Гори ясно

Чонин с любопытством заглядывает в папку с материалами дела и вчитывается в текст заявления, тут же мрачнея. Ему становится понятна реакция офицера, Чана, приставленного к нему в наставники. Дело, мягко говоря, неинтересное. Он, конечно, понимал, что в этой работе не каждый день что-то интересное и захватывающее. Что он пока только стажер, а, значит, сложными делами заниматься не будет. Но сейчас его охватывает полное разочарование. Не этого он ожидал от первого дня в отделении. Ян пытается найти плюсы в ситуации. Возможно же, что дело окажется запутаннее, чем кажется? Судя по лицу Чана — нет. Бан вздыхает тяжело, матеря Намджуна на чем свет стоит за такую подставу. Вот тебе и «новое интересное дело, не хуже расследования „Поджигателя“». Ага, как же. Стажер, сидящий рядом, и до этого немногословный, совсем притих, видно, тоже не впечатленный. Но работа есть работа и отвертеться сейчас совсем не получится. Чан протягивает папку Чонину, чтобы тот самостоятельно ознакомился с немногочисленными уликами. Это занимает буквально несколько минут. — Ну, что скажешь? — спрашивает Чан, желая услышать от стажера план на дальнейшие действия. Дело хоть и скучное, но сложным не кажется. — Съездить на место преступления и поговорить с охраной, работниками склада и управляющими? Очевидно, те, у кого был доступ к складу, — первые подозреваемые. — Мало ли, что очевидно, — бормочет про себя Чан, но все же соглашается с тем, что Ян говорит здравые вещи. — Чего сидим тогда? — Он поднимается со стула, разминая плечи и шею. — Поехали. Путь к складу электроники, откуда и были выкрадены холодильники, занимает больше часа, с учетом пробки, в которую они попали. Едут в основном в тишине: Чан даже радио не включает, предпочитая сосредоточиться на дороге. Чонин тоже не горит желанием заводить разговор. Он отворачивается к окну и погружается в собственные мысли. Как много времени займет это дело? Каким Бан Чан окажется наставником? Только придя в участок и дожидаясь, когда его вызовут в кабинет капитана Кима, он успел поговорить с несколькими сотрудниками. В основном это они первые приходили и начинали разговор, интересуясь новым коллегой в их отделении. Уже тогда от какого-то мужчины он услышал, что наставничество могло достаться некому Бан Чану, недавно отстраненному от расследования. Это напрягло, особенно после того, как догадку подтвердил капитан Ким. Чонин задавался вопросом, почему его стажировку доверили человеку, отстраненному от расследования? Ведь просто так от дел не отстраняют. Что он мог натворить? Но спросить напрямую Ян не решался. Поглядывая на Чана, все еще хмурого и чем-то раздраженного, Ян только убеждается, что сотрудничать с офицером будет непросто. Он даже не замечает, когда они сворачивают на территорию склада. Чан останавливает автомобиль у пункта охраны, чтобы показать удостоверение, после чего проехать еще немного вперед для парковки. Выходя из машины, Чонин ежится от внезапно подувшего холодного ветра. Погода в начале сентября все же стояла еще теплая, так что в рубашке и жилете Яну было комфортно, но вот на продуваемой со всех сторон территории склада он замерзает. Следующие несколько часов они носятся по складу, опрашивая всех возможных свидетелей, подозреваемых и прочих работников. Чонин их показаниями исписывает весь свой блокнот неровным, неразборчивым почерком. И только по завершению всех расспросов, прекрасно до этого видев, что Чонин еле успевает записывать показания, Чан показывает ему диктофон, на котором все это время велась запись. Он беззвучно усмехается на усталый стон Яна. — Показания нескольких сотрудников как минимум звучат странно, а как максимум — совсем неправдоподобно, — заговаривает Чонин, стоит им сесть в автомобиль, чтобы поехать обратно в участок. — Проверить бы их алиби. А вообще, что там с записями камер видеонаблюдения? — Их расшифровку уже запросили, но будет готово только через два дня, — отвечает Чан. — После этого мы или приблизимся к разгадке, или получим целое ничего. — Да, записи надо изучить. На них, если, конечно, нужные куски не окажутся стерты, воры точно будут видны. — Чан слова никак не комментирует. — Это же так увлекательно! — восклицает Ян. Бан даже вздрагивает от неожиданности и переводит взгляд с телефона на стажера. — Украли двенадцать холодильников! Почему именно двенадцать? И именно маленьких, а не обычных, больших? Возможно, потому что их было проще вынести? Но почему именно холодильники? На складе же столько всего. Почему не телевизоры или ноутбуки? Они все же поценнее будут, как мне кажется, — увлеченно тараторит Ян. Эти словами он больше себя пытается убедить в интересности дела. Но видя, как Чан смотрит на него, словно на умалишенного, лишь тяжело вздыхает, поджимая губы. Убедить в этом ни напарника, ни себя не удалось. — Мне бы твой оптимизм, — насмешливо хмыкает Чан, наконец пристегивая ремень безопасности и заводя мотор. — Ага, — так же саркастично отвечает Чонин. — У меня же совсем не было ожиданий от первого дня, да и амбиций никаких нет. Дело о пропаже холодильников — все, о чем я мог мечтать. У Чана в голове что-то щелкает. От понимания, что стажер тоже совсем не впечатлен доверенным им делом, становится легче. Чонин в его глазах перестает быть заучкой, следующим всем писанным правилам. — Нет, я, конечно, понимаю, что какие-нибудь убийства для первого дела мне не доверят, — продолжает Ян, так и не дождавшись от Чана какой-либо реакции. — Но и не вот это вот! Как-то все отвратительно складывается… — бормочет он напоследок. — Что еще плохого успело сегодня произойти, кроме этого дела? — интересуется Бан, не из вежливости, ему правда стало интересно. — Ну, ты, например, — отвечает Ян совершенно спокойным тоном. Чан удивленно вскидывает брови и даже на секунду отвлекается от дороги, чтобы посмотреть на стажера. Не успевает он спросить, что это вообще значит, как Чонин поясняет свои слова. — Я пока в коридоре ждал, услышал, что тебя от расследования отстранили. А это просто так не делается. Значит, где-то что-то сильно сделал не так. И какое после этого впечатление? Что я о тебе думать должен? — предъявляет он свои претензии. Чан не уверен, в какой момент Ян стал обращаться к нему без уважительного тона и на «ты», но в целом он не возражает, так что замечания стажеру не делает. — Вот как значит, — хмыкает Чан. — Мне объясниться? — Чонин сначала кивает, но поняв, что Бан этого не увидел, повторяет словами. — Слышал об ограблении банка в районе Ахен? — Чонин кивает, припоминая тот случай. Так получается, это Чан там был? — Из-за того, что я вмешался в это ограбление в свой выходной, и из-за ущерба меня отстранили от расследования. Несмотря на то, что я с самого начала был в группе, занимающейся делом Поджигателя. — О… Ого! Черт, этого я не знал, — тушуется Чонин. Образ Чана в его голове с самого начала был не самым лучшим. Но эти детали многое меняют. — Ладно, этот пункт отметается. Извини, — пристыженно произносит он. — Да, сейчас бы делом Поджигателя заниматься, а не вот это вот, — тихо шепчет напоследок, но Чан все равно его слышит. — Дело Поджигателя, говоришь, — задумчиво бормочет Чан, пристально смотря на Яна, пока они стоят на светофоре, и постукивая пальцами по рулю. — Тебе смелости-то хватит лезть в это дело? Особенно в обход приказам начальства? — Чонин в ответ фыркает и глаза закатывает. — Это какой-то вопрос с подвохом? Что-то вроде: отвечу «да», и попаду в кабинете капитана Кима для выговора, потому что правила нарушать нельзя, а скажу «нет» — буду осужден тобой, потому что правила очень часто не работают? — Неплохо мыслишь, — смеется Чан. Ладно, он должен признать, что стажер с каждой минутой нравится ему все больше. — Есть у меня тут одна идейка… Только есть ли смысл брать тебя с собой: вдруг начальству докладывать начнешь, что мы тут совсем не холодильниками занимаемся? — За кого ты меня принимаешь? — возмущенно спрашивает Ян, задетый таким вопросом. — Что за идея? — тут же добавляет, в любопытстве склоняя голову и щуря глаза. Лисьи. А ведь точно, маленький хитрый лис. Чан понимает, что Чонин совсем не такой, как казался при первом впечатлении. — Заедем кое-куда перед участком, — размыто отвечает Чан. Он сворачивает, отклоняясь от нужного маршрута. Они заезжают в тот самый район Ахен, о котором говорили ранее. Чонин знает, что это место считается весьма криминальным, и задается вопросом, что они тут забыли. Чан паркуется на одной из более оживленных улиц и говорит ему выбираться из машины. Дальше уже идут пешком. На неровных дорогах, не выложенных асфальтом, все еще держались лужи от прошедшего позавчерашним вечером дождя, которые то и дело приходилось перескакивать. Местные, как казалось Яну, обращали на них слишком много внимания. Не все, конечно. В основном те, которые сходили за членов банд. К счастью, они не были в полицейской форме, иначе привлекали бы еще больше взглядов. — Кстати, — окликает Чана Ян. — А как у вас, или правильнее теперь говорить у нас, в отделении с формой? — Вопрос в первую очередь появился от вида самого Чана, одетого в простые черные штаны и толстовку, но в отделении он видел нескольких людей в форме. Стоило понять, это только Бану плевать на правила или они в принципе необязательные. — В плане, обязательная она или нет? Там, белый верх, черный низ, или униформа… — Нет, — прерывая его болтовню, коротко отвечает Чан. — Пока ты одеваешься не слишком вызывающе и не выделяешься особо, всем плевать. Мы не входим в уличные патрули, чтобы всегда и везде быть в форме. Но ее тебе все равно выдадут. — О, прекрасно, значит во всех этих рубашках и брюках не было смысла, — возмущенно про себя произносит Чонин. Он специально подбирал эту одежду сегодняшним утром. Хоть она и не сильно нравилась, но казалась самой подходящей в тот момент. Они подходят к зданию, совсем не выделяющемуся на фоне остальных. Чонин не уверен, что здесь расположено, но понимает, что что-то не совсем легальное. Таким местам вывески не нужны. Люди, идущие сюда, точно знают, куда им надо и зачем. Чан открывает незапертую дверь и проходит внутрь, предварительно оборачиваясь, проверяя, не отстает ли Чонин. Они оказываются в плохо освещенном коридоре, быстро переходящем в лестницу, ведущую как вверх, так и вниз. Чан начинает спускаться, пока не оказывается перед еще одной железной дверью. Та открывается с тихим скрипом, вскоре заглушенным голосами, доносящимися из помещения. Чонин осматривает просторный зал, расположенный в подвале. Окна здесь — узкие проемы у самого потолка, местами стекла заклеены скотчем поверх трещин. Место, судя по всему, что-то вроде подпольного бойцовского клуба. Как еще это назвать, Ян не знает. Несколько рингов, на каждом из которых по два человека, стремящихся подпортить друг другу лица, спортивные тренажеры и снаряжение. Вообще, людей тут было немало для такого места, и Чонин совершенно точно не хотел бы встретиться с кем-нибудь из них поздним вечером на пустой улице. Да и на оживленной тоже. Но Чана местный контингент вообще не смущает. Он уверенно пересекает зал, направляясь к двери в противоположном его конце. Чонин семенит вслед за ним, стараясь не отставать и не обращать внимания на устремленные на него взгляды. Что-то подсказывает, что Чан посетителям совсем не интересен, в отличие от него самого. Подойдя ближе, Ян успевает рассмотреть на двери надпись на табличке: «Тренерская». Но он уверен, что никакая это не тренерская. Да и тренера в этом месте, скорее всего, нет. Чан входит туда, не постучав, затаскивая Яна внутрь вслед за собой. Комната не очень большая, наполненная табачным дымом, что Чонину с непривычки закашлять хочется. Из мебели в ней массивный шкаф, закрытый, если Яну не показалось, на кодовый замок, стол, позади которого небольшое узкое окошко у самого потолка, и доска с написанным мелом курсом валют, весьма отличающимся от того, что предоставляют банки. И без того понятно, что деятельность, которой занимается сидящий за столом человек, законностью не блещет. От хлопка двери, закрывшейся за ними, у мужчины валится пирамида, построенная из свернутых в рулоны банкнот. Он возмущенно цокает и поднимает глаза на Чана. — Родной, ну, вот что ты делаешь? Я это полчаса строил, — немного гнусавящим голосом произносит он, пожимая протянутую в приветственном жесте руку. Чонин неловко мнется за спиной Чана, чувствуя себя явно лишним в этом месте. Он осторожно рассматривает человека впереди, совсем его не замечающего. Он явно высокий, точно выше Чана и его самого, с черными волосами, уложенными в модную прическу. Взгляд цепляют очки в тонкой круглой оправе из золотистого металла и тянущаяся от них цепочка. Чонин бы сказал, что внешне мужчина совсем этому месту не подходит, особенно в сравнении с посетителями зала, оставшимися за дверью, слишком изящный. Но все же он понимает, что Чан привел их сюда не просто так, а, учитывая место и его контингент, мужчина явно связан с криминалом. Только вот, что могло тут понадобиться Бану, полицейскому, и почему его здесь так радушно приняли? — Я полагаю, мы тут не из-за холодильников? — решается спросить он. Мужчина переводит на него взгляд, в котором на мгновение мелькает заинтересованность. — А это что за неженка с тобой? — насмешливо интересуется он у Чана. — Детский сад в другой стороне. — Стажер, — коротко отвечает Бан. — Я к тебе не для знакомства пришел. Из-за Поджигателя. — О-оо, — понимающе тянет мужчина. Чонину его так и не представили. Чан валится на диванчик, стоящий вдоль стены. Ян присаживается рядом, на самый край, все еще чувствуя себя некомфортно. — А я все ждал, когда ты за этим явишься. Скольких он там уже убил? Четверых? — Пятерых. Так что скажешь? — Не, ничего не знаю, — пожимает плечами мужчина, выходя из-за стола. — Я с такими персонажами не то, что дела вести, за один стол бы не сел. Я не знаю, кто это. Но… — Он раздумывает с минуту, стуча пальцами по подбородку. — У меня есть мысль, кто может тебе помочь. Только не думаю, что он захочет сотрудничать с полицейским, хоть и официально занимающимся этим делом. — Я не занимаюсь этим делом официально. Меня отстранили. Теперь только собственное расследование. — О, так намного интереснее, если надо, могу дать тебе его адрес. — Начиркай, по-братски. — Ох уж все тебе по-братски, — посмеивается мужчина, щуря глаза и возвращаясь обратно на место за столом. — Это так не работает, — протягивая гласные, отвечает он. — Хватит выпендриваться. — Чан встает со своего места и подходит к мужчине вплотную, опираясь кулаками о столешницу, нависает сверху. — Я и так на все твои дела глаза закрываю. Хорошо, мать твоя не знает, чем ты тут занимаешься. — Ой, избавь меня от всего это, сейчас все напишу, все напишу, — шутливым тоном отмахивается тот, выискивая на столе чистый лист и ручку, чтобы записать адрес. — Только веди себя прилично, не подставляй меня. — Он передает Чану сложенный вдвое лист. — Заскакивай как-нибудь, а то все по работе да по работе, — кидает напоследок мужчина, Чан только кивает и движется к выходу. Он похлопывает Чонина по плечу, чтобы тот встал и следовал за ним. В зале на Яна все так же смотрят подозрительно. От чего он хочет покинуть это место как можно скорее. Уже на пути к машине он наконец задает вопрос, какое-то время вертящийся на языке: — Так кто это был? — аккуратно интересуется он. Чан молча продолжает идти вперед, словно не услышал его, и дает ответ, когда они садятся в салон автомобиля. — Чхве Енджун, — коротко произносит он, всматриваясь в адрес на листе и вбивая его в карты на телефоне. Чонин успевает заметить, что место находится не так далеко от их нынешнего расположения. — Информатор. Знает все, что происходит на улицах, и всех. Обычно. — Ну, в этот раз он тебе не помог, — усмехается Чонин и тут же получает грозный взгляд от Чана. — Разве это вообще законно? — То, чем он занимается? Нет, — хмыкает Бан. — Так почему мы не остановим это? — уточняет Ян. Ответ ему кажется очевидным, но все же он хочет услышать его от самого Чана. — Потому что лишимся хорошего информатора, — Чан говорит это тоном, словно рассказывает самую очевидную вещь на свете. — Полезные знакомства не всегда бывают легальными, что поделать. Его бизнес нам не мешает. А прикроем — появится еще с десяток таких точек, только от них уже будет вред. — Потому что они не будут приносить тебе такую пользу? — Правильно. Такие люди, как он, могут предоставить информацию, которую самостоятельно будешь выискивать неделями. Конечно, за свою плату. — И сколько ты ему платишь? — А не слишком ли много вопросов ты задаешь? Я не устраиваю облаву на его клуб по интересам. И не рассказываю его матери, чем он занимается. Заведешь себе в будущем такие же полезные знакомства — работать будет легче. — Так вы… — Друзья детства, если это можно так назвать. Чан выворачивает с парковочного места. Повисшее в салоне молчание теперь кажется Чонину неловким. Вообще, факт сотрудничества полицейского и преступника — все же Енджун законопослушным гражданином не был — его удивил. Но в словах Чана был смысл. Если подобным образом он может получать новости, способные помочь в расследованиях, намного быстрее, то почему бы не пользоваться этим шансом? Однако моральная дилемма никуда не делась. Все же законно это не было. Так может ли полицейский пользоваться такими методами? Чонин уверен не был. К счастью, в этот раз дорога занимает не больше десяти минут. Район, в который они приезжают, оказывается лучше, чем прошлый, хоть и не самый богатый. Чан по дороге продолжает сверяться с картой, пока наконец не доходит до нужного дома. Это оказывается самый обычный жилой комплекс. Чан в домофон не звонит, лишь останавливается у подъезда, выжидая, когда кто-нибудь будет входить или выходить и тем самым впустит их внутрь. Стоять так приходится около пятнадцати минут. Чонин на протяжении этого времени тяжело вздыхает с перерывами в несколько секунд и всем своим видом показывает, как же ему скучно. — А это вообще нормально, что мы уехали опрашивать по делу холодильников, а сейчас занимаемся этим? — Все нормально, — мягко успокаивает его Чан. — Сейчас мы быстренько обсудим все с этим человеком, а потом вернемся в участок, где ты сядешь писать рапорт о проделанной работе, — тут же добавляет он. Чонин окончательно сникает. В этот момент дверь открывается, давая им возможность зайти в подъезд. Чан спешит к еще не уехавшему лифту и нажимает на кнопку двенадцатого этажа. Чонин еле поспевает забежать в кабину, когда дверь начинает закрываться. Он злобно поглядывает на Чана, кажется, только развеселившегося от этой ситуации. На выходе из лифта их встречает тишина подъезда. На площадке четыре квартиры. Сверившись с номером, Чан стучит в первую. Дверь немного приоткрывается. Очевидно, открыться больше ей мешает цепочка с внутренней стороны, которую Чонин успевает заметить, выглядывая из-за спины Чана. В проеме виден мужчина, хмуро смотрящий на незваных гостей. — Со Чанбин, верно? — уточняет Чан. — Смотря, кому и что надо, — довольно грубо огрызаются в ответ. — По поводу дела Поджигателя. Мне сообщили, что вы можете помочь с информацией по этому делу… — Договорить ему не дают. — Не сотрудничаю с полицией, — только отзывается мужчина и захлопывает перед ними дверь. На все следующие звонки и стук никто не открывает. — Дерьмо, — выругивается Чан. — Хм, а ты даже удостоверения не показывал, откуда ему знать, что мы из полиции? — тянет Чонин. — Или к нему уже приходили, или Енджун успел сообщить до того, как мы приехали, — хмуро отвечает Чан, разворачиваясь к выходу. — Попробую завтра. — Теперь в участок? Раз уж с неофициальным расследованием не вышло? — Я смотрю, кому-то не терпится писать отчеты.

***

Придя утром в отделение, Чан не сразу понимает, из-за чего весь переполох среди сотрудников. В голову сразу начинают лезть догадки: поймали кого-то важного, очередной коррупционный скандал, капитан Ким подал в отставку… На последнем Чан встряхивает головой и отправляется на поиски Чонина. О таком бреде он думать не хочет. Возможно, в новостях что-то говорили вчерашним вечером или сегодняшним утром, но у него не было ни времени, ни желания проверять телефон. Раз уж теперь у него нет доступа к материалам дела, по крайней мере, обновленным, пришлось довольствоваться тем, что есть, и восстанавливать какие-то моменты по памяти. Весь вечер он убил на то, чтобы перенести имеющуюся информацию на пробковую доску. Вышло, конечно, красиво, как в фильмах и сериалах всяких показывают, осталось только красную нить между уликами провести, только все равно не сильно полезно. Ян находится около рабочего места Чана, что-то вычитывая в материалах дела холодильников, нервно покусывая кончик ручки. Сегодня стажер уже не выглядит таким заучкой, как показался вчера. Возможно, свою роль сыграла совершенно другая одежда. Чан останавливается позади Чонина, легонько хлопая того по плечу, чтобы заметил появление наставника, после чего еще раз окидывает взглядом участок. — Я понять не могу, отчего все повскакивали, — бормочет он, щуря глаза. — Правда не знаешь? — фыркает Чонин. — Поджигатель вчера снова объявился. Убил Пак Чеволя в его собственном доме. Чан садится на рядом стоящий стул, не веря услышанному. Человек, на чьем суде он присутствовал вчера, теперь мертв. Осознавать эту смерть как-то по-особенному странно. Прошлых жертв он никогда не встречал, некоторых видел впервые уже мертвыми. Не то чтобы он был хорошо знаком с Паком. Но им удалось пару раз поговорить, в основном на задержании и в участке. Он видел этого парня вот только вчера, счастливо ухмыляющегося после оправдательного приговора, пока сам Чан закипал от несправедливости и подкупности системы. И вот сегодня все это перестало иметь какой-либо смысл. — О, это еще не самое хорошее, — продолжает Чонин, видя на лице Чана замешательство. — Конечно, странно говорить, что чья-то смерть — хорошая новость, но! У нас, или правильнее сказать у них, есть свидетель! — Я смотрю, ты уже все разузнать успел, — хмыкает Чан, заинтересованный в том, чтобы Чонин продолжил вводить его в курс дела. — Ну, так я пришел сюда пораньше, сижу тихонько, делая вид, что изучаю доки, а сам слушаю, что происходит вокруг и о чем все говорят, — пожимает плечами Ян. — Чеволь в доме был не один, а с другом. Когда Поджигатель пришел, друг испугался и спрятался в шкафу, как-то глупо, но это его спасло. А Поджигатель даже не догадывался, что в доме кто-то еще есть, ему хватило ума тихо сидеть. Но! Это еще не все. Помимо свидетеля, есть запись пары кадров с места убийства, не самого убийства, к сожалению, но там видно Поджигателя… — Видя заинтересованный взгляд Чана, Чонин делает паузу, хитро улыбаясь. — К сожалению, не его лицо, как я понял из разговоров, он ходит в маске. На этом все, всем спасибо за внимание, рад стараться. — Можешь быть полезен, — хмыкает Чан, откидываясь на спинку стула. — Сочту за комплимент. Только вот, как ты собираешься продолжать вести расследование, если тот человек, к которому тебя вчера Ёнджун направил, даже дверь не открыл, а доступа к новым данным нет? — К тому человеку я снова заскочу сегодня, а по новым материалам… Знаю я, кто с этим может помочь. — О, отлично, когда пойдем к нему? — оживившись, спрашивает Чонин. Сидеть здесь без дела ему порядком надоело, а ведь только утро. — А кто сказал, что ты тоже пойдешь? — вопросом на вопрос отвечает Чан, пристально смотря на Яна, наблюдая за его реакцией. Бан ждал, что Чонин растеряется и не найдет, чего ему ответить, но он только усмехнулся, небрежно отбрасывая папку с делом на стол и наклоняясь вперед, чтобы быть ближе к Чану. — Во-первых, если бы ты хотел заниматься всем этим один, ты бы не брал меня вчера с собой к информатору, а после к той загадочной персоне, отказавшейся с нами говорить. Ты вполне мог отвезти меня обратно в участок, но не сделал этого, позволяя узнать то, что я в теории знать не должен. Во-вторых, я могу быть полезен, ты сам сказал. Ну, а в-третьих… — Он улыбается еще шире. — Это, конечно, самый подлый вариант, но я могу рассказать начальству, чем ты занимаешься вместо порученного дела. — Неплохо, — выдает вердикт Чан. Не зря он в первый раз провел параллель между стажером и хитрым лисом. Тот, судя по рвению заниматься не самым официальным расследованием, совсем не был послушным мальчиком из полицейской академии, так что Чан в последствии не будет думать, что испортил юное дарование своим плохим влиянием и методами работы. — Пошли, — коротко командует он и встает со своего места. Чан обходит рабочие столы быстрым шагом, даже не проверяя, следует за ним Чонин или нет. Просто потому, что уверен: да, следует. Иначе и быть не может, учитывая заинтересованность стажера этим делом. В нем куда больше азарта и сложности, чем в деле о холодильниках. Возможно, Чан поступает неправильно, позволяя Яну впутаться во все это и знакомя его с преступной частью их города, тем не менее помогающей полицейским. Возможно, ему стоит показать, на примере того же дела о холодильниках, что не всегда полицейская рутина бывает интересной. Расследования иногда могут быть совершенно скучными, при этом не факт, что будут легкими. Просто неинтересными. Но ведь надо как-то подогреть огонек интереса к работе? А не дать ему угаснуть при первом же расследовании. В любом случае, если у них все получится, капитан Ким даже выговора делать не будет. Ну, он надеется. А если нет… Чан столкнется с последствиями позже. И выгородит стажера, которого сам же в эту авантюру затягивает. Он, лавируя между людьми, движется к корпусу, где расположено несколько лабораторных кабинетов, а вместе с тем — рабочие места криминалистов и судебно-медицинских экспертов. Если бы Чан узнал о новом убийстве вчера или по пробуждению, в этот корпус он пошел бы первым делом. Видимо, за прошедшее время он привык, что новость об убийстве приходила вместе с телефонным звонком, вызывающим на место преступления посреди ночи. Сынмин находится на привычном рабочем месте. Весьма потрепанный, явно не спавший ночью из-за вызова, если судить по беспорядку в волосах и залегших под глазами мешкам. Чан даже не уверен, что хочет дергать его своими расспросами сейчас. Но раз уж Ким согласился помогать, а выбить это согласие было ой как не просто, Чан не имеет права не воспользоваться возможностью. Сзади подходит Чонин, наконец его нагнавший, и останавливается, заглядывая в помещение из-за плеча Бана. Чан стучит по дверному косяку пару раз, чтобы привлечь внимание Кима, после чего заходит в кабинет, здороваясь. Сынмин отвечает сухо, безжизненно, но все дело в усталости, накопившейся из-за бессонной ночи. — Дверь прикрой, — требует он. — Не хочу, чтобы кто-то засвидетельствовал наш разговор и сдал нас обоих капитану Киму. — А зачем кому-то сдавать вас капитану Киму, — хватает ума спросить Чонину, пока он прикрывает дверь. — Его, — ворчит Сынмин, хмурясь и указывая пальцем на Чана. — За то, что лезет не в свое дело. Меня… — Он переводит руку на себя. — За то, что помогаю ему. Ну, и тебя в придачу. С чего это ты решил, что притащить с собой стажера — хорошая идея? — спрашивает он, на этот раз обращаясь к Бану. — Капитан Ким сказал, что ему надо набираться опыта. Он не уточнял, как именно я должен ему в этом помочь. — О, ты выбрал самый лучший вариант, — саркастично фыркает Сынмин. — Ближе к делу. — Чан недовольно трет переносицу. — У нас… — Он осекается. — У вас новое убийство, да еще и свидетель. — Верно, — кивает Сынмин. — Он смог заснять нашего убийцу. Телефон у парня пока изъяли, запись куда-либо выкладывать запретили. Я не могу показать тебе ту запись, у меня ее пока нет. А из моих описаний ты навряд ли что-то поймешь, — хмыкает он. — А ты попробуй, — предлагает Чан. — И что-нибудь помимо записи наверняка есть? — За этими расспросами он совсем не замечает, как Чонин спускает рюкзак, что за лямку держал на одном плече, и вытаскивает оттуда блокнот и карандаш. — На видео вообще мало чего видно, — начинает Сынмин. — Ну, знаешь, как это бывает, слышно только шорохи какие-то да шумное дыхание, и картинка вся дрожит из-за трясущихся рук. Еще и ракурс такой, снимали то ли в замочную скважину, то ли в щель между створками шкафа, не знаю. — Лицо-то там хоть немного видно? — нетерпеливо спрашивает Чан. Если они получили хоть небольшой кусок лица убийцы, это уже упростит дело. Как минимум, свидетель мог не заснять, но увидеть его. А, значит, и опознать. Даже если тот в маске, глаза должны быть видны. — Да подожди ты, — шикает на него Сынмин. — Мы увидели совсем не то, что ожидали. Он в костюме, типа Бэтмена. Буквально, в бронежилете и с плащом. Мы все это время думали, что он просто поджигает одежду жертв, но он использует что-то вроде огнеметов, закрепленных на руках. Что это и как работает не подскажу, не моя сфера деятельности. Самое главное — маска. В форме птичьего черепа, перекрывает все лицо, голову капюшоном покрыл, как он в этом всем видит и слышит, я тоже не знаю, — заканчивает Ким. Чан с минуту сидит неподвижно, анализируя услышанное. — Черт возьми, этот псих возомнил себя комиксным героем? — на выдохе произносит он. — Мне надо увидеть эту запись. — Я, конечно, запись не видел, — прокашлявшись, подает голос Чонин. — Но по описанию кое-что набросал. Он разворачивает к ним блокнот с карандашным наброском. Сынмин поправляет очки, рассматривая рисунок, после чего начинает указывать на несовпадения, которые Ян быстренько поправляет. Вместе они составляют более похожий образ убийцы и показывают Чану. Тот присвистывает. — Молодец, стажер, — тянет он. — Я заберу? — спрашивает Бан, уже вырывая лист с рисунком. Чонину остается только кивнуть и порадоваться тому, что обратная сторона листа чистая, а не заполненная другими набросками или важными записями. — Что по другим уликам? — спрашивает он. — По другим уликам снова ничего интересного, — раздается женский голос, заставляя всех троих вздрогнуть. Увлекшись рисунком, они не заметили, как дверь открылась. На пороге стояла Соён. — Я бы спросила, какого черта ты делишься деталями дела, но не буду. — Когда ждать вызова на ковер к капитану Киму? — невесело усмехается Чан. С Соён они особо близки не были, в отличии от того же Сынмина, который помогает Чану по старой дружбе, так что она вполне могла сдать их Намджуну. И, учитывая правила, была бы права. — Не придуривайся, — фыркает девушка. — Большая часть группы считает твое отстранение несправедливым. Не стану я вас сдавать, какой толк от этого? Решил, что сможешь поймать этого психа в одиночку? Могу только удачи пожелать. Сам знаешь, сколько мы уже топчемся на одном месте. — Значит, он снова не оставил следов, но оставил нам рождественский подарочек в виде свидетеля? — уточняет Чан, убедившись, что Чон на их стороне. — Трудно сказать что-то про следы. Все тесты и проверки все равно займут время, мы, к сожалению, еще не научились все нужные данные по щелчку пальцев получать, — вздыхает она. — Так значит, я могу рассчитывать на помощь и узнать всю новую информацию от вас? — уточняет Чан, смотря сначала на Сынмина, потом на Соен. Девушка смеряет его тяжелым взглядом, но после недолгого молчания медленно кивает. — Ты только не забудь, что у тебя другое дело сейчас на руках, — напоминает она. — Точно, сегодня должны быть готовы записи с камер, — вспомнив, проговаривает Чонин. Бан отмахивается. — Вот ты их просмотром и займешься, — отвечает Чан, поднявшись со своего места, направляется к выходу. — Жду от вас вестей по новым уликам, — добавляет, обращаясь к Соён и Сынмину, и дергает дверную ручку. — А ты? — растерянно спрашивает Чонин. — Надо кое к кому наведаться, к обеду вернусь. Чан, как и собирался вчера, едет испытывать удачу во второй раз. От участка до нужного дома добираться на машине не так уж и долго, но его замедляют утренние пробки, еще не успевшие рассосаться. А потом вновь приходится ждать у подъезда, чтобы попасть внутрь дома. На все это в общем у Чана уходит чуть меньше часа. Он считает, что Ёнджун бы не дал ему контакты этого человека, если бы знал, что тот вот так просто закроет перед ними дверь. На крайний случай, он может снова наведаться к самому Ёнджуну за объяснениями такой подставы. За вчерашний день он смог узнать о Со Чанбине совсем ничего. И это кажется Бану странным, так как раньше, при попытке пробить человека по базам, он узнавал о нем хоть что-то. Но несмотря на все это, он все еще надеется получить от него хоть немного полезной информации. Как там говорил Намджун? Ему надо учиться работать в команде? Вот он и работает в команде. Стажера к делу приплел, тот оказался весьма полезным, хоть и неопытным. Заручился поддержкой Сынмина и, возможно, Соён. Даже забавно получается, интерес к этому делу разгорелся с новой силой, когда его отстранили. Теперь раскрыть его для Чана дело чести. Ну, а еще хочется в очередной раз доказать, на что он способен. Только кому доказать? Поток размышлений прерывается писком лифта, оповещающим, что они прибыли на нужный этаж. Чан выходит на лестничную площадку и подходит к нужной двери, чтобы нажать на звонок. Трель от него слышна Бану даже из подъезда. За дверью раздаются глухие шаги, после чего она приоткрывается, и он встречается с усталым взглядом того же мужчины, что видел вчера. Чан даже поздороваться не успевает, как тот дверь захлопывает. Бан секунду стоит в непонимании. Вот так вот? Ни здравствуйте, ни до свидания? Видимо, ему придётся ехать к Ёнджуну. Слышится скрежетание замка, после чего дверь перед ним распахивается, почти ударяя Чана по носу. Наконец он видит мужчину полностью. Тот немного ниже самого Чана, однако совсем не уступает в ширине плеч, смотрит хмуро, после чего отходит на пару шагов назад, чтобы Бан смог войти. — Чхве сказал, что ты от него, — хрипло произносит он. Бан предполагает, что мужчина проснулся совсем недавно, хоть и заспанным не выглядит. — Чхве Ёнджун? Всё верно сказал, — кивает Чан, закрывая за собой дверь. — Он сказал, что ты можешь помочь в расследовании дела Поджигателя. Только я пока не могу понять как. — Я все еще не хочу сотрудничать с полицией, — отвечает Чанбин, проводя его в комнату. — Да, я полицейский, но я не занимаюсь этим делом официально, если тебя это успокоит, — поясняет Чан. Оказавшись в комнате, он с любопытством рассматривает помещение. Он мог бы сказать, что в ней царит творческий беспорядок, судя по куче листов по разным углам, то тут, то там какие-то записи. Включенный компьютер, рядом с которым несколько банок из-под энергетиков. Чан уверен, что все они пусты. Бан присматривается к записям на листах, разложенных на столе, и понимает, что на них расписаны детали дела. — Так вот почему он отправил меня сюда. Ты и сам расследуешь дело Поджигателя, — озвучивает догадку он и смотрит на Чанбина, выжидающе. Со кивает. — Частный детектив? — Что-то вроде, — пожимает плечами Чанбин. — Ты не представился, — напоминает он. — Разве Ёнджун не сказал, как меня зовут? — притворно удивляется Чан. — Бан Чан. — Он протягивает руку для рукопожатия. — Со Чанбин, — отвечает мужчина. — Но ты и так уже знаешь. Я полагаю, Чхве хотел, чтобы мы объединили усилия? Иначе я не понимаю, для чего это все. — Возможно, если у тебя есть что-то полезное, чего не знаю я. С моей стороны будет информация от полиции. — Заманчивое предложение. Что, например? И откуда тебе получать эту информацию, если ты не из оперативной группы? — Много чего, — уклончиво отвечает Чан. Он не хочет делиться данными, которые ему известны, пока не убедится, что Чанбин может помочь хоть чем-то. — У меня есть несколько человек из опергруппы, которые поделятся нужными подробностями. Но что можешь ты без этой информации? — с вызовом спрашивает Бан. Чанбин ухмыляется. — Понимаю, к чему ты клонишь, — отвечает он. — Что насчет подозреваемых? На кого вы ставите? — Организованная преступная группировка. Возможно, кого-то там слишком обижает вседозволенность элит, — коротко отвечает Чан, опускаясь на диван. Чанбин садится напротив на компьютерный стул. — Думаете, их несколько? Интересная теория. Среди них точно есть представитель этой самой элиты. Или приближенный. Большего пока не скажу. Твой ход. — О, я был бы рад услышать обоснование твоей догадки, — тянет Чан. Теория интересная, и он правда не понимает, как и откуда у Со такие выводы. Возможно, их сотрудничество не такая уж и плохая идея. — Последнее убийство, вчерашнее. Есть свидетель и видеозапись, на которой видно нашего убийцу. Запись пока не слили в сеть, значит, действуем на опережение. — Он тянется к своей сумке, чтобы достать оттуда сложенный вдвое лист с наброском Чонина. — Саму запись пока показать не могу, но есть… Ладно, я даже фотороботом это назвать не могу. — Он протягивает рисунок Чанбину. Тот всматривается в изображение и переводит удивленный взгляд на Чана. — Да-да, наш убийца решил поиграть в суперзлодея. — Из этого сотрудничества может что-то получится, — задумчиво тянет Чанбин, возвращая лист, озвучивая мысли самого Чана. — Я готов работать с тобой в таком случае, но в полицейском участке появляться не стану. Сегодня и завтра у меня дела за городом, встретиться и обсудить получится только послезавтра. — Дай мне свой номер. — Чан поднимается и протягивает ему собственный телефон. — Я скину адрес, куда подъехать. На этом и попрощались. Чан, как и обещал, вернулся в офис к обеду. Дорога снова заняла непомерно много времени. В какой-то момент ему даже начало казаться, что пешком он был бы намного быстрее. А еще, возможно, потому что по пути ехал не напрямую в участок, а заворачивая в магазин и кофейню. Чонин обнаруживается за его рабочим местом (собственное ему пока не выделили, так как нужен был стол рядом с Баном, пока они работают вдвоем, а для этого кого-то пришлось бы переселять в другое место), просматривая записи с камер со скучающим видом. По нему видно, что он смотрит один и тот же отрывок в замедлении не первый раз. Чан садится рядом, чуть толкая Яна, до этого его не заметившего и вздрогнувшего от испуга. Бан ставит перед ним два стакана кофе из кофейни напротив. — М-мм, — тянет Чонин, потягиваясь, чтобы размять затекшие мышцы после долгого сидения в одном положении. — Кто-то старается быть хорошим хеном, после того, как бросил меня тут с этим ужасно интересным делом, — язвит он. — Жалуйся дальше и лишишься кофе, — фыркает Чан, одергивая его. — Сегодня ничего интереснее этого дела ты не увидишь. Остаток дня они проводят за разбором материала по холодильникам. Ответ, кто все же был грабителем, кажется, крутится на поверхности, но для хоть какого-то подтверждения их предположений необходимо дождаться результатов лабораторных тестов, что будут совсем не скоро. Чан бы в такой ситуации попросил себе еще одно дело сверху, потому что во время ожидания результатов заняться больше особо нечем, а невозможность быть хоть сколько-то продуктивным его убивает. Но сейчас у него уже есть дело «сверху», более интересное, но также медленно продвигающееся. Чан задумывается над услышанным в квартире Чанбина. Со действительно больше ничего по поводу своих догадок не сказал, а, значит, остается ждать встречи. Но Бан никак не может понять, с чего Чанбин взял, что среди убийц есть представитель элит? Кому пришло в голову, что убивать себе подобных — хорошая идея? А главное, зачем это кому-то? В этом свете теория, что группа убийц состоит из самых обычных людей, ни богачей, ни правящей верхушки, казалась более разумной и обоснованной. К вечеру, почти в самом конце рабочего дня, на телефон Чана приходит СМС-сообщение от Сынмина. Ким просит подойти в его кабинет, так как появилось кое-что новое по делу, хоть и не все результаты тестов были готовы. Много новой информации Сынмин не дает, но Чан слушает внимательно, параллельно записывая. Еще предстоит понять, полезна ли эта информация или им подкинули ложных улик. Сынмин рассказывает, что того парня, свидетеля, поместили под охрану, так как еще непонятно, знает ли убийца, что его видели, или нет. Не факт, что он не решит прийти еще и за ним. Чану это кажется маловероятным. Еще не было ни одного раза, когда Поджигатель убивал кого-то, кроме своей цели. Но и свидетелей раньше не было. На удивление чистая работа, в которой наконец появился изъян. По дороге домой, Чан подбрасывает Чонина, раз уж ему было по пути. Бан оставляет автомобиль на парковке недалеко от дома и выходит из салона, блокируя двери. Осталось пройти пару метров, чтобы оказаться в своей квартире. Сегодняшний день его утомил своей монотонностью. Проходя мимо переулка меж домами, Бан слышит крики. Проигнорировать их он просто не может и заворачивает за угол, чтобы увидеть, как двое мужчин прижимают к стене девушку с понятными намерениями. Чан окликает их, привлекая внимание к себе. Нападавших это явно не устраивает, и уходить так просто они не собираются. По их речи Чан мог только сделать вывод, что столкнулся с не самыми приятными представителями местной гопоты. Пришлось ввязываться в драку. Хотя таковой Чан может назвать ее с натяжкой. Пары приемов хватило, чтобы те, отстав от девчонки, испуганно прижавшейся к стене, сбежали. Чан подходит к ней ближе, протягивая руку, чтобы помочь встать. Девушка обхватывает ее небольшой ладонью и поднимается на ноги. Чан наконец может хоть немного осмотреть ее, замечая сначала разодранные коленки, видимо, оставшиеся от соприкосновения с неровной кирпичной стеной, а затем короткие шорты и легкую футболку, из-под правого рукава которой выглядывал то ли широкий пластырь, то ли бинт. Девушка, блондинка с длинными волосами, смотрит на него большими, испуганными глазами. Чан подмечает аккуратный носик, пухлые розовые губки, несколько пятнышек, разбросанных на щеках, — веснушки что ли? — одним словом — куколка. — Может, зайдешь? Обработать надо бы, — спрашивает он, чисто из вежливости, указывая на стекающую по ноге струйку крови. Девушка кивает. — Да, пожалуйста, если вас не затруднит, — отвечает низким басом. Чан подвисает. Перед ним никакая не девушка. Парень. Как он сразу не понял, по телосложению, — широкие плечи, узкие бедра и плоская грудь, — хотя всякое бывает. А тут еще волосы длинные с толку сбили. Свое замешательство он старается не показывать, уверенно ведет юношу за собой к подъезду ближайшего дома, а оттуда в квартиру. Юноша держится боязливо, остается переминаться с ноги на ногу в прихожей, когда Чан уходит в гостиную, где успевает прикрепить к доске рисунок Чонина, после чего замечает, что гость за ним не следует. Он возвращается в коридор, чтобы поманить того за собой. Гость проходит вперед неуверенно и присаживается на самый край дивана, пока Бан идет за аптечкой, чтобы после сесть напротив пострадавшего и аккуратно ваткой, смоченной в перекиси, чтобы обеззаразить раны, пройтись по коленям. Юноша чуть дергается, когда начинает щипать, и Чан не может сдержаться, чтобы не подуть на ранки. Он заклеивает сверху пластырем. — Может, чаю? — раздается робкое сверху. Чан поднимает голову, смотрит парня, что все еще выглядит напуганным, и медленно кивает. Он отходит на кухню, чтобы вспомнить, что последние запасы чая он выпил вчера. — Может, чаю? — тихо бормочет он про себя, пытаясь придумать альтернативу, пока не замечает упаковку кофе на верхней полке. Он ставит чайник кипятиться, насыпает две ложки порошка в стакан и возвращается в гостиную, чтобы уточнить, будет ли его гость кофе. — Чай закончился, могу налить кофе… — Громко произносит он, но к концу фразы голос стихает. В комнате никого. В квартире вообще никого, кроме него, нет. Юноша, который даже своего имени так и не назвал, испарился, словно его никогда и не было. Чан окидывает взглядом полки. Ничего ценного не пропало. Да и все ценное в спальне хранится, а обшарить ее парень никак бы не смог за такое короткое время. Возможно, он просто ушел. Чан трет затылок. Ситуация по меньшей мере странная. Он возвращается на кухню, чтобы выглянуть в окно, которое как раз выходило во двор к подъезду.

***

Полицейский из комнаты выходит очень удачно. Феликс сначала не был уверен, что тот примет его предложение напоить неожиданного гостя чаем. За это время он успевает достать телефон из заднего кармана шорт и сделать серийную съемку стены с развешанными уликами. Потом из этого десятка фотографий выберет более подходящую. Видя, что Бан Чан еще на кухне, Феликс подрывается с места и спешит в коридор, быстро обувается и вылетает из квартиры, при этом дверь старается закрыть максимально бесшумно. Только оказавшись на улице, он наконец спокойно выдыхает. Прямо у подъезда его ждут уже знакомые гопники. Феликс достает из-под чехла телефона сложенную вдвое купюру и передает одному из них. — Неслабо он вас, — комментирует Феликс. — Слышь, мы так не договаривались, доплачивай за моральный ущерб, — тут же с явным гонором отвечает ему один из мужчин, подходя вплотную. — Еще чего хочешь? — насмешливо фыркает Феликс. — Вы выполнили свою часть сделки, а я — свою. — Он выходит из-под завесы козырька, что над дверью в подъезд, как его хватают за руку, прямо под бинтом. — Так, может, нам это, до конца дело довести следует, а? — слышит он от второго. Феликса это злит. Он вырывается из хватки, притягивает нападавшего к себе ближе и ударяет коленом в живот. Тут же подоспевшему второму гопнику бьет наотмашь в челюсть. — Еще хотите обсудить несправедливость мира? — спрашивает он и в ответ получает ожидаемое ничего. Напоследок пинает ближайшего к нему мужчину в голень. — Я так и думал, — фыркает и уходит, чтобы, свернув за угол, где его ждет авто, наконец стянуть с себя жаркий парик с копной светлых волос. Чан наблюдает за произошедшим из окна и присвистывает. Он уж было решил, что его гостю стало слишком неловко, вот тот и ушел, а увидев, как уже знакомые персонажи пристают к юноше вновь, был готов сорваться на подмогу. Но следующее его действительно удивило. Хрупкий на вид паренек теперь совсем не выглядит беззащитным. Судя по свернувшимся в калачики от боли гопникам, бьет он неслабо. Чану очень жаль, что со своего места он не слышал разговора.