Вечера на хуторе близ девятого круга ада

Каждое утро начинается со звука будильника. Не противного, чтобы не портить себе жизнь еще больше, но и не что-то дорогое сердцу, потому что сам звук все равно себя со временем испортит. Классический звук айфона, просто предвестник того, что сейчас будет немножечко больно и неприятно, а потом очень хорошо. Крис любил утро. Он живой и здоровый психически человек, а потому не первые десять минут пробуждения, но далее, душ, завтрак, совершенно иной запах окружающего мира. Утром свежо, утром пахнет жизнью. Но сейчас чуть-чуть хотелось умереть. Крис привык к этому звуку, но не привык к тому, что он может самостоятельно отключиться. Мм? Попытка найти под подушкой телефон, закончилась тем, что он наткнулся на маленькую теплую лапку, что лежала поверх гаджета. Феликс. — Хей… — тихо и немного хрипло. — Мы можем еще поспать, — в той же сонной тональности пробормотал Феликс, удобнее устраивая голову на чужом плече. Странно, что оно не болит и не ноет. — Ты — да. — Джисон все сделает. Он же обещал. Он все знает. Спи. Было такое, но как-то доверять Джисону — та еще лотерея. Тот самый вздох, что знаменует финальное пробуждение, был прерван тихим и недовольным стоном Феликса, который удобнее закинул на Криса руку. Грелка, да? Не говори, что тебе холодно и сейчас. — Спи, — это уже даже чем-то на просьбу похоже. Не то, чтобы в голове нужно голосование «за» или «против», потому что однозначно ему нельзя, и однозначно ему хочется. И возможно это чужие флюиды сонливости, а может опьяненное недосыпом сознание шалило, уверовав в друга, но Крис и правда только удобнее разместил плечо, прикрывая глаза. Возможно, это плохая идея, возможно, она ужасная, но на то, чтобы повторно провалиться в сон потребовалось меньше трех секунд. Джисон вставал будильника с двенадцатого. Не потому, что не слышал предыдущие, а потому что аргументы подсознания всегда сильнее сознания. И где-то на пятом, он только начинал задумываться о том, что встать, возможно, все же нужно, на десятом начинал ощущать себя несчастным от неизбежности скоро подъема, и как раз примерно на двенадцатом принимал свою участь. — Выруби, блять, свою тарахтелку, — голос осипший и кажется даже с хрипотцой, отчетливо недовольный. Рука честно искала телефон, что звучал чертовски глухо, кажется, он был где-то под соседней подушкой. Впрочем… не то, что бы мелодия или поставленная могла помешать Джисону заснуть. Агрессивные толчки в плечо не были запланированы в это утро. А? Что? Где война? — Выключи. — Сам выключи, — буркнул в ответ Джисон. — Я тебе этот телефон сейчас в жопу засуну. — Себе в жопу что-нибудь засунь, — Джисон бормотал все это, не подключая мозг к диалогу. Какое-то копошение в постели, куда завалился этот чертов телефон — загадка не хуже Бермудов. — Я серьезно выкину тебя в окно. — Полетишь вперед меня, — самоуверенно заявил Джисон. — Встань, он под тобой. — Значит, ему там хорошо. — Заебал. На полу не было мягкого коврика или чего-то, что хотя бы немного смягчило падение. К счастью частичное, а потому больно прилетело только пятой точке. Из плюсов, Джисон действительно проснулся. Из минусов — все остальное. Тихий почти беззвучный мат, прежде чем Джисон все же хотя бы сел нормально, заставляя себя разлепить глаза. Телефон, что действительно был где-то под ним, в руку, выключая, мать честная, первый же будильник. У него было еще полчаса законных, какого черта. Утро придумал Сатана. Или это какое-то искупление по типу иисусьего. Технически, Джисон мог уснуть повторно прямо так, сидя по полу. Но сознание постепенно брало верх над детским и капризным бессознательным. Боже, ему же нужно подоить корову. Вся эта возня с молоком худшее, что существует в этой сказочной жизни, честное слово. Может в веганов записаться? И остальных заодно. Акция так сказать. Две тысячи, две тысячи, две тысячи. Они уже греют счет, надо просто отработать. Чуть скосившийся взгляд на кровать, где уже повторно примурчал Минхо. Стоп. Сколько времени?! Куда более осознанный взгляд на экран телефона. А схерали восемь? Он же ставил его на шесть! — Эй. Подъем. Давай, ты в армии, малыш, пойдешь со мной, — бодро произнес Джисон поднимаясь на ноги, немножко как теленок, потому что те не готовы были в бой. Че такой слабый то? Нулевая реакция, даже тонкая черная бровка не дрогнула. Окей, Джисон вооружился подушкой, вкладывая в замах абсолютно всю боль раннего подъема, жестокого падения на пол и несправедливости в жизни. Тах! Вот это вот ощущение, когда делаешь, а только потом думаешь, что именно ты сейчас сделал. Звук был вообще не мягким и не безобидным, словно в подушке не пушистый синтепон, а плотный кусок как минимум поролона. — Прости? Ошалевшее лицо Минхо, если бы было на экране, стало бы самой запоминающейся сценой не то комедии, не то хоррора. Минхо моргнул, еще раз, после чего повел челюстью, и в целом привел лицо в движение, словно проверяя, может оно двигаться или нет. — Ты, кажется, решил, что бессмертный. Джисону было страшно. Нет, серьезно, натурально страшно. Как бы технически, ну что он ему сделает, да? Ну, максимум зарядит по лицу разок, а страха было как в доме из паранормального явления. Дыши. Отставить панику. У тебя есть яйца. — А ты думал, что я проснусь, а ты дальше дрыхнуть будешь? Вставай! — звучало почти уверено, почти твердо и почти авторитетно. Ни капли улыбки во взгляде в ответ. — Ты знаешь, как это закончится. Подушка на пол, руки в боки, подбородок выше. — Рискни. По всей видимости шутка про балкон перестанет быть шуткой здесь и сейчас. Не то, что бы Джисон сомневался в том, что у Минхо хватит сил поднять его на руки (хотя скорее на плечо, принцесса из него так себе). Но сомневался в том, что сил на то, чтобы поднять свое тело с кровати достаточно. — Дай мне поспать, — звучало как последнее предупреждение. — Нет, все, утро доброе, у нас дела и работа. Ничего не знаю, вставай, мой лицо и меняй трусишки. Лапки вверх, Минхо как благородный представитель семейства кошачьих вытянулся. Он проснулся, это факт, он не уснет повторно — это тоже факт. Но красота обоих этих фактов в том, что знал об этом только Минхо. — Или что ты сделаешь? — уголок губ дрогул. В теории сейчас должна была поступить какая-то около угроза, Минхо бы красиво ее парировал, может даже немного байта, потому что ну не сможешь, малыш. Но теория часто отличается от практики. Потому что практика преподнесла другой сюрприз, а именно череду ударов поднятой с пола подушкой по сонному телу без конкретного прицела, просто как акт забивания. Раз, два, три, четыре. Никакой жалости, никакой слабости, никакой капитуляции. Попытка защититься руками не привела ни к чему, а потому буквально мгновением спустя Минхо оказался на коленях, вооружившись собственной подушкой. Лучшая защита — это нападение. Кто придумал, что драка подушками — это милая забава? Кто сказал, что это не больно? Мягкая поверхность — это чудесно, а вот челюсть закрывающаяся в ударе не по суставу — это явно не о детских играх. Джисону прилетело раза три так, что белый флаг показался единственным разумным решением. Но прежде чем поражение было озвучено, характерный треск и взрыв белого перед глазами… Бля. Пух кружил в воздухе, как снежные хлопья, мягко оседая на постель, пол, плечи покрывая абсолютно все в этой комнате. Звенящая тишина, даже дыхание встало на стоп. Крис их убьет. Сперва Джисона. Раза два. Потом Минхо. Бля. Звонкий смех Минхо показался Джисону чем-то исключительно лишним, ненужным и инородным. И поразительным было то, что он не нервный. А чистый и искренний, словно только что кто-то озвучил самую смешную шутку в его жизни. В прочем… Джисон та еще шутка. Шутка природы. — Нам надо это убрать, — выдохнул он. — Нам? — не понял Минхо, пытаясь восстановить дыхание параллельно. — Малыш, никаких «нас» еще пока нет. Есть я, и есть ты, которому приспичило устроить петушинную арену, так что… — Твоя подушка порвалась. — Твоя инициатива драться. Я мог бы еще поспать. — … ты серьезно? — Абсолютно. — Минхо, — начал Джисон, опуская руки и роняя свое орудие не особо массового поражения. — Хен. Раз уж собираешься просить и умолять меня помочь тебе. — Я не… — терпеливый вздох. — Хен. — Та-а-ак. — Пожалуйста. Минхо спустился с кровати, с деловитым видом принимаясь вынимать из лохматой головы Джисона по перышку. Да-да, внимательно слушает. — Я сделаю тебе кофе и… ты что-то другое хочешь, да? — Какой умный мальчик. — Тебе не придется помогать мне с утренними делами. Просто компанию мне составишь и все. — По рукам. В душ вместе? — брови игриво вверх. — Я… мне не надо, я… — Останешься чудом в перьях на весь день? — снова смех, пальцы обеих рук в волосы, парой движений вычесывая из них все. Снова очень слишком близко. Да ну пожалуйста, чуть-чуть дистанции то можно? — Мгм. — Окей. Я быстро, притащи пока пакеты. Крис пока спит. А потому, если преступление никто не освидетельствовал, то это не преступление. И речь не про два пакета перьев и выброшенную наволочку (Подушка? Какая подушка? У нас одна была). А про то, что к стойлам Джисон направился в половину девятого. С ведрами, вазелином и максимальным нежеланием жить эту жизнь. Удаленность хозяйственной части не плохо звукоизолировала, потому что чем ближе был Джисон, тем громче становились звуки. Орало все, что могло орать. Жизнь тут начиналась раньше, а потому живость, голодная, не надоенная, недоумевающая, почему ее не выпустили, о ней не позаботились, негодовала так как умела. Орала. Джисон доил корову. Раза три, если ему не изменяла память. Когда ему было лет пятнадцать… четырнадцать? И в последний раз матушка сказала, что у него все отлично получается, а сейчас он уже взрослый, а взрослые по определению умеют делать некоторые вещи, просто потому что умнее. Мумин — статная красавица, дважды мама, живущая на этой ферме уже шестой вроде как год. Ханна любила ее всем сердцем, заявляя, что ее она на мясо не пустит никогда. К слову, Ханна и была автором легендарного перла-комплимента «твои ресницы такие густые, такие красивые, как у коровы». Кхм. И если Джисон помнил верно, а он не был уверен, что помнил это верно, Ханна окружала Мумин теплом и заботой часов в пять утра, а сейчас… лучше не смотреть на время. К счастью, разговаривать она не умела. К умывальнику, приводя в порядок в первую очередь руки. Минхо с еще влажными после душа волосами, заглянул в стойло, осматривая все с любопытством, и вроде как даже без особой брезгливости. — Знакомься, это Мумин. Мумин — это Минхо. Говорят, коровы создания умные. И когда появились люди, она и вправду закончила свой протяжный вой, но что-то в ее взгляде было скептическим. Два незнакомых лица, которые пришли, чтобы что? Покуситься на ее честь? Вы хоть что-то умеете? Свежо предание. — Очень приятно, я большой фанат филе-миньон, — Минхо потянул руку, но шутку не оценили. И ладно бы ее не оценил Джисон, нет, в глазах дамы читалось натуральное презрение. Джисон выставил табуретку, притащил ведро, оглядел Мумин на предмет перепачканных частей тела (особенно хвоста, увы, он часто бывает грязным, а его подвижность — жизненный урок, который проходил каждый). — Знаешь, как это делается? — поинтересовался Джисон, подставляя ведро полное воды и мягкую губку. Купаааться~ — Делается, что? — Добывание молока в не промышленных масштабах. — Я многое знаю. — И это тоже? — А что тут знать? Пробовать не буду, не проси. Джисон самодовольно фыркнул, отмывая абсолютно чистое вымя, просто потому что так надо, потому что не все, что визуально выглядит хорошо — таковым является. — А у тебя я так понимаю целый разряд? — усмехнулся Минхо, присаживаясь на корточки недалеко от Джисона, ловя на себе взгляд мадам, что недовольно переступила с ноги на ногу. Ладонь Джисона сразу же разместилась на ее бедре, поглаживая. — Тише, детка, тише. Он гавкает, но не кусает. А ты сегодня с папочкой, он будет с тобой ласковым и нежным. — Поэтому у тебя и нет девушки, — усмехнулся Минхо. — Рот. Полотенчико по вымени, оставляя его полностью сухим. Почему так твердо? Ее соски буквально торчали в разные стороны, а не свисали вниз. В воспоминаниях это было немного по-другому. Ла-а-а-адно. Немного скользкого вазелина на пальцы, распределяя сперва по рукам, а после по рабочей зоне. — Знаешь… — Рот закрой. — Нет, серьезно… — Молчи. — Это хороший и полезный в жизни навык. — Ха-ха-ха, гейские шутки, ты та-а-а-акой оригинальный. Или вот это наталкивает тебя на мысли о твоем члене? Соболезную. — Звучит как байт. — Снимешь штаны? — Джисон усмехнулся. — Могу. — Ловелас-любовник доказывает в стойле рядом с коровой, что его член не микроскопический. Смотреть онлайн без регистрации. Джисон сжал пальцы, и плавно потянул вниз. Ничего. Бля. А как? Еще несколько попыток, но ни капли не упало на дно пустого ведра. При том, что вымя, казалось, готово взорваться от количества молока. А может передержал? Может там все так натянуто, и будет не проще, чем поссать с утра с ненужной твердостью? Там же, наверное, каналы заужаются и все такое. Чуть больше силы в пальцах, хотя сделать больно все еще было страшно. Мумин плавно повернула голову и посмотрела на него с выражением абсолютного отвращения. Минхо все, голова ушла вниз под тихий сдавленный смех. — Очередная телка сказала тебе «нет». — Оно просто застоялось, мы должны были сделать это часа два, а лучше три назад. Я сейчас разомну и все будет хорошо. Я знаю, что я делаю! Но вопреки всему озвученному, все не то, все мимо и очередное движение рукой, кажется, вызвало слишком много недовольство, потому что хвост нихрена не ласково прилетел четко по шее. Как хлыст, звучно вписавшись в кожу. Минхо поднялся на ноги, позволяя себе звонко смеяться в голос. — Да ну заткнись, пожалуйста, — несмотря на переизбыток негодования, смешно было и Джисону. Чуть-чуть истерически смешно, потому что Чан его пустит на соленья. Ладошка по собственной шее. Неприятно, но жить он будет. — Я тебе хвост к ноге примотаю. — Телочки и бондаж. Трек на эту тему будет? — Ага, посвящу тебе. О боги! Первый успех, косая прервавшаяся струйка молока на дно ведра. Ура! Вторая же скосила очень сильно, оказавшись на штанах Джисона. — Блять. Еще один всплеск смеха на грани визгливого. Минхо был в восторге, просто в восторге. Лучшее его утро. Джисон встал со стульчка, пытаясь оттряхнуть молоко, что впитывалось в ткань. Оно теплое… фу-у-у… Пока оно не процежено, не в банке и не остыло, мозг воспринимал его как телесную жидкость, типа пота или мочи. Ужасно. Че ты ржешь? — Спорим на сотку, у тебя тоже не получится? Минхо утер слезы. Ответить хотелось, но он пока не в состоянии. Сейчас, секундочку, дай просмеяться. — Прекрати вести себя как мудак, пожалуйста. Я серьезно, давай! Спорим? — Сони… хах… Сони, я кто, по-твоему, ахахах, чтобы спорить… хуу~ Пять сотен, по рукам? … Сотка уже очень много, куда пять то? Джисон эти две тысячи заработал считай ценой всей своей нервной системы. Нет, пять много… Но у него ведь не получилось, с чего получилось бы у Минхо? У того, кто корову дай бог на картинке видел. — По рукам. Джисон сложил руки на груди, всем видом показывая, что настроен серьезно. Но молитвы из детства вспоминал. — Наполни хотя бы пол ведра, и я переведу тебе сумму прямо сейчас. Еще немного на подышать, и Минхо все же сел. Ведро на землю, а не между колен. Мама в детстве очень ругала за это, но… Джисон не помнил почему, просто так нужно. Без опоры плечом на корову. Так тоже неправильно. Минхо было слишком весело, чтобы он думал о том, грязно ли это, надо ли ему это. Пофигу, где там твой вазелин? — Прикупили бы смазла нормального, жить проще бы стало, — усмехнулся он. — Нормального это какого? Ванильного и бананового, чтобы продавать это молоко таким как Феликс? Минхо снова вынесло. Хорошая была шутка, хорошая. Пальцы по вымени, прощупывая его объем и плотность… Есть такая практика джелкинг. Массаж для увлечения члена, и говорят, что если практиковать его долго и верно, то результаты это дает. Что-то там про расширение сетки кровотока и увеличения объема ее наполняемости. И его очень часто называют доением, по причине похожих действий. Не то, что бы Минхо хотел себе что-то увеличивать, но не то, что бы он не пробовал научиться, как и любой другой мужик, которому рассказали про то, что так можно. Пальцы собрались в четкое «ок», поднимаясь чуть выше основания, мягко выдавливая содержимое под звук плотной и четкой струи, что ударилась о дно ведра и не прервалась, пока пальцы не дошли до конца. — Да ты блять шутишь, — застонал Джисон. Вторая рука на второй сосок, вытягивая молоко и оттуда. О, да, он прирожденный фермер. — Утрем ему нос, дорогая? — поинтересовался Минхо, с улыбкой глядя на корову, что… кажется все еще смотрела на него не то с ненавистью, не то с отвращением. Соска четыре, и постепенно без какой-либо логики и счета Минхо сменял их в пальцах, наблюдая как закрывается донышко ведра, и как медленно поднимается уровень молока. Взгляд на Джисона. — Я читаю зависть в твоих глазах, я могу подоить и тебя, если… Один шаг. Один несчастный шаг, и копыто наступило в ведро. Минхо замер, глядя на это чертово безобразие, на то как пенка оседает на грязной ноге, и как по поверхности расплывается мелкая крошка грязи… Да ну… блять! — Моя! — отчаянный и радостный вопль. Потому что половины ведра там и в помине не было. — Ты что наделала? Еще один шаг, что окончательно перевернул ведро, расплескав все добытое сокровище, что моментально впиталось в землю, оставив по поверхности лишь пенку. — Тише-тише, стой, не дергайся, стой! Что-то подсказывало, что раз уж он потрогал ее за шерсть, обратно к вымени он уже не прикоснется. Перекрестное заражение, гигиена там… Ну да и бог с ним. — Прости, слушай… Минхо услышал только звук, пропустив взглядом мелькнувший хвост, зарядивший по лицу. Кисточка хвоста попала в рот, вынудив Минхо сорваться со своего места, но учитывая значительно изменившееся расстояние между стульчиком и коровой, маневр не удался, и Минхо опрокинулся на спину. Кожа на лице горела, во рту (возможно фантомно) отвратительный привкус дерьма, а лежбище, на котором он решил отдохнуть даже в теории не походило на что-то, куда можно ложиться здоровому человеку. Медленные аплодисменты Джисона. — Браво, маэстро. Дашь мне практический урок? Что-то типа… как опозориться и остаться в долгу? Или… Минхо поймал Джисона за щиколотку, вынудив рухнуть рядом. Мумин окончательно решившая, что эти двое конченные, господи, можно хотя бы Чана сюда, отошла в другую сторону, пытаясь нашарить на земле еще немного сена. Где ее трава? Почему она до сих пор не на лугах? Какого хрена, ребят? Ммм… романтика. Зачем ванные с лепестками роз, зачем шелковые простыни, если есть грязь и навоз. — Я тебя ненавижу, но ты должен мне пять сотен, — вздохнул Джисон. И, наконец, удовлетворенно рассмеялся. Минхо только-только из душа, а теперь грязный, униженный и абсолютно не похожий на того самого лоскового мальчика из нового света. — Меня сейчас стошнит. — Не надо, пожалуйста, — попросил Джисон, поднимаясь с земли. — Пойдем в дом. Феликс тихонько шебуршал на кухне, перебирая все, что имелось в холодильнике. Ему нужно придумать завтрак, но мозг упорно удалял информацию о том, что там ему готовил Чан по утрам, потому что он это не ел. Прикасаться к плите не хотелось. Там вроде тосты были да? И тостер есть. А что внутрь? Ну простите, будет как умеется. Поэтому, привет, моцарелла. Хотелось бы красивые и тонкие ломтики томата, но аккуратно резать (чтобы не резаться еще и самому) Феликс так и не научился, поэтому где-то было тонко, где-то толсто, где-то криво, но это же еда в конце концов, на нее не надо смотреть, ее надо есть. Листья салата и…. А что еще можно добавить? Томат и моцарелла — максимально полноценны и ничего к ним больше не нужно. С кофе он не справится, надо было брать уроки. А вот чай — да, чай не трудно. Даже с листовым понятно, что делать. Когда в коридор ввалилось два тела, Феликс оперативно выскользнул к ним, махая руками. — Тихо! — очень громкий шепот. — Какого черта вы тут… Внешний вид их обоих был далек от привычного. Какого хрена? — А чего тихо то? — поинтересовался Джисон. — Крис спит. Имейте совесть, впервые человек пытается выспаться. Вы где валялись? — Не надо, курочка, ты не хочешь этого знать, — Минхо проскользнул мимо, проходя к лестнице. Ему нужен душ. Срочно. Феликс недоуменно проследил за ним взглядом. И обратно на Джисона. — Он доил корову. — Он… что? — На спор, не думай, что он такой хороший и человеческая помощь и поддержка — ему не чужды. — О. — И теперь у меня будет еще плюсом пять сотен, кто здесь красавчик? Феликс тихо усмехнулся. Удобно, если можно оперировать деньгами. С Крисом такие вещи не работают. — Ты… в дерьме, — заметил Феликс. Пахло… плохо, но не так, как могло бы. Очень травянистый спертый душок, но к счастью, это больше на болото похоже, а не на отходное место. — Я в курсе. Минхо любезно меня в него уложил. Но не парься, было весело. Если Крис еще не встал, значит… Значит у меня есть еще немного времени, чтобы сократить жестокость расправы надо мной. Мгм. Феликс сочувствующе поджал губы. Ощущение, словно там много дел, но… словно они всегда делались сами по себе. Крис вроде занят постоянно, но как-то не припоминалось, чтобы он был в подобном виде, зашившимся или в целом нагруженным. Занятно. — Удачи, — помахал пальчиками Феликс. Его время еще не пришло, но дел на сегодня достаточно. Как минимум двор, да, гори метла в аду, кролики и ужин, как максимум… — Стой, — позвал он. — А… кто сегодня готовит? Джисон тяжко вздохнул. — Я как бы понимаю, к чему ты клонишь, но мы и так забрали кучу работы у вас двоих, так что будьте любезны хотя бы покормить нас. Феликс понимающе кивнул. — Я приготовлю, но попроси Минхо подмести территорию. Ты же мини-Крис, а поверь это убивает руки очень сильно, я зверски устал, а делал это всего два раза, — Феликс подмигнул Джисону, и уплыл обратно на кухню. Может завтрак в постель? Запоздалое понимание, что он не поднимется с подносом по этой лестнице, даже если ну очень постарается. Да и… С чего бы ему быть котеночным? Крис исправно портил ему жизнь каждое утро, и сейчас у Феликса единственная, абсолютно уникальная возможность ответить тем же. Но учитывая их временное вроде как перемирие, на какие-то страшные поступки он не готов. То есть еще неделю назад Феликс бы притащил ведро ледяной воды, а сейчас. Просто помучает его, может защекотит, придавит подушкой, разбудит импровизированной информацией про потоп, и будет смеяться над его заспанным лицом. Ступенька за ступенькой на верх, ощущая легкую сладость от предвкушения на языке. Чердак был залит солнечным светом. Впервые было видно каждый корешок книги, каждую статуэтку, каждую пылинку в воздухе. Воу… Взгляд по телу перед ним. Крис спал, и спал так, что Феликсу вдруг стало неловко за собственные злодейские мысли. Он выглядел так, будто утонул в этом теплом, мягком хаосе из одеял и подушек. Одна рука вытянулась над головой, другая небрежно свесилась вниз, пальцы чуть подрагивали во сне. Волосы спутались, несколько светлых прядей налипли на щеку, губы приоткрылись, дыхание ровное, спокойное. Покрывало сбилось, обнажая бледную спину и выразительную линию лопаток. Он выглядел слишком… мирно. Секунду назад Феликс собирался обрушить на него свой праведный гнев, но теперь стоял и смотрел, медленно втягивая воздух. Ну и какого черта? Рука потянулась сама собой. Осторожно, будто тронь чуть резче — и этот сонный покой развеется. Феликс провел пальцами по волосам, легко, почти невесомо, чтобы не разбудить, но чтобы почувствовать. Большой палец скользнул вниз, мимолетно коснувшись теплой кожи на шее. — Эй, — шепнул он. Ноль реакции. Феликс наклонился ниже, ускользая пальцами на плечо, но не чтобы трясти, а просто провести по нему ладонью. — Крис, — голос был тише, чем он ожидал. Тот что-то пробормотал, но даже не пошевелился. Феликс вздохнул. Ну и как его теперь будить? — Крис, — повторил Феликс, чуть сильнее сжимая его плечо. Тот только хмыкнул в ответ, глубже зарываясь лицом в подушку. Одеяло, сбитое у бедер, приподнялось, когда он лениво потянулся, потом соскользнуло обратно, и теперь спина была видна полностью — тонкие, светлые волоски на загривке, резкие линии лопаток, впадинка у основания шеи. Хотелось языком по этой траектории… — Мм, нет… — протянул Крис, утыкаясь носом куда-то в складки подушки, и голос у него был такой сонный, теплый, что Феликс вдруг замер. Что нет? Не хочет просыпаться? Чуть ближе к нему, а бормотание продолжилось: — Четыре… пять… — медленно, словно пересчитывал что-то, губы едва шевелились. — Много… Феликс непроизвольно улыбнулся. — Чего много? — шепотом спросил он, хотя знал, что ответа не получит. Крис нахмурился, чуть сжал пальцы, затем снова расслабился, лицо разгладилось, дыхание стало глубоким. Феликс сглотнул. Он был таким… красивым. О, снова эти мысли, которые обладали зубами, и кусали когда нужно и не нужно. Правда, почти всегда было не нужно. И вот он снова залипает на его чертах лица, пытаясь абстрагироваться и оценить их со стороны. И снова находит в нем что-то исключительно особенное. Но сейчас приправленное чем-то незнакомым. Живым, теплым, почти хрупким. В этом сне, в этой полной беззащитности, где не было ухмылок, не было слова «нет» с ехидцей на губах, не было привычного дерзкого взгляда. И от этого хотелось — черт бы его побрал — хотелось сделать что-то идиотское. Прижаться, чтобы ощутить его тепло. Провести пальцами по этим легким складкам на сгибе локтя. Зарыться носом в волосы и вдохнуть запах сна, спокойствия, этой сладкой, умиротворенной небрежности. Или, может, просто наклониться ближе, пересечь эти жалкие сантиметры, что разделяли его губы и мягкую, чуть приоткрытую во сне линию губ Криса. Феликс сжал пальцы в кулак, а после вновь замер, каменея внутри, потому что Крис снова пошевелился. Слегка, будто ему просто захотелось поудобнее устроиться в подушках. Потом снова. Ресницы дрогнули, пальцы вяло сжались, дыхание сбилось на полсекунды. — М-м… — Крис издал звук, больше похожий на тихий стон, приподнялся, но не до конца, и вдруг — прежде чем Феликс успел что-то сообразить — потянул его ближе. Руки слабые, он сонный, но Феликс слишком легко поддался на это сам. Теплая кожа, дыхание на щеке, горячие губы почти у самого уха. Ты чего устроил с утра пораньше? — Можно же не ломать… — пробормотал Крис на выдохе, голос был низкий, слипшийся от сна. Сердце Феликса встало. Мм? Черт. Крис спал? Нет. Да? Не до конца. Граница между сном и явью была размытой, и, судя по всему, его сознание еще не поспевало за телом. — Просто говори, я же… всё, — продолжил он, почти мурлыча, зарываясь носом в плечо Феликса. — Еще раз, ладно? Сделай так еще раз… Голос совсем пропал под конец. Феликс не дышал, не моргал, только всей кожей ощущал как разбегаются по телу мурашки. Что сделать еще раз? Это… Это обо мне? Что нужно просто говорить? Господи, откуда это поднимающееся из недр счастье. — Эм… Крис? — голос предательски дрогнул. — Хм? — Крис чуть улыбнулся, лениво, будто все происходящее ему чертовски нравится. А потом замер. Феликс почти услышал, как что-то щелкнуло у него в голове. Крис приоткрыл глаза. Моргнул. Еще раз. Взгляд сфокусировался на Феликсе, и… О, осознание пришло. Он резко отпустил его, даже чуть дернулся назад, словно сам испугался чего-то. Или не словно. — Б…лять, — выдохнул он, прокашлялся, потер лицо ладонью и закрыл глаза, как будто если не видеть происходящее, то можно просто взять и удалить последние пять секунд из реальности. Феликс медленно сел, все еще ощущая тепло его кожи на себе, и хмыкнул. — Ну, доброе утро, получается, — улыбка не то, что цвела на губах, она плавилась. Медленно, со вкусом, пачкая рецепторы сладостью. Что это было? Эй. Сюда смотри. Это так приятно, нет, серьезно, внутри что-то трепыхалось, может даже бабочки. — Ну и ну, — протянул он, растягиваясь на матрасе подобно кошке. — Это все было мне? Крис с каменным лицом, все еще отказываясь поворачивать на него голову, осматривал пространство так, словно это не его комната, он тут впервые и… что это на полках? — Что «все»? — Мне озвучить? — Феликс хихикнул, склонил голову набок и мечтательно вздохнул. — Не ломать тебя больше, просто говорить, да? Крис застонал, перевернулся на спину и уставился в потолок с выражением человека, который переосмысливает всю свою жизнь. — Это был сон. — Очень содержательно, если честно, — Феликс покивал. — И что там было? — Не ты, — отрезал Крис слишком быстро. Феликс широко ухмыльнулся. — Коне-е-ечно. Конечно. Крис приподнялся на локтях, уверенности во взгляде намного меньше, чем в положении тела, но держится, сопротивляется до последнего. А ты умеешь краснеть? Близко? Тебе же неловко, это видно, это слышно, этим в воздухе пахнет. — Какая разница, что мне снилось, я тут при чем? — Конечно, ни при чем, — понимающе кивнул Феликс, невинно хлопая ресницами. — Ну давай, расскажи, про кого же ты так томно шептал, а? Кто этот загадочный человек, которого ты во сне так нежно обнимал, и едва не целовать настроился? Крис шумно выдохнул. — Может, это вообще кто-то из прошлого… Ощущение, что мозг проснулся не до конца, чтобы генерировать оправдания чуть более правдоподобно. Себе бы он не поверил. Феликс видимо того же мнения. Боже, сколько же он спал? — О, давай угадаю, — Феликс склонился ближе, с притворным сочувствием заглядывая ему в глаза. — Это некая нежная особа из твоей юности, что кружила тебе голову? Или может какая-то мимолетная интрижка, что у тебя была в очередной поездке? Или… не знаю, может кто-то за кем ты ухлестывал несколько лет, пока тебя динамили? Крис сглотнул. — А если? Феликс покачал головой, глядя на него с искренним восхищением. — Боже, ты такой жалкий сейчас. — Заткнись, — прохрипел Крис, заваливаясь обратно в подушки. Феликс расхохотался. — Завязывай, ты вообще врать не умеешь. Тебе снился я? — Я не буду с тобой это обсуждать. — Почему? Давай, Крис, честность иногда бывает очень приятной. Просто попробуй~ — Хватит. Феликс поднялся с постели, добираясь до лесенки. По пути подобранная подушка полетела в Криса. — Мы обязательно продолжим этот разговор. А сейчас спускайся вниз, у меня маленький сюрприз. Крис простонал в подушку что-то нечленораздельное, но Феликс был уверен: этот день начался для него просто великолепно. Крис спустился вниз, потирая лицо ладонями, и мгновенно понял, что все сегодня утром совершенно идет не так, как обычно. Феликс. На кухне. Утром. Готовит. Это точно реальность? Или он все-таки не до конца проснулся? Крис застыл в дверях, уставившись на стол. Там, где обычно по утрам не было вообще ничего, если только не считать брошенную кем-то чашку, теперь красовались две тарелки с тостами, довольно объемными с нескромным количеством начинки. Чай, и какая-то нарезка не то ветчины, не то мяса. Это скромно, но это больше, чем можно было даже вообразить. Что происходит? Феликс, пританцовывая, заканчивал нарезать на кривые ломтики что-то еще, кажется, это было киви. Он покачивал бедрами в такт мелодии, которую сам же тихо напевал, и явно чувствовал себя отлично. — Это что, — Крис медленно провел языком по пересохшим губам, — для меня? Феликс обернулся, покачал ножиком в руке и ухмыльнулся: — Ну не для Берри же. Крис не сразу нашел, что сказать. Феликс. Добровольно. Встал утром. Чтобы что-то приготовить. Он почти физически ощущал, как его мозг скрипит, пытаясь сложить эту информацию в картину мира. — Ты заболел? — наконец выдал он, заходя на кухню и садясь за стол. Феликс рассмеялся. — Да, диагноз называется «острая форма милосердия». — Страшная болезнь, — пробормотал Крис, все еще находясь в легком трансе. Он даже не заметил, как пальцы сжались вокруг теплой кружки, как тепло от чая растеклось по ладоням. Это было… приятно. Очень. Но осознавать это было немного неуютно. — Знаешь, — Феликс последнюю тарелочку с фруктами и облокотился на стол, хитро глядя на него, — я вот думаю, а вдруг ты во сне наговорил мне еще что-то, чего я не услышал? Крис мгновенно напрягся. — Не начин… —"Ах, Феликс, наши терки так утомляют меня, давай начнем сначала, твои ноги мое слабое место «… Крис, не меняясь в лице, отломил небольшой кусочек хлеба, метко отправляя его в полет в сторону блондинистой жертвы, что со смехом увернулась. — Боже, ну не делай такой вид, будто тебе не нравится! Тебе понравился твой сон! Я же вижу! Крис стиснул зубы, но не мог отрицать: внутри действительно было тепло. Совсем не от чая. — Ты хоть попробуй, — неожиданно мягко сказал Феликс, кивнув на тарелку. — Я старался. Крис посмотрел на него, затем на тарелку, снова на парня. Кажется, вчера он зря рассказал ему о сокращении срока. Отсюда вся эта нестабильность настроение и переизбыток эндорфина? Пальцы подобрали разваливающийся сэндвич, моментально идентифицируя содержимое. Феликс и его отношение к томатам и моцарелле — история, с которой плакали бы и Капулетти, и Монтекки. Такая любовь~ Первый плотный укус. Там нет ингредиентов, которые могли бы сделать это невкусным. Но был один, который даже отсутствие привычного яйца, бекона или мяса, забивал собой. Забота. — Вполне съедобно. — Ну не лукавь, вкусно же? — улыбнулся Феликс, так же кусая свой сэндвич. И плевать, что совсем недавно он доказывал всем, что хлеб не ест. Если сам готовил, то можно. — Ого, семейная идиллия, — раздалось с порога, и Крис, не успевший доесть тост, поморщился. Минхо стоял в дверях, лениво прислонившись к косяку, оглядывая происходящее с выражением лица человека, который сейчас скажет что-то мерзкое, и отлично это осознает. — С добрым утром, женушка, — улыбнулся он, глядя на друга. — Жаль не моя. Феликс, который до этого момента был во власти своей великолепной утренней эйфории, тут же уставился на него с подозрением. — Это сейчас кому? — А как ты думаешь? — Минхо ухмыльнулся и приподнял бровь, кивая в сторону Криса. — Встал пораньше, приготовил завтрак, заботится о своем муже. Крис, поздравляю, ты удачно женился. Феликс фыркнул. — Оригинально. Тебе бы подкрутить настройки чувства юмора, кажется слетели до заводских. — М-м, что-то на токсичном, — Минхо махнул рукой, проходя на кухню. — Так я не шучу, я констатирую. Сначала завтрак, потом заботливые поглаживания по спине, а потом ты начнешь гладить ему рубашки перед выходом из дома. Крис продолжил спокойно есть, даже не удостоив его взглядом. — Нет, ну а что? — Минхо, казалось, получал настоящее удовольствие. — Молодая семья, новый этап отношений, все дела… Феликс закатил глаза. — О, господи, Минхо, отстань. Но Минхо не был бы собой, если бы остановился. — Ладно, ладно, — он поднял руки в притворной сдаче. — Я не осуждаю, просто пытаюсь понять. Связана ли твоя лыба с тем, что сегодня хороший день, или тем, что я не видел тебя в гостиной утром… Феликс замер, чувствуя, куда это идет. — …значит, спал ты с Крисом. Крис отпил чаю, не комментируя. — Я… — Не оправдывайся, я все понимаю, — Минхо хлопнул его по плечу. — Но встать раньше, приготовить завтрак — ты, конечно, сразу ударными темпами по всем супружеским долгам. — Рот. Минхо показательно открыл рот, демонстрируя и язык, и ровный ряд выбеленных зубов. Да, рот, вот, пожалуйста. Снова смех. — Не надо только так палевно краснеть, ты не оставляешь себе шанса отшутиться. — Я разве красный? — задал вопрос Феликс Крису. Тот упорно отказывался участвовать в этой перепалке даже взглядом. Он ест, ему приготовили завтрак, очень вкусно. — Румяный, — поправил Минхо, подбираясь ближе к столу, в попытке украсть один из тостов. Лапка Феликса хлопнула по ладони далеко не нежно. — Если я женушка, то определенно не твоя. Пусть Джисон тебе готовит. — Мой мальчик все утро на ногах, убился и утомился, и еще даже примерно не закончил, поэтому… — Поэтому статус женушки остается за тобой? — невинно похлопал Феликс ресницами. — Тогда фартучек на голову и вперед. — Тут следует разобраться, что именно дает этот статус. Завтрак или ножки на плечах. — Потренируешься, и все начнет получаться, — сочувствующе покачал головой Феликс. — Дашь пару уроков? — Ты зря думаешь, что я настолько в этом хорош. — Может спросим у более авторитетного источника? — поинтересовался Минхо, переводя взгляд на Криса, который все еще продолжал делать вид, что его здесь нет. — У нас еще не было первой брачной ночи, он пока к ней готовится, просматривает материалы во сне. Взгляд Криса был… ох, это произведение искусства. Буквально субтитры. Может хватит? Помолчи, Ликс, пожалуйста. Что на счет не сексуальной асфиксии? — Ты спишь в гостиной, и под страхом смерти больше не поднимаешься ко мне наверх, понятно тебе? — Ну не злись, — промурчал Феликс. — Это совсем не стыдно, не надо так реагировать. Лапка на плечо, проминая мышцы, словно успокаивая. — Я разве выгляжу злым? — улыбнулся Крис елейно. Но было в этом что-то такое, что руку Феликс все же убрал. — Видишь, разве жену выгоняют из спальни? Получается, что теория твоя в корне не верна, — вздохнул Ликс, и мило засмеялся, стараясь этим смехом сгладить все около углы. — Я поймаю Сони, и мы приготовим с ним такой завтрак, чтобы у кого-то скопилась завистливая слюнка, — подмигнул Минхо. Феликс подставил ладонь к губам, пряча их от взгляда Криса, переходя на громкий шепот: — Крис не одобрит секс на кухне, лучше не рискуй. Минхо в точности повторил жест. — Исправь это по-братски, покажи ему, что это классная практика. — Может лучше ты? У тебя больше опыта в том, чтобы клеить твердолобых. — Ты больше похож на слащавого твинка, мне кажется, такие в его вкусе, так что дерзай. Крис прикрыл глаза тяжко вздохнув. — Ваш пубертат когда-нибудь закончится? — Мм? О, Сони, с легким паром, — протянул Феликс, помахав ему пальчиками. — Завтракать будешь? — А ни че, что… — возмутился Минхо. Феликс с аппетитом надкусил тост, не скрывая улыбки. Да, Хо-я, тебя тут не любят. Тут и Феликса не особо жалуют, но лучше бы, конечно, чтобы главным изгоем был не он. Добро пожаловать. Джисон выглядел сонным и помятым, даже после душа. Безразмерная белая футболка местам прилипла к влажной коже, вымокла на плечах под плохо высушенными полотенцем волосами. Домашний, уютный, чуть-чуть мокрый, с отчетливым «заебался» в глазах. Игнорируя Феликса и Минхо, Джисон добрался до Криса, укладывая подбородок ему на затылок, а руки безвольно роняя вокруг шеи. — Я ненавижу эту гребанную ферму. Этот ор мне в кошмарах сниться будет. Феликс усмехнулся в чашку, но, прежде чем сделать глоток, споткнулся о взгляд Криса, улыбка с лица которого медленно сходила. — Ор? — Они так громко и так много орут, я не понимаю, что я сделал не так. Как будто я убивать их пришел, я просто не понимаю… Крис развернулся, выпутываясь из объятий, взгляд в никуда, в попытке прислушаться к звукам, но… Нет, Ханна приложила много усилий, чтобы расположить по огромной территории все так, чтобы звуки жизни не мешали в доме. Чашка в сторону, и Крис молча встал из-за стола, как-то слишком спешно покидая кухню. Входная дверь хлопнула, погрузив дом в тишину. Джисон тяжко вздохнул, мысленно попросив помощи у всевышего, и направился следом. — Пойдем? — поинтересовался Минхо. — Зачем? — не понял Феликс. — Мне кажется, там сейчас будет что-то веселое. Крис вылетел на задний двор, чувствуя, как сердце заколотилось быстрее. Потому что все вокруг и вправду походило на ад, судя по какофонии звуков. И возможно, несведущему человеку могло показаться, что это естественно, и живность всегда создает шум. Но нет… Это крики, это нервы, это просьбы. Потому что… Потому что то, что успел увидеть взгляд уже сигнализировало, что все ничерта не в порядке. Первый был курятник, просто открыть дверцы, и выпустить истеричных птиц на солнечный свет. Зерно не обновлено, вода со вчерашнего дня, но это подождет. Взгляд зацепился за козочек в маленьком загоне, что блеяли одна громче другой. Рядом накидано сено, но, во-первых, сейчас им нужна трава, а во-вторых, кричат они не поэтому, а потому что им больно, потому что они, черт возьми, как и Мумин нуждаются в том, чтобы их подоили. Взгляд поплыл дальше, где негодовала Мумин. Какого черта она вообще здесь делает? Ее должны были забрать на пастбище в семь. А чуть дальше, в отдельном загоне, это не вой, это плач. Это теленок… и куски сена рядом. Только ему молоко нужно, а не сено, идиота ты кусок. Где молоко? Где, черт возьми, молоко, которое должно было достаться телёнку?! Хоть кого-то вообще доили? Время почти половина одиннадцатого, что ты делал здесь с самого утра? Здесь дел на час максимум, и ничего сверхъестественного, нового и незнакомого не было Все звучание вокруг было тревожным, болезненным, негодующим кличем о помощи, а не шумом, от которого у кого-то, видите ли, разболелась голова. Внутри что-то закипело. Что-то, что требовало не то крика, не то действий. И худшее, что сейчас мог сделать Джисон, это оказаться рядом, со своим невинным видом, и наивным почесыванием шеи. — Я вроде все сделал, и если ты знаешь, как заставить их заткнуться… Минхо завернул за дом, находя этих двоих взглядом ровно в тот момент, когда ладонь Криса звучно впечаталась в щеку Джисона, едва не сбивая его с места. Стоп. Минхо замер, Феликс вписался в его плечо. Джисон приложил ладошку в полностью онемевшей части лица, что постепенно только набирала в температуре, пока еще не порезав болью. Это было непонятно. За что? И первой просочилась обида, настолько тяжелая и ядовитая, что даже вдохнуть было больно. — Весело? — спросил Крис. — Тебе достаточно весело сейчас? Поигрался? — Какого черта… — Это ты мне скажи, какого черта? Если бы я запустил сюда пятилетнего ребенка, от него проку было бы больше. Но мы ведь здесь не для того, чтобы от нас была какая-то польза, так? Мы просто поразвлекаться хотим? Богатенькие придурки приехали в глушь и раскидывают бабки, давайте устроим охренительно веселую игру, попрыгаем на задних лапках, чтобы что-то перепало? — Крис… — Я тебе доверился, я дал тебе не трудную задачу, но вместо того, чтобы сделать то, что ты сделать обязан, ты… Пошел нахер отсюда. Оба. Собрали свои вещи, и чтобы через пять минут вас тут не было. Это было слышно достаточно хорошо, чтобы и Минхо, и Феликс разом потеряли в желании приближаться. Что происходит? Джисон поджал губы. Это было… обидно. Он не собирался ни перед кем прыгать, и… Он просто очень давно ничего из этого не делал, но разве все настолько плохо? Он же всех покормил, всех напоил, что он сделал не так? Обидно. Больно. Неприятно. Он просто хотел чуть-чуть подзаработать, разве это что-то плохое? Да пошел ты. Джисон развернулся слишком резко для своей привычной динамики, направляясь в дом, каждым шагом выражая свое не стабильное состояние. Мимо тех самых «богатеньких придурков», внутрь, хлопнув дверью излишне демонстративно, и… Возможно, за это тоже прилетит, но уже так похеру, если честно. Минхо и Феликс переглянулись. Как-то… Откуда-то отчетливое ощущение, что сейчас им придется разделиться, но если пойти за Джисоном казалось чем-то правильным, то вот приближаться к Чану сейчас не хотелось от слова совсем. — Удачи, — Минхо похлопал Феликса по плечу, направляясь в дом. А Феликс так и остался стоять без малейшего понимания, что ему сейчас делать и надо ли. А можно не надо? Можно он пойдет готовить обед? Плевать, что с него обещание на ужин взяли, ему очень интересно, ну правда. Специи там… ножики. Можно? Нет? Неторопливо в сторону хозяйственной части двора. Что делал Крис, не особо понятно, просто от места к месту, совершая видимо привычные и знакомые действия, отточенные до автоматизма. Какая-то емкость с водой, белый порошок, отмеряемый ложками. Что ты замешиваешь и зачем? Феликс вздохнул, приближаясь к Крису. — Кхм. — Уйди. … А может и правда лучше просто уйти? Интуиция подсказывала, что любые мысли, которые начнутся с Джисона по принципу «он не специально» или «не злись на него» приведут к максимальному усугублению ситуации. А как? А что сказать? — Это ведь можно исправить? Никто ведь не умер, верно? Я… давай, я помогу тебе? Я без понятия, что нужно делать, но… Давай. Любую хрень. Крис не реагировал, продолжая свои действия, размешивая что-то, что очень походило на молоко. Зачем? — Ну, Крис… — Иди в дом. Он ощущался каменным. И немного… немного детонатором. Господи, если ты есть, подстрахуй, пожалуйста? Пара шагов ближе, укладывая ладонь между лопаток. А после и вовсе прижимаясь к нему со спины. — Ты выглядишь страшно. Звучишь страшно. Только не бей меня, пожалуйста, я очень слабенький, — тихо зашептал Феликс. — Остановись, выдохни, отложи это. Руки дрогнули, замерли, и дыхание, даже примерно неровное остановилось. Феликс клюнул Криса в широкое плечо. — Повернись? — Феликс, я сейчас даже примерно не готов… — Я знаю, — все так же шепотом. — Давай вместе? Что мне сделать, чтобы стало немножко проще? Крис все же обернулся. В этих заискивающих глазках Ликса можно было потеряться. — Ты ничем мне здесь не поможешь. — Богатые придурки, если им что-то надо бывают очень упорными и целеустремленными, — улыбнулся Феликс, ни капли не обижаясь на подаренное определение. — Мы сейчас с тобой все тут сделаем, все решим, а потом я разомну тебе спину, хорошо? А на обед я приготовлю самый уродский салат в твоей жизни и обязательно спалю рис, но ты все равно это съешь и даже скажешь, что это вкусно, сделав меня очень счастливым. А потом мы выпьем вина, соберем корзинку с едой и пойдем на пляж, ты обещал показать мне побережье. Ручки вверх обнимая за шею, физически ощущая, как расслабляются крепкие плечи. — Тшш… Просто скажи, что мне сделать сейчас? Крепкие объятия поперек талии оказались чем-то до ужаса внезапным, чем-то, что заставило покрыться мурашками органы изнутри. Вдох и выдох, слышимые и ощутимые даже в волосах. Ну тише, все хорошо, мы все сделаем, не надо злиться. Не надо так. — Покорми теленка. Он не умеет лакать молоко, только учится. Поэтому нужно будет опустить руку в таз и дать ему присосаться к своим пальцам. Феликс усмехнулся, еще раз, и в итоге тихо рассмеялся в плечо Криса. Очевидно, это будет самый странный опыт в его жизни. Зато будет что рассказать за очередной партией в карты. — А молоко, где взять? — Сегодня он на заменителях. Вот это возьми. Феликс кивнул несколько раз, улыбаясь на грани счастливого, что все еще действовало на Криса как транквилизатор. — Я уже могу звать себя кормящей матерью? — Можешь. Сразу после твоего завтрака. Феликс весело засмеялся, отпуская Криса, и забирая емкость с молочной жидкостью. Задачу он понял весьма сомнительно, но… окей. Джисон метался по комнате, хватая какие-то вещи, запихивая их в свой рюкзак, потом вытаскивая обратно. Абсолютно не представляя, что он делает. Футболка, зарядка, носки, блокнот, пустая бутылка воды — все это он кидал в кучу, потом, передумав, раскидывал в стороны. Движения были резкими, нервными, будто внутри у него взорвалась пружина, которая никак не могла успокоиться, рекошетя обо все стены его душевной организации. — Что ты творишь? — спросил Минхо, проскальзывая внутрь, и прикрывая за собой дверь. Лопатками к ней, наблюдая за хаотичными сборами. Джисон дернулся, обернулся, и в его взгляде была смесь злости и… чего-то, что Минхо не особо хотел видеть. — Свали, — процедил он, снова зарываясь в кучу вещей. — Ну да, конечно, — Минхо закатил глаза и шагнул ближе. — Бегу и спотыкаюсь. Джисон схватил футболку, скрутил её в комок и с силой засунул в рюкзак. — Уйди, Минхо, я серьезно. — Да вижу я, какой ты серьёзный, — Минхо скрестил руки на груди, глядя, как тот хватает зарядку, потом, чертыхаясь, бросает её обратно. — А что в планах? — План? — Джисон резко обернулся, глаза горели. — План не находиться в одном доме с этими ебанутыми коровами, козами и… и… — он замолчал, стиснул зубы, потом выдохнул и бросил: — …и Крисом. Минхо покачал головой. — Очень продуманно и конструктивно. Ладно. Что насчет меня? — Мне плевать. — Ага, — Минхо прищурился, хватит, мельтешение начало раздражать. — Ты даже носки нормально сложить не можешь, куда ты, блять, пойдешь? Джисон в гневе запихнул один носок в сумку, посмотрел на это, а потом резко выкинул обратно, потому что это не его одежда, а где его то носки, блять? Минхо вздохнул, подошел ближе и аккуратно взял его за запястье. — Эй. Джисон замер, не глядя на него. — Просто… — Минхо чуть сжал его пальцы, мягко, чтобы остановить этот хаос. — Прекрати. Плечи Джисона вздрогнули, и Минхо почувствовал, как его рука ослабла, будто всё напряжение, которое он вкладывал в эти судорожные движения, вдруг ушло. — Он ударил меня, — выдавил Джисон, глядя в пол. Минхо шумно выдохнул, собирая весь этот комок нервов и хаотичности в свои объятия-клетку. Настолько объемные и крепкие, что способные, кажется, даже дыхание контролировать. — Я не говорю, что он прав, и никогда подобного не скажу. Но ведь и ты не хрупкая девица, верно? Видимо Крис куда менее стабильный психически, чем кажется. Но… в его защиту я все же скажу следующее. Я понятия не имею, что и сколько мы с тобой сделали не так, но раз он настолько злится, значит, наверное, накосячили мы серьезно? Нам нужно было взять у него инструкции, чтобы быть полезными. Я обязательно выскажу ему о том, как ставятся задачи и о том, что руководитель из него никакой, но… мы ведь правда с тобой лохи? Джисон сглотнул, дыхание сбилось. Пальцы плотно в футболку Минхо, сжимая слишком сильно. Хей… ну не надо, не плачь. — Послушай, мы обо всем поговорим, и все снова станет легко и прекрасно. Я уверен, он извинится за каждое брошенное слово, когда успокоится и поймет, что сделал. Не каждому дано работать со своим стрессом. И я бы честное слово сказал тебе бежать от него куда подальше, но… Крис ведь не твой мужик, верно? А просто друг. Сдавленный смешок в плечо звучал хорошо, значит успокаивается. Руки Минхо ушли в поглаживающие движения. Больше контакта, больше зон соприкосновений. — Феликс мне вообще ключицу сломал. И ничего. Нормально. Живем. Джисон шмыгнул носом, но… но кажется обошлось без слез. — Я… я не хочу больше продолжать, прости, но… Я переведу тебе деньги обратно. — Вот еще, — фыркнул Минхо. — Нет, я твое персональное проклятие, и буду им, пока ты в это не уверуешь. И ты можешь даже экзорциста вызвать, я никуда от тебя не денусь. Снова смешок в плечо. — Я уверовал. — Врешь, — тихим шепотом. — Вру, — согласился Джисон. — Проклятия не занимаются таким… — Каким? — Тем, что ты делаешь сейчас, — все таким же шепотом. — Я порчу свой имидж? — Ты его полностью уничтожил. — Черт, — Минхо тихо засмеялся. — В теории, я могу полезть к тебе целоваться прямо сейчас, вдруг это поможет? — Не можешь, ты обещал вчера, что больше не будешь так делать. — Тебе никогда в жизни не врали? О, с дебютом, — усмехнулся Минхо. Джисон расслабил кулаки, звучно шлепнув одной из ладоней по спине. И словно этого мало, еще и цапнул зубами куда-то туда же больше в грудь, чем в плечо. — Я пошутил, но раз ты решил нарываться… Джисон был готов сбегать и отклоняться, но вместо этого, пальцы Минхо настигли его ребра, выводя на визг. — Стой! Нет! Стой! И уже после, атака на губы, не оказавшие должного сопротивления. Руки Джисона расслабились быстро, включаясь в объятия. Слишком тепло, чтобы капризничать, и как-то… Как-то после всего этого захотелось почувствовать себя нужным, что ли. Хотя вернее будет сказать, обмануться этим, не то, что бы он не понимал, что Минхо он не особо то и нужен. — Пойдем туда? — Мм? — взгляд чуть-чуть поплывший. — Куда? — На улицу. Пальцы снова сжались. — Не хочу. — Тебе не надо разговаривать, не надо говорить вообще ничего, просто будешь стоять рядом и прятаться за мной, а я со всем разберусь, хорошо? — пальцы уползли во влажные волосы, убирая их с виска. Еще один чмок куда-то в лоб. — Он вряд ли захочет меня видеть после этого. — Захочет. Ну, может, не сразу, но я все улажу. Джисон усмехнулся, но беззлобно. — Ты что, миротворец теперь? — По настроению, — Минхо лениво ухмыльнулся, потом чуть наклонился ближе и добавил уже тише: — Но вообще, я в этом деле хорош. Джисон хмыкнул, но в этот раз в его улыбке было меньше напряжения. — А дальше что? — спросил он, снова опуская взгляд. — Крис прав, я реально облажался. Я не знаю, как всё это работает, и, походу, нихрена не научился. Минхо пожал плечами. — Ну так научишься. — Ага, а если снова что-то не так сделаю? — Я тебе помогу. — Минхо наклонился к нему ближе, чуть снизу заглядывая в лицо. — Будем работать в четыре руки. Мои-то — золотые. — Видел я твои золотые руки сегодня, — усмехнулся Джисон. — Ты мне бабки должен. — Я просто хотел тебя развлечь, это было не по-настоящему. И мне не жалко пары сотен для твоего наверняка грандиозного будущего. Так что не вздумай принижать мои феноменальные и исключительные способности, лучше скажи спасибо. — Спасибо, — буркнул Джисон все-таки не справляясь с улыбкой. Внутри что-то живое абсолютно не выдерживало этого натиска ласки, заботы, такой явной небезразличности и желания помочь. Ты че делаешь вообще? — Вот и славно, — Минхо хлопнул его по плечу. — Теперь пошли, пока ты не передумал и не убежал в закат. Джисон выглядел так, будто его заставили выйти под дулом пистолета. Ладонь в руке Минхо, буквально на полшага отставая абсолютно уверенного в себе «богатого придурка», что шагал в сторону небольшого загона с козочками. Одна из них занимала почетное место на постаменте, выглядя абсолютно удовлетворенной тем, что с ней делали умелые мужские руки. — Остыл? — поинтересовался Минхо, сразу же ощущая, как чуть сдавил его руку Джисон. Нормально, выдохни. Крис даже не обернулся, продолжая свои механические действия. — У моей матери была подруга, которая родила себе отпрыска, когда ей было прилично за сорок. И представляешь, когда тот учился есть, она окунула его лицом в тарелку с овсянкой, пока он не начал в ней захлебываться. Ебанутая, не так ли? Руки Криса остановились: — Мораль? — Если топить ребенка в овсянке, он не научится есть. Научится он есть, если его научить. — Как глубокомысленно, может начнешь писать книгу по воспитанию? — Может. Подарю тебе один экземпляр. Посвящу тебе эпилог, расскажу, как однажды… — Что тебе надо? — Работу. Хозяин, дай мне работу. Мне и вот этому неразговорчивому ребенку с овсянкой в носу. Крис отставил ведерко, поднимаясь на ноги. Ладонь пару раз хлопнула козочку по бедру, и та послушно соскочила с постамента. — Проблема не в том, что работа не выполнена… — начал Крис. Но Минхо был бы не Минхо, если бы считал перебивание проявлением неуважения. — А в том, что кто-то заигрался, отвлекся от ответственных задач, что привело к проблемам. Что это все не серьезно, и в единственный день, когда ты позволил себе поспать все пошло кверху дном, потому что мы дети, которым дурачиться важнее, чем держать данное слово. … Крис поджал губы. Все так. Все верно. Добавить нечего. — Но мы не дети, я не придурок, даже если тебе очень хочется в это верить, а Джисон очень далек от твоего опыта и понимания ситуации. Мы сегодня корову доили, а выдоила нас она. И с чего ты взял, что он справится без конкретной инструкции — вопрос уже к тебе. Покажи — он повторит. Научи — он сделает. А потом напряжет меня, и мы оставим тебя без работы. Такой же план был? Я понимаю, что, когда горит и полыхает, там не до того, чтобы подбирать слова и выражения. Но сейчас то ты понимаешь, что ну немного перебор? Медленный глубокий вздох. — Если не подоить животное своевременно оно мучается, потому что ему больно. Это ты понимаешь? Джисон кивнул. — Бонгси не ест сено, он еще маленький. Он пьет молоко Мумин. Но молока у нас нет. Но есть голодный ребенок. Он не орет, Джисон. Он плачет. Лапка Джисона давила все сильнее, ммм, подключать совесть к вопросам всегда штука неприятная. — И я могу продолжать, но… Да, ты прав, — взгляд на Минхо. — Мне следовало поговорить с вами прежде, чем на вас рассчитывать. Я не спрашиваю тебя, почему тебе эти вещи не понятны. Я спрашиваю об этом Джисона, того, кто рос здесь, взрослел здесь, того, чьи родители имели те же самые задачи, того, кто в десять лет ныл, что устает с управой и не хочет просыпаться в шесть. Что ты делал в шесть утра, Сони? — Провожал корову. — Да? Тогда… объяснишь, почему Мумин здесь, а не ушла на пастбище? Взгляд снова вниз, на тапочки, рассматривая их носочки так, словно там было что-то интересное. — Прости. Я проспал. — Класс. Это не порядки, это не готовка, это живые существа, которым нужна забота. И если ты не понимаешь, что тебе делать, ты идешь наверх и будишь меня. Потому что это ответственность, а не игра. — Прости. И снова тишина. Крис развернулся, подгоняя последнюю красавицу на постамент. — Мы поняли, — продолжил Минхо. — Но… может мы все-таки попробуем исправиться, а не будем закидывать друг друга осуждающими тезисами? Я… Феликс бежал с непривычной ему скоростью, с детской счастливой улыбкой. Он буквально влетел в Минхо, отрекошетив к заборчику. Хух, запыхался. — Я мама! Это… это так странно! Я боялся, что он меня укусит, а у него нет верхних зубов! Ахха, он такой милый! Уголок губы Криса дрогнул. Ну как можно оставаться серьезным, когда вокруг это детская непосредственность так ярко пышет и горит? Черт… — Он пахнет молоком, он вообще-вообще не воняет, такой малыш, такая прелесть! Минхо вскинул бровь. — Ты кормил теленка? — Ага! — С бутылочки? — Нет! Пальцами. Он типа… ну… он сосал мои пальцы из миски с молоком, и так типа молоко засасывал, это… ахаха, это щекотно немного, но так мило. Как его зовут? — Бонгси, — ответил Крис. — А потом он ластился ко мне, как будто я правда его мама. Мы все съели, в конце трудно было, но мы съели все-все-все. Боже он такой милый, такой прелестный, а-а-а-а~ — Умница, — нет, это невозможно, улыбка лезла на лицо против воли. — А работа вообще еще есть? Или мы с Сони идем листать Сарамин? — В дальней части сада довольно много травы, отведите Мумин туда, в сарае была джутовая веревка и ошейник, не меньше пяти метров радиус для прогулки. Колышки там тоже были. — Ошейник, джут… ооо, это работа по мне. Пойдем, я уверен, красавица уже заскучала по нам. И прихватив Джисона за руку чуть крепче, Минхо повел его за собой. Феликс облокотился об ограждение, провожая ребят взглядом, а после обратно на Криса. — Ты как? — Лучше. — Прекрасно, — долгий внимательный взгляд на действия рук. Пальцы скользили мягко, но быстро, и… сейчас не время для шуток, да? — Понятно, почему мальчикам с тобой комфортно. Пальцы остановились. — Прости? Кивок головой на вымя. Крис усмехнулся, а после струйка теплого молока полетела по направлению Феликса. — Нет! На лицо нельзя! — и снова веселый смех. — Лучше в рот? -… — Что? — Ты хлеб мой не отбирай. Это я тут пошло шучу, а ты отмазываешься и делаешь вид, что не выкупаешь. Ясно? — Слушаю и повинуюсь. Подай марли. Феликс буквально был своего рода анти-стрессом. Его улыбка, его настроение, его комментарии. Он весь день с самого утра цвел и пах. Вопрос. Хн. Или нет вопроса. А что ему Крис наговорил? Если честно, он не помнил, что именно ему снилось, но там точно был Ликс, он точно снова сидел у него на коленках и… судя по озвученному этой наглой котячьей мордой, просил не ломать его? Хах. А что-то целое еще осталось? Немножко хотелось побиться головой о стену. Если бы был шанс, что это поможет, он бы уже. Хватит трогать меня, хватит быть со мною милым, хватит залезать в мою постель, хватит быть таким. Там уже минимальное представление о том, как они будут прощаться. День Х в календаре давно черный, а Феликс счастлив, летает как феечка по двору и просто получает удовольствие в свои последние две недели… десять дней, если быть точнее. Просто оставь меня в покое. Двор погрузился в привычную ему атмосферу, где все имеющиеся шумы были мягкими, естественными и понятными. Только после Крис ушел в душ, с которого обычно начинал свой день. Пожалуй, спать до десяти ему не понравилось. Когда Крис вышел из душа, промакивая волосы полотенцем, на кухне повисла тишина. Мм, перебил кого-то? Но чаще всего, если при тебе замолкают все, значит предметом обсуждения был ты. Бог с вами, не интересно. — Крис, помоги, пожалуйста, — попросил Минхо. — С чем? — Я пытаюсь объяснить Феликсу, что белое — не лучшая идея для одежды, если мы идем сегодня вечером на вашу винодельню. А Джисону, что ему не нужно возвращать мне деньги, потому что я никуда не уезжаю. Немного тишины. Крис вздохнул. — Запачкаешь — не отстираешь ничем, вино капризное. Но если не жалко, надевай. И только потом взгляд на Джисона. Долгий, взаимный. Сони выглядел как человек, ожидающий, что его продолжат ругать, но очень нуждающийся в том, чтобы ему сказали, что все в порядке. — Прости. Легкий кивок в ответ, мол, да, все в порядке. Но нет, не в порядке. Крис не то, чтобы принимал рукоприкладство, как что-то естественное. Возможно, в последнее время он правда слишком напряжен. И виновата блондинистая голова рядом, но Крис не настолько жалок, чтобы оправдывать свои действия, возлагая вину на другого. Вроде бы… Руки протянуты к Джисону, и тот не тратя время на размышления, сорвался со своего стула, чтобы залететь в объятия. Когда Джисон был мелкий, Крис был ему как брат. Ну… в конце концов, если он был братом для Ханны, и братом для Джуна, почему не мог быть им для Джисона? Иногда братья дерутся. Хах. — В следующий раз я все сделаю правильно. — Следующего раза не будет, придумай себе свои методы «воспитания». — Например, двор! — поддакнул Феликс. — А еще, если Минхо не плохо справился с едой, может он будет готовить несколько раз в день? — Мечтай, — фыркнул Минхо. — Это твои обязанности, тебе за них платят. Феликс надул губы, а после хитро прищуился, глядя на Криса: — Нам нужно пересмотреть условия сделки. Забирай все, что хочешь, у меня другие хотелки. — Например? — Не хочу спать в гостиной. — Я отключу тебе интернет. — По рукам, — улыбнулся Феликс. — Только не жалуйся потом, если я стану слишком назойливым и заберу все твое время, потому что мне скучно. Кстати, я обещал тебе массаж. — Я воздержусь. Если мы хотим к Мадо, то… я думаю, лучше до обеда. Вечером у него дел не меньше, чем у меня. — А Мадо это кто? — шепотом уточнил Феликс у Джисона. — Это его отец. — А почему Мадо, а не папа? — Крис приемный. Феликс звучно усмехнулся шутке. Но… учитывая, что этого не сделал больше никто. О… Серьезно?