Вечера на хуторе близ девятого круга ада

— У меня есть, по крайней мере, пять причин, сказать тебе «нет», но полагалось, что хватит одной. Это не твой дом. Мне одного сожителя за глаза хватает, куда еще вы двое? — Один, — показал пальчик Джисон. — Всего один. Я буду уходить спать к себе, и приходить утром. Мы будем тут готовить, убираться, тебе же вообще больше ничего делать не придется. И Феликс будет вести себя гораздо лучше, потому что больше не один. Это как с попугайчиками. — А это вторая причина. Если об этом узнает Джинен, проблемы будут и у меня, и у него, и, дай Бог, до тебя не доберется. — Не узнает, никому ничего не скажем. — Сони… — Две штуки, Крис. Пожалуйста. Я за две недели себе всю жизнь изменю. — Что у вас вчера случилось? Джисон примолк. Бля. А как об этом рассказывать? И надо ли? — Да в целом. Ничего такого. — Я тебя слышал. — Это было его желание! Мне пришлось. В смысле, это все не по-настоящему было, мне просто ну… нужно было всякие звуки издавать, чтобы он посмеялся. Все. Буквально. Крис покосился в сторону гостиной, где сейчас пила чай вся эта тройка высшего общества. — Мне не нравится эта идея, — вздохнул он. Хотя где-то внутри было определенное понимание, что дело ничерта не в общей площади, Джинен тут ни при чем. Просто проницательные карие глазки видят слишком много и комментируют слишком остро. — Пожалуйста. — Первый же прецедент на проблемы — и он едет домой, ясно? И мне плевать, сколько он тебе заплатит, и заплатит ли. — Я люблю тебя! — В объятия к другу — старшему брату. Феликс все утро пытался вести себя, как обычно. Немного заплутав в категориях, чтобы понимать, «как обычно» — это как вообще. Одно было однозначно — с Крисом ему разговаривать не хотелось. После вчерашнего вечера ощущение какое-то некомфортное. И черт разберет, из-за действий, мокрых губ и тихого шепота, или из-за всего озвученного, всех извинений и признания себя капризным ребенком. Но вместо того, чтобы фокусироваться на своих проблемах, у него было занятие поинтереснее. — Я тебе яички отрежу. — Феликс, ты собака на сене, честное слово. — Я серьезно, не трогай Сони. Он хороший. Правда, хороший. — Очень хороший, — согласился Минхо. — Мне тоже нравится. — Езжай домой. — Я открываю фонд помощи юным дарованиям, помогаю материально и учу сложной социальной жизни, уверен, за благие деяния мне воздастся. И что тебе, спрашивается, не нравится? — Не ломай его. — Я не собираюсь никого ломать, тут просто климат хороший, я тоже хочу отдохнуть. Вино было вкусным, мне понравилась их собака… Как там ее? Ягодка? — Не та ягодка у тебя перед глазами постоянно, ох не та. — Ты за собой следи, а в мое гастрономическое не влезай, пожалуйста. — Если он будет плакать, я предупредил, я за себя не ручаюсь. — Будешь психовать от зависти? — Не понял Минхо. Подушка с дивана в друга. — Ты можешь поупражняться в своем постельном ремесле с кем-то другим? В Сеуле закончились симпатичные мальчики? Я серьезно, мне не нравится, что тебе… — Бла-бла-бла, хватит. Феликс. Я порадую мальчика, немного развлеку, щедро награжу и благополучно уеду. Успокойся, а? В конце концов… Хенджин выразительно прокашлялся, и в ту же секунду в гостиную залетел Джисон с улыбкой в сорок два. — Ты остаешься! — Ух ты! Правда? Как здорово! — Максимально неестественный для Минхо тон. — Да, вау… Так. Нам нужны правила, и… и распределение обязанностей. Я буду помогать вам двоим, и мы втроем отлично со всем справимся. Я обещал Чану, что ему вообще больше не придется ничего делать, так что… Феликс вскинул брови. — Пардон? — Что? — Улыбка сердечком приобрела легкие оттенки неуверенности. — Я ни на что такое не подписывался. У меня кролики, ужин и метла. Все. — В смысле… — В том смысле, — вздохнул Минхо, — что Феликс варит зелье из лапок кроликов и улетает на метле от нас в закат, а, значит, вся бытовуха остается на мне и тебе. Но есть один нюанс. Минхо поднялся с кресла, приближаясь к своему новому… Надо дать ему кличку. — Заставь меня, — губы тронула улыбка. — Такси нашлось. Всем спасибо за добрый прием, — Хенджин поднялся со своего кресла, прихватывая ручку уже пустого чемодана. Все вещи остались у Феликса под кроватью, надежно спрятанные молитвами. И крема, и планшет, и пять грамм травы. Феликс обнял друга на прощание, провожая к выходу, Минхо двинулся следом, и только Джисон остался стоять посреди гостиной. Просчитался, но где? Так, стоп. А что там у Чана сейчас в обязанностях? Козочки у Ханны живы здоровы, и ее телочка, которая недавно отелилась, а значит… боже, нет, пожалуйста, каждый день? С пернатыми он без проблем разберется. А еще, вероятно, завтрак и обед, если Феликс любезно забрал себе ужин. Чет уже не мало. Ладно. Это все еще стоит того. Две штуки, Сони. Две штуки. Феликс ушел на кухню, где Чан молча домывал посуду. Стакан с верхней полки, немного воды из фильтра, скосившийся взгляд на линию спины. Да ну нет. Бред какой-то. Все слова Хенджина вчера, собственное мурчание, вышедшее за пределы ожидаемого, и… Еще один осторожный взгляд по рукам. Крис добрый в какой-то степени. Смешной временами, или не столько он смешной, сколько с ним смешно. И… глупо отрицать, он визуально хорош. Но это ведь не значит, что это серьезно? Как на Джерома? Феликс был влюблен в того до беспамятства, был готов дать ему все, что ему принадлежало, и то, что даже примерно таковым не являлось. Был готов на все, чтобы однажды увидеть свои фотки 18+ в чужом телефоне и услышать голосовое, что Джером зовет его глупой и голодной шлюшкой. А Феликс любил с ним обниматься и смотреть фильмы, любил мечтать, как однажды они поедут колесить по Европе, любил, когда тот трогал его волосы и говорил, что он похож на солнце. К Крису Феликс ничего подобного не испытывал. — Все хорошо? Феликс вздрогнул, поднимая взгляд вверх. — Да? Да. Задумался просто. — О чем? Чан выкладывал мокрую посуду на полотенце. В детстве так делала мама, не доверяя режиму «сушки» в посудомоечной машине. — О Минхо. И Джисоне. Мне кажется, это плохая идея. — Нет, Феликс, она не плохая. — И ты туда же? — усмехнулся Феликс. — Куда «туда же»? Джисону нужны бабки. Он молод и не умеет зарабатывать, и эта игра, какой бы странной ни казалась, легче, чем непосильный труд за копейки. Джисон хочет новое музыкальное оборудование, Джисон хочет заново поступить, и ему нужно где-то жить. Джисон хочет вложиться в свое будущее. И развлечь богатого придурка из Сеула не звучит, как сложная задача. Он кажется безобидным и хрупким, но в случае чего, не сомневайся, разобьет Минхо лицо и глазом не моргнув. А если он не делает этого… значит, не хочет. А если захочет, но не сможет, не думай, что я останусь в стороне. Но пока, если честно, Минхо и мне кажется довольно безобидным. — Вы плохо его знаете. Оба. — Ну так побудь хорошим человеком и скажи, чего следует опасаться? Что он может сделать действительно плохого? Феликс приоткрыл рот, но ответь ему было нечего. Да, он не сделает ему больно. Физически по крайней мере. Хотя накурить его с него сталось бы. Но… Вроде не самое страшное в жизни, да? — Не знаю. Просто боюсь, что Сони втянется и… — И? — И потом будет неприятно расходиться. Я имею в виду, Минхо сейчас ему лапши на уши навешает, а потом выяснится, что им просто коротали время. Это, вроде как, обидно, не находишь? Крис тонко улыбнулся. — Думаешь? Думаешь, что так делать действительно плохо? — А разве нет? — Наверное, да. Ты бы так никогда не сделал, верно? Крис усмехнулся. И еще раз, и снова, тихо посмеиваясь. — Я не… Резкий вдох. Что за внезапные стрелки? Феликс поджал губы, готовый сказать многое, на самом деле. О том, что это вообще разное. Что Крис не Джисон, что они слишком разные, и, что важнее, то, что делает Минхо и рядом не стояло с тем, что делает Феликс. И сравнивать это как-то глупо. Но… Вчера Феликс затирал Хенджину именно это. Что на Криса он отвлекается, и все эти игры — просто способ скоротать время. Но… Но ведь… Феликс отставил стакан. — Не сравнивай нас. Минхо делает это преднамеренно, а я бы и слова тебе больше не сказал, если бы мог уехать сейчас же. Но не могу, увы. И я не развлекался с тобой. И я не… Хах. Серьезно? Не переоценивай мой интерес к тебе. Где взять траву кроликам? — Накосить. Феликс поджал губы. — Я не умею. — Я отдал тебе телефон, уверен, там есть видеоуроки, как это делать правильно. — Мы не договаривались, что я буду делать и это. Только кормить. — Снова капризы? — Уточнил Чан, легонько улыбаясь. — Я знал, что идея приглашать твоих друзей на тебе позитивно не скажется. Что ж… Я сделаю. И покормлю сам, спасибо за помощь, Феликс. Феликс молча проследил за тем, как Крис удаляется из кухни. Да что за муха тебя укусила с утра пораньше? Бред какой-то. Джисон сел на палас, подбирая ноги по-турецки. Минхо сидел напротив, с любопытством вникая в каждый жест парня. — Нам нужно обговорить несколько моментов. Ну… Крис разговаривал с Джиненом, так что он знает, что и зачем делает. А я вот ни с кем не разговаривал, и если мой заказчик ты, то мне нужно понять, к чему мы должны с тобой прийти. Минхо легонько пожал плечами. — А к чему ты сможешь меня привести? — Не знаю? К чему-нибудь хорошему. Ну, то есть… Ты сам как считаешь? — Я считаю, что мне отлично живется. Мне нравится дома, нравится здесь. Мне нравятся мои друзья, но и вы с Крисом мне нравитесь. Так что воспитывать во мне любовь к братьям нашим человекам, вероятно, не потребуется. Хотя я бы посмотрел на это. Хах. Вроде, там было что-то о работе руками? Джисон протянул ладонь. — Телефон. — +10.82.4008… — Дай мне свой смартфон. — А… Вот так сразу? Даже не знаю, — Минхо смущенно усмехнулся, а после и вовсе рассмеялся. — Ну нет, на добровольных началах слишком просто. Отбери? Тонкий серебристый гаджет в пальцах. — Устроим драку на ковре? — Скорее борьбу. Драка — громко сказано. Давай, Сони. — Не называй меня так. — Чан называет. — Чан знает меня с детства. — Я тоже видел тебя заплаканным и без трусиков. — Телефон, — процедил Джисон. — Ты что, злишься? Уже? Мы ведь еще даже не начали. Если все, что ты собираешься делать, это говорить злым тоном, то у меня для тебя плохие новости, это не сработает. Но ты вполне можешь… Джисон дернулся резко, перехватывая запястье Минхо, который не то чтобы случайно выронил гаджет, опрокидываясь на лопатки. И прежде, чем Джисон потянулся к нему, крепкие бедра Минхо зафиксировали тело между собой, пока вторая рука, утянула кисть Джисона подальше. — Ан, нет. С борьбой у тебя тоже ничего не получится. Десять секунд бесполезного махания руками, закончились тем, что оба запястья Джисона оказались захвачены более крепкими руками. Которые Минхо вытянул по ковру наверх, сокращая расстояние между лицами. — Что дальше, Брюс Ли доморощенный? — Отпусти, — пропыхтел Джисон, тщетно пытаясь вырвать руки. Собственная беспомощность в момент показалась постыдной. Краска к лицу, привет. — Кто кого учить будет, а? Давай, Сони, начнем с того, что: «Пожалуйста». Можно еще пообещать, что больше так не будешь. Хорошие мальчики не кидаются в драку, хорошие мальчики договариваются на словах. Обещают что-то хорошее взамен на то, что им нужно. — Блять… Отпусти. Это Фиаско. Джисон не удержал в положении вес собственного тела, окончательно укладываясь на Минхо, и расслабляя руки, признав собственное поражение. — К чему прессом красовался, спрашивается, если даже с опорой на коленочки в планке не стоишь? — Усмехнулся Минхо. — Я не красовался. — А кто хотел на обложку к Хенджину? — Я пошутил просто, — пробубнил Джисон. — Шутки с раздеванием? Одобряю. Ну, все, не хнычь, — Минхо отпустил запястья, обнимая парня и поглаживая по лохматой голове. — Попробуешь потом еще раз. Но я рекомендую взять пример с Криса, сделки — это прекрасная вещь. Джисон сел, выпутываясь из рук и ног, с грустью отмечая, как быстро телефон снова оказался в руках Минхо. — И что тебе нужно? — Зависит от того, что тебе нужно от меня, я полагаю? — Нам обед готовить. В идеале тебе. — О… — Протянул он. — Я могу. Немного умею. — Правда, можешь? — С легким сомнением во взгляде уточнил Джисон. — Правда, могу. И, наверное… я даже не буду очень сильно капризничать с встречной просьбой. Мне так понравилась кровать Феликса. Выбьешь ее для меня? Только в полной комплектации, с той же простыней, тем же одеялом и той же подушкой. Джисон легонько скривился: — Ты фетишист какой-то? — Что? — Не понял Минхо. — Зачем тебе грязное постельное? — Оно не… Так, стоп. Облегчаем формулировку. Подушка — это ты. А. Ааа. — Я не думаю, что Чан согласится отдать комнату Феликса. И что Феликс согласится спать в гостиной. Или что… — Значит, удачи с обедом, — невинно пожал плечами Минхо. — Чем тебе диван не угодил? — Не знаю, я на нем не спал. Но я не люблю диваны, а там матрас приятный. Джисон легонько насупился. — Я попробую, но не обещаю. — Как и я не обещаю, что не перепутаю соль с содой. Демонстративное закатывание глаз, и Джисон поднялся на ноги. Сперва попробовать договориться с Феликсом, а там видно будет. — Нет. — Зато в бассейн никто не выбросит. — Нет. — Ну что тебе стоит? — Нет, — поставил точку Феликс. — Это моя комната. У нее есть дверь. Там мое пространство. И я не хочу, чтобы там спал кто-то другой. Ага, а еще там спрятаны вещи Феликса, по ночам он может себе позволить побаловаться, не привлекая внимания ни запахами, ни шумами. Не важно, о чем речь — о траве или о порнушке. Джисон упал рядом с Феликсом на скамейке, всем видом выражая свое отчаяние. — Мне придется делать все самому. Вообще все за Чана, если я не найду способ… — Ты его не найдешь, — флегматично прокомментировал Феликс. — Он же просто издевается над тобой. Дай угадаю, спать тебе нужно рядом? Мгм. Потом он начнет торговать прикосновения, нарушение личного пространства, а потом ты не заметишь, как привыкнешь к тому, что у тебя постоянно стерты локти и колени. — Что? Фу. Нет. — Сони, давай на чистоту. Что было вчера в моей комнате? Джисон очень неестественно замолчал. Да господи, что было, то было. К чему ворошить прошлое? Никто не был против, никто не в обиде. — Я… Ну там желание же должен был. За игру. И… Он просил меня показать, как стонать надо. То, что вы там слышали, это понарошку было, так что… — Странно. Нам с Джинни он сказал, что ты под его руками фейрверки ловил. И не только руками. … Джисон обиженно поджал губы, отводя взгляд. Это стыдно. Правда, стыдно. — Типа… и что с того? Я выпил. Я же ничего не делал, это не считается за… Феликс насмешливо покачал головой. — Значит, ртом, да? Планомерное понимание того, что никому и ничего Минхо не объяснял, добралось до цели. Ауч. — Ну и зачем так делать? — спросил Джисон. — Чтобы что? Чтобы посмеяться просто? Хах. Ахуительно смешная шутка. Еще в голубой меня покрасьте, потому что, о боже мой, мой член трогал кто-то, кроме Святой Девы Марии. Знаешь… Джисон поднялся с места. — Бог с тобой, спи, где хочешь. Не знать бы еще, что предпочел бы ты спать на чердаке. — Пошел на хер. — Взаимно, Феликс. Что-то, очевидно, пошло не так. Джисон злился на Феликса, немного злился на Минхо, пусть и осознавал, что в этом была изначальная задумка, и немного не хотел пересекаться с Крисом, потому что обещанное «мы все сделаем» превратилось в то, что вооружившись перчатками, Джисон направился делать все сам. Молча. Ему готовить обед, но это чуть позже, это подождет. И вряд ли это будет вкусным, потому что вкусная еда требует творческого настроения. А пока нужно залить новую воду в курятник, выложить их влажный корм, который завтра замешивать самому, привязать козочек на другую сторону заднего двора, нужно покормить собаку, и кролики, да. А потом можно и поваляться. Ощущение, словно все вокруг пидорасы, и один Джисон хороший и ни в чем не виноватый. Все хорошо, вся эта работа все еще не стоит даже десятой доли, что ему заплатят. В пятнадцать лет он занимался этим просто чтобы не получить от матери по хребту полотенцем. Все нормально. Феликс занял любимое место во дворе, спрятав лицо под кепкой, но все же полудремля на солнышке. На подкорке мозга навязчиво сидело напоминание, что ему еще мести двор, и оно жутко портило расслабленный настрой. Но это потом, все что не сейчас его не волнует. Он загрузит последний альбом The Weeknd, и ему будет кристаллически похер на все, что происходит вокруг. Интересно, а что нужно, чтобы приготовить домашний лимонад? Было два варианта. Первый — пойти поплакаться Крису, потренировать свое виртуозное «пожалуйста», и… Хах. Окей, гугл. Лед, лимоны, сахар…. Так, другой рецепт. О, можно мед. У них есть мед? Что там еще? Разные варианты фруктов и ягод, но почти везде фигурировала мята. Тут растет мята? Или, может, она есть в холодильнике? Двадцать минут листания ленты, и Феликс пришел к выводу, что умрет, если не попьет чего-то вкусного и кислого. Кстати, вино со льдом бы тоже подошло. Звуки с кухни не порадовали. Разговаривать не хотелось ни с кем. Ни с Крисом, уверовавшим в себя после пары теплых слов. Ни с Джисоном, практикующемся в остроумии. Ни с Минхо, устроившим себе курорт по образу и подобию заключения Феликса. — Ты готовишь? Минхо обернулся на Феликса, закидывая что-то в рот и возвращаясь к разделочной доске, где ломтиками нарезал мясо. — Вроде того. Я голодный. — Крис… вроде после часа обычно что-то тут готовит, но это не всегда съедобно, — фыркнул Феликс проходя к холодильнику. Оппа, лимоны. Это мята? По запаху оказалась петрушка. Вряд ли подойдет как аналог. На обыск пошла морозилка, где обнаружена облепиха и какие-то маленькие красные ягоды. Вряд ли ядовитые хранились бы в холодильнике, правда? — Не всегда съедобно? Или не всегда тебе нравится? — Скорее второе. — Жирное, да? — Мгм. — Ты очень сильно похудел, возможно, немного жирной еды пошло бы тебе на пользу. А то, глядишь, скоро волосы еще посыпятся. Вернешься голливудской дивой, а-ля Джаред Лето после съемок Даллаского клуба покупателей. — Я не настолько похудел. — Ну так еще и не конец твоей вечеринки. Ломтики мяса на сковородку. Минхо органично смотрелся на кухне, словно готовил тут уже раз сто. Все движения такие четкие, никаких параллельных беспорядков. Феликс вытянул шею, приметив что, кажется, сегодня будет рис, а по нему он действительно соскучился. — То есть… ты просто сам решил заняться готовкой? — Удивился Феликс. — Сони попросил. — Просто так? — Не совсем, но, вероятнее всего, свою часть сделки он не выполнит. Только вот это вряд ли значит, что все должны остаться голодными. Попробуй, — ложечка с молочно-белым соусом протянута Феликсу. — Что это? — Сперма кентавра. — Я серьезно, что это? Если тут сливки, я не буду. — Тут чужие старания, вложенное время и надежда на успех. Просто попробуй. Губы аккуратно обхватили ложечку. Не понятно, что это, как бы Феликс ни пытался разобрать ингредиенты, все бессмысленно. — Вкусно. — Славно. А ты что делаешь? — Пить хочу. Думал что-то вроде лимонада сделать, нашел видео, выглядит не сложно. Но я не знаю, есть ли здесь мед и мята, так что, скорее всего, просто воды с лимоном мне хватит. — И кто придумал, что это полезно, — вздохнул Минхо. — Поможешь мне, я помогу тебе. — С чем? — Вот терка. Морковь, дайкон и огурец. Вот с этой стороны. Натри это все, и будь добр, не сотри себе руку. Минхо поставил чайник, вода должна быть теплой в момент, когда в нее попадет все то, что даст вкус. Феликс забрался на стул, подгибая под себя ногу. С теркой не сложно возиться, но… Хах, как-то все не по правилам, если честно. Впрочем, когда они диктуются не Крисом, наверное, ничего в этом криминального нет. — Ты попросил у Джисона мою комнату, верно? — Мгм. Не хочу спать в гостиной. — Потому что в гостиной вы на виду, и ничего противозаконного ты не сделаешь? –Усмехнулся Феликс, аккуратно принимаясь натирать длинную морковь. Это будет корейский салат? Даже с маслом он вкусный. — Нет, потому что у тебя шикарный балкон, а я планирую разговоры до трех часов ночи. Ты все равно не ценишь ничего из того, что тебе дали, а я бы оценил. — Не правда, что-то я ценю. — Например, что? — Например… — Феликс примолк. Что ему вернули его вещи? Ха. Смешно. Что его не трогают во временные промежутки между его обязанностями? Тоже смешно. — Свой балкон, — буркнул Феликс. — Чтобы грустно сидеть на кресле ночью и думать о том, как все плохо и ужасно. Как аккомпанемент чего-то печального, а не чего-то позитивного. В этом твоя проблема, Феликс. Никто не мучает тебя так сильно, как ты сам себя. Но вообще, мой план был в том, чтобы ты не ютился на диване, а… — Хоть слово про чердак, и я кину это в тебя, — угрожающе направил морковку Феликс. Минхо весело засмеялся. — И как? Самовнушение помогает? — Слушай, мне вчера Хенджина за глаза хватило. Хорош херню нести, а? — Понятия не имею, что тебе там говорил Хенджин. Но многое утром сказал мне Крис, так что… — Что он сказал? — Морковка замерла, прижатая к металлической поверхности терки. — Что-то хорошее, что-то плохое, что-то смешное и что-то бесконечно важное. Но, как мы поняли, это все херня, так к чему бы ее озвучивать, правда? Все на огонь. Минхо потянулся за новой досточкой, разбираясь на сей раз с лимонами. — Что он сказал? — Я не собираюсь обсуждать с тобой что-то, пока у тебя шерсть дыбится от одного упоминания ваших взаимоотношений. Но ты можешь десять тысяч раз сказать мне, что я придурок и все вообще не так, но ты запал на него. И, как ребенок, дергаешь косички и ставишь подножки, вместо того, чтобы разделить вместе шоколадку и поговорить о любимых мультиках. Феликс вздохнул настолько тяжело, насколько вообще был способен. — Я говорил это Хенджину, и я повторю это тебе. Условия, в которых я нахожусь… — Довольно не плохие, — прервал Минхо. — И на этом закончим. Да-да, эффект подвесного моста, враг стал ближе друга. Тебе скучно, и вставать в такую рань — просто катастрофа. Тебе напомнить ко скольким ты вставал, когда закрывал свой проект с мостами? Как ловил тремор рук на нервной почве, когда разрывался твой телефон? Может, напомнить, сколько раз ты напивался у меня в квартире, пьяно блея, что ненавидишь эту жизнь? Конечно, там никто тебя не контролировал и не заставлял что-то делать. Ты отлично справлялся с этим сам, будучи самым страшным тираном своей жизни. Графин с теплой жидкостью в холодильник. Феликс молча вернулся к терке, продолжая измельчать чертовы овощи. Минхо не прав. Совсем не прав. Даже примерно не прав. — Я не жалуюсь на то, что… — Вообще ни на что не жалуйся. — Да ты дашь мне сказать или нет?! — Психанул Феликс. — Говори. Но лучше ближе к сути. Сократишь до смысла без всех этих пиздостраданий, как тебе тут тяжело и плохо, как ты устал и замучился? Феликс встал. Чувствуя, как дыхание подводит. Не то психовать, не то плакать. Откуда столько обесценивания? Откуда столько наплевательского отношения к его чувствам и ощущениям? Откуда столько…? — Да будь Крис хоть самым золотым человеком на свете, а это место сказочной страной. Я хочу домой. Блять, да, где я буду вставать хер знает во сколько, потому что мне это надо, где буду пить до отключки, потому что сам так решил, где буду ненавидеть себя и свою жизнь, потому что она моя. Где… Минхо развернулся, опираясь бедрами о столешницу. Ломтик лимона в рот. — Крис сказал, что ты ему не безразличен. Слова потерялись, потому что они были о чем-то совершенно другом. — Но ты и так это знаешь, верно? Кто же устоит перед обаянием восхитительного Ли Феликса? Особенно какой-то деревенщин, дурачок на отшибе мира. Глупый, безнадежный и абсолютно бесперспективный. Которого не заберешь с собой, потому что стыдно. С которым не останешься, потому что это место — грязь за чертой цивилизации. Его место тут, рядом со скотом и мусором, что он называет едой. А твое… — Ебало завали, — бросил Феликс, покидая кухню без единого лишнего взгляда. Минхо беззвучно посмеялся, возвращаясь к готовке. Рис, мясо и четыре закуски. Похоже на что-то, что не стыдно подать на стол. В который раз уже за лето настолько звучно хлопнула дверь спальни Феликса. На балкон, закрывая и его, забираясь с ногами на плед, и пытаясь уткнуться лицом в коленки до того, как окончательно разревется. Феликс вряд ли понимал до конца, что именно стало тому причиной, но… Ощущение, словно что бы он ни сделал, что бы ни сказал, как бы ни попытался объяснится, все становится в разы хуже. Он никогда не говорил подобного, даже в голове, даже самому себе. Но блять, а что, разве нет? Разве не так? Разве он распоряжается судьбой и выстраивает обстоятельства таким образом? Окей. Ладно. Не в первый раз. Да, Феликс ужасный человек, да, его есть за что ненавидеть. Хочется сточить языки, обсуждая его? Да пожалуйста. Все как всегда, ничего не изменилось. Феликс все делает не так, все говорит не так, все чувствует не так, всегда и во всем кругом неправый. Заслуживший порицания, осуждения, насмешек и критики на тысячу лет вперед. Хорошо. Отлично! Порицайте, осуждайте, высмеивайте, критикуйте. Наказывайте, заставляйте, издевайтесь. Кто во что горазд, пожалуйста, делайте в свое удовольствие. Он привык. Правда, привык. Совсем не обидно. Совсем не больно. Совсем не удивительно. Только коленки мокрые, и в груди немного давит за чередой вздохов и всхлипов, которые с насильственной жестокостью Феликс старался сделать беззвучными. Без попытки себя успокоить, потому что от этого только сложнее будет. Сейчас он просто выплеснет это все, а потом умоется, соберется с силами и снова выйдет в свет, без намека даже на дрогнувшую бровь. Он сильный. Он умеет. Он справится. Как справлялся и до этого, игнорируя злые языки доброжелателей, всегда знающих, как будет лучше и как правильно. Он не слышал, как тихонько приоткрылась дверь, никто не извещал о своем визите. Не слышал шагов, не слышал ничего, пока солнце ненадолго не скрылось за тенью, что опустилась перед ним на корточки. Взгляд мокрых глаз чуть-чуть выше собственных коленок. Тебе-то что здесь надо? — Что случилось? — Голос Криса звучал мягко. Ходячая подушка безопасности. Хотелось послать его нахер. Хотелось выгнать отсюда самыми неприятными словами, очищая саднящее горло. Хотелось, выместить все накопившееся на нем. Но Феликс только протянул руки, обнимая человека рядом. — Я хочу домой, — совсем-совсем тихонько. Крис сместил положение в упор на коленки, обнимая потянувшегося к нему Феликса. Без намека на понимание, просто услышал с первого этажа что-то похожее на то, чем и оказалось. — Хей… Ликс, что случилось? Это из-за того, что я сказал тебе утром? Все хорошо, я не злюсь. Прости, я не хотел. Сказать, что это не помогало, ничего не сказать. Кажется, становилось только хуже. Словно все причины держаться ушли окончательно, позволяя просто прореветься. Не то чтобы Феликс плакал часто. Не то чтобы знал, как это останавливать. — Я… — Крис прикрыл глаза, пожимая губы. — Немного осталось, правда. Ты поедешь домой через две недели. Феликс отпрянул, потеряв дыхание. Кристально мокрые покрасневшие глаза буквально впились в человека напротив. — В… в смысле? — Может даже чуточку раньше, но этого обещать не буду, ладно? Большие ладони на маленькое заплаканное лицо, подтирая влагу под глазами. — Почему? — Получилось шепотом. — Я же говорил тебе, что твое время здесь может меняться. Я, правда, похож на человека, который будет жаловаться на тебя? Нет. Ты был честен со мной вчера, сегодня честным с тобой буду я. Я не говорил Джинену ничего о том, какие приключение у нас тут происходили, так что… Скоро ты поедешь домой. С грамотой и футболкой волонтера, — усмехнулся он напоследок. Феликс пару раз забавно шмыгнул носом. Он не выглядел счастливым, не выглядел расстроенным, просто сбитым с толку. Словно… А так правда можно было? — Почему ты ничего не рассказывал? — А ты наивно полагал, что я хочу вести с тобой войну все лето? — Усмехнулся Крис. Феликс чуть нервно утер влажный нос. — Хочешь избавиться от меня? — Ого, что-то похожее на юмор. — Самую малость. Чуть-чуть. Феликс покачал головой, чему-то сам себе усмехнувшись. Стало в разы легче, серьезно, груз еще двух месяцев весит очень много. — Я… я подмету двор чуть позже. Так, а теперь перевести дыхание. Как же по-дурацки он сейчас выглядит. Еще один смешок: — Да-да, я придурошный ребенок, ничего не говори, ладно? — Мы все имеем право иногда немного расклеиться. Все в порядке. А что случилось-то? — Ничего. Я просто… Не знаю. Просто. Хах. Взгляд по балкону. — Я останусь в гостиной. Минхо хочет себе эту комнату. И терроризирует Джисона. А Джисон, вроде как, тебе помощь пообещал. И если уж я бесполезный, то, может, хотя бы они помогут. Глупо препятствовать, да? — Скажи честно, это просто попытка убежать от балкона? — Посмеялся Крис. — Да. Именно она, — согласно покачал головой Феликс. — Пусть эти двое по очереди летают, если им заняться нечем. — Вряд ли Джисон поднимет Минхо, так что… боюсь, эта кара может постичь лишь одного из них. Пальцы Криса тронули красный кончик носа Феликса. — Но не думай, что я не смогу отнести тебя на руках от гостиной до бассейна. — Это будет уже не так больно, — возразил второй. — В таком случае, нужно взять уроки у Минхо, потому что утром твоего негодования было с лихвой и никакой воды. — Он грязно меня домогался. — Вот как. У тебя сомнительные друзья, ты в курсе? — Не сомнительные, я понимаю, почему это смешно. — И почему же? — Я думал, это… Какой красивый пейзаж за перилами балкона. Все такое зеленое. Оно всегда было таким зеленым? — Я? — закончил фразу Крис. Тяжелый вздох. — Нет. Конечно, нет. Разумеется, нет. Я понял, что это Минхо с утра пораньше залез на чердак, очевиднее очевидного, — усмехнулся Феликс, устало прикрывая ладонями лицо. — Как же тупо, господи. Крис снова смеялся. Вот так тихо и ласково, как он умеет. Не часто делает, но иногда — да, иногда у него бывает. Смешно разве? Малолетний легкодоступный недоносок что-то там себе нафантазировал спросонья. Не тянет на анекдот. — Пойдем, тебе надо умыться. А потом обедать. Феликс покивал головой, все еще не отнимая рук от лица. Крис сказал Минхо, что Ликс ему небезразличен. Странное слово. В плане… нравится? Или ему просто не все равно? Возможно, речь о внешности, потому что Крис уже говорил, что Феликс вроде как симпатичный. Почти под пытками, правда, но говорил же. Любой человек стремится к тому, чтобы нравиться окружающим. Чужая симпатия — это всегда приятно. Особенно на контрасте всего того, что Крис сказал в первый раз. Так что… руки ушли с лица, пока взгляд бегло пробежался по чертам лица собеседника. Не нравишься. Нет. Вообще не нравишься. Никто никуда никак ни на кого не западал. Не правда. Джисон уже секунд двадцать просто стоял в проеме гостиной, глядя на то, как Минхо расставляет пиалочки по столу. Это традиционно корейская подача. Много риса, много мяса и очень много небольших тарелочек с закусками. Что-то пряное, что-то острое, что-то сладкое, что-то кислое. Чтобы порадовать все имеющиеся рецепторы. На это убить часа два нужно. — Долго еще будешь зависать? — Поинтересовался Минхо, складывая салфетки, и, наконец, обращая свое внимание на Джисона. — Я… Ты серьезно? Взгляд Минхо оглядел стол. — А похоже на какую-то новую форму комедии? — Феликс послал меня к черту. — Правда? Так удивительно, столько лет человека знаю, это так на него не похоже, — иронично протянул он. — Руки мой. — А… что нужно будет сделать за это? — За мытье рук? — За еду. — О… — Смешинки в глазах. — В твоих интересах было бы сказать, что это моя инициатива и ты не несешь за нее ответственности. Но если хочешь так, то… — Нет-нет-нет, не хочу. В смысле, черт, спасибо большое. Это очень мило с твоей стороны, клево, что ты… Объятия на талии заставили замолчать. Ну нет, да ну нет же, все же хорошо было. — Я не гей, — на выдохе зачем-то напомнил Джисон. — Черт… Тогда придется не взымать с тебя плату, и отпустить просто так. — А можно? — А нельзя, — смешок на губы. — Брезгуешь меня? — Амм… нет? — Славно. Джисон поджал губы, словно всем видом давая понять, что целовать он его не будет. Что хочешь проси, поцелуев не будет. Не надо, отпусти, отойди. Минхо наклонился к виску Джисона. — Сходи в душ, от тебя несет куринным пометом. А потом приходи обедать. И да, если уж с такой простой задачей, как отвоевать кровать, ты не справился, будь добр, как подушка хотя бы отработай по-человечески. Хлопок по маленькой округлой заднице. Джисон дернулся всем телом, не сразу понимая, что его отпустили. Душ. Ура. Пока. Ну нахер. Но стоило Джисону развернуться, как он едва не вписался в Феликса. — Привет. Ты чего такой красный? — Ничего. Забирайте спальню, но вечером, я сперва вывезу свои вещи вниз. Выбросишь его с балкона, я выброшу оттуда все твои вещи, гаджеты, бабки и все, что ты удосужился с собой взять, — предупредил он Минхо. — А ты не кусай руку, что тебя гладит. В следующий раз ударит. Чем-то взрослым повеяло. — Прости, я не хотел обидеть. Просто… — Просто сам обиделся, — закончил за него Феликс. — Чем от тебя несет? — Господи, отстаньте оба, я в душ. Новое постельное застелено, за окном красочно спустились густые сумерки. За ужином было решено, что завтра если все так же хорошо поработают, то они навестят Мадо. Сейчас еще не сезон, но погреба — это интересно. И, может, у них все же будет возможность попрактиковаться в создании своего напитка. Правда, пить его есть смысл не раньше, чем через полгода, но… на вкус все равно не сок будет. Джисон пару раз пошутил, что у него снова ощущение, что он в общаге. Шутку не разделили, никто из оставшихся троих в таковой не жил никогда. Но четверо — это достаточно, чтобы ощущать, что дом полон жизни. Достаточно, чтобы было весело мыть посуду. Крис мыл, Феликс протирал, Джисон приводил в порядок шкафчики, расставляя чистое по своим местам, Минхо рассказывал истории, о том, как учился готовить, что умеет и знает, и чем, возможно, порадует завтра. Феликс без лишнего бурчания ушел спать на свое новое место, и, на удивление, до двенадцати, прекрасно зная, что утром будет тяжело. Чуть улыбаясь сам себе, когда на прощание Крис пообещал не трогать его до восьми. Джисон же до последнего надеялся, что сможет свинтить домой. — А как же каторжные подъемы в шесть? — Чтобы разбудить тебя в шесть, сперва кто-то должен в шесть разбудить меня. А я не хочу. Мы и без этого правила отлично справимся. — Ты должен остаться. — Зачем? — Протянул Джисон. — Потому что если ты уйдешь, я накурюсь тут один, а это не входит в план по воспитанию из меня хорошего мальчика. — Чем ты накуришься? Минхо извлек небольшой полиэтиленовый мешочек. — Хенджин привез Феликсу подарок. Но Феликсу нельзя, он сейчас хороший мальчик. — Как он это провез через аэропорт? Минхо пожал плечами. — Я не задавался этим вопросом, но, вроде, не анально, хах. Составишь компанию? Из Джисона чертовски херовый блюститель закона. Взгляд пилил пакетик долго. И в качестве крайне абсурдного, но все же оправдания, на подкорке была мысль, что если они сделают это вместе, то все не так уж и плохо. — Окей, я останусь. — Чтобы я не трогал эту дрянь? Отчаянное порицание во взгляде. — Чтобы мы потрогали ее вместе. — И кто пустил тебя в педагогику? — Ты. — Какой ужас, — посмеялся Минхо, сдвигая диваны на балконе. — Мне бы переаккредитацию. — А там все проплачено, так что вряд ли это обладает смыслом. С ногами на кресло, подбирая их под себя по-турецки и сразу стягивая тонкий плед с самого кресла. Не холодно, но немного зябко. — Даже самые бессмысленные вещи обладают смыслом, — возразил Минхо. — Просто для каждого он разный. Или бывает он актуален здесь и сейчас, а завтра… а завтра все перестает быть важным. — Да ты ж философ, — усмехнулся Джисон. — Не люблю философию, у меня по ней твердая тройка. — И на кого же ты учишься? — Я… отчислен, на самом деле. Но планирую восстановиться осенью. Звукорежиссура. — Хочешь писать песни? — Я и так их пишу, хочу получать деньги за то, что я их пишу. — Покажешь что-нибудь? О, дай угадаю, все пока сырое, показывать нечего. Хах. Пальцы Минхо ловко скрутили табачную бумагу вокруг смеси табака и трав из пакетика, состава которого Джисон не знал. — Вроде того, — согласился он. — Да и в целом, людей больше восхищают известные песни. Если спою тебе что-то знакомое и сложное, то ты, скорее всего, впечатлишься. А так, хах. Еще оценивать что-то. Неплохо? Красиво? Ты молодец? Пока моя музыка не зазвучит из каждой щели, это все просто потуги в никуда. Так что, да, сырое, да, показывать нечего. Терпкий, чуть кисловатый запах дыма поплыл по балкону. — Когда мне было лет шесть, я тоже мечтал о славе, — поделился Минхо. — У кого-то это длится дольше, но мне довольно рано объяснили, что моя профессия определилась, когда стало ясно, что X и Y хромосомы нашли друг друга. И что, возможно, я смогу заниматься тем, чем хочу, когда справлюсь с тем, что надо. — А «надо» что? — Бизнес отца. Временами я ему «нужен» рядом, я очень важная и нужная единица целой системы. А иногда, как сейчас, никого не волнует, где я, с кем я, когда вернусь и что я делаю. И, возможно, было бы гораздо лучше, будь у меня в руках инструмент, а не… — Взгляд на пальцы. — Но так тоже неплохо. Минхо протянул руку Джисону, предлагая попробовать. — Никогда не поздно начать. — Это правда, — согласился Минхо. — А вот мечтать люди перестают довольно рано. Разве что так, перед сном, в качестве сказки на ночь. Но утром ты знаешь, что ты делаешь и зачем ты это делаешь. И, к сожалению, в распорядке дня нет времени на то, чтобы попробовать воплотить в жизнь то, что мелькало под закрытыми веками накануне вечером. — Да ты прям пессимист какой-то. — Отнюдь, — возразил Минхо улыбаясь. — Просто больше не хочу. Но… мне нравятся люди, которые чего-то хотят и идут к этому. — Ты мне поможешь. — Ммм, не думаю. — Не думай, это факт, — пожал плечами Джисон. — Мне нужны бабки на общежитие, нужно проплатить еще два курса, и было бы славно все-таки приобрести кое-что из оборудования, потому что старшие давно к моему имени придумали приставку «прости-господи». А ты, вроде как, предложил мне поиграть в игру, и эта игра стоит дорого, так что… Все получится. Минхо потянулся за телефоном. — Мне нужен номер твоего счета или карты, что-нибудь. Джисон достал свой телефон. Никакой скромности или намека на нее. Цифры озвучены вслух, короткое смс оповещение, и улыбка стала чуть шире. — Спасибо, наверное? — Рано, — усмехнулся Минхо. — Если помнишь, моя цель доказать тебе, что ты неправ, и брать кого-то на воспитание — это сущий кошмар. — Вау… что ж, хах. Пока единственное, что ты можешь в качестве кошмара — это вызывать у меня гей-панику. Немного тишины. — Ты не знаешь, как используется это словосочетание, да? — Не имею ни малейшего представления, но догадываюсь, что проебался. Впрочем? — мягкий смешок. Кажется… Кажется, ему не кажется. Интересное ощущение, голова ватная. — Впрочем? — Не важно. Важно, зачем ты это делаешь? Я же тебе, ну, не нравлюсь по-настоящему. Это какие-то игры с правилами на богатом? Мне бы сразу спойлер. И если я типа должен пожалеть обо всем этом, то, наверное… ты в один момент станешь ублюдком, да? Хах. — Да нет, — повел плечом Минхо. — Ты смешной. Обычно людям нравятся смешные люди, так что… Зачем тебе это — мне не понятно, но не то, что бы я горю желанием убедить тебя в бессмысленности твоих действий. Мне это не выгодно. — Я не буду забирать у тебя то, что дал, так что… ты можешь. Джисон засмеялся, и не потому, что озвученное было смешным. — Ладно, окей. В бассейн, так в бассейн. Я развлеку тебя, как смогу, — пообещал он. — Но я не буду играть с тобой во все эти около гейские игры, ладно? Пожалуйста. — Это какие такие игры? — В которых нужно всякое делать и… Я согласился один раз, я просто пьяный был, и мне было интересно, как это ощущается. Но это ничего не значит, ладно? Минхо, уложивший голову на спинку кресла, не сводил взгляда с Джисона, и что-то в этом взгляде было крайне специфичным. А может просто фонари бликовали. — Поцелуй меня? — Ам… я только что распинался зачем? — Мне хочется кое-что проверить, а после я перестану наводить на тебя, хах, гей-панику. Такой же внимательный взгляд в ответ. — Знаешь, говорят, один раз не… не вот это вот все, не хочу обидеть. Ты байтишь меня уже на второй раз, там, вроде, оправданий уже нет. — Я прошу поцелуй, я же не предлагаю тебе снова развести… — Тшш. Не произноси это вслух. Джисон помял губы, не то облизнувшись, не то покусав их. Немного другое восприятие тактильных ощущений. Это будет по-другому, да? — Наверное, все-таки не стоит. — Будет платой за обед. — Черт, а я почти поверил, что ты способен делать что-то безвозмездно, — Джисон снова засмеялся. — Окей. Ладно. Как это делается? — А ты не умеешь? — Я сейчас ни в чем не уверен. Но мне самому надо, да? Погоди, — Джисон покачал головой. — Тебе, правда, нравится? Ну… я же все-таки не пляжный мальчик, тупая шутка была. Что тебе нравится? Как я нервничаю? — Могу я доверить тебе один секрет? — Минхо сложил руки на кресле, чтобы наклонится на чужую территорию. — Когда я был совсем маленьким, меня прокляли. Как ахилесова пята, только надо мной поиздевались чуть сильнее. И теперь, когда самоуверенные маленькие натуралы трогают мою шею, у меня появляется навязчивая идея, от которой я не могу избавиться. — Ммм, профессиональное перекладывание ответственности. Джисон отзеркалил положение, вытянул лапку, касаясь тонкой кожи шеи где-то под линией роста волос. — Вот тут? — Мгм. — Что чувствуешь? — Десять, девять, восемь… — Я всегда забываю, резать надо красный или зеленый? — Вырывай оба. Джисон даже примерно не сопротивлялся. Возможно, сказалось хорошее настроение, может, трава, может, пополнившийся счет. Но целоваться сейчас было приятным завершением вечера. Наверное, самую малость, все-таки было лестно. Он подумает об этом завтра, как обычно, а пока рука все еще была на шее, чуть щекотно скользя по секретной красной зоне. Феликс вытянул руку, нащупав телефон под подушкой. Половина третьего ночи. Ему не спалось. И даже с очень щедрым подарком в виде подъема в восемь утра, спать осталось совсем ничего. Он будет сонным, злым и помятым. Диван твердый, в гостиной прохладно, комната слишком большая, и ощущение себя не на своем месте как никогда сильно резало психику, мешая уснуть. Пару раз посещала мысль пробраться до кухни и все же порадовать себя вином, говорят, помогает уснуть. Он пробовал считать. Кроликов. На сороковом решил, что приедет домой и заведет декоративного, назовет его Крис. Бывают кудрявые кролики? И вот он снова скролит ленту с видео, где пушистики едят клубнику, создавая иллюзию хоррора. Он пробовал почитать. И, вроде бы, оно работало, но стоило погасить экран, как все начиналось сначала. Скоро он поедет домой. Странное чувство, словно… словно он сделал еще не все, что должен был. Но за две недели же восполнит, правда? Не завтра же летит. Как будто бы новость хорошая, но со своими «но». А что насчет Минхо? Он, получается, тоже через две недели уедет? Надо тоже взять инсту Джисона. У Криса ее нет, да? Хах. Стоит ли говорить, что он ощущал себя конченным придурком, стоя перед лестницей наверх. Об этом не пошутил сегодня только ленивый. А итогом дня было то, что ленивых в доме нет, все хорошо поработали. Перекладина за перекладиной вверх. Крис не выгонит. Феликс скажет, что замерз, и ему разрешат остаться. Но что-то во всем этом было жалким. Не важно. Лапками по мягкому одеялу. Оно тут одно, или их два? Темно, Феликс в любом случае не найдет второе. Под бочок, не слишком близко, не слишком далеко. Спи. Не просыпайся. Одеяло накинуто на плечо, горячая рука за талию подтянула ближе к себе, пока Феликс буквально не дышал. Не говори ничего, не просыпайся, пожалуйста, просто спи. Просто спи. — Замерз? Очень-очень медленный выдох. — Мгм. И больше ничего, дыхание очень быстро поменялось на плавное и размеренное, какое бывает только у спящих людей. Сейчас, сердечко еще успокоится, и он уснет. Обязательно уснет.