Неупокоенный

На лестничной клетке темно и тихо. Если прислушаться, то можно уловить голос диктора из телевизора в одной из квартир. Вероятно, кто-то, живущий здесь, не слишком хорошо слышит, поэтому вынужден выкручивать громкость на полную. Тусклая лампочка под потолком то включается, то выключается, и Игорь щурится, пытаясь привыкнуть к этому миганию. Нужная дверь оказывается совершенно… обычной. Гром не может точно сказать, чего ожидал, но наверняка не абсолютно обычного подъезда с абсолютно обычными квартирами. Может, поэтому, когда из нужной квартиры раздается громкий, истошный крик, Игорь даже успокаивается немного. Вот она, привычная среда. — Ключи есть? — громко восклицает Сережа, напротив, заметно занервничавший. Леша испуганно мотает головой и морщится, когда болезненный крик повторяется. А затем снова и снова, пока не переходит в громкие, не сдерживаемые рыдания. Сережа хватает Игоря за рукав куртки, а тот хмурится и жестом показывает ему, чтоб отошел. Дверь легко слетает с петель под ударом ноги Игоря, он несется по темному коридору, заглядывая в комнаты. Арсений оказывается в самой дальней, служащей, видимо, кухней. Гром чувствует, как Сережа врезается в него сзади, осматривает помещение, останавливается на парне, корчащемся на полу в предсмертной агонии. Его грудная клетка разорвана, он хрипит, бегает по комнате паническим взглядом, одними глазами пытается попросить у Игоря с Сережей помощи… Но Грома вообще-то интересует совсем не это, потому что на них, облизывая губы и нахально улыбаясь, смотрит худой парень. Вся его одежда, осветленные волосы, кожа, покрытая татуировками, испачканы в крови, и он совсем не выглядит смущенным. Напротив, он, кажется, крайне доволен происходящим. — Гром, — он расплывается в улыбке. — Кто ты такой? — рычит Игорь Парень прикрывает глаза, расплывается в улыбке и резко распахивает их, залитые желтизной. Гром сжимает зубы. Чертов князь Ада. И Игорь почти уверен, что знает, кто это. — Ты. Гром уже видел эти глаза. Он видел их, глядящих из темноты, следящих за каждым движением его и отца, а потом… а потом уничтоживших единственного родного человека Игоря. — Я, — улыбается демон, пиная носком ботинка труп парня. Гром делает рывок в сторону демона, забыв на мгновение о том, что у него нет ничего, чем можно было бы убить его. Такие демоны, как этот, практически неубиваемы. Сережа хватает его, пытается остановить, но Игорь отталкивает его, подскакивает к демону и наносит сильный удар ему в челюсть. Демон отшатывается, усмехается… и исчезает, после появляясь за спиной у Сережи. Тот не успевает среагировать, а у Игоря дыхание перехватывает, когда чертов демон наскакивает на него со стороны, пережимает шею и смотрит на Грома, усмехаясь. Разумовский хрипит, беспомощно смотрит на Игоря, тот делает рывок в их сторону, но демон откидывает его движением руки, мужчина отлетает, врезается в кухонный гарнитур, падает на пол и задыхается. В голове звенит, Игорь слышит отдаленные звуки борьбы, хрипит, пытаясь проморгаться, привести себя в чувство, чтобы помочь Сереже. Ему кажется, что все его тело наполняет единственная фраза: «Ты снова облажался». — Игорь! — слышит он над головой, жмурится и распахивает глаза. — Игорь, вставай! Гром понятия не имеет, сколько пролежал так, но, когда зрение наконец приходит в норму, он видит яркие всполохи пламени, плотную пелену дыма, хрипит, разглядывает покрытое какими-то порезами, ссадинами, синяками лицо Сережи. Игорь тянется к нему, осторожно касается его тела, лица, пытаясь понять, насколько все плохо, пока Разумовский тянет его, помогая подняться на ноги. — Олег помог, он отвлек этого урода на себя, — быстро объясняет Сережа. — Идем, пока все не загорелось. Они плетутся к выходу, кашляют, Игорь задыхается от наполнившего легкие дыма, цепляется за Сережу, в голове все еще гудит. Возможно, он даже получил сотрясение, но с этим они разберутся, когда выберутся из чертовой горящей квартиры. Гром слышит, как скрипит, сгорая и почти обваливаясь, потолок, но даже не думает сейчас о том, что они близки к смерти, как никогда прежде. Все его сознание занимает чертов демон с желтыми глазами, убивший его отца, а теперь зачем-то пришедший за этими ребятами. — Где Макаров? — Игорь заглядывает в слезящиеся глаза Сережи. — Я сказал ему бежать, когда этот ублюдок квартиру поджег, — хрипло отвечает тот. — Не хотелось бы, чтобы он здесь умер. — Да, было бы обидно, — говорит Гром, не сдерживая смешка. Может, всему виной чертов выброс адреналина, может, шок, но Игорю хочется громко и очень истерично хохотать. Они вываливаются на лестничную клетку, падают на пол, кашляют, хрипят, и Игорь благодарит Вселенную и Сережу, который его растормошил прежде, чем обвалился потолок или огонь охватил всю квартиру, что они еще живы. Гром и прежде бывал на грани жизни и смерти, но теперь почему-то он особенно напуган, сбит с толку… Черт, это правда был тот, кто убил отца, он правда был совсем рядом, и Игорь ничего сделать не смог. Когда-то он пообещал, что убьет эту тварь, а теперь так позорно ее упустил. Отец был бы им очень недоволен. Отец вообще-то в целом никогда особо не был Игорем доволен, тот допускал слишком много ошибок из-за своей импульсивности. Гром до сих пор винит себя в том, что произошло, потому что, если бы не он, отец был бы еще жив.

***

— Игорь, нет! Парень смотрит на отца широко раскрытыми глазами, хватает ртом воздух, хрипит, глядя на расплывающееся на груди темно-бордовое пятно. Но мысли почему-то сконцентрированы не на том, что он сейчас по-настоящему умирает, а на отце, который выглядит немногим лучше. — Черт, я ведь говорил сидеть в машине, — отчаянно шепчет папа, подхватывая начавшего падать Игоря и поднимая его на руки. Отцу тяжело, парень точно это знает, у него, кажется, вывихнута нога, а куртка перепачкана в крови той твари, на которую они охотились. Он бы наверняка справился лучше и эффективнее, если бы Игорь не ослушался. Если бы не выскочил из машины в отчаянной попытке помочь. — Я хотел… помочь, — хрипит парень, цепляясь за куртку отца. В голове плывет. Игорю холодно, зубы стучат, он прижимается к папе, вдыхает его запах, пытаясь успокоиться. Получается плохо, по лицу текут слезы, парень всхлипывает. Очень больно. — Все хорошо будет, — повторяет отец, осторожно укладывая Игоря на заднее сидение машины. И парень уже даже не видит этого, потому что все расплывается. Он закрывает глаза лишь на мгновение, на периферии сознания слыша крик отца. Он понимает, что должен открыть глаза, он чувствует, что отец нуждается в нем, но так хочется спать, хочется вздремнуть хоть немного. А потом он открывает глаза, чувствуя себя чертовски отдохнувшим, живым. Ему больше совсем не больно, как будто не было этого жуткого ранения. Кажется, отец принес его в гостиницу, уложил на кровать. Игорь оглядывается по сторонам, наткнувшись взглядом на сидящего над ним папу, улыбающегося и выглядящего… выглядящего странно. — Пап? — Все хорошо, — тихо говорит отец, поглаживая Игоря по руке. — Пап, что… Отец качает головой, и Игорь проглатывает вопрос, разглядывая его большими глазами. Что-то не так. Что-то происходит. — Игорь, послушай меня, — мягко говорит отец. — Прости, что лишил тебя детства. — Пап, что ты такое говоришь, — восклицает Игорь, но сразу же замолкает, когда тот строго продолжает: — Послушай. Я хочу, чтобы ты перестал охотиться. Это ни к чему хорошему не приведет. — Ты что… прощаешься? — осеняет Игоря. — Пап, что случилось? Отец качает головой, а у Игоря слезы по щекам текут. Он пытается подняться, но отец заставляет его откинуться обратно на подушки. — Ты продал душу, — тихо говорит парень, и это не вопрос даже, а утверждение. — Ты продал душу! Сколько тебе дали? — Нисколько, — улыбается отец, и Игорь хлопает рукой по кровати. У парня в груди ноет от осознания, что он ничего сделать не может. Ему хочется свою жизнь за папу отдать, лишь бы только не потерять его, лишь бы тот жив остался. Только вот сделка уже заключена, и ничего нельзя вернуть…

***

— Ты в порядке? — хрипит Игорь, с трудом поднимаясь на ноги. Сережа кивает, трет шею и вдруг замирает, а на его лице появляется выражение искреннего ужаса. Гром смотрит на него непонимающе, напрягается, думая о том, что что-то все-таки произошло, что Разумовский все-таки пострадал. У того нижняя губа дрожит, он смотрит на Игоря испуганными глазами и вдруг делает рывок в сторону горящей квартиры. Гром успевает его поймать до того, как он скрывается внутри. — С ума сошел?! — рычит он в лицо Разумовского. — Кулон! — выпаливает Сережа. — Игорь, кулон! — Плевать на кулон! — рычит Игорь. — Нужно пожарных вызывать, ты сгоришь! — Нет! — кричит в ответ Сережа, делая новый рывок. — Игорь, это кулон Олега! Он к нему привязан! Он же сгорит! На самом деле, это отличный способ практически безболезненно избавиться от Олега, упокоить его до того, как тот свихнется. Просто несчастный случай, в жизни всякое бывает. Но Разумовский выглядит таким напряженным, испуганным, что Игорь вздыхает, собираясь с мыслями, и жестко говорит: — Жди здесь. Пожарных вызови. — Игорь… — Ты туда не пойдешь. Я найду его. Он не ждет ответа от Сережи, чуть отталкивает его подальше от двери в квартиру и врывается внутрь, прикрывая лицо воротником куртки. Легкие наполняются дымом, в ушах шумит, в глазах стоят слезы, и Игорь проклинает Олега за то, что вообще оказался здесь. — Волков! — хрипит Игорь в надежде, что тот появится и направит его в нужном направлении, но не получает ответа. Гром падает на колени в районе кухни, чувствуя жар от огня, шарит руками по полу, не видя ничего вокруг. Голова кружится, Игорь успевает не один раз пожалеть о том, что подписался на это. Он успевает нащупать кулон, сжать его в кулаке, но подняться у него уже не выходит. Теряя сознание, он надеется, что Сережа не полезет за ним…