Кинцуги

После ухода Дубина (надо переложить визитку куда-нибудь, затеряется же), все дома немного успокаиваются. Родители — потому что ещё верят в закон и по умолчанию очаровываются всеми вежливым молодыми людьми, годными в женихи, Кир — потому что Лера впервые за несколько месяцев откровенно с ним поговорила. Слишком откровенно, на её скромный вкус. «На работе я превратилась в какую-то машинку по исполнению чужих задач», — молодец, умница, теперь у Кира точно не останется сомнений, что она работает саппортом. Одна надежда на то, что её начальство слишком занято уходом за Олегом и ему не до прослушки телефонов. Или отслеживания передвижений отдельно взятых полицейских, если уж на то пошло. Как же всё не вовремя. Из-за двери слышится невнятное шипение. Как Кир умудряется шипеть имя, целиком состоящее из одних звонких согласных — загадка, но факт остаётся фактом. Лера привстаёт на постели и недоумённо пялится в темноту: час ночи уже, все не нуждающиеся в горсти обезбола уже должны бы спать. Дверь, не дождавшись ответа, шипит громче: — Ле-е-ера! Дрыхнешь уже что ли? — Входи уже! Получается тише, чем хочется, но полубритая кириллова башка послушно появляется в дверном проёме — и тут же скрывается обратно. Глухое раздражение змеится в груди, плавно перетекая в ком в горле. Как будто этот день недостаточно тяжёлый. Как будто они снова дошкольники, и Кир ставит себе целью выбесить её, бесконечно влетая и вылетая из её, на секундочку, комнаты, специально не закрывая при этом за собой дверь. Менять положение — та ещё мука, и Лера только смаргивает злые слёзы, собираясь с силами на марш-бросок до двери, как Кир вновь вторгается в её личное пространство. На этот раз — с одеялом и подушкой. — Не спишь? Вот и славненько! Двигайся давай, а то все синяки тебе по второму разу проставлю. Лера плохо понимает, что происходит, но послушно двигается. Её кровать не рассчитана на двоих, а сама она из-за трещины в ребре лежать может разве что на спине, но Кира это, кажется, не волнует. Он деловито устраивается на краю постели — боком, и на том спасибо — поправляет им одеяла и, наконец, затихает. — Кирь?.. Лера поворачивает голову и натыкается на его непривычно серьёзные серые глаза. Крохотная складочка между бровей ей, впрочем, знакома: Кир всегда смешно сводил их и поджимал губы, когда очень сильно старался не расплакаться. Когда забирался к Лере в кровать, слишком большой, чтобы из-за кошмаров лезть к родителям и слишком маленький, чтобы засыпать после такого в одиночестве. Совсем как в детстве, Кир вздыхает и тычется ей лбом в плечо. Тело — один сплошной синяк, но брат аккуратен до жути, непривычно чуткий и тихий. «Даже ничего не отдавил, пока забирался», — запоздало доходит до Леры. Как будто забыл про свой любимый квест «перечитай все кости сестре, пока лезешь через неё». Но вот он здесь. Вымахал, габаритами вполне себе Артём, и от этого становится неловко и немного неуютно — ну правда, они уже не маленькие вот так валяться. И забота эта как будто Лере не положена: Киря должен спать, готовиться на сессии спорить с преподом до хрипа, а не торчать здесь с ней и делить её бессонницу. Чёртов обезбол даже и не думает начинать работать. — Кир, — начинает она, заранее предчувствуя проигрыш, — я… — В порядке? — он поднимает на неё весёлый и злой взгляд. Последний раз так на Леру смотрел Разумовский, и от этого по позвоночнику бежит дрожь. — «Словно глыба я спокойна, никогда не бывает мне больно», — издевательски напевает он незнакомые Лере строчки. — В порядке она, как же. Сис, у нас с тобой стенка смежная. Я всё слышу. Язвительная улыбка гаснет, и он снова опускает глаза, точно опомнившись. Лера крепко зажмуривается. «Всё» — это что? Как она рыдала, обмазывая ушибы? Как в первый раз упала с кровати, потому что болью в рёбрах прошибло внезапно и сильно, как на той самой лестнице? Может, она теперь ещё и во сне кричит? — «Не найти вам, — тихо продолжает наплевать Кир, — мне замену, и я точно себе знаю цену». — Решил превратить мою жизнь в мюзикл? — неловко шутит Лера, но Кир подхватывает. — Зачем? Ты и так, кажись, в главном касте «Heathers». Натуральная dead girl walking! Лера смеётся, насколько ей позволяют бинты. Если бы Кир знал, насколько он прав, он бы не улыбался так, что аж в темноте видно. Но Кир не знает, — и слава богу, напоминает себе Лера, гася зудящее внутри желание разделить с кем-то свою тайну — поэтому, вдохновленный успехом, подпирает щёку рукой и продолжает: — Не, это тот огромный пласт культуры, который ты теряешь, выбирая трудоголизм: мульт, на который ты отказалась со мной идти то ли из-за работы, то ли из-за коллоквиума своего, я щас уже не помню. — Это который ноль плюс? — ехидно уточняет она. — Шесть плюс, попрошу! Сто лет одиночества для младших школьников какие-то, если честно, тебе бы зашло. Зайдёт. Раз уж ты теперь прикована к постели, я от тебя не отцеплюсь! Включу, сяду рядом и буду пялиться на тебя всю песню старшей сестры, она как раз про тебя. Лера стонет и порывается хлопнуть о лицо ладонью, но для этого многострадальную конечность нужно вытянуть из-под одеяла, а брат их так уютно укрыл, что что-то с этим делать решительно не хотелось. — Мне и «Холодного сердца» хватило, спасибо огромное. — «Не открывай, храни секрет, будь хорошей девочкой для всех»? — хмыкает он. — Не, до Эльзы с её «отпусти и забудь» тебе ещё расти и расти. Срыв башни — это, считай, следующий уровень. Ты пока на Луизе, с её достигаторством и «всё доверь сестре, чтобы было легче, и свали все тяжести мне на плечи». Кир кривит голосом, кося под басовитую даму, но Лера всё равно разбирает строчки и в очередной раз поражается тому, как играючи брат влез ей под кожу. — Ну, ладно, допустим, старшая сестра — а вся моя личность построена на этой характеристике, ага — там есть. А ехидный маленький засранец? — Я уж думал, ты не спросишь! — Кир аж подпрыгивает на матрасе от распирающего его веселья. — У него там самая классная способность, он человек-косплеер! — Там ещё и способности есть! — стонет Лера. — Ещё как есть, госпожа силачка! Он хватается за лерин бицепс, чтобы подтвердить своих слова, но Лера шипит от боли. Кир испуганно ойкает, дёргается назад — и только чудом не падает с кровати. Секундная возня затихает, они растерянно смотрят друг на друга, насколько позволяет темнота, несколько секунд, только чтобы потом, как по команде, в голос заржать. Кир всё-таки сползает с кровати, мажет головой по простыне, утирая выступившие слёзы. Лера думает: они наверняка разбудили родителей. Кир, неловко забираясь обратно, вслух ей отвечает: — Не худшее, от чего можно проснуться. — Наверное. — Так вот, о планах на твой отпуск! — Какой отпуск, Кирь, у нас не ходить на пары можно только если ты уже умер и принёс об этом справку. Тот только отмахивается. — Минус кендо, — загибает Кир пальцы, — минус «работа»… Да ты считай под домашним арестом! Со мной в виде надзирателя, разумеется. Чтоб не расслаблялась. — Ммм… А место действия — Россия? Пытки включены в стоимость? — Разумеется! Тут как раз новый сезон твоего обожаемого Ведьмака вышел, шесть часов отборных помоев — всё для тебя. Лера слабо улыбается. То ли всё это и правда звучит заманчиво, то ли её печень наконец-то осилила таблетки. — Всё настолько плохо? — Одна нормальная сцена фехтования на весь сезон, — со всей серьёзностью отзывается Кир. — Одна! А машет мечом эта жопа с амулетом каждую серию! — Просто кошмар. — Ты даже не представляешь. А как они всю политику перевернули… Ты у меня на одной силе ярости встанешь и пойдёшь, как завещал дедушка Ленин. — Ты перепутал бородатых мужчин. — Не важно. Блин, там реально всё настолько плохо, что я могу — и буду! — затирать об этом часами. И это ещё без спойлеров. — Это месть за то, что тебе в детстве приходилось засыпать под КиШа?.. — Нет, ну всё такое поганое, что я даже не знаю с чего начать! — игнорирует её Кир и в придворной задумчивости стучит пальцем по подбородку. — А, нет, знаю. Он набирает в грудь воздуха и торжествующим голосом объявляет: — Лютик! Лера улыбается и наконец-то позволяет себе закрыть глаза.