Почти что моё

— Pov Гриша—  Снова пытаюсь найти среди зрителей лицо Поли, ведь она пусть и не обещала, но сказала, что постарается прийти. Через несколько минут начнется первый матч и я не чувствую себя защищённым, ведь я буду играть с этими ребятами в первый раз. Моя прошлая команда — Лисы, были мне второй, если не первой семьёй. Я знал, что стоит податься мне в зону соперника, мои ребята рискнут всем, чтобы я сделал заветный тачдаун. Фениксы, моя новая команда, ещё до конца не изучены мной.  Среди болельщиков я замечаю свою маму, которая сидит рядом с Беверли и родителями Влада. Улыбку мамы Поли невозможно сравнить со светом от фонарей, которые освящают поле, ведь она будет куда ярче, чем они. Отца, к счастью, среди зрителей нет.  — Чувак, — ко мне радостно подбегает Влад, который сразу же начинает трепать меня по голове, показывая всю палитру эмоций на данный момент. — Ты представляешь. Мы, наконец-то, будем играть в одной команде.   — Убьешь, Сода. — пытаюсь выбраться из его счастливых объятий, но все тщетно, ведь руки ещё сильнее зажимают меня в своих тисках. Последний раз Влад был таким счастливым, когда подрался с кем-то в доках, а потом его раны пришлось < зализывать > Беверли. — Разве я могу убить своего лучшего друга? — он усмехается и прекращает проявление радости в мою сторону, найдя новый повод для радости — Беверли Борт сидела в майке с его номером. Буйный и громкий Влад Терентюк умолкает и посвящает все свое внимание девушке — лучшей подруге.  — Хватит страдать. Позови её на свидание, пока это не сделал кто-то другой. — встаю рядом с ним и пытаюсь внести очередную лепту в их будущие отношения, потому что с каждым днём зарождение отношений между моими лучшими друзьями становится одной из главных целей в моей жизни. По дружески ударяю его по спине, пытаясь передать, что я рядом и я готов поддержать этого кретина.  — Не думаю, что она захочет пойти. — после долгой молчаливой паузы заключает Влад и меня пробирает дрожь от злости к нему, ведь его страх, что Борт может ответить ему не взаимностью, начинает меня бесить.  — Ты кретин, Влад. Полнейший кретин! — Признаюсь, что я кретин, но ты меня любишь и не представляешь свою жизнь без такого лучшего друга, как я. — Влад не перестает меня удивлять своими мыслями, поэтому после глупого аргумента, он тащит меня в сторону команды, где сейчас будет происходить жеребьевка. Свят — квотербек фениксов внимательно слушает тренера, впитывая каждое слово. Удача достается нам, а не противникам из Мейбелин-Хай, поэтому Свят выбирает обычную тактику — возврат начального удара, получая право на первое нападение. Я встаю позади Свята, как бегущий, и моя цель по тактике, разработанной тренером Паркером, пробежать дистанцию и передать мяч принимающему. Стоя позади Влада, я отчетливо слышу шёпот тайт энда и квотербека из Мейбелин-Хай, которые обсуждают меня и по всей видимости Поли.  — Больше двух говорят вслух, если вы не знали. — в этот момент внутри меня что-то вскипает и я не могу спокойно реагировать на их высокомерные взгляды в сторону меня и эти смешки. — Если у вас есть какие-то претензии ко мне, то может вы скажите мне их в лицо! — Владик, а ваш новенький слишком борзый. — квотербек противоположной команды обращается к Владу и мне кажется, что я не единственный, кто хочет ударить по его смазливой физиономии, ведь Терентюк тоже вскипает. — Вы его взяли только потому, что он трахнул сестру Ваню?  — Алекс, поле тебе не сцена для шуток! — Влад произносит колкую фразу в сторону соперника, вызывая смех у игроков Мейбелин-Хай и ненависть со стороны квотербека. — Передай своим, что фениксы настроены решительно. Звучит свисток и Свят, пробежав небольшую дистанцию, чтобы отвлечь внимание команды соперников, кидает мне мяч по уже проделанной несколько раз тактике на тренировках. Дабы выполнить свою цель и доказать всем, что Гриша Адамс не тот, за кого они меня все воспринимают, вкладываюсь в бег полностью. Затем бросаю мяч Владу, который стоит на углу поля и только и ждет мяча, чтобы он дал возможность Святу пробить филд-гол, т.е ударить ногой по мячу так, чтобы тот пролетел между стойками ворот. Отдав пас, падаю на траву, так как кто-то толкает меня в плечо. Стоит поднять голову, как я замечаю самодовольное лицо тайт энда, который только стоял на линии нападения.  — Каково было трахать сестру Киняева? — его самодовольная улыбка скрывается за шлемом, но я, найдя идеальный момент для маневра, пинаю ему ногой в пах, от чего тот скручивается и у меня появляется шанс совершить контрольный удар.  — Прости, но я не знаю твоего имени, — по дружески хлопаю его по спине и склоняюсь над его ухом. — Я не знаю, что вы там про меня напридумывали, но сестру Вани я не имел. И лучше бы тебе закрыть свой поганый рот и даже не раскрывать его в сторону Поли, потому что в таком случае я за себя не ручаюсь.  Оставляю тайт энда наедине с мыслями о том, что ему стоит делать, а что не стоит, и возвращаюсь в реальность, пытаясь сконцентрироваться на матче. Лучший друг Поли, Свят, подняв вверх руку, показывает мне класс, как и ещё парочка ребят, которые начинают кивать головой в знак уважения. Влад же сияет ярче июньского солнца, ведь по крикам с трибун Норт-Бей Хай, было понятно, что свою задачу он выполнил.  На табло высвечивается 3:0 и время до конца первого периода — 10 минут. Мы вновь встаём у линии передачи и со стороны зоны противника чувствуется ненависть к фениксам. Они тяжело дышат и смотрят в мою сторону, явно агрессивно настроенные после небольшой потасовки с парнем из их команды. Звучит свисток и ещё один продуманный ход с нашей стороны — выставить меня как < пушечное мясо >. Пока все игроки бегут в мою сторону, Свят благополучно кидает мяч Реджи, а тот пасует его Владу.  За оставшиеся время мы пробиваем два тачдауна и теперь на табло высвечивается 15:7 в нашу пользу.  Первый период заканчивается и тренер, не выражая своего счастья, ведёт нас в сторону раздевалки, чтобы обговорить дальнейшую тактику. Первый период и вечные потасовки выбили меня из колеи настолько, что я вряд ли могу произнести слова. Жутко хочется остудиться и выпить несколько литров холодной воды.  — Так, первая пятерка, молодцы, второй период отдыхаете. — произносит тренер и в дальнейшие указания я не вслушиваюсь.  Сжимаю в своих руках своё спасение — бутылку с водой. В районе глотки все адски горит и одна бутылка воды не спасает, поэтому я беру еще одну из своей сумки, на дне которой лежал и мой телефон. На экране высвечивается сообщение от Поли : < У меня с утра поднялась температура и родители сказали, что мне лучше сидеть дома. Прости, что пропускаю твой первый матч, но я уверена, что ты справишься. Я в тебя верю! >  Еле перебирая ногами, выхожу из раздевалки и, встав около стены, скатываюсь вниз, сжимая в своих руках телефон. Неуверенно начинаю набирать номер Поли, затем нажимаю кнопку звонка и прислушиваюсь в гудки, считая один за другим. Когда звучит 20 гудок, хочу сбросить трубку и написать просто сообщение, состоящие из < Спасибо >, но Киняева всё-таки берет трубку.  — Привет, По. — произношу на одном выдохе, представляя, как она стоит передо мной, лучезарно улыбаясь.  — Что-то произошло? Ты в порядке? — в голосе Поли звучит испуг и беспокойство за меня, что ещё сильнее заставляет меня глупо поднять уголки губ вверх.  — Я в полном порядке, просто хотел услышать твой голос и сказать спасибо, что ты веришь в меня. По сути в меня верят всего два человека — моя мама и ты. — вытягиваю одну ногу за другой, понимая, что адреналин, выработанный за время игры, затуманивает мой разум, заставляя говорить то, что я вряд ли бы признался сказать.  — Как проходит игра? — уже спокойно спрашивает Поли после долгой паузы, которая повисла после моих слов.  — У нас есть два тачдауна и филд-гол. Мы выиграем Мейбелин-Хай в два счета.  — Это замечательно,Будапешт! — восторженно заявляет Поли и мне кажется, что даже сквозь расстояние я вижу счастливую улыбку По и её сверкающие малахиты.  — Есть планы на завтрашний вечер? — абсолютно случайно срывается у меня с языка, но я даже не сожалею об этом, ведь провести вечер с Киневой, моим спасением, может принести в мою жизнь столько положительных эмоций. — Я бы с радостью, но у меня ночёвка с Риной. — виновато оправдывается Поли и мне так хочется произнести что-нибудь особенное, чтобы она не волновалась по поводу моего идиотского предложения. — Но я думаю, что мы могли бы встретиться в понедельник и просидеть весь ланч в тайном месте, если ты не против.  — Не против, — подтягиваю одну ногу, прижимая к себе колено. Устало кладу голову поверх и пытаюсь справиться с тем, что придется провести выходные в окружении отца, так как мама уезжает к дедушке. — Можно я позвоню тебе сегодня перед сном?  — Звони, а я постараюсь не уснуть. — слышу, что Поли начинает зевать и ударяет чашку об какой-то предмет.  — Мне пора возвращаться на поле. До следующего звонка?  — До следующего звонка! И я в тебя верю.  — произносит Киняева и от разговора с ней мне становится морально легче.  Прикладываю адские усилия, чтобы встать с пола, и еле плетусь обратно в раздевалку. Захожу внутрь как раз в тот момент, когда тренер произносит мотивационную речь о том, что независимо от исхода ещё трёх периодов, он горд нами. Все, фениксы, собравшись в один круг кладут руку поверх руки тренера и произносят свою мотивационную кричалку : ⟨ Фениксы не проигрывают, а если и проигрывают, то возрождаются из пепла. ⟩  У этой команды была своя особенность — независимо от неприязни к друг другу и, несмотря на некоторые недомолвки, они объединялись в тех, кто готов был побеждать в команде. На моменты матчей они становились семьёй. И наблюдать за тем, как они радостно ударяют сейчас шлемами или кулаками, хотя ещё с утра могли подраться за школой, вызывает у меня восхищение от их способности забывать на какое-то время о войнах.  Подобно воинам, мы возвращаемся на поле под бурные аплодисменты и крики зрителей. Я так скучал по ощущениям, когда тобой восхищаются и хотят брать с тебя пример, считая идеалом, что сейчас все эти крики вызывают мимолетную улыбку и желание разгромить Мейбелин-Хай.  Весь второй период я сидел на скамейке, ведь тактика тренера заключалась в возможности всем показать себя. Сидя на скамейке запасных, я сумел наладить более тесный контакт с некоторыми парнями, которые раньше казались абсолютно отбитыми.   Третий период я провел на поле и нам просто нужно было стараться удерживать лидирующие позиции, так как счёт после второго периода был 25:16. Соперники явно были вымотаны, поэтому происходили частые замены и период длился больше чем 15 минут. За все время, которое нам давалось, я успел ещё пару раз вывести из себя тайт энда соперников, вроде его звали Дэн. К счастью, не я один устроил показательное шоу клоунов, выставляя на смех игроков из Мейбелин-Хай, ведь Влад тоже позволил себе пару острот в сторону квотербека Алекса.  Четвертый период был ознаменован агрессивно настроенными соперниками. При каждом удобном случае они пихали руками, старались ударить как можно сильнее и даже пару раз пытались поставить мне подножку. Уворачиваться у меня в крови, благодаря отцу, поэтому все манёвры, предпринятые против меня, были неудачны. Один из парней попытался вывести меня из себя фразой : «Хэй, а ты трахаешь сестру Чарльза точно также, как и играешь? То есть плохо?!» Рядом оказался Свят и мне удалось сдержаться, потому что хотелось выбить всю ту дурь, хранящуюся у того парня в голове. Я понимаю, что несу ответственность за то, что начали распускать слухи про нас с Поли, что они дошли до другой школы, наверное даже до всех школ. Я не против того, чтобы они несли всякую чепуху про меня, потому что я привык, но они, черт возьми, не имеют права открывать свои рты в сторону Поли.  — Норт-Бей Хай 37, Мейбелин-Хай 29. Победа за фениксами! — громко кричит судья и дальше раздается более громкие крики со всех сторон.  Фениксы, являясь семьей, радостно кричат, прыгают друг на друга. Терентюк с улыбкой от уха до уха запрыгивает мне на спину, пытаясь перекричать остальных. Позже начинается «церемония» почитания тренера троекратным подкидыванием шлемов и, все выстроившись в одну шеренгу и приложив руку к груди, начинают распевать гимн школы. Это все кажется таким безумством, но мне это приносит лишь сплошную эйфорию.   — Адамс, твою мать, в мире существует ещё столько девушек, а ты словно помешался на Поли. — произносит Терентюк, когда, уже сидя в раздевалке, я набираю сообщение для По, чтобы поделиться своим счастьем.  — Боюсь, что он потерян. Раз помешался на Поли, то навсегда. — рядом проходит парень и пускает шутку, на скрытый подтекст, которой я абсолютно не обращаю внимание, но Свят и Влад вместе начинают смеяться, смотря на меня.  — Шли бы вы оба… в душ! — кидаю в Терентюка полотенце и встаю со скамейки, чтобы сложить все вещи в сумку и поскорее оказаться дома.  — Ладно, влюбленный кретин, завтра жду тебя у себя. Будем рубиться в приставку. — напоследок говорит Терентюк и уходит вместе со Святом в сторону раздевалки, все также громко обсуждая меня и Поли.  На мое сообщение о том, что мы победили приходит быстрый ответ : «Черт, вы такие молодцы! Надеюсь, что смогу присутствовать на следующей игре и отпраздновать победу вместе с тобой.)”. Убираю телефон в карман бомбера, понимая, что и вправду все больше теряюсь в ней.  _________________ — Это была хорошая игра, Будапешт. — произносит мама, когда мы подъезжаем к дому. Всю дорогу от школы до дома мы молчали, потому что она общалась с мамой Влада по телефону, а я общался с Поли сообщениями. Она останавливает машину и не торопиться выходить, держа руки все также поверх руля. — Кстати, я думала, что познакомлюсь с твоей девушкой. — Поли не моя девушка. — опровергаю сразу же все теории мамы по поводу нас. В каком-то смысле я не был бы против назвать Киняеву своей девушкой, но понимание того, что если отец узнает про мои чувства к ней, то вряд ли это закончится счастливым принятием моего выбора, запрещает мне и мечтать об этом. — Папа же запретит мне встречаться с ней по-настоящему?  — Можно я скажу тебе одну вещь. — мама берет мою руку в свою и большим пальцем начинают потирать ладонь, создавая приятные импульсы. — Не надо пытаться кому-то угодить. Ты все равно не сможешь это сделать, даже если сильно постараешься. Если тебе правда нравится Поли, так сделай все, чтобы быть с ней. Забудь про папу, ему после событий лета ничего не нравится. Так зачем губить свою жизнь ради того, чтобы просто получить его похвалу. Твоему дедушке до сих пор не нравится мой выбор, но я счастлива рядом с твоим отцом и я счастлива, что пошла наперекор требованиям.  — Почему папа не нравится дедушке? Ты всегда оттягивала этот разговор. — смотрю на маму, желая, наконец понять почему два близких мне человека абсолютно не хотят мириться, хотя бы ради мамы, ведь она заслуживает этого.  — Наверное, дело в том, каким был он в старшей школе. Он был таким типичным парнем, который не знал, что такое любовь, и вечно дрался. Однако, он отлично разбирался в точных науках и это и стало причиной нашего знакомства и сближения. Твой папа помогал мне с математикой, чтобы я всё-таки закончила школу с отличием. — мама откидывает свои темные локоны назад и счастье слегка мелькает в чертах её лица. — Дедушке не нравилось, что твой отец был раздолбаем с неблагополучной стороны города, но в какой-то момент я поняла, что люблю твоего отца и вечные домашние аресты не могут повлиять на мое решение. Мы не выбираем в кого нам влюбиться, а твой дедушка не смог это принять. По окончании школы мы с ним взяли все самое необходимое и просто переехали в Норт-Бей, чтобы начать новую жизнь. Поэтому хватит терять время на всякую ерунду, звони Поли и скажи ей то, что чувствуешь. — мама целует меня в лоб и говорит, что я справляюсь.  Я правда чувствую к Поли слишком много всего, что пугает меня, но разговор с мамой по душам морально поднимает мой настрой, поэтому я беру телефон и набираю номер Киняевой. Несколько гудков и я услышу её звучный голос.