Почти что моё

— Pov автор. —  — Поли, открой пожалуйста дверь. Это Свят. — за дверью послышался слабый стук и такой тихий успокаивающий голос Свята, так как в этой стороне дома музыка доходила слабо и ее не нужно было стараться перекричать.  Девушка встала с пола и открыла  дверь, чтобы впустить друга в ванную комнату, но тут же закрыла её обратно, чтобы не произошло ещё чего-то ужасного. — Полик, а я признался Рине в чувствах. — Свят решил повременить с разговором, который мог причинить Поли страдания. Ему было искренне жаль подругу, ведь она теперь снова стала предметом насмешек среди сверстников. Девушка пережила за короткий промежуток времени и так много боли и в каком-то смысле Эндрюс винил себя в том, что произошло сегодня. Будь он рядом, то этого можно было бы избежать.  — Я видела ее истории в Инстаграме. — Поли снова вернулась к своему любимому занятию — сжимать колени до боли, но в тот же момент улыбаться и показывать себя сильной. — А ещё я уверена, что ты видел эти дурацкие видео со мной и Адамсом. Теперь он чуть ли не бог среди них, а я снова девочка неудачница, над которой можно посмеяться. Несправедливо!  — Ты права, — Эндрюс взял с полки салфетки и протянул подруге, чтобы та привела себя в порядок и вышла из ванной не сломленной девочкой неудачницей, а восставшей из пепла Поли Киняевой, которая не обращает внимание на насмешки. — Но он даже не вспомнит об этом. С утра в его голове будет временная брешь и об этом поцелуе он узнает только через интернет или друзей.  — Зато я не забуду! Почему все поддерживают его, а обо мне и моих чувствах не думают? — Поли начала ходить из одной стороны ванной в другую, дабы комната позволяла. Девушка вздрагивает от каждого уведомления, приходящего на ее телефон. Дэрок сказал, что постарается закончить смену быстрее и приедет за ней в пределах получаса.  — Хорошо, ты не забудешь, но я уверен, что как только он протрезвеет, то придет мириться с тобой. Исходя из твоего рассказа, мне кажется, что ты готова ненавидеть его каждой фиброй своей души, но я знаю тебя и ты, Бет, не умеешь долго обижаться. — Эндрюс решил воспользоваться методом лечебных объятий и просто позволил Поли прижаться к себе и плакать ему в плечо столько, сколько ей захочется.  Свят стал для нее спасением на грани срыва, ведь он был её лучшим другом, который поддерживал в любой ситуации, начиная с раннего детства. Первая встреча произошла, когда им было по пять лет и семейство Эндрюсов только переехали на Оукли-Роуд. Поли разбила котенку, играя в классики, и Ваня убежал за аптечкой, и тогда к ней подошёл мальчик с улыбкой без нескольких зубов и просто протянул подорожник. Они выросли, но Свят все также оставался < подорожником >. Он умел залечивать раны.  — На следующей неделе начинаются матчи и все забудут об этом. — Эндрюс с теплотой поглаживает спину девушки, водя руку вверх вниз. — Все пройдет. Ты сильная, Поль.  — Я устала быть сильной. — тихо шепчет Поли и лишь сильнее вжимается в Свята. Боль копилась в ней слишком долго и событие с Адамсом лишь усугубило ситуацию. — Ваня был сильным всегда. Он не был посмешищем, а я раз за разом становлюсь неудачницей, над которой все смеются.  — Ты серьезно? Вспомни тот случай на поле, когда мне прилетело мячом в глаз и я упал. Надо мной смеялись, пока синяк не сошел и звали < мистер успех >. Вспомни как Рина в средней школе переборщила с красной помадой и ей тоже пришлось нелегко. У всех нас есть ситуации, из-за которых над нами смеялись, но это ведь не повод страдать из-за тупости этих людей. — Эндрюс наклоняется вперёд, чтобы взять упаковку с салфетками, которые упали, когда Поли не справилась с эмоциями. Затем протягивает несколько штук подруге. — А теперь улыбнись и пусть все знают, что Поли Киняева — не девочка для битья.  Киняева подходит к зеркалу и пытается смыть свой макияж, который, как назло подвёл, а ведь на упаковках было написано, что косметика водостойкая. Теплой водой ещё раз омывает лицо и поднимает глаза вверх, чтобы осмотреть свое отражение. Зелёные глаза потеряли свои искры счастья, став красными от слез. Щеки приобрели слабый розоватый оттенок, а нос без остановки хлюпал. Поли приходит к выводу, что она идеально подходит как раз таки на роль девочки для битья, а не дающей отпор.  — По, — в дверь внезапно забарабанили, с другой стороны послышался испуганный голос Беверли. Она что-то истерично повторяла, но разобрать что-то, кроме имени, было невозможно.  — Что-то случилось? — Поли собирает всю свою оставшуюся гордость в кулак и открывает дверь Беверли. Поли кладет свои руки на плечи девушки и пытается понять, что та тараторит без остановки.  — Буде плохо. — Беверли относительно успокаивается и ее речь более менее становится понятной. — Влад повел Гришу спать, а его начало рвать, а потом мы попытались снова уложить его спать, но у него почти не прочувствовать пульса. Пожалуйста пойдем со мной!  Борт тянет Поли за руку в сторону спальни, протаскивая девушку через толпу подростков. Беверли громко кричала на всех, чтобы их пропустили и материла каждого кто позволял себе сфотографировать или сказать что-то в сторону Поли.  Девушки поднялись на второй этаж дома и снова пытались пробраться сковзь топлы пьяных подростков, расталкивая их в разные стороны. Поли никогда не слышала, чтобы Борт была так зла и её ранее мелодичный голос теперь надрывался.  — Вы звонили врачам? — Поли плюет на свою обиду, когда замечает почти бездыханное тело Адамса. Его веки слабо подрагивают, но он не в силах открыть глаза. Когда Поли подходит к тому, чтобы понять, что делать дальше, то Гриша открывает глаза и его расширенные зрачки затуманенно рассматривают девушку. — Ребят!  — Буда не любит врачей и мы не стали звонить. — отзывается Борт и от ее былой уверенности ничего не остаётся. Беверли стоит в объятиях Влада и они оба смотрят на Поли в надежде, что она сделает что-то и спасет Адамса от лап смерти.  — Так, — голова разрывается от мыслей и Поли пытается разложить весь этот беспорядок по полочкам. В последнее время Киняева часто видела как отец  выводил мать из беспамятного состояния, хотя Дэрок и отправлял дочь в комнату, чтобы она не смотрела. — Бев, сейчас быстро спускаешься на кухню и смешиваешь воду с содой. — Борт тут же выбегает из комнаты, а Киняева подзывает к себе Влада. — Сейчас мы должны будем снять с него толстовку и ремень, а затем нужно будет привести его в создании. Ударишь его по щеке. Хорошо?  Терентюк кивнул головой и начал выполнять то, что ему приказали. Руки безумно тряслись, но он старался делать все, чтобы Гриша был в порядке. Пока Терентюк придерживал Адамса за плечи, Поли снимала с податливого тела толстовку. Когда дело дошло до ремня, то щеки Поли покрылись слабым розовым румянцем, но она все же выполнила свою задачу.  — Сейчас надо дождаться Бев и отнести его в ванную. — без каких-либо колебаний произносит девушка, четко проговаривая все действия, которые необходимо выполнить.  Терентюк, доверяя Поли и тому, что она говорит, берет Адамса на руки и несёт его в сторону в ванной. Гриша все также не подавал признаков к жизни.  — Я здесь. — громко прокричала Борт и зашла в ванную, держа в руках содовый раствор. Беверли старалась не показывать своей паники, но все же руки тряслись и несколько капель воды, смешанной с содой, расплескались на кафель.  — Нужно ударить его по щеке и привести в сознание, вызвать у него рвоту. — Поли постепенно выстраивает в своей голове цепочки действий, которые необходимо произвести. Она вспоминает отца и то, что он делает стабильно раз в неделю, ведь ее мать спокойна могла перебрать допустимую дозу алкоголя.  Терентюк ударяет друга по щеке несколько раз, пока тот наконец-то не приходит в себя и не смотрит на мир затуманенным взглядом. Поли пытается объяснить Адамсу, что ему нужно сделать, а дальше события накладываются друг на друга. Пирс держит друга, пока тот без остановки блюёт. Затем слышны хрипы и в Гришу буквально вливают стакан с содовым раствором, а затем снова заставляют склониться над унитазом.  — Теперь вы с Беверли должны уложить его на кровать, а я сделаю ему кофе. Хорошо? — Поли чувствует как силы покидают ее тело, но она продолжает стойко держатся, ведь так ее учили Ваня и отец. Поли, единственная не поддавшаяся панике, пытается размотать клубок неразберихи в своей голове и не впасть в состоянии шока.  Девушка выходит из комнаты и пробираться через толпы подростков больше не приходится. В доме осталось небольшое количество людей и Поли выдохнула. Снова слушать в свою сторону какие-то оскорбления и видеть, как все они с высокомерием смотрят в ее сторону, пошатнуло ее нервную систему бы ещё сильнее. Киняева находит кухню и начинает искать чистую чашку, чтобы сделать напиток. Она случайно разбивает пустую бутылку и обходит стекла, чтобы осколки не впились в кеды. Пока напиток разогревается в микроволновке, Поли замечает холодильник, увешанный фотографиями. На нескольких фотографиях красуются неразделимая тройка друзей — Гриша, Влад и Беверли. Поли слабо улыбается, смотря на фотку, где тройке лет 8-9 и они одеты в костюмы героев из вселенной Гарри Поттера. Звук микроволновки выводит её из своих мыслей.  — Нужно дать ему выпить это. —Поли заходит в спальню. Беверли в комнате не было, зато остался уставший Терентюк, который сидел на полу, опираясь спиной о кровать, а голову запрокинув назад. Заметив Поли с кружкой, Влад резко встаёт со своего места и готовится выполнять следующие поручения со стороны девушки. — Его снова нужно разбудить.  — Принято, мисс. — дабы разбавить и без того мрачную обстановку произносит Терентюк и слабо поднимает уголки губ вверх. Поли улыбается ему в ответ, ведь им обоим нужно человеческое тепло и пусть оно будет даже в виде слабой улыбки.  — Привет, По. —хрипло произносит Адамс, замечая, как Поли тянет к нему свои руки с кружкой с кофе. Он вяло поднимает голову и смотрит на девушку, которую ещё совсем недавно обидел, но которая, наплевав на обиду, вытащила его с того света. — А я хотел пойти за тобой, но Влад сказал, что мне лучше пойти спать.  — Мы поговорим об этом потом. — от мягкости Поли ничего не остаётся, ведь стоит ей посмотреть на Гришу Адамса, то в голове всплывает этот чертов поцелуй и видео в Инстаграме, где все намереваются сравнять ее с грязью. Она видит в нем своего обидчика, который уже не может вызвать в ней то безмятежное чувство счастья, которое Будапешт дарил ей раньше.  — Ты же не уйдешь? — изможденный голос Будапешта сопровождается сдавленными хрипами и Поли кивает головой, понимая, что не выход говорить о том, что Артём уже выехал за ней и скоро будет здесь. Поли накрывает парня одеялом и обходит кровать, садясь на пол. Силы окончательно покинули ее тело.  — Ему нужно запретить пить или в другой раз, когда у него снова будет алкогольное отравление, я его уже не спасу. — Поли смотрит на Терентюка и тот с пониманием кивает головой.  Девушка замечает, как Влад, человек, который всегда казался пусть порой и высокомерным, но сильным, готов был разрыдаться. Он вытирал свои красные глаза от слез рукавами кофты и учащенно дышал.  — Прости, что приходится переживать все это. Просто, Буда — мой лучший друг с рождения и я не представляю, что будет со мной, если его не станет. — губы Терентюка сжимаются в одну полоску и он выдает какой-то звук на подобие всхлипа. — Ненавижу его за эту самоуверенность! Он же Ляхов, твою мать, кремень! Я же просил его перестать пить, но он продолжил, ведь Ляховым никто не может запрещать что-то делать.  — Ляхов? — резко переспрашивает Поли и пытается вспомнить откуда она помнит эту фамилию. Ответ крутится у нее на языке, но все воспоминания с этой фамилией, словно заперты в сейф и закрыты на замок, как важная информация.  — Чёрт, Адамс! Я просто ещё не привык к тому, что он Гриша Адамс, а не Ляхов. — Терентюк ударяет себя рукой по лбу и поворачивает голову назад, смотря на <больного> друга. — У него были проблемы этим летом из-за отца и теперь как ты можешь заметить он сменил школу, фамилию и даже внешность. — Влад придвигается к Поли и берет ее за руку. — Наверное, я скажу глупость, но ты единственное светлое пятно в его жизни в последнее время. У него было слишком много проблем и я знаю, как он волновался и страдал, хотя и вел себя как конченный самоуверенный ублюдок. Однако, мне кажется, что ты спасаешь его. Буда постоянно говорит о тебе и улыбается. Ты ему нравишься и может это не моё дело, но если это возможно, то оставайся в его жизни как можно дольше.  — Мне пора идти. — Поли сглатывает слюну и не хочет ничего обещать, ведь обиду невозможно выбросить из воспоминаний точно также как пластиковый стаканчик от пива.  — Пожалуйста, Поль. Он нуждается в тебе.  — Мне правда пора идти, но я подумаю над твоими словами. — Киняева вытягивает свою руку из рук Влада и встаёт с пола. Она смотрит на Адамса, который сейчас кажется таким беззащитным и не способным приносить боль близким людям.  Поли выходит за дверь, тихо закрывая за собой. Также не слышно спускается по лестнице, чтобы не привлечь чье-то внимание, но дом уже пуст. Девушка выходит за дверь и вдхыает полной грудью. Это был безумный вечер и она на вряд ли забудет о нем, но это ещё не конец. На улице уже начинало светать и луна терялась в багровом зареве рассвета. По шла по ступеням, рассматривая небо и представляя как было бы здорово зарисовать это великолепие цветов на небе. Она все также уверенно шла, пока не заметила Артёма, стоящего около машины. Такой же уставший и измождённый Дэрок стоял, опираясь на машину.  — Обними меня. — слабо произносит девушка и подходит к Никитину. Он без прекословно выполняет ее просьбу, прижмая ее к себе безумно сильно. Поли использует Артема как свою опору, ведь ноги ее уже совсем не держат.  — Я так понимаю, что вечеринка была охранительно крутой, так как ты стоишь еле на ногах. — парень целует Поли в лоб и проводит рукой по спине Киняевой, чтобы снять с нее напряжение. Поли выгибается и протяжно стонет. — Думаю, что нам не стоит ехать куда-то ещё. Лучше отвезу тебя домой, заодно заберём твоего отца по пути. Он звонил из участка.  — Я хочу есть. — и без того уставший тихий голос звучит ещё тише, когда она вжимается лицом в грудь Артёма. — Хочу большую пиццу Пепперони и молочный коктейль.  — Вау, — Никитин начинает смеяться над подругой и достает телефон из кармана, чтобы узнать сколько время. На дисплее телефона отобразилось три часа утра и Тёма пожал плечами. — Боюсь, что все закусочные закрыты, но мы могли бы съездить в магазин и купить пиццу, которую надо разогревать в микроволновке и просто колы.  — И почему у тебя нет девушки? Ты же такой охренительно крутой. — Поли поднимает голову вверх и смотрит на Артёма совсем с другой стороны. Он чем-то был похож на Гришу Адамса, но в чертах Артёма не было грусти или отстранённости, ведь он казался счастливым. Его волосы цвета белого шоколада были такими красивыми на фоне красного зарева, а голубые глаза такими счастливыми, что влюбленность в него могла показаться подарком.  — Потому что мое сердце уже занято одной девушкой. — Тёма слабо касается губами лба Поли и смотрит вперёд. Его жизнь была наполнена счастливыми моментами больше, чем грустными, и все благодаря знакомству с Ваней. Не будь Вани, то он бы не познакомился с девушкой, которая заняла, занимает и будет занимать место в его сердце.  Поли поворачивает голову в сторону и замечает, как дорогой импортный автомобиль паркуется у особняка Терентюка. Из него выходит мужчина, который запросто можно было бы сравнить со смертью, ведь от него веяло энергией разрушения. Темный силуэт двигался в сторону входа уверенной походкой. На нем идеально сидело пальто с длинными полами, что ещё больше придавало ему страха.  В голове проносятся воспоминания с лета, когда похожий мужчина выходил из их дома и отец громко кричал на него. Незнакомец что-то сказал светловолосому юноше в очках, подойдя к автомобилю, а затем произнес фразу : < Вот увидишь, шериф! Ты связался не с тем человеком. Может я и не первый кто разрушил твою семью, но я стану тем, кто разрушит ее до основания. >. Затем нежеланный гость уехал, а Поли вышла из своего секретного места, где пряталась во время разговора. Девушка забыла об этом сразу же, как только Дэрок Киняев сказал, что это было по работе, но просил ее быть осторожнее, ведь от Ляховых неизвестно, что ожидать. «Он же Ляхов, твою мать!»— строчка из разговора всплывает в голове моментально. И Поли пытается избавится  от своих мыслей, ведь Ляховых в их городе много, а с Гришей она познакомилась случайно и он вряд ли причастен к смерти Вани.  ————————— Pov Гриша.  — Блять! — бросаю телефон на траву от безысходности. Поли не отвечает мне ни в одной сети, ни на одно гребаное сообщение и даже звонок. Я помню, как мы танцевали и я был счастлив этому, а сейчас возникает ощущение, что она меня избегает.  — Адамс, следи за языком! — с поля кричит тренер и рассерженно смотрит на меня. Я лишь пожимаю плечами в ответ, ведь исчезновение Поли сейчас для меня куда важнее, чем тренировка.  Я делаю вид, что разминаюсь, дотягиваюсь руками до своих пальцев, но в голове всё такая же неразбериха после вечеринки Влада. В голове временная брешь и я не помню как оказался дома и почему отец сурово смотрел на меня весь вчерашний день, мама тоже усердно делала вид, что меня нет. Я не знаю, что натворил и от этого становится только хуже, ведь незнание информации медленно стягивается вокруг моей шеи петлей.  Я замечаю, как на меня смотрит друг Поли — Свят и теребит цепочку, висящую на шее. Затем он отворачивается и снова возвращается к телефонному разговору. Все, люди которые окружают меня, ведут в этот чертов понедельник себя очень странно.  Снова беру телефон в руки и, наверное, записываю 70-ое голосовое сообщение для Киняевой. Опять заученная фраза «Поли, я правда волнуюсь. Я не имею понятия, что сделал, но мне нужно знать, что ты в порядке.» — Свит, — машу рукой Терентюку и зову его с другой стороны поля, ведь этот человек всегда знает, что происходило на вечеринках. Влад Терентюк был и остаётся моим спасением всегда. Он неторопливо идёт в мою сторону, прервав наматывание кругов.  — Я тебя слушаю. — его голос также сквозит обидой и злостью на меня. Он кладет руки по бокам и смотрит на меня так, словно я сделал какую-то ужаснейшую ошибку, о которой должен пожалеть. — Гришань, давай быстрее. В пятницу первый матч и я хочу быть в форме.  — Поли не отвечает на мои звонки и я волнуюсь. — быстро выпаливаю свою проблему и Терентюк прикладывает руку к переносице, сжимая ее пальцами. Он что-то тараторит, но я не могу разобрать, и иногда прерывается, чтобы покачать головой. — Влад.  — Знаешь и правильно делает, что не отвечает. — внезапно говорит Сода и ставит меня в тупик. Я считал, что он сейчас станет тем человеком, который распутает клубок моих беспорядочных мыслей, и поможет избавиться мне от сомнений, но он лишь смотрит на меня и ничего не говорит. — Знаешь будь я на ее месте, то позвал бы тебя в доки, чтобы хорошенько выбить из тебя всю эту дурь!  Доки — место, где принято решать свои проблемы не словами, а кулаками. Полиция давно наслышана о том, как за заброшенным заводом, окруженным проволокой и забором, молодые люди решают свои проблемы, ломая друг другу кости, но никто ничего не предпринимает. Я отлично знаю, что Влад ходит туда выплескивать свой адреналин после матчей. Мы попали туда абсолютно случайно и то по наводке моего бывшего друга — Жоаса. Это место несет в себе больше, чем просто место для разбирательств и взаимных оскорблений, ведь здесь ты получаешь то самое спокойствие и выпускаешь всё, что накопилось.  — Я не помню, что сделал, но я хочу разобраться. — умоляющие смотрю на Влада, чтобы он, наконец раскрыл свой проклятый рот, и сказал что-то конкретное, а не говорил загадками. Мне нужно разобраться в этом дерьме, чтобы понять позицию Поли по поводу моих сообщений и звонков.  — Загибай пальцы и посмотрим сколько всего ты натворил, придурок. — Влад, наконец, соизволил сесть рядом со мной и перестал вызывать внимание к нашей беседе со стороны остальных игроков, входящих в Фениксы. — Во-первых, ты позвал танцевать Поли, но потом танцевал со Стейси. Во-вторых, ты напился до такого состояния, что позволил себе по свински относиться к Поли. Ты положил свои руки ей на задницу и начал терзать ее губы, пока все это снимали на видео. На тот случай если не поверишь, то открой свой Инстаграм. — я смотрю на лучшего друга и пытаюсь вспомнить события, чтобы сложить все в логическую цепочку. Так как я воспринял его фразу о том, что мне стоит загибать пальцы, как шутку, Терентюк сам загибал один палец за другим. — В-третьих, ты напился до такого состояния, что у тебя было алкогольное отравление. И знаешь кто тебя спас?  — Поли? — его вопрос скорее всего был риторическим, но я все же спрашиваю, чтобы развеять сомнения. Я и так упал в своих глазах слишком низко, но более чем уверен, что в глазах Киняевой ещё сильнее. Мне так хочется услышать, что спасла меня не По.  — Она, чувак, она. — Влад по-дружески бьёт меня по спине и от его былого холода в мою сторону ничего не остаётся. Затем тянется руками к носкам и уголки рта на его лице слабо поднимаются вверх.  В голове сотни мыслей о том, что я могу и не должен делать. Я, наверное, мог бы уйти с тренировки, но тогда первый матч в пятницу мне не светит. Чтобы не терять время на попытки вспомнить, беру снова телефон в руки и захожу в Инстаграм. За те дни, пока я туда не заходил, прибавилось количество подписчиков и снизу сверкает иконка, что я отмечен более чем в 20 публикациях. Открываю список того, где я мог бы быть отмечен и все видео абсолютно идентичны. Из публикаций я узнаю, что у школы Норт-Бей Хай есть свой аккаунт со сплетнями, где выкладывают и придумывают ужасные заголовки. Например, про нас с Поли он звучит, как «Новая золушка Норт-Бей Хай, но увы не с Хэппи эндом». На каждом из этих видео, я вижу, как мои руки ложатся на ее пятую точку и сжимаются до предела, а потом я целую Поли. Затем она даёт мне пощечину и что-то говорит, но голос Поли звучит слишком тихо и его не разобрать, а дальше Киняева от меня убегает.  Наверное, минус нашего общества в том, что из этого раздули целую трагедию, где Поли — девочка, над которой можно поиздеваться, ведь она не даст сдачи, а я кумир всех этих глупых людей. Радует, что внизу под видео есть комментарии от друзей По, которые защищают ее.  — Адамс, — я не замечаю, когда ко мне успел подойти тренер, но я отчётливо слышу его крик в моё ухо. — Отдам после тренировки, а сейчас иди и бегай. — Тренер Паркер забирает у меня из рук телефон и убирает в карман своих спортивных штанов. Затем он удаляется в сторону турников и кричит на Свята и его друзей, чтобы они прекратили общение. Группа сразу распадается и Свят идет в сторону разметки для бега.  Взгляд друга Поли снова прикован ко мне и видимо меня ждёт серьезный разговор. Он подзывает меня к себе рукой и я иду в его сторону, ведь Свят мой шанс узнать, что с Поли. Тренер, заметив, что я встал с травы удовлетворительно кивнул головой и вернулся к общению с Владом, объясняя ему что-то.  — Привет, — начинаю первым наш диалог, который вряд ли бы состоялся не будь я в Фениксах или «другом» Поли. Чувствую себя неловко, ведь в отсутствии Поли в школе могу быть виноват и я.  — Тренер не любит пустые разговоры, поэтому будем бежать и одновременно разговаривать. — от тона его речи по телу пробегают мурашки, видно, что он настроен решительно. Свят начинает бег первым и я просто бегу за ним следом, не поспевая за его темпом. — Так, скажу честно, но ты мне не нравишься, как и Рине. И я отлично понимаю, что это не наше дело лезть в ваше с Поли общение, но я так не могу.  — Готов выслушать все претензии в свою сторону.  — пытаюсь отшутиться, но выходит плохо, поэтому Свят вскидывает бровь и презрительно осматривает меня с ног до головы. — Кстати, можешь сказать, что с Поли?  — У нее простуда и она несколько дней посидит дома. — уже более спокойно отвечает он и сбавляет темп своего бега, чтобы бежать со мной наравне. Ведение мной нездорового образа жизни привело к ухудшению моих показателей. Я быстро устаю и быстро начинаю задыхаться.  — Наверное, глупо спрашивать почему она не отвечает мне? — пытаюсь сыскать в нем хоть каплю сочувствия и желания помочь мне, но мимика его лица снова выдает, что он разочарован моим вопросом. — Есть вероятность, что она меня простит? Просто Поли важна для меня и я хочу, чтобы она была в моей жизни.  — Много хочешь, парень. — и снова эта самодовольная ухмылка на лице Свята. Он снова находит способ, как вызвать во мне ненависть к самому себе, которая подобно кинжалу режет меня на части. — Гри-ша, — мое имя из его уст звучит едко и насмешливо, но все же я ничего не отвечаю ему, чтобы не ставить себя в более ужасное положение. — Может ты и хороший, но запомни, что я не позволю тебе разбить сердце Поли. У тебя есть два варианта развитий: первый — ты перестаешь с ней общаться, второй — ты продолжаешь с ней общаться, но, если ты заставишь её страдать, то нас ждут доки.  — Предельно ясно. — прикладываю правую руку ребром ко лбу и отчеканиваю каждое слово, словно отдаю честь. — Можешь посоветовать, что ей можно подарить?  — Купи ей краски.  Свят бежит дальше, дав мне понять, что любой мой шаг будет сопровождаться его слежкой. У меня всего один вариант развития событий — продолжение общения с Поли, потому что я всё также хочу помочь отцу и потому что я хочу быть с ней хотя бы друзьями.  — Адамс, что встал? Победа на дороге не валяется. — и снова яростный крик тренера Паркера в мою сторону. Видимо, тренировки в Фениксах будут куда сложнее тренировок в Лисах, ведь победа стоит мне не только принятия в команде, но и возможностью показать отцу, что я чего-то стою, и выставить себя с другой стороны перед Бетти.  _____ — Не думаю, что поход в гости в девять часов вечера — хороший вариант, сын. — мама останавливает автомобиль напротив дома Поли и смотрит на меня, пытаясь отговорить от попытки извиниться. Мама отвлекается на песню, которая включилась на магнитоле, и меняется в лице. — Так странно. Когда-то эта была любимая песня твоего отца. Я её лет сто не слышала.  — Ты дождешься меня или я обратно на двух своих? — забираю с заднего сиденья коробку с красками, купленными по совету маминого друга, который владел небольшой галереей. Убираю их в рюкзак, чтобы позже, когда я увижу Поли, попросить прощение и торжественно отдать ей коробку.  — Дождусь. — отвечает мама и начинает подкрашивать губы блеском, смотря на себя в зеркало заднего вида. — Может заодно съездим куда-нибудь поесть. Мы давно вдвоем с тобой не тусовались.  — «Тусовались» из твоих уст звучит слишком странно. — начинаю смеяться, но мама бросает на меня возмущенный взгляд и пресекает желание смеяться как по щелчку. — Но я не против «потусоваться», — специально делаю акцент на этом слове, чтобы вызвать улыбку и матери. — Ты удивительная, мам.  — Держи, удивительный сын. — мама поворачивается в сторону задних сидений и достает небольшую коробку с кексами, которая была упакована явно с любовью, и отправляет её в мой рюкзак к краскам. — Отдашь своей подруге. Поднимем твои шансы на прощение.  — И почему у тебя нет премии мама года ? — мои слова вызывают у нее слабый румянец, ведь в последнее время я редко говорил ей столько комплиментов за несколько минут. Она привыкла к тому, что я больше злился на них и порой срывался, хотя не должен был.  — Кстати, я хочу познакомиться с твоей Поли. — внезапно заявляет мама и в моей голове созревает сотни ответов, но рот словно зашили и ни одно слово не может выйти наружу. Я ещё несколько минут смотрю на нее, чтобы понять эта была шутка или ей правда интересно знакомство с девушкой, с которой я бы вряд ли познакомился если бы не приказ отца. — Что в этом такого странного? Расскажешь мне о ней?  — Вау, — всё, что слетает с моего языка. Родители была знакомы всего с одной моей девушкой — Лерой, но им она не понравилась из-за громкого смеха, глупых мыслей и любви к разговорам о справедливости. Единственный плюс, который они не в ней нашли, — она была хорошенькой. — Мы просто друзья, хотя я до конца не уверен, что она меня простит.  — В любом случае я хочу с ней познакомиться. Свое обещание — не влюбляться в неё, ты уже явно нарушил. — пытаюсь придумать что-то в опровержение мыслей своей мамы, но в голову ничего не приходит. Мысли о Поли медленно прокрадываются в голову все больше, а оттуда следуют к сердцу, заставляя его биться в разы быстрее, когда я думаю о ней. — Давай быстро иди к своей подруге. Время позднее.  Я киваю головой и выхожу из автомобиля. Мама не упускает возможности мне посигналить и показать знак «класс», подняв большой палец левой руки вверх. Эта женщина всегда была горазда на выдумки, поэтому ее проявление поддержки нисколько меня не смущают.  Подходя к дому Поли, замечаю, что свет горит лишь в нескольких комнатах. Пройдя невысокий забор, попадаю в небольшой сад, в котором цветы уже давно завяли, потеряв свою красоту. Ступая по небольшому скоплению разноцветной листвы, дохожу до двери и уверенно нажимаю на звонок. Время тянется слишком долго, пока на наручных часах прошло всего минуты две. Я снова нажимаю на кнопку, придумывая слова, которые скажу при встрече с Поли.  — Кэтрин живёт в следующем доме, молодой человек. — четко произносит женщина, открывшая мне дверь. Ее черты лица схожи с чертами Поли, поэтому по всей видимости это её мама. Миссис Киняева держит в своих руках лекарство, на этикетке которого я замечаю жаропонижающее.  — Я к Поли, миссис Киняева. Меня зовут Гриша. — вся моя уверенность улетучивается, когда зелёные глаза матери смотрят на меня, пытаясь отыскать подвох в моих словах. — Мы учимся в одном классе и я хотел проведать Полюшку.  — Стой здесь. Я спрошу сначала у нее. — мама Поли закрывает дверь обратно и я чувствую, как к щекам приливает кровь. Я сам создал неловкую ситуацию, назвав Поли Полюшкой, ведь мы договорились, что я буду звать ее так, когда мы одни.  Время начинает тянутся ещё дольше, а воображение рисует все новые сценарии развития событий. Поли не хочет меня видеть, поэтому миссис Киняева говорит, что бы я больше не подходил к ее дочери — самый ужасный сценарий, придуманный мной.  — Прости, парень, но она не хочет тебя видеть. — дверь снова открывается и я получаю пощечину в виде этих слов от Поли через её маму.  — Мне нужно ее увидеть. Дайте мне пять минут. Вы можете стоять в этом время в комнате, но просто позвольте мне поговорить с Поли. Пожалуйста. — Пять минут. — сурово произносит женщина и проходит в дом, чтобы я смог зайти и проследовать за ней. Закрываю за собой дверь и замечаю, что весь дом увешан детскими фотографиями Поли и её брата, рисунками и грамотами. Когда мы поднимаемся по лестнице, то уверенность окончательно покидает мое тёло.  Второй этаж также украшен семейными фотографиями, огромным количеством цветов в горшках, что явно бы понравилось моей маме. Коридор кажется нескончаемым, но мы доходим до комнаты Поли. Прежде чем пустить меня, ее мама заходит в комнату первой, а уже потом даёт возможность пройти мне.  — Привет,Полюшка. — произношу слова на одном выдохе, пытаясь собраться с мыслями. Киняева сидит на кровати, завернувшись в несколько одеял, Поли поднимает на меня пустой взгляд. Чем дольше я рассматриваю её, тем больше замечаю, что кожа, которая раньше имела слабый бронзовый оттенок, сейчас была абсолютно белой. — Я знаю, что я ублюдок, мразь, тварь и так далее по списку. — не желая вдаваться в подробности, так как мама Поли стоит рядом и наблюдает за мной, заканчиваю свой монолог про свою ничтожность. — Я хотел извинится за вечеринку.  — Четыре минуты. — громко произносит страж в лице мама и встаёт у двери, наблюдая за всем уже оттуда.  — В моей семье принято, что когда ты решаешь извиниться, то нужно подарить что-то, — снимаю свой рюкзак, чтобы достать подарок, купленный специально для Киняевой— девушки, которая вечно становится моей спасительницей. — Поэтому это тебе. Не уверен, что это может заставить тебя простить меня, но было бы охренительно как круто.  Протягиваю ей сначала коробку с мамиными кексами, а затем и краски. Поли трясущимися холодными руками, встречу с которыми я бы мог сравнить с касанием снега, когда температура термометра достигала минусовой точки, неспешно забирает у меня коробку и хриплым севшим голосов говорит «спасибо». С каждым новым вдохом и движением со стороны Поли мне кажется, что идея с извинениями была ужасной, ведь моё появление явно — В пятницу будет первый матч и, если ты выздоровеешь, то я хотел бы тебя там видеть. — я подхожу к ней ближе, потому что следующие слова слишком личные и я сомневаюсь, что я могу произнести их громко. — Мне важна твоя поддержка и я нуждаюсь в тебе, По.  Поли ничего не успевает мне ответить, так как Кинева произносит : «пять минут прошло, молодой человек». Когда я выхожу на улицу, то меня не покидает ощущение, что чувство вины ещё больше сковывает меня. Я чувствую себя не в своей тарелке от того, что я начинаю нуждаться в девушке, которая должна была стать просто моим заданием — получение информации по делу об убийстве.  — Pov Поли. —  Шел четвёртый день моего больничного и обстановка в доме изменилась, вернувшись в счастливое прошлое. Отец не задерживался на работе допоздна и уходил ближе к обеду, мама взяла парочку отгулов и не уходила в бар, а сидела со мной. Впервые за долгое время я чувствовала, что меня любят. Родители приходили ко мне в комнату и устраивали семейное чтение книг, как это было раньше. Рина и Свят приходили ближе к вечеру и рассказывали, что происходит в школе в моё отсутствие.  — Поли, мне нужно съездить на работу на несколько часов, ты сможешь посидеть одна, пока не придёт Артём? — в комнату заходит мама и я удовлетворительно киваю ей головой. Она подходит ко мне и дарит теплые объятия вместе с поцелуем в лоб. У нее довольно странные способы проверки моей температуры, но я не имею ничего против проявлений маминой любви. — Я смотрю ты увлекалась портретом своего друга, который к нам заходил.  — Да, думаю, что сегодня-завтра закончу. — смотрю на свой мольберт, на котором уже вырисовывались черты лица Гриши и глупо улыбаюсь тому, что выходит.  Я хотела как-то отблагодарить его за краски, которые стояли явно больше, чем все те же мои любимые красные кеды. Мой выбор пал на фотографию с тренировки по футболу, когда его сфотографировал наш школьный штатный фотограф. Он сам отправил мне её, чтобы узнать стоит ли её выставлять на своем аккаунте или нет.  — Кстати, я по пути куплю яблок и приготовлю свою фирменную шарлотку. — мама отпускает меня из своих объятий и, снова прочитав инструкцию какие и когда принимать лекарства, выходит из комнаты.  Как только с первого этажа слышится хлопок, что означало, что мама вышла из дома, не спеша слезаю с кровати, предварительно обмотавшись одеялом на случай замерзания. В том, что наша семья  вернулась в свой счастливый прошлый уклад жизни, были свои плюсы, но я также грезила об одиночестве, чтобы углубиться в дело. Перед тем как спуститься в кабинет отца и погрузится в чтение бумаг, достаю из небольшого тайника, который скрывался за несколькими горшками с белыми орхидеями, пачку сигарет, припрятанную на крайний случай. Затем спускаюсь по лестнице, стараясь не наступить на одеяло и не упасть. С кухни слабо веяло запахом блинов с кленовым сиропом, приготовленных мамой сегодня с утра, а рядом стояла кружка с недопитым кофе отца и кружка уже остывшего чая мамы. Семейные завтраки снова вернули свою прелесть для нашей семьи и теперь мы виделись больше, чем пять минут в день. Налив себе шоколадное молоко и взяв парочку овсяных печеньев с подноса, иду в кабинет. Так как руки были заняты стаканом и тарелкой и также пытались сдерживать одеяло, толкаю дверь ногой.  У отца был один недостаток — если он полностью посвящал себя чему-то, то на его столе никогда не было порядка, поэтому сейчас весь его стол в газетных вырезках, сигаретах, чашках и папках. Прохожу дальше и сажусь за стол, отодвигая всю эту кипу бумаг в сторону, чтобы у меня было место для печенья и молока. Затем убираю одеяло, вешая его на спинку стула.  Выстраивая цепочку последовательных действий, подхожу к окну и открываю форточку. Затем достаю сигарету и прикладываю ее к губам, старая зажигалка при щелчке издает громкий звук, но все же поджигает конец закрутки. Делая несколько торопливых затяжек, ловлю себя на мысли, что меня не покидает дикое желание собрать все свои вещи и уехать к чертям из Норт-Бей. Начать новую жизнь, назвавшись Вивьен Мертл, вернуть свой настоящий цвет волос — темно-русый и пойти учиться в закрытую академию, чтобы изучать латинский. Норт-Бей — прекрасный город, подаривший мне прекрасную семью, замечательных друзей, первую любовь, но этот город также забрал у меня брата, который был моей опорой.  — Поли Киняева, как вам не стыдно гробить и без того слабое здоровье? — на пороге кабинета появляется Артём, который без остановки вертит на большом пальце ключи и так лучезарно улыбается. Для меня Артём Никитин был и остаётся человеком, который вечно найдет повод для улыбки.  Помню один случай. Я, Ваня и Артём застряли загородом, так как мы ездили купаться на речку, и машина заглохла посреди дороги. В тот вечер на небе уже собирались тучи, откуда-то издалека были слышны раскаты грома и у меня начиналась паника. Боязнь грома и молний — одна из моих фобий. В тот вечер, пока Ваня звонил всем кому можно было, Артём просто сидел рядом со мной на заднем сиденье и обнимал, напевая разные мотивы.  — Что затеяла на этот раз? — Никитин кивает головой в сторону письменного стола моего отца. — Хочу почитать дело ещё раз. Может найду что-нибудь интересное. — тушу окурок сигареты об пепельницу и иду к Артёму, который специально расставил руки по сторонам для объятий.  — И почему все нормальные люди, когда болеют, смотрят фильмы или читают что-нибудь, а ты пытаешься докопаться до  правды? — он показательно вздыхает и несколько темных локонов падают ему на лицо, от чего Тёма морщится. Убираю его мягкие волосы с глаз и Артём решает «поблагодарить» меня за это поцелуем в лоб.  — Хочешь сказать, что Кристи тоже ненормальная? — переиначиваю его мысль, ведь я знаю, что сводная сестра Кристи — девушка моего брата, тоже делает всё во время болезни, но не читает и не смотрит фильмы.  — Ну знаешь за поведение моей сводной сестры нужно благодарить Ваню, который, как только она начинала болеть, то сразу ломился к нам и не отходил от неё буквально.  — Кстати, как она? — не даю Артёму до конца высказать свою мысль, затыкая ему рот, приложив к губам палец.  — Снимает квартиру около участка и проводит там всё своё время. Пытается прийти в себя. — Никитин убирает мой палец со своих губ и, наконец, выпускает из своей ловушки в виде объятий. Затем исчезает где-то в доме и возвращается с куском маминого пирога в руках.  Пока Артём общается с моей мамой по телефону, строго назначая, что и во сколько я должна выпить, я успеваю открыть папку с делом. Первым пунктом в моём расследование стоит — найти как можно больше информации про Олега Ожегова Адамса, который является главным и единственным подозреваемым.  Открываю ноутбук и первым делом ввожу в поисковик имя. На мой запрос выходит несколько сайтов и все они связаны со статьями о громком обвинении. Листаю дальше, пытаясь найти не поверхностные статьи дешёвых газетенок, а действительно стоящие материалы. — Открой вот этот сайт. — Артём садится рядом со мной, поставив табуретку рядом, и указывает пальцем на одну из ссылок на экране. Я лишь киваю головой и делаю то, что он предлагает.  —Олег Ожегов-Адамс. — начинаю читать информацию с сайта вслух, чтобы больше углубиться в прочитанное. — Жена — Елена Ожегова, сын — Григорий Адамс. — листаю страницу дальше вниз, надеясь увидеть фотографии, но их нет абсолютно. Здесь есть даты рождения и сын «так называемого убийцы»примерно одного возраста со мной. — Ну то, что он владелец бара "Joie de vivre" это нам и так известно. Нужно подумать о вариантах почему именно этот человек убил Ваню. — достаю из первого ящика блокнот и беру ручки разных цветов из папиного органайзера, дав каждому цвету своё назначение: красный — наиболее вероятные, зелёный — относительно вероятные, синий — наименее вероятные.  — Эх, Киняева, и почему ты передумала поступать в полицейскую академию. — разочарованно произносит Артём и стучит пальцами по столу, отбивая странный ритм. Он слабо улыбается, бросая взгляд на написанные мной теории, а затем совершает маневр, благодаря которому забирает мой блокнот. — Так, ну по поводу наркотиков я соглашусь. Ваня пару раз задерживал платеж, а в выпускной он решил попробовать что-то новое и мог не заплатить.  Артём зачеркивает пару теорий, не произнося ничего в опровержение их. Когда я тянусь вперёд, чтобы забрать у него блокнот, то Никитин только отодвигается дальше и случайно целует меня в висок. Злость на него моментально испаряется и мой организм меня подводит, вызывая по всему телу дрожь.   — Прости, Поли-По, но теории с Кристи я вычеркну сразу. Пусть эти двое были со своими странностями, но любили они друг друга до безумия. — Никитин ставит точку в моём списке и отдает блокнот мне обратно.  — Но в день выпускного Вани что-то хотел сказать Кристи. Вдруг это могло повлиять на ход событий. — пытаюсь продолжить свои теории, разрабатывая логическую цепочку. Я не могу отказаться от них, потому что так сказал Артём Никитин.  — Этот кретин хотел предложить ей съехаться. Накопил на съёмную квартиру и даже снял её. — Артём замолкает, а потом резко забирает у меня блокнот и достает ручку из органайзера. Он быстро пишет слова, что-то бормоча себе под нос.  — Есть теория. Ваня какое-то время работал на Ожегова. Хотел как раз таки заработать на эту чёртову квартиру. Может поэтому они и ругались в тот вечер. — Вариант, — отмечаю мысль Никитина звёздочкой в блокноте и в моей голове закрадывается ещё одна теория, которая явно не несёт в себе ничего хорошего. — Как думаешь Ваня мог как-нибудь навредить сыну этого Ожегова?  — А это тоже мысль. — поддерживает Артём и пишет на листке этот вариант. Затем обводит наиболее вероятные красной ручкой, делая рамку вокруг них. — У меня есть приятели в паре элитных школ. Могу поспрашивать у них про Гришу Ляхова Адамса. Уверен, что у них будет что сказать.  — Как думаешь какова вероятность, что в нашем городе может быть несколько людей с именем Гриша и фамилией Адамс? — задаюсь глупым вопросом, потому что Свят случайно сказал, что у Гриши были проблемы этим летом и его настоящая фамилия Ляхов, а потом тот мужчина, который так отчётливо мне запомнился. Головоломка складывалась и от этого становилось только страшнее, ведь Гриша был мне важен.  — В нашем городе каждый второй Генри, Ричард или Сэм с фамилиями Адамс, Уолш или Хендерсон. Исходя из этого, я считаю, что Гриш в нашем городе всего двое. — Джейден поворачивает голову в сторону часов и устало потирает переносицу. — Тебе нужно пить лекарства. Скоро придет твоя мама и мне пора на работу.  Никитин оставляет меня одну в кабинете, а сам уходит за лекарствами и водой, чтобы запить эти же самые лекарства. И пока я потираю виски пальцами, потому что голова начинает разрываться от мыслей по поводу парня, который так внезапно появился в моей жизни, на весь кабинет звучит уведомление о сообщениях от Рины.  «Мы с Арчи скоро будем, но тут ещё один человек очень хочет тебя видеть. Ты же не против, если с нами придет Адамс? Он так дико волнуется за тебя.» Набираю ей в ответ, что я не против и откладываю телефон в сторону. Стоит убрать телефон в сторону, как в кабинет заходит Артём со стаканом воды и кучей таблеток. Под его надзором приходится выпить все эти горькие лекарства, но затем Никитин говорит, что за мои страдания отдаст мне свою новую толстовку, которую ему выдадут на работе. На прощание он целует меня в лоб, заодно проверяя температуру. В дверях он встречается с моей мамой, которая безумно рада его видеть и без остановки благодарит. Про мою вылазку из комнаты Артём, конечно же, ничего не говорит и описывает меня, как ангела, который беспрекословно выполнял все предписания врача.  Позже мама уходит на кухню, занося туда продукты, купленные в небольшом магазинчике через дорогу. Ставит в вазу цветы, купленные все в том же магазинчике, и начинает бегать по кухне. Ровно до того момента, пока на весь дом не прозвучал звонок, я слушаю маму и её рассказы о жизни, сегодняшнем дне и работе. Она без остановки что-то говорит, иногда прерываясь на замешивание теста для пирога.  — Детка, я вижу, что уже в понедельник ты будешь с нами. — радостно говорит Петренко, проходя внутрь дома, и целует воздух рядом с моими щеками, чтобы не замарать их своей помадой.  Она протягивает мне листки с домашкой и конспектами, написанными специально для меня, чтобы я потом не переписывала это всё к себе и не тратила время. Свят обнимает меня настолько крепко, что мои кости начинают хрустеть, на что он выдает смешок. — Так,Святик, я чувствую, что нам пора уйти. — говорит Рина и тащит парня в сторону кухни, чтобы поболтать с моей мамой и оставить меня с Гришей наедине. Она подмигивает и теряется в коридоре, держа за руку Свята.  Гриша ещё какое-то время стоит в стороне, боясь поднять на меня глаза, а потом с такой силой налетает на меня, чтобы обнять, что ещё чуть-чуть и если бы не его руки, то я бы упала.  —По, — он выдыхает мне в шею и его голос кажется каким-то сломленным, а сам парень кажется разбитым. Адамс лишь сильнее зарывается носом в мои волосы и обвивает руками мою талию, что я буквально вжимаюсь в него. — Я так скучаю по тебе. Я скучаю по  «нам». Я все испортил, но мне правда необходимы наши разговоры по часу, милые сообщения, фотографии, поедание кексов во время ланча, объятия во время перемен.  — Хэй, я уже простила тебя. — случайно касаюсь его родинки на шее губами, когда хочу выпутаться, и Адамс становится вытянутой напряженной струной. Его глаза, только что излучающие тоску, смотрели на меня с такой нежностью. — Как только я вернусь в школу, мы можем продолжать весь твой список.  — Я обожаю тебя. — тихо шепчет Гриша и заключает меня в более теплые объятия, трепетно потирая кожу моих рук. Он благодарно целует меня в шею, слабо оставляя на ней влажное касание.  — Так, молодые люди, заканчиваем и идём пить чай. — в прихожую заходит мама и мы, я и Гриша, заливаемся руманцем, чувствую себя неловко от того, что она заметила нас.  Гриша поджимает губы, пытаясь скрыть робкую улыбку, и держится со мной на близком расстоянии. Когда мы заходим на кухню, то мама уже успела нарезать свой фирменный яблочный пирог и разлить чай по чашкам. Адамс садится рядом со мной и иногда "случайно" касается своей ногой моей.  — Миссис, тренер просил передать, что завтра первый матч в этом сезоне и, так как Ваня был лучшим командиром, он хочет, чтобы эта игра была посвящена ему. Вы же не имеете ничего против? — спокойно и уверенно произносит Свят. Он не торопит маму с ответом, но я вижу, что он волнуется, пусть и не подаёт виду. Я отлично выучила всё, что связано со Святом Эндрюсом, ведь он мой лучший друг с детства. Эндрюс вытирает потные ладони о колени и смотрит куда-то в сторону холодильника.  — Это… — мама прерывается, пытаясь прийти в себя от новости, которая свалилась как снег на голову. Она считает до десяти, закрыв глаза. Я не нахожу ничего лучше, как взять её за руку, и мама отвечает мне на поддержку. — Это удивительно, ведь Ваня буквально жил футболом. Можешь сказать Паркеру, что мы постараемся там быть. — она отпускает мою руку и встаёт со стула. — Вы простите. Мне надо отойти.  Я замечаю, что на её глазах выступают слезы, но она пытается подавить это в себе. Мама выходит с кухни и идёт в сторону лестницы и мне кажется, что я даже знаю куда она пойдет сейчас — в комнату Вани. Свят берет в руки телефон и начинает набирать тренеру сообщение о согласии.  — Будешь моей поддержкой завтра на матче? — Гриша садится рядом и опаляет кожу своим горячим дыханием. У меня все спирает внутри от переизбытка эмоций к нему и ко всей этой ситуации. — Если не будет температуры, то я с радостью приду. — не даю ему какого-то конкретного ответа, так как сама ещё не уверена, что смогу встать с кровати завтра и провести несколько часов на поле. — В любом случае я буду поддерживать тебя.  — Ребят, вы такая сладкая парочка. — говорит Рина и смотрит на нас с прищуром, медленно поднося к губам чай. Пытаюсь придумать что-то в опровержение её мыслей по поводу нас, но Гриша обнимает меня за плечи и лучезарно улыбается, отчего по телу проходит приятный ток. Он пробуждает во мне уже нечто большее, чем просто влюбленность. Чем больше я смотрю на него, то все больше пытаюсь убедить себя, что он просто ошибка системы. Он не может быть сыном человека, обвиняемого в смерти моего брата, ведь Гриша удивительный. И мои подозрения напрасны, ведь он не Гриша Ожегов-Адамс, а всего лишь Гриша Адамс.