Гори ясно

Это пробуждение для Чана ощущается странно. Он уже порядком отвык от того, что в его квартире может быть кто-то помимо него самого. Работа сжирает приличное количество свободного времени, чтобы обустраивать личную жизнь, поэтому, увидев красную макушку Феликса, открыв глаза, он не сразу понимает, что происходит, пока воспоминания о вчерашнем вечере не начинают захлестывать сознание. Что ж, это провал. Вчерашний вечер, наверное, — самое ужасное, что произошло в деле за все его существование. Самое ужасное конкретно для Чана как для участника этого расследования. Но он поступил так, как должен был. Позволить этому ублюдку из национальной разведки порушить карьеру Чонина он не мог: все же сам позволил стажеру участвовать во всем происходящем, а со своей он что-нибудь придумает. К тому же, кто сказал, что после того, как все это закончится, Намджун его не восстановит? Чан знает себе цену, такие сотрудники, как он, не каждый год заступают на работу. Но дело Чумного доктора… Все чаще в голову лезут мысли, что у них ничего не выйдет. Сомнение пожирает сознание с каждой неудачей все сильнее. Сначала Чан, потом Сынмин, сейчас у них вообще нет никакого доступа к новой информации. А полагаться в этом только на свои силы глупо. Не знать подробности все равно что пытаться раскопать могилу детским совочком. Копаться придется долго, а еще совочек скорее сломается, прежде чем будет видна крышка гроба. А за крышкой — разгадка загадки. А еще Феликс. Чан переводит взгляд на все еще спящего парня. Он хочет сказать, что поддаваться эмоциям ему несвойственно, но это будет большой ложью. Обычно эмоции приводят его не к такому итогу. Феликс все еще мирно спит в его постели. И то, что было между ними вчера, точно не было сном — красные пятна на шее и плечах говорят сами за себя, Чану даже немного неловко. Он поднимается, натягивает домашние штаны и плетется в ванную. Голова раскалывается, а он даже не пил. Возможно, прилетело вчера сильнее, чем ему казалось. Все другие травмы также услужливо напоминают о себе при движении. Чан морщится. Зеркало над раковиной демонстрирует расцветшие синяки. Сосредоточившись на них, Чан не сразу понимает, что пятна на шее вовсе не следствие вчерашнего. Точнее, вчерашнего, но не драки в Золотом драконе. Блядство. Он проводит рукой по шее, морщась. Кое-кто слишком любит кусаться. Умывание холодной водой не помогает привести мысли в порядок, как он рассчитывал, и совсем не бодрит. Только недовольство накатывает. Ломота в теле никуда не девается и приходится полагаться на две таблетки обезболивающего, чтобы они помогли хоть немного. Феликс его раздражал все прошлое время, так какого черта вчера между ними было? Чан очень хочет понять. Но он не понимает. Поддался эмоциям? Или что-то еще? К его сожалению, при возвращении в комнату Феликс уже не спит. Лежит, перевернувшись на спину, и смотрит на него из-под полуприкрытых век, скинув с себя одеяло. Чан старается никак не комментировать его наготу, но, кажется, его взгляд говорит сам за себя. Как иначе объяснить насмешливую улыбку, растянувшуюся на губах Феликса? — Вчера тебя это ничуть не смущало, — говорит он хриплым ото сна голосом. Чан хмыкает, но не отвечает. Он, по правде говоря, не так планировал начать разговор. Не то чтобы он вообще планировал говорить. Поэтому он просто оборачивается на голос, но Феликс больше ничего не говорит, лишь позволяет блуждать взглядом по своему обнаженному телу. Чан солжет, если скажет, что он некрасив. — А ты планируешь ходить так и дальше? — скептично спрашивает он вместо озвучивания всех других мыслей из головы. Феликс усмехается. — Могу и так, — отвечает он, садясь на кровати и потягиваясь. — Что теперь будем делать с делом Чумного доктора? — спрашивает Феликс. Чан вскидывает брови. — О, ты сейчас хочешь поговорить об этом? — Нет, просто я сомневаюсь, что ты хочешь говорить со мной о чем-то еще. — Да, ты прав, я вообще не хочу говорить, хочу кофе, — озвучивает мысль Чан и уходит на кухню. Нет, все же Феликс его раздражает. Как минимум тем, что смеется вслед. Феликс приходит спустя несколько минут, приваливается к столешнице ближе к Чану и вместе с ним ждет, когда закипит чайник. Чан замечает на нем собственную широкую футболку, свисающую с одного плеча и едва прикрывающую бедра. Роста они примерно одного, но вот в плечах Чан шире. — Извини, одолжил без спроса, натягивать вчерашнюю одежду пока не хочу, — пожимая плечами, просто отвечает Феликс на его немой вопрос. — Как будто если бы я сказал нет, тебя бы это остановило, — ворчит Чан. Но он бы не сказал нет. — О, остановило бы, я бы просто вышел в том, в чем спал, — хохотнул Феликс. — Тебя такой вариант больше бы устроил? Дразнясь, он ведет пальцами по бедру, приподнимая край свободной футболки, Чан не может отвести взгляд от этого действия, тяжело сглатывая. Он облегченно вздыхает, когда под тканью становится видно белье, которым Феликс все же не пренебрег. Феликса эта реакция веселит только больше, поэтому он не останавливается. Но следующие действия Чана его не устраивают. Тот отворачивает голову, впиваясь взглядом в закипающий чайник и сжимает кулаки. Феликс останавливается: не на такое он рассчитывал, конечно. Ему нравится, когда на него реагируют, а не отворачиваются в попытке изобразить безразличие. Чан резко разворачивается, подхватывает его за талию и усаживает на столешницу, впиваясь поцелуем в губы, ловя довольный стон и чувствуя пальцы, впутывающиеся в волосы. Феликс скрещивает ноги на его талии, прижимая ближе к себе, и углубляет поцелуй. Чан отрывается от него, напоследок проходясь языком по приоткрытым губам Феликса, и припадает к шее. Еще вчера он успел выяснить, насколько касания к ней раззадоривают. Руки пробираются под футболку, обхватывая ладонями горячую кожу. Слух ласкают томные выдохи и то и дело слетающие с губ низкие стоны. А ведь он еще не делает ничего особенного. — Во сколько ты там… Планировал созвон? — спрашивает Феликс, при этом не переставая прижимать Чана к себе, запрокидывая голову назад. Но часы на противоположной стене, прямо перед глазами, не дают покоя. Спали они ужасно долго, но оно и неудивительно после такого насыщенного событиями вчера. — В час, — отвечает Чан, оставляя еще одну алеющую метку на ключице. Футболка Феликсу не просто свободная, она ему велика, а оттого легко ниже съезжает с одного плеча, открывая больше кожи. — Ага… А-ах! — Чан ведет языком к кадыку, и Феликс не может сдержать стона. Он обхватывает лицо Чана и поднимает его. — Это через полчаса, — шепчет в самые губы. — Похуй, успеем.

***

— Откуда синяки на животе? — спрашивает Чан, разливая кипяток по кружкам. Вопрос возник в голове еще вчера, а сегодня снова всплыл в голове, стоило стянуть с Феликса футболку. Парочка совсем небольших темных пятнышек на животе привлекла его внимание. — М? — тянет Феликс, отрывая голову от стола и смотря на спину Чана с ленцой. — От уколов иногда появляются. — Немного неправильно вводишь иглу, задеваешь сосуд, и вот итог. — Разве это не связано с опытом? Чем дольше ставишь, тем меньше такое случается? — уточняет Чан, перенося кружки на стол. — Неа, — мотает головой Феликс, притягивая к себе стакан. — Такое просто случается. Я привык. — Он проверяет телефон и недовольно морщится, от какого-то пришедшего уведомления. — Есть сахар? Чан кивает и ставит перед ним полупустую сахарницу и кладет рядом с ней маленькую ложку. Феликс с какой-то особой внимательностью набирает полную ложку, ссыпает обратно образовавшуюся горку и съедает сахар, запивая глотком кофе. Чан смотрит непонимающе. Что ж, он думал, Феликс хочет кофе подсластить. — Сахар падает, — комментирует Феликс, поймав его взгляд. — Надо быстро поднять. — Почему именно чайная ложка? Или это глупый вопрос? — Может и глупый, — пожимает плечами Феликс. — А может и нет, если ты никогда раньше не сталкивался с таким. Чайная ложка сахара без горки это примерно половина хлебной единицы, а сам по себе сахар быстро поднимает уровень глюкозы в крови, потому что… Ну… Это сахар. С какими-нибудь конфетами, например, такой фокус бы не прокатил. Эффект был бы не таким мгновенным, а мне надо сейчас и сразу. Чан задумчиво кивает, обдумывая полученную информацию. У них осталось примерно три минуты до назначенного времени. В отличие от всех прошлых разов, когда они собирались у Чана в квартире лично, сегодняшняя встреча перенесена в формат видеозвонка. Это оговаривалось еще вчерашним вечером. Все началось с Минхо, который написал, что приехать не сможет. Чонин предложил видеосозвон. Феликс подхватил. На этом и остановились. Чан выставляет на стол ноутбук так, что в кадре в основном только его видно, Феликс остается сидеть вне камеры, и, судя по всему, его это вполне устраивает, учитывая, что он никак не пытается придвинуться ближе или повернуть ноутбук к себе. Чан, по правде говоря, камеру бы вообще не включал. Но звук вызова раздается, на экране один за другим появляются разной четкости изображения, демонстрирующие всех участников их небольшой расследовательской группы. В левом верхнем углу Минхо, выглядящий словно на собрании акционеров, не меньше. За ним Чан видит знакомые очертания офиса, в который когда-то приезжал с Чонином. Чонин в соседнем окошке, растрепанный и заспанный, постоянно смотрящий куда-то за камеру, словно с ним сидит кто-то еще. Нижний левый угол занимает Чанбин, судя по всему куда-то едущий, салон автомобиля просматривается достаточно ясно. Нижний правый — Сынмин, как всегда в аккуратном лабораторном халате, уже давно находящийся на рабочем месте в участке. Чан оказывается между ними. — Только Феликса не хватает, — подмечает Чонин. — Надо его подождать… — Я на месте! — подает голос Феликс и на минутку заглядывает в кадр, высовываясь из-за угла. И на нем все еще чанова широкая футболка, а шея вся в красных пятнах, в том числе новых. Благо всем хватает благоразумия никак не комментировать увиденное, хоть на лицах и видно удивление. Возможно, свою роль играет хмурый чанов взгляд, которым он сверлит камеру. Чонин только смущенно отводит глаза, Минхо беззвучно усмехается. — Раз все в сборе, что конкретно вчера было в участке? — переводит тему Чанбин. Ни Чан, ни, судя по всему, Чонин не поделились подробностями. — Кто-то вызвал полицию в Золотой дракон, а вместе с ними приехали представители нацразведки, видимо, из-за того, что подражатели выступали якобы от лица Чумного доктора. И ни меня, ни Чонина там быть не должно было. — Они не допускали мысль, что вы могли быть там как гости? — раздается мужской голос откуда-то из-за кадра. Чан хмурится, переглядываясь с Феликсом. Судя по испуганному взгляду Чонина, говоривший сидит рядом с ним. — Кто станет звать обычных полицейских на такое мероприятие? — дрогнувшим голосом уточняет Чонин, и обращается он явно не к участникам созвона. Ответ, если он был, никто из них не слышит. — Мог бы познакомить нас со своим гостем, раз уж привел кого-то на разговор, не предназначенный для посторонних, — одергивает Сынмин, недовольно морщась. Чонин тяжело вздыхает, понимая собственный провал, и подзывает незнакомца ближе. Тот сразу же показывается на экране, садясь к Чонину близко-близко, поправляя лезущие в глаза длинные блондинистые волосы, и представляется: — Я Хван Хёнджин. Всем привет. Я не хотел прерывать ваше важное совещание. По взгляду Феликса, замершего в удивлении, Чан понимает, что это имя ему знакомо. Он позже спросит об этом. — Чана уволили, — вновь возвращает внимание к теме Чонин, решив не дожидаться, пока кому-нибудь, например, Феликсу, придет в голову обсудить его гостя. — И мы снова упираемся в стену. — Прошлого подозреваемого проверили, — говорит Сынмин. — В национальной разведке есть не только Хонджун. Уён поделился со мной кое-какой информацией. Наш подозреваемый не Чумной доктор. Но, какая удача, ему собираются выставить обвинения в незаконном обороте оружия и коррупции. — Хм, я был уверен, что правильно определил сигнал, — задумчиво тянет Минхо. — Значит, ошибся, — констатирует Чан. — Попробовать найти повторно не получится? — Нет, надо делать это в моменте, — расстроенно вздыхает Минхо. — Что если Чумной доктор предполагал такой вариант? Что его попытаются проследить? Он мог специально сделать вид, что сигнал шел из того дома. Он просто подложил нам какого-нибудь кандидата на роль своей жертвы, чтобы полиция попыталась разобраться самостоятельно. — И если его отпустят, если он откупится, Чумной доктор, может, все же наведается к нему? — вслед за ним говорит Чонин. — Тогда этим парням из разведки стоит внимательнее следить за ним. — Или за его родней, — вставляет Феликс. — Что если Чумной доктор решит заглянуть на огонек не только к нему? — Но он никогда так не делал, с чего бы делать сейчас? — парирует Минхо. — С того, что у таких людей обычно вся семья вплетена в дело, помогают или по факту, или тем, что вписаны в нужные документы, — отвечает ему Чан. — Сынмин, ты можешь передать это? И узнать что-нибудь еще? Новых же убийств пока не было. — Да, я постараюсь, но ничего не могу обещать, — кивает Сынмин. Словно не обращая внимания на их разговор, Феликс продолжает обращаться к Минхо. — К тому же, — Феликс придвигается ближе, оказываясь в кадре вместе с Чаном. Хёнджин негромко присвистывает, а Чан с трудом сдерживает себя от того, чтобы закатить глаза. — Представь себя на его месте, если бы угроза была над тобой, ты бы не переживал за какого-нибудь, ну, например, Хан Джисона? — спрашивает он. Минхо мрачнеет и напрягается. — Не смей приплетать его сюда. У меня нет причин бояться Чумного доктора, — отрезает он. — Ой, да ладно, — с какой-то напущенной небрежностью отмахивается Феликс. — Если бы ты признался, что вы в отношениях были, никто бы не удивился. — Я сказал, — закипает Минхо, — не смей приплетать Джисона. Невооруженным взглядом видно, что он злится и даже не пытается это скрыть. Чан хочет одернуть Феликса, но тот сжимает его руку под столом, кидая быстрый взгляд и продолжая говорить. — Или это ты любил его, а он от тебя сбежал в армию? Минхо ничего не отвечает. Просто отключается. Чан кидает на Феликса свирепый взгляд, но тот задумчиво смотрит в экран. — Феликс, какого черта? — А кто такой этот Хан Джисон? — одновременно с ним спрашивает Хёнджин. — Я отправлю Чонину фотографию, — отвечает ему Феликс, притягивая к себе телефон. — Пусть покажет. — Феликс, — вновь обращается к нему Чан. — Подожди, — отмахивается Феликс, внимательно смотря за тем, как Чонин показывает Хёнджину экран телефона, а тот всматривается в фотографию. — А, — как-то понимающе тянет Хёнджин. — Да, теперь понятно, кто он такой. Я его вчера видел. — Что? — удивленно восклицает Чонин, смотря на совершенно спокойного Хёнджина, явно не понимающего их удивления. — Ты не мог его видеть, — хмуро обрывает Чан. — Но я уверен, что видел, — не отступает Хёнджин. — Хан Джисон умер два года назад, — объясняет ему Феликс. Хёнджин в ответ хмурится и поджимает губы, внимательно всматриваясь в фотографию, но больше ничего не говорит, выглядя слишком погруженным в свои мысли. — Ладно, давайте лучше свяжемся позже. Я уже подъехал, — говорит Чанбин. Сынмин кивает на эту фразу. И непонятно: то ли он соглашается с предложением созвониться позже, то ли это ответ на то, что Чанбин куда-то подъехал. Отключаются они как-то одновременно. — Да, наверное, так будет лучше, — соглашается Чонин. — Наверное, стоит извиниться перед Минхо. — Да-да, обязательно, — тараторит Феликс и отключает связь. Извинения не входят в его планы. Только наталкивает на некоторые мысли. — Я все еще жду объяснений, — рычит на него Чан. — Мне надо подумать, есть тут одна догадка, просто дай мне немного времени, — просит Феликс. — Эта догадка стоит того, чтобы Минхо, который для нас ценный ресурс, может отказаться работать с нами из-за твоего длинного языка? — скептично уточняет Чан, откидываясь на спинку стула и складывая руки на груди. — Стоит, я думаю, что стоит.

***

Сынмин открывает дверь автомобиля и проскальзывает на пассажирское сидение рядом с Чанбином, кратко здороваясь. Чанбин кивает ему и тут же заводит мотор и трогается с места, уезжая от полицейского участка. Говорить им особо не о чем, все же они не столь хорошо знакомы друг с другом, поэтому Сынмин поворачивается к окну, наблюдая за сменяющимися домами под аккомпанемент какой-то незнакомой песни с радио. — Я же говорил, что Чану будет не до этого, — нарушает молчание Чанбин. Сынмин усмехается, догадываясь, на что конкретно намекает Чанбин, и отрывает взгляд от окна. — О, нет, если бы ты сказал ему, что мы планируем, он бы сорвался и уже был здесь. — И все же с каких пор они с Феликсом… вместе? Они же цапались, словно кошка с собакой. Сынмин пожимает плечами, ответа на этот вопрос у него нет. Увидеть Феликса в чановой квартире было удивительно в том числе и для него. И футболку эту он узнал, в одну из встреч в ней был сам Чан. Да и кроме этого, пятна от засосов на шее Ли говорят сами за себя. Удивительное стечение обстоятельств. Но он все же уверен, что никакой Феликс не остановит желание Чана присоединиться к их делу, скорее, поплетется вслед. Но проверку этой догадки они взяли на себя. Предложил это Чанбин, говоря, что если будут какие-то результаты, то они ими поделятся, а если нет, то и нет смысла тратить время всей команды. Как и нет смысла тащиться туда в большом количестве. Чонин однажды заикнулся, что в убийстве Пак Чеволя они копали не в ту сторону. Искали связь убитого и убийцы. Но, может, стоило развернуться на сто восемьдесят градусов и поискать связь с жертвой пьяной езды Чеволя? Поэтому сейчас они едут в детский дом, воспитанницей которого была убитая девочка. Ехать к нему от участка не так долго, и большая часть дороги проходит в молчании. Уже на подъезде, когда они заворачивают на территорию интерната, Чанбин задает вопрос: — Так кто такой этот Хан Джисон? Из-за чего Минхо так взъелся на Феликса? — спрашивает он у Сынмина. — Я читал, что Джисон вроде как был лучшим другом Минхо, пока не умер два года назад на службе. — Полиция? — предполагает Чанбин. — Нет, армия, — отвечает ему Сынмин, когда автомобиль останавливается на парковке. Чанбин задумчиво кивает. Что-то подсказывает Сынмину, что армия — это как раз то, с чем связан Со, хоть и упорно скрывает свое прошлое по каким-то причинам. — И все же интересно, почему Хёнджин решил, что видел его, — тянет Чанбин, Сынмин лишь в очередной раз пожимает плечами. Он бы предположил, но идей пока нет. — Могу потом его фото показать, но сомневаюсь, что мертвый человек нам как-то поможет. Чанбин соглашается, и вместе они идут ко входу, где уже ждет представитель детского дома. Пасмурная погода отчего-то идеально подходит этому месту, хоть здание и выглядит чисто отремонтированным. Их визит с администрацией согласован, пусть и сделать это было нелегко, учитывая, что расследование у них отобрали. Сынмин все же смог добиться разрешения, обосновав его тем, что связано это посещение не с делом Чумного доктора, а с делом уж почившего Пак Чеволя. Их встречает женщина средних лет, кутающаяся в шаль, коротко приветствует и заводит внутрь, тут же начиная рассказывать что-то про детский дом. Словно они пришли на обзорную экскурсию. Про убитую девочку всего пара слов, мол, всегда веселый и жизнерадостный ребенок, несмотря на все невзгоды, большая трагедия, как им всем грустно. И все. Сынмин приходит к выводу, что женщина с воспитанниками знакома не была, а им бы поговорить с кем-то, кто знал погибшую. Но попросить об этом он не успевает. — …К счастью, наш детский дом финансируется не только государством, частые пожертвования от Ли Минхо очень помогают… — Подождите, — прерывает ее Чанбин. — Ли Минхо? Который создатель «Вместе»? — Да, именно, — кивает женщина, расплываясь в улыбке. — Он и сам был воспитанником здесь, а выпустившись, не забыл свой дом, помогает вот нам и детишкам. — Ли Минхо из этого детского дома? — переспрашивает Сынмин, не веря в такое совпадение. Минхо об этом никогда не упоминал — может, повода не было. Сынмин знал, что он был сиротой, но без таких подробностей. — Да-да, я очень хорошо его помню, я тогда тут еще просто воспитателем работала, — говорит женщина, погрузившись в какие-то свои воспоминания. Она спешно ведет их за собой в какой-то зал, посвященный прошлым воспитанникам детского дома, и из-за стекла одной витрины достает фотографию, показывая им. — Вот он. На пыльной фотографии около двадцати подростков, но Минхо среди них находится быстро. Сынмин указывает на стоящего близко к нему юношу, обнимающего за плечи. — А это…? — Хан Джисон, — подсказывает женщина. — Они были лучшими друзьями, всегда вместе, только вот Минхо пошел в университет учиться, а Джисон — в армию. Сынмин переглядывается с Чанбином, после чего тот внимательнее всматривается в фотографию, не слишком четкую и явно потрепанную со временем. Кажется, никто не хранил ее бережно, пока Минхо не начал спонсировать детский дом. Тогда-то её и достали из пыльного угла, чтобы вывесить сюда, под заголовок «Мы гордимся нашими воспитанниками». — Есть более свежая фотография Джисона? — спрашивает он Сынмина. — Что-то из последнего его может быть? Найди, срочно. — Да, сейчас найду. — Сынмин, несмотря на смятение от просьбы, достает телефон и быстро вбивает в поиск имя, чтобы показать Чанбину одну из вышедших фотографий. — В чем дело? — интересуется у них женщина, поглядывая встревоженно и заинтересовано. Видимо, раньше всех интересовала личность только Минхо, но никак не его невзрачного друга. — Неважно, — отрезает Чанбин. — Мы узнали все, что хотели, всего хорошего. Он хватает Сынмина за запястье и тянет за собой быстрее к выходу, расталкивая снующих воспитанников. — Ты объяснишь мне, в чем дело? — просит Сынмин, еле поспевая следом. Чанбин отвечает ему, только когда они уже оказываются в машине. Тишина в салоне напряженная, и напряжение это волнами исходит от Чанбина. Сынмин смотрит на него выжидающе. Пока ему совсем ничего непонятно. — Мы искали здесь связь с Чумным доктором, а нашли связь с Минхо, — говорит Чанбин. Сынмин кивает: это довольно очевидный факт. — Возможно, Хёнджину не показалось, он и правда видел Джисона в Золотом драконе. — Но это же бред, мы знаем, что Хан умер, подорвался на мине или что-то такое. — Я бы с тобой не спорил, но я тогда не знал, как выглядит человек, которого вы все называете Джисоном. А сейчас…. Пазл складывается. Я видел его чуть больше года назад, перед тем как ушел со службы, — отвечает Чанбин. Лицо Сынмина удивленно вытягивается. — Звони Чану. Хан Джисон в последнюю нашу встречу уже не служил своей стране и совершенно точно не был мертв. Он наемник.

***

Феликс с Чаном почти не говорит, только делает какие-то заметки в своем блокноте и слишком часто подходит к доске с вывешенными уликами. Чан наблюдает за ним скучающим взглядом и думает, что пора бы снять эту инсталляцию, толку от нее все равно никакого. У них все еще так мало данных. И еще один провал с подозреваемым. Минхо заверял, что отследил Чумного доктора, а каков итог? — Чан, — наконец нарушает молчание Феликс. Он все еще стоит у доски и смотрит на нее встревоженно, почти напугано. Чан поднимает на него взгляд, сосредотачиваясь на том, что показывает Феликс. Он касается рукой нижнего бортика пробковой доски и отцепляет оттуда что-то небольшое черного цвета, тут же прикладывая палец к губам. Чан хмурится, не понимая, что это и почему его просят молчать. Он встает с дивана и подходит ближе, чтобы рассмотреть то, что оказывается подслушивающим устройством. Феликс берет свой блокнот, опускает это черное устройство на стол, после чего пишет крупными буквами: «Нас прослушивают». Стоит Чану прочитать, как Феликс пишет следующее. «Мне кажется, я знаю, кто Чумной доктор». — Не здесь, в машину, — командует Чан. Прослушка. Чумной доктор был в его квартире. Или кто-то, кто работает на Чумного доктора. Он начинает понимать, какими идиотами они были все это время. Феликс кивает, уносясь к своему рюкзаку, в котором оказывается сменная одежда, чтобы не переодеваться в костюм, в котором был в казино. Как бы он ему ни нравился, слишком пафосно и вычурно для такого дела, обычные джинсы и толстовка будут куда удобнее. На то, чтобы собраться и выйти на улицу, уходит минут пять. Чан захватывает с собой телефон и ключи от машины. Очень хочется взять табельное, но сознание напоминает, что оружие пришлось сдать вчера. Холодный осенний воздух бьет в лицо, стоит выйти из подъезда. Чан спешит к припаркованному автомобилю, Феликс вслед за ним подходит к переднему пассажирскому месту, чтобы укрыться в салоне от холода улицы. Теплая погода уступает место промозглой осени. Только они успевают сесть, как тишину разрывает звонок телефона. На дисплее высвечивается контакт Сынмина. Чан одергивает руку, не решаясь ответить на звонок. Все это время кто-то их прослушивал в квартире. Разыгрывается паранойя, что и в машине может быть прослушка. — Кто-нибудь, кроме тебя, меня и Чонина, был в той машине? — спрашивает Феликс. — Чанбин и Сынмин, — отвечает Чан. Феликс кивает. — Тогда можно ответить, — подталкивает он и сам нажимает на прием звонка. Чан понимает, почему его слова успокаивают Феликса. Кажется, догадка у них одна и та же. — Мы знаем, кто может быть Чумным доктором, — раздается голос Чанбина с того конца. Звучит он запыхавшись, словно только что бежал откуда-то. Только кто эти мы? Лицо Феликса удивленно вытягивается. Сейчас главное, чтобы все их подозрения указывали на одного человека, ведь в ином случае они могут снова зайти в тупик. — Кто? Какие аргументы? — спрашивает Феликс. — Потому что у нас тоже есть догадка. — Помните девочку, которую сбил Чеволь? — из телефона доносится голос Сынмина. Становится понятно, с кем сейчас Чанбин. — Мы хотели проверить, к кому может привести она, если у Чеволя нет никаких связей с Чумным доктором. Она из того же детского дома, в котором росли Ли Минхо и Хан Джисон. — Хёнджин говорил, что видел Джисона вчерашним вечером, — бормочет Чан. Он так и не смог узнать у Феликса, кто такой этот Хёнджин. Впрочем, не это сейчас важно. — Минхо реагирует на его упоминание совсем не так, словно смирился с его смертью. Может, вам покажется глупостью, но мне кажется, он знает про Джисона что-то еще. То, как он повел себя сегодня… Два года достаточно, чтобы смириться со смертью самого близкого человека и не реагировать так остро. К тому же, пока все напуганы, он слишком уверенно заявляет, что не боится Чумного доктора. Он что-то скрывает. — Не знаю, что там известно Минхо, но Джисон точно не умер два года назад. Еще на службе… — Чанбин тяжело вздыхает. — Не буду вдаваться в подробности, но я с ним сталкивался. Это было где-то полтора года назад, может, немного меньше. — Минхо был в квартире Чана. И он тот, кто может достать подобное устройство для прослушки, — рассказывает Феликс. — Прослушка? — непонимающе уточнят Сынмин. Этот момент они еще не успели объяснить. — В квартире Чана. Кто-то все это время прослушивал. Мы нашли один жучок, — объясняет Феликс. — И Минхо отправил по ложному следу, указав на того, кто Чумным доктором не является. Чан, не дожидаясь окончания их разговора, пристегивает ремень безопасности, прослеживает, чтобы Феликс сделал то же самое, заводит машину и трогается с места. И без вопросов понятно, куда он собирается ехать. — Минхо все это время водил нас за нос, — подытоживает Сынмин. — И помогал Чумному доктору. — Мы едем к нему, — говорит Чан. — Встретимся около здания Вместе. — И отключается. — Позвоню Чонину. Или ты хочешь оставить его в неведении? — Чан отрицательно мотает головой. Не рассказывать Чонину было бы неправильно с его стороны. Феликс ставит громкую связь, гудки длятся совсем недолго, после чего Чонин отвечает на звонок. — Мы знаем, кто Чумной доктор. Я, Чан, Чанбин и Сынмин уже едем к нему, — сходу выпаливает он. — Какого черта, — взвизгивает Чонин. — Меня рядом пару часов не было, что вы успели выяснить за это время? Куда ехать? Вы уже связались с Минхо? — сыпет вопросами. На фоне слышны какие-то шумы и шебуршание, словно Чонин тут же подорвался с места и начал сборы. Возможно, так и есть. — Нет, Чонин, Минхо об этом знать не стоит, он нам совсем не друг, — отрезает Чан. — Собирайся, будем у тебя через минут семь. — Будет исполнено, — отзывается Чонин и сам завершает вызов, прекрасно понимая, что больших подробностей по телефону ему не расскажут. — Минхо — единственный, кто не удивился, увидев меня у тебя, — бормочет Феликс, в голове появляется еще одна догадка. Минхо не удивился, потому что знал. — Надеюсь, у него хватило совести выключить звук.