубже кутаясь в теплый шарф от пронизывающего ветра, Михаил Вишневский шел в направлении своего мотоцикла. Слегка болело горло, и явно начинался насморк, что стало естественным последствием его необдуманно долгого пребывания вчера на улице, когда он почти весь день слонялся по городу с камерой в руках, монотонно прочесывая улицы и щелкая приглянувшиеся ему холодные урбанистические пейзажи. Укоряя себя за это в очередной двадцать пятый раз, он достал из кармана ключи от своего новенького байка и уже практически подошел к «железному коню», как вдруг увидел промелькнувшую совсем рядом за спиной девушку и, не поверив своим глазам, застыл, как истукан, на месте. Возможно, ему действительно показалось, и быстро удаляющаяся в толпе девушка была вовсе не Женей. Светло-русые, почти белые волосы собраны в высокий хвост на макушке, короткая черная куртка и рюкзак через плечо. Ее походка, ее знакомый жест, поправляющий у лба выбившиеся из прически волосы. Не будучи даже на пятьдесят процентов уверенным, что это все же она, Вишневский кинулся за ней вслед. - Женя! – привычно оставляя без внимания шарахающиеся от него в стороны прохожих, недоуменно провожающих взглядом несущегося по тротуару парня, Михаил, что есть сил, позвал уже почти скрывшуюся в толпе девушку, но та не остановилась и даже не обернулась назад. Еще один рывок, и парень, ускорившись, наконец, ее догнал. - Женя, - снова повторил он уже совсем близко, аккуратно хватая «незнакомку» за рукав. Девушка от неожиданности интуитивно отдернула руку и резко развернулась. - Михаил? – удивленно уставилась она на парня, тут же выдергивая из ушей белоснежные наушники. – Ну, надо же. Откуда ты взялся? - Я вообще-то еще со светофора за тобой бегу, - улыбнулся он ей в ответ. - А я не слышала, - виновато поджимая губы, указала на уши Каменская. – Музыку громко слушала и… - Да, я так и понял. Кричал зря тебе, кричал… А ты как вообще? Мы, кажется, сто лет с тобой уже не виделись. - Прямо-таки уж и сто. Максимум года три, - шутя, поправила его девушка. – Я здесь живу неподалеку. А ты? - Да так, просто прогуливался. - Понятно. Я слышала, что ты занялся фотографией, но параллельно преподаешь в институте на кафедре прикладной физики. - Да так, балуюсь на досуге. Мне о тебе много чего твой брат рассказал. Неловко переминаясь с ноги на ногу, Вишневский всматривался в ее смеющиеся глаза, невольно отмечая произошедшие за время их разлуки перемены. Женя, бесспорно, еще больше похорошела. Стала настоящей красавицей. Притягательной, соблазнительно сексуальной в своей непринужденной женственности. Она стала совсем по-другому красить глаза, отчего черты ее лица максимально смягчились и приобрели новую выразительную привлекательность. Когда-то эта девушка внесла смятение в его мысли, заставила себя ненавидеть за свои поступки и чувства. Когда-то он уже позволил ей беспрепятственно уйти из своей жизни, и она тихо ушла, так и оставшись навсегда в его памяти и заблудшем сердце. - Слушай, а может, поужинаем вместе? Как ты на это смотришь? Не успев ответить, девушка в извинении склонила голову на бок, слегка пожимая плечами. - Я не могу, Миш, прости. - Ничего. Я понимаю, - вмиг потухший взгляд парня не скрывал всей горечи его разочарования. – Твой парень бы такого, наверняка, не одобрил. - У меня нет парня. И дело тут вовсе не в этом. Просто именно сегодня я никак не могу. У моей подруги, той с которой я живу, День рождения. Я сама организовывала эту вечеринку и теперь не могу на ней не появиться. Но если хочешь, мы можем где-нибудь пересечься попозже, в любой другой день. - Я для тебя свободен. Все вечера на ближайший год, как минимум, - шмыгая носом, вновь расплылся в улыбке парень. – Рад тебя видеть. Честное слово, очень рад. - И я, - кивая, подтвердила Евгения. - Правда? - А почему нет? - Ну, я могу, пожалуй, назвать пару причин. - Все эти причины давно остались в прошлом, - девушка скривилась, подтверждая абсурдность его слов. – Твой шарф… Похоже, ты немного простыл. Если хочешь, давай отложим нашу встречу. - Еще чего, - тут же запротестовал парень. – Подумаешь, легкий насморк. Я обещаю, что выздоровею до завтра. Чего бы мне потом это ни стоило, - Михаил на мгновение замер, решаясь, взвешивая все «за» и «против». – Знаешь… Однажды я тебя уже отпустил. Я три года прожил с этой мыслью. Три года, вспоминая все то, что сделал, и чем это в итоге обернулось, убеждаясь с каждым разом все сильнее и сильнее в том, каким же тогда идиотом я был на самом деле. Во второй раз я такой глупости себе не позволю. Если после всего этого ты все еще хочешь со мной встретиться, то я заеду за тобой завтра в семь. Пять секунд томительного ожидания. Переплетенных взглядов и накрывших с головой воспоминаний. Их короткая история любви осталась в памяти обоих печальным финалом неудавшихся отношений. Но тем этот финал и полезен, что он может проложить дорогу для старта новой и теперь уже вполне счастливой истории. Не говоря ни слова, Евгения вновь кивнула, и ее теплая, окрыляющая и дарящая надежду широкая счастливая улыбка была в тот момент красноречивей любого ответа.