Реминисценция

Это место было тихим и пустым, но в то же время наполненным тьмой и отчаянием. — Ты ведь знаешь, что скоро умрешь. Ни о чем не жалеешь? — Я знал с самого начала. И принял это решение. — Эрен, скажи. Неужели ты не хочешь рассказать Микасе, что любишь ее? — Я не могу ей сказать. Именно потому что я люблю и хочу, чтобы она прожила остаток своей жизни без меня в спокойствии. — Ясно, — на лице Имир появилась лёгкая улыбка, — спасибо за то, что ты делаешь. Я бы хотела заключить с тобой контракт. — Какой ещё контракт? — горько усмехнулся парень, — все уже кончено. — Осуществи свой план. Но я хочу поблагодарить тебя за это. Я помогу тебе встретить Микасу в твоём следующем воплощении, но ни ты, ни она не будете помнить ничего друг о друге. Встретитесь вы или нет, я не могу знать, но пусть это будет моим прощальным подарком для вас двоих. «Я искал тебя множество лет. В разных мирах, странах и континентах. Каждую пережитую мною жизнь, я вспоминал о своей цели. Поначалу, твой образ был очень размыт, я не помнил, кто ты и откуда. Я искал ответы в своём подсознании и пытался докопаться до правды. И я воскрешал тебя в своей памяти. Поначалу, когда картины прошлого возвращались ко мне, я был счастлив, ведь я знал, куда нужно идти. Ты была моим маяком, свет которого я отчётливо видел, но не мог добраться. Мне просто нужно найти Микасу. Но тебя нигде не было. Ни в одной из реинкарнаций, ни в переходе между жизнью и смертью. Может, я был просто психом и все это придумал? Точно нет. Моя душа помнила все, и в ней было достаточно места лишь для тебя одной. Но ты так и не приходила». *** Мальчик слышал, как из большой гостиной доносилась игра на фортепиано. Словно зачарованный, Эрен пошёл на звук. Он точно знал, что это «грезы любви». По понедельникам Карла любила играть с утра, ведь Гриша уходил на работу совсем рано, и она могла разделить свою страсть к музыке с единственным маленьким человеком, который так же любил это, как и она. Мальчик остановился возле двери, наблюдая за матерью. Дверь в летний сад была открыта, впуская солнечные лучики, под светом которых незатейливо танцевали пылинки, больше похожие на частички золота. По залу разносился запах цветущего абрикоса, такого сладкого и уютного. Карла сидела в центре комнаты за большим белым роялем, который казался Йегеру-младшему совершенно волшебным инструментом. Вот бы так было всегда. Утро, весна, тёплый воздух, мама, играющая его любимую мелодию. Солнечные лучи. Пылинки. А потом они вместе пошли бы завтракать его любимыми шоколадными вафлями и какао. Выучили бы пару новых мелодий. Вот бы навсегда остаться в мире, где есть только трое: он, мама и музыка. «Грезы любви» стояли вместо будильника, настойчиво пытаясь прервать сон Эрена, но все было безуспешно. На третий раз айфон все же вывел своего хозяина из небытия, и тот, наощупь найдя его меж подушки и одеяла, наконец нажал боковую кнопку, чтобы музыка оборвалась. — Блин, какого хрена, — выругался парень хриплым голосом, все еще пытаясь поднять тяжёлые веки. У Эрена были проблемы со сном. На самом деле, он уже и не помнил, с какого момента это началось. С детства? Когда развелись родители? Или же с тех пор, как он занялся музыкой? Или тогда, когда поступил в этот ненавистный мединститут под давлением своего отца? Сегодняшний сон стал исключением из правил. Грустная, меланхоличная нега не хотела выпускать юношу из своих цепких, но тёплых и родных, ностальгических лап. Обычно ему снились кошмары. На утро Эрен никогда не мог вспомнить, что же именно там было. Война, огромные люди, больше похожие на великанов, запах крови, крики. Дерево. Стены. И лицо, которое он никак не мог разглядеть. Девушка. Почти каждую ночь он подрывался в холодном поту и после этого уже не мог уснуть. Тогда Йегер писал песни. Это было пиковое время для музы, но со временем сознание все больше затуманивалось и придумывать становилось все сложнее. Тогда он просто сидел до утра в соцсетях и смотрел бесполезные видео. У него было два выбора. Эрен мог выпить таблеток, которые ему выписал психотерапевт и крепко уснуть, проспав пары в университете и пятничные выступления в рок-баре. А мог не пить снотворное и не спать вообще, а потом идти на учебу в рассеяном полутуманном сознании. Ведь Йегер младший не мог подвести своего отца и запятнать его имя. Гриша Йегер — известный на всю страну нейрохирург. Эрену с самого детства твердили, что он должен пойти по его стопам, а потом взять семейное дело под свое управление. Но парень никогда не желал этого. Все, чего он хотел, это петь. Его отец был очень требовательным и властным человеком. Карла не выдержала его давления и спустя долгие годы совместной жизни, ушла от него, оставив сына. Эрену это казалось чертовски несправедливым. Как она могла бросить его? Мать считала, что со строгим отцом у несносного 12-летнего мальчишки больше перспектив в жизни, чем с ней. В конце концов, она сама была виновата в том, что позволила Эрену мечтать, показала ему мир музыки, научила его пению, игре на гитаре и фортепиано. Зачем она только это сделала? Возможно потому, что хотела передать нереализованные мечты в руки своего ребёнка. Только вот муж настолько твёрдо убедил её в том, что это плохая, бесперспективная идея, что спустя время, она сгорела и поверила ему. Он сломал ее мечту, обрезал крылья суровой реальностью, и она сдалась. А теперь очередь Йегера младшего. Только вот Карла не учла того, что после того, как она приняла решение оставить хулигана-подростка в его самый сложный период пубертата в отцовском доме, это лишь разозлило его. Эрен всегда был сложно управляемый. С раннего возраста он затевал драки, ругался с учителями, сбегал из дома, а как только он стал чуть постарше, к этому прибавились беспорядочные половые связи, алкоголь, травка и зависимость от снотворных. Кажется, что этот двадцатилетний юноша так и остался тем мальчиком-подростком, который творил нон-конформизм, чтобы взрослые обратили на него внимание. По крайней мере, так ему говорил психотерапевт. В этом была правда. Потому что Эрен был сильно привязан к своей матери, она казалось ему самым восхитительным, добрым и талантливым человеком, который открыл дивный мир. Все рухнуло, когда она ушла. Оставила его, как бездомного щенка в картонной коробке под дождем. Чертовски несправедливо и больно. Вся его жизнь была похожа на оппозицию. Он сочинял песни о любви к девушке, которую никогда не встречал, но на деле использовал девушек на один раз для удовлетворения сексуальных потребностей. Он никогда не влюблялся, но находил секс приятным времяпровождением. Он ненавидел своего отца и мечтал ему доказать, что может стать известным музыкантом, что у него действительно талант от Бога, но с другой стороны он боялся, что отец от него откажется, отвернётся и уйдёт, как когда-то ушла Карла, и в этом огромном мире он останется один и никому не будет нужен. Днём он ходил в место, которое его раздражало, считал минуты, чтобы эти пары закончились побыстрее, а вечером он шёл в рок-клуб и выступал с песнями девяностых под акустическую гитару. Он был счастлив, когда пара-тройка пьяных байкеров, офисных клерков и неблагополучных подростков хлопали ему и хвалили его, когда они все вместе стояли в курилке. Йегер ненавидел внимание к себе и всегда был обособленным. Единственный человек, которому он был рад, это Армин, его друг, с которым они вместе учились. Он верил в него и поддерживал его идеи. Для Эрена это было очень важно, ведь Арлерт был способным на понимание. Вспоминая их первую встречу, он всегда улыбался. Устроившись на ровном изумрудном газоне в ближайшем сквере при университете, Эрен прикурил очередную сигарету и подумал о том, что сегодня один из тех редких дней, когда он действительно любит жизнь. Парню нравилась тёплая, солнечная погода, цветущие деревья, которые шумели на ветру, этот идеально выстриженный газон, голоса проходящих людей, лай собак. Студент любил писать песни на английском, который не был его родным языком и так, в этот ничем неприметный день, родилась одна из его любимых песен «Life is Beautiful», которую он посвятил человеку, не существующему в его жизни. Ветер ласково трепал его длинные волосы, а тонкие пальцы перебирали аккорды на старой акустической гитаре в поисках идеального звучания. — Ты слишком долго пялишься на меня, староста, — не поднимая головы, продолжая играть, усмехнулся Эрен. — Прости… — парень, сидевший в нескольких метрах от него на пледе с синим ланчбоксом в руках, зардел. — просто мне очень нравится твой голос. Я не знал, что в меде могут учиться такие талантливые музыканты. Йегер отвлёкся от музыки и с интересом взглянул на студента, убирая инструмент в сторону. Он заметил в его руках контейнер, который, как ему показалось, был собран с любовью. Красиво украшенный омлет, рис, маленькие помидорки и аккуратно нарезанные кусочки красной рыбы. «Если бы Карла была со мной, я бы тоже не ходил вечно голодным. Собирала бы мне такие же милые обедики» — подумал про себя парень и досадливо усмехнулся. — Почему ты решил пойти в мед, если у тебя такой талант? — собеседник долго решался задать вопрос, юноша был робким и стеснительным. С его стороны это был довольно смелый поступок, вот так взять и заговорить с самым известным нарциссом института. — Если ты хочешь ко мне подмазаться, чтобы я пошёл на пары и тебя похвалили, что ты меня туда затащил, спешу расстроить, ничего не выйдет, — отрезал Йегер, пристально смотря в голубые глаза. — Нет, — быстро ответил парень, испугавшийся такого тяжёлого взгляда, — Я… Я несколько раз слышал, как ты поешь. Я давно хотел тебе сказать об этом. Так что… Это мое искреннее мнение. Эрен не нашёл, что ответить на это. С одной стороны, это было как бальзам на душу, но с другой, ему казалось, что это лишь ход конем, чтобы повысить репутацию Армина. — Ты не голоден? — спросил Арлерт, — мама положила мне много еды, я один это не съем, и придётся выкинуть… Может, разделишь обед со мной? Так Эрен и Армин стали друзьями. С того самого обычного весеннего дня. *** Йегера раздражали скопления людей, ему не нравилось, когда девушки пытались флиртовать и заигрывать с ним, это все выглядело нелепо и надоедало. Он предпочитал короткие разговоры: пара шотов, поцелуй, и она уже снимает с себя одежду. На утро не остаётся, молча садится в такси и уезжает, больше не вспоминая о нем. Конечно, не всегда все складывалось так удачно и порой надоедливые любовницы атаковывали его телефон или подлавливали в универе, но ему ничего не стоило послать их к черту и довести тем самым до слез. Боже, сколько же он раз в свой адрес слышал какой он козел, мудила и бабник. Впрочем, ему было плевать. Он ненавидел людей, но хотел всеобщего признания. Он хотел, чтобы люди восхищались им, восхищались его талантом, он хотел быть признанным и особенным для всех. Он занимался спортом, ходил в зал, но по вечерам пил виски и выкуривал по пачке сигарет. Эрен Йегер был ходячим противоречием. Единственное, что радовало его в этой учебе — он съехал от отца, да не просто съехал, а улетел в другую страну. Самым приятным было выходить с утра из комнаты и не видеть этой вечно недовольной и требовательной гримасы. Классно, здорово, его наконец оставили в покое. «На расстоянии мозг особо не вынесешь» — эта мысль для него была сродни райским строчкам из Библии. *** — Эй, Эрен! — друг стоял в нескольких метрах от него и махал рукой. Подойдя ближе, он радостно улыбнулся, — надо же, ты пришёл сегодня к первой паре. Я думал, тебя не будет. — Я просто понял, что больше не усну, — отвертелся Йегер, не желая обсуждать такую скучную тему, как учёба. Армин горел своей профессией, он действительно хотел стать врачом и помогать людям. Они были совсем разные. Эрен хотел жить для себя. — Ладно тебе, советую выспаться после пар, — Армин заботливо похлопал его по плечу, — у меня есть потрясающая идея. — Ну, — без особого интереса устало промычал Эрен, облокачиваясь головой о холодную стену. — Помнишь, я тебе говорил о своём друге Жане, который на ударных играет? — Ну помню, — все так же безучастно ответил он. — Сегодня ночью он устраивает пляжную вечеринку. Я много рассказывал ему о тебе и думаю, что нам стоит туда сходить. Во-первых, там будет куча ребят с института искусств, художники, музыканты, танцоры, актеры, а во-вторых, есть огромный шанс познакомиться с кем-нибудь, с кем ты сможешь собрать свою группу. — Ах ты, — улыбнулся музыкант, — хитрюга продуманный. Хорошо, пойдём. Эрену был интересен богемный мир. Среди его знакомых не было друзей, которые разделяли бы его любовь к творчеству. Он хотел оказаться в таком кругу, и это была потрясающая возможность, которую нельзя упускать. — Отлично, — улыбнулся Арлерт в ответ, — я пошел, у меня лекция. До вечера. — Давай, — ответил Эрен, и когда друг уже начал было удаляться, крикнул ему вслед, — эй, Армин. — Чего? — Спасибо, что веришь в меня. *** — Отец, я нашёл его в одном из тех клубов, — Зик грубо швырнул Эрена на кожаный диван. Гриша спокойно встал из-за рабочего стола, медленно, словно хищник, подходя к младшему сыну. — Кто давал тебе право позорить нашу семью, щенок? — сквозь зубы процедил отец и схватил парня за лицо, — посмотри на себя. От тебя разит алкоголем, ты весь грязный, как свинья! Музыкант грубо отшвырнул руку, сдавливающую его челюсть, не прерывая зрительного контакта. — Что тебе надо от меня, старпер? Займись лучше своим старшим сыночком, в котором ты души не чаешь. Он ведь как твоя верная собачка, выполняет все команды, — смеялся Эрен ему в лицо. Глава семьи схватил его за грудки, затем пришёл первый удар. Сначала в челюсть, потом в губы. Йегер младший истерически смеялся, попутно сплёвывая густую кровь на дорогой мраморный пол. — Иди и приведи себя в порядок, дряной мальчишка, — злостно прошептал Гриша, вышвыривая его со своей территории. — Зик, пожалуйста, — устало вздохнув, промолвил отец, — позови сюда прислугу. Он опять загадил мой дорогой паркет. *** Ночь накрыла тёплый прибрежный городок своей темнотой. На улицах было шумно и людно, множественные фонари и неоновые вывески украшали прибрежную зону, приятный летний бриз ласкал кожу. Эрен решил оставить машину дома, так как знал, что сегодня будет пить. Вообще, он любил такую погоду: казалось, что все проблемы отступают, и есть только эта аура летней меланхолии. Парень ловил себя на мысли о приятной свободе, ведь рядом не было ни отца-тирана, ни его старшего брата, который был шестёркой Гриши. Теперь он мог спокойно ходить в клубы, мог напиться, подраться, прийти домой во сколько захочет и никто ему не был указом. Докурив сигарету, Эрен метко швырнул ее в ближайшую урну. Заметив толпу людей, барные стойки, стробоскопы и шумную музыку прямо на берегу моря, он понял, что пришёл куда надо. Это был частный пляж хозяина праздника — Жана Кирштайна, души компании, обаятельного барабанщика и любимца всех присутствующих. Йегер неторопливо шёл в сторону Армина, которого заметил ещё издалека. Он не мог не обратить внимание на то, как на него смотрели люди, особенно девушки. У парня было хорошее чувство стиля, что добавляло очков к его естественной красоте. Эрен, одетый в чёрный пиджак с множеством цепочек, на голый торс, в чёрных брюках и чёрных кроссовках, собранными в небрежный пучок волосами, из которых выбивались передние пряди, выглядел весьма экстравагантно. Но это не было чем-то осуждающим или странным, скорее наоборот, вызывающим неподдельный интерес у всей этой богемы. «Кто он такой?», «Я раньше не видела его». «Какой красавчик», — слышал он себе вслед. Безусловно, он знал, как он хорош. Достаточно было кинуть взгляд его хищных зелёных глаз на любую присутствующую девчонку, и она бы точно ушла вместе с ним. От этого ему было даже немного скучно. — Здарова, — сказал Эрен, присаживаясь рядом с Армином за барную стойку. — Вот, держи, дружище, — Армин протянул ему бокал с коктейлем «лонг айленд». — Спасибо, — ответил тот, доставая трубочку и отпивая без неё, — а сам-то что пьёшь? — Да я так, мохито. Не могу пить такие крепкие напитки, как ты, — улыбнулся блондин. Армин выглядел так, словно кого-то искал глазами. Нервно ерзал на стуле, то и дело озираясь по сторонам. — Ищешь кого-то? — поинтересовался Йегер, приподнимая бровь. — А? Да, типо того… — растерялся Арлерт. Его щеки порозовели, возможно, от мохито, а возможно, от собственной честности. — Ага. И кто она? — Почему сразу она? — удивился блондин. — Не знал, что ты гей, — усмехнулся брюнет. — Нет, Эрен, ты что? — отрицательно помотал головой Армин, — просто… — он глубоко вздохнул, — ну да, мне нравится одна девушка. Мы не так давно познакомились в Инстаграм, но не виделись в жизни. Договорились, что встретимся тут, я ее вижу, но стесняюсь подойти… — Которая? — Эрен повернулся, чтобы оглядеть толпу. — Вот там стоит, слева, возле колонны… Блондинка. — Ага, — сказал он, вставая с места. — Эрен, куда ты. Но тот уже не слышал, оставив покрасневшего и взволнованного Армина позади. Арлерт нервно всматривался, вытягивая шею, куда же пошёл его друг. «Черт, это напрягает. Что он задумал?». Все было предельно просто. Йегер знал, что Армин никогда не решится подойти первым. Он слишком стеснительный для этого, даже выпив изрядно алкоголя, максимум, что случится — он уснёт на барной стойке, так и не поздоровавшись со своей прекрасной новой знакомой. Эрен уже стоял возле блондинки, что-то громко ей говоря на ухо и показывая пальцем в сторону барной стойки. Девушка кивнула ему, и они направились прямо к Армину. «Они идут сюда?!» Чтобы хоть как-то унять своё волнение, Армин тут же отхлебнул побольше коктейля. — Энни, присаживайся на мое место, познакомьтесь, поговорите. Я, пожалуй, пойду, — забирая свой бокал, произнёс Эрен, и не дожидаясь ответа, ушёл. Здорово, что он облегчил такую непростую задачу, как знакомство, но сам не представлял, чем заняться. Виновника торжества в поле зрения видно не было, а подходить к людям первым, начинать диалог, было не в его правилах. Громкая клубная музыка и стробоскопы не очень-то и привлекали его, поэтому брюнет счёл самым лучшим решением пойти к океану и побыть немного в одиночестве. *** Микаса сидела в мягком кресле и внимательно наблюдала за своим парнем, который, стоя у зеркала, застегивал пуговицы белоснежной приталенной рубашки. Она находила Жана привлекательным. Высокий, подтянутая фигура, хитрые глаза цвета оливы, отросшие светлые волосы, которые ему были к лицу. Смотря на своего спутника, она медленно погружалась в ностальгические воспоминания. Она отчётливо помнила тот день, когда за ней в больницу пришёл ее дядя, Ривай. Он очень долго молчал, а потом тихо, не смотря ребёнку в глаза, сообщил о том, что она единственная выжившая в аварии, и ее родителей больше нет. Теперь он ее опекун. Сложно описать, что маленький шестилетний ребёнок мог чувствовать в тот момент, когда потерял маму и папу. Микасе казалось, будто ей стал безразличен весь мир. Она перестала рисовать, почти ничего не ела, не играла с соседскими мальчишками. Единственным верным спутником на протяжении долгого времени для неё оставались слёзы, боль, отчаяние и одиночество. Ривай был хорошим «родителем», но он совершенно не понимал, как общаться с людьми, как поддержать, утешить, когда нужно поговорить, а когда обнять. Тем более он не знал, как вести себя с маленькой девочкой, которая осталась сиротой. Дядя отправил ее к частному психологу, но, казалось, что боль, сидящая в сердце малышки Аккерман, никогда не исчезнет. Был туманный дождливый день. Дождь крупными каплями падал на асфальт, разбиваясь о него миллионами частиц. Продрогшая девочка в летнем ситцевом платьице не хотела возвращаться домой, ведь там не было ни мамы, ни папы. Пряди цвета вороного крыла прилипли к лицу закрывая обзор перед глазами. Она каталась на старой железной качели в лесопарке, а та грустно поскрипывала, взращивая ещё большую меланхолию в душе Микасы. Холодные капли вдруг перестали касаться ее щёк. Девочка подняла взгляд, убирая мокрые прядки маленькими руками. — Нельзя так, ты ведь заболеешь. Перед ней стоял соседский мальчишка по имени Жан. Он держал над ее головой старый красный зонт. — Да какая разница, заболею, не заболею… — Твой дядя будет переживать. И я буду не рад, если с тобой что-то случится. Микасу немного раздражали столь громкие фразы. Для чего он говорит? Чтобы утешить ее, сделать вид что она кому-то нужна? — Хочешь сказать, что тебе не все равно? — спросила Аккерман, глядя ему прямо в глаза. Мальчик покраснел и потупил взгляд вниз. Вдохнув побольше воздуха, словно перед какой-то важной торжественной речью, он быстро промолвил: — Вообще-то, ты мне нравишься! Если ты не знаешь, зачем тебе жить, живи ради меня! С тех пор Микаса выполнила это завещание. Возможно, это был искусственный смысл жизни, ведь все что она делала, с кем общалась, куда ходила, все было только ради своего возлюбленного. С тех самых пор, когда Кирштайн накрыл ее своим зонтом, она чувствовала себя в безопасности, нужной и желанной. Жан действительно искренне любил ее и всегда был рядом. Когда Ривай наконец собрал достаточную сумму для того, чтобы отправить свою племянницу учиться заграницу, парень, не задумываясь, поехал вслед за ней, оставив отчий дом, свою банду и престижную музыкальную школу. Они всегда были вместе. Учились в одном университете, когда Жан играл на своей барабанной установке, Микаса приходила к нему на репетиционную базу и часами могла рисовать его лицо в скетчбуке, любуясь им, ведь когда он играл, он был особенно красив. Блеск в глазах, огонь, который шёл от него, потому что парень занимался тем, чем хочет. Аккерман была интровертом, она не очень-то и любила вечеринки и шумные компании. Жан — человек компанейский, главный заводила и шутник. Девушка спокойно принимала это и всегда находилась рядом с ним, ведь пока он держал ее руку, она была спокойна. Кирштайн был славным малым: талантливый, позитивный, задорный, хороший друг. Заботливый, он всегда думал о своей половинке, готовил для неё еду по вечерам, покупал мягкие удобные пижамы, разводил аспирин, когда та болела. Каждая, кто знала этих двоих, могла бы справедливо позавидовать участи девушки. Все было прекрасно, кроме одного. Иногда в голову Микасы вкрадывались сомнения. Она не понимала, откуда берутся эти мысли и почему, оправдывая это тем что она слишком много копается в себе и пытается что-то достать, хотя, по сути, доставать было нечего. — Знаешь это чувство, когда вроде бы все хорошо, но есть ощущение, что ты не на своём месте. Мне стыдно признавать, но иногда мне кажется, что Жан это не тот человек, которого я ждала. — Подруга, ты чего это? — усмехнулась Хитч, — о таком, как он, мечтать только можно. Выкинь это из головы. Ты просто устаёшь от учебы. — Да. Наверное… Каждый раз Аккерман, думая об этом, старалась отогнать эти мысли в самый дальний угол, чтобы они больше ее не тревожили, но они, с нарочитой стабильностью, возвращались к ней снова и снова. «Жан — не мой дом. Забудь, что только что сказала, дура. Он спас тебе жизнь». Все это выматывало ее, но парень ничего об этом не знал. *** Музыка осталась далеко позади, и теперь был слышен лишь шум прибрежных волн. Остановившись в нескольких метрах от воды, Эрен вдохнул прохладный воздух, на минуту прикрыв глаза. Чем-то его сильно привлекало это место, навевало чувство ностальгии и приятного тепла, далёкого и давно забытого. Йегер наслаждался той песней, которую поют волны. Этот безмерный, огромный океан был символом свободы для него. В глубине души Эрен наделялся, что тоже когда-нибудь сможет освободиться. От всего: от отца и его «имени», от болезненной привязанности к матери, от пагубных привычек и бессонницы. От ночных кошмаров, которые кажутся воспоминанием… От поисков ответа на извечный вопрос: «Зачем я здесь?». Казалось, был замок. Он знал, что нужно лишь найти ключ, чтобы выбраться из этой клетки. Но что или кто был этим ключом, парень пока не знал. Зато он действительно понимал, кто он, и кем хочет стать. «Хочу покурить» — подумал он и поставил стакан с алкоголем в песок. Йегер достал из кармана пачку сигарет, достал одну и чиркнул зажигалку. Раз, два, три. — Да что, блять, такое, — поругался он вслух, не оставляя многочисленные попытки подкурить, но «крикет»выдавал лишь искорки, не желая распыляться. Парень нервно вздохнул и огляделся по сторонам. В нескольких метрах от него сидела девушка, которая курила. Она была одета в маленькое чёрное платье, а его бретели сползли на белые плечи. Казалось, что ей было не очень комфортно в этой одежде. Рядом с ней лежали чёрные босоножки, небрежно брошенные в сторону. Она смотрела вниз, на свои ноги, пальцы которых перебирали песок. Чёрные короткие волосы трепал ветер. Если бы Йегер умел рисовать, он бы точно нарисовал ее. Почувствовав на себе взгляд, она оглянулась на Эрена. Что-то произошло в этот момент, когда ее тёмные глаза встретились взглядом с его изумрудными. Грудную клетку сдавило, а солнечное сплетение словно прожгло. На секунду парню показалось, что он видел ее не в первый раз. Но это точно был первый раз. «Что за…» — Эрен провёл пальцами по щекам. Слёзы? Какого черта? Что вообще произошло только что? Девушка уже не смотрела на него. Очнувшись от минутного помутнения рассудка, Эрен двинулся в ее сторону. Не зная зачем, он сел рядом с ней, хотя изначально хотел просто попросить зажигалку. Да, он пьян. Просто пьян. — Не против? — спросил он. — Нет, — спокойно ответила незнакомка. — Есть зажигалка? Девушка молча протянула ему открытую ладонь, в которой лежала красная «зиппо». — Спасибо, — поблагодарил Йегер, забирая зажигалку, едва коснувшись пальцами ее ладони, — почему не на вечеринке? — Я не очень люблю такие мероприятия, — ответила та, повернувшись к нему лицом. Девушка внимательно разглядывала его черты. Как художник, она подметила, что из него получилась бы прекрасная модель. Острые черты лица, слегка смуглая, ровная кожа, длинная шея, небрежный пучок и большие, выразительные глаза цвета леса. — А зачем тогда пришла? — сказал он, выдыхая сигаретный дым. Он посмотрел на неё, устанавливая зрительный контакт. Эрен никогда не боялся смотреть прямо в глаза, и уж тем более его не смущало смотреть в глаза девушкам. Красивым девушкам, таким, как она. Но здесь его будто бы что-то смущало. Ее кожа была белой, цвета фарфора, и в этой темноте казалось, будто она светится. Волосы цвета вороного крыла красиво контрастировали с ней. Было в ее внешности что-то восточное. Маленькие, аккуратные черты лица, тёмные глаза, цвет которых в темноте было сложно понять, и длинные ресницы, как крылья бабочки, обрамляющие их. Парень пробежался глазами по ее телу. Высокая, длинные стройные ноги. Пышная грудь. Ее внешность была необычной. — А ты зачем? Чтобы меня поразглядывать? — хмыкнула она. — А ты внимательная, — улыбнулся Эрен. Его позабавила эта реплика. — На самом деле, меня позвал сюда друг. Но он занимается своими делами любовными, так что мне просто нечего делать. — Ясно. — коротко ответила незнакомка. — Ты мне не ответила, — Йегер не любил, когда его игнорировали, даже в таких мелочах. На его вопросы всегда должен быть ответ. — Ну… — протянула брюнетка, — мой парень организовал эту вечеринку. Я не могла не прийти. Он такой человек, любит собирать тусовки, друзей, веселиться до утра. Экстраверт до мозга костей. Я далека от этого, но не могла его не поддержать. — Погоди. Ты девушка Жана? — Ну да. А ты знаешь его? — Вообще, мой друг должен был нас познакомить, я пою, а Жан, вроде как, группу собрать хотел. — Да, серьезно? — она удивленно подняла брови и с интересом посмотрела ему в глаза, — хочешь, я вас познакомлю прямо сейчас? Он очень горит этой идеей и уже давно ищет вокалиста. — Вообще-то да, было бы неплохо, — улыбнулся Эрен и встал с места. Он протянул руку незнакомке, помогая ей встать. — Меня Микаса зовут. — Микаса значит… — и вновь ему показалось что-то знакомое в ее имени, — Эрен Йегер. — Приятно познакомиться, Эрен, — улыбнулась девушка, и жестом позвала его за собой. — Ага… — ответил он, замешкавшись. В этом вечере не было бы ничего необычного. Клубная музыка на фоне, остывший песок под ногами, звездное ночное небо, шум морской волны, шуршащие от ветра пальмы. Новая знакомая по имени Микаса, идущая на пару шагов вперёд от него. От неё пахло чем-то вишнёвым. Эрен кажется вспомнил, что так пахли цветы сакуры, когда он был в Японии. В этом вечере не было ничего необычного. Кроме того, что Йегер почувствовал что-то очень странное. Было в этом что-то переломное. Скоро все изменится. Первый пазл.