Реминисценция

День был на контрасте прохладным, по сравнению со вчерашней жаркой южной ночью. На город опустились свинцовые тучи и, разразившись раскатами грома, опустили на землю свою водяную пелену. Дождь крупными каплями падал на асфальт и старый железный козырёк, под которым сидел Эрен на грязных серых ступенях. Часы показывали 9:30, и он был уверен, что первая репетиция состоится не раньше десяти. Поёжившись от холода, он наконец застегнул молнию темно-зелёной толстовки и надел капюшон. Рваные джинсы и кеды никак не грели его в такую погоду. В наушниках играла старая итальянская песня, которую парень напевал приглушённым голосом, не зная текста и не попадая в строчки, в перерывах между затяжками любимой крепкой сигареты. Нахмурив брови, он вглядывался куда-то в туман, стоявший меж качающихся деревьев. После довольно-таки краткого знакомства с Жаном Кирштайном, до которого его все-таки довела Микаса, Йегер, придя домой, так и не смог уснуть. Встреча вышла сумбурной, быстрой, потому что барабанщик был изрядно пьян. Он был рад знакомству с их потенциальным вокалистом, но, хаотичным движением вырвав из рук Эрена смартфон, каким-то чудом вбил свой номер и адрес репетиционной базы, куда нужно было подъехать к 10:00. И вот, Йегер, как ответственный человек (нет, на самом деле это просто очередная бессонница), сидел на пороге того самого здания, с которого, как ему казалось, начнётся его история. Он даже не пытался лечь в постель, зная, что это бесполезно. Парень был слишком взволнован предстоящими событиями, то и дело прокручивая в голове будущие перспективы. И что уж говорить, был безмерно благодарен Армину, который был неравнодушен к его мечте. Сам бы Эрен ни за что в жизни не смог бы собрать свою группу: слишком уж это сложно. Искать новых людей, к каждому находить подход, пытаться сплотить коллектив, прийти к общему знаменателю, определяться с жанром, стилем, сценическим образом и тем, что со всем этим набором делать дальше. А тут вроде бы Жан, главный заводила всей этой песни, он уже собрал банду, и Эрену стоило только подстроиться под всех, в чем он, конечно же, был совсем не уверен. Он просто надеялся на то, что ему каким-то чудом повезёт, и звёзды сойдутся. От мыслей его прервало легкое трепание по плечу. Достав из ушей наушники и убрав их в кейс, парень неспешно поднял голову и увидел перед собой Микасу и Армина. Друг, судя по всему, изрядно замёрзший в одной тонкой олимпийке, легких летних брюках и белых кроссовках, обнимал себя руками и потирал бицепс. Микаса, одетая сегодня совсем иначе, была не такой, как Эрен мог бы ее представить: чёрная водолазка, светлые джинсы на высокой талии, ботинки на толстой «тракторной» платформе и косуха, которая была ей великовата. Девушка держала в руках подставку с двумя стаканами кофе и крафтовый пакет, по всей видимости, с фаст-фудом. — Долго будешь задницу морозить? — спросила она, попутно всучивая кофе Армину. Эрен не сразу понял, что эти двое, не имеющие отношение к группе, здесь делают. — А почему вы вместе? — вставая и отряхивая пятую точку, поинтересовался вокалист, — вы знакомы? — Мы давно уже знакомы с Микасой, учились в одной школе, — улыбнулся Арлерт, — вообще-то, я пришёл поддержать тебя в твоём, так сказать, дебюте. А у неё просто ключи от базы, Жан немного проспал. Я ожидал, что ты придёшь раньше, и попросил ее прийти со мной, чтоб ты не мёрз тут один. — А если бы я опоздал? — усмехнулся Йегер, делая пару шагов навстречу. — Нет, тогда это был бы не ты, — продолжая улыбаться, ответил друг. — Я уже тебе говорил, — сократив расстояние, Эрен подошёл в плотную к Армину и крепко обнял его за шею, встрепав на макушке блондинистые волосы, — как я тебя люблю? Микаса, стоящая рядом, доставала ключи из кармана куртки, и, взглянув на эту милую картину, не сдержалась, усмехнувшись: — Так значит, вы влюблённая парочка? — девушка обошла их, проходя к двери и коленом, чуть надавив на неё, проворачивая тугой замок, пару десятков секунд повозившись, наконец, открыла ее. — Слушай, я понимаю конечно, ты завидуешь, что у меня такой заботливый парень, но оставь это при себе, — как можно более серьезно, проговорил Эрен, приобняв Армина за плечо, и заходя вместе с ним следом за девушкой. — Я не завидую, а радуюсь, уж я-то знаю, какой он хороший мальчик, — не останавливаясь, продолжая идти прямо по коридору до нужной двери, так же серьезно заверила Аккерман. — Микаса, Эрен шутит! Я не… — Правда? — состроив наигранное удивление, Аккерман остановилась возле большой железной двери, уставившись на Арлерта выпученными глазами, — а я не знала, — тут же сменив взгляд на привычный спокойный, она констатировала, — мы пришли, кстати. Отперев трудно открывающуюся вторую дверь, троица наконец оказалась внутри. В центре просторного зала, на небольшой платформе красовалась внушительная барабанная установка «YAMAHA» чёрного цвета, по бокам от неё стояли две гитары «Gibson», электронная была так же чёрной, а бас-гитара розовой, что сразу же натолкнуло Эрена на мысль о том, что на ней играет девчонка. Рядом с бас-гитарой стояли клавишные. И в самом центре красовался микрофон — будущий спутник в творчестве вокалиста. Несколько массивных колонок находились в углах помещения, а прямо недалеко от входа был красный мягкий диван и журнальный столик, на котором лежали какие-то обрывки нот, старая тетрадь и пепельница. Видимо, это место было пристанищем отдыха. Стены были обклеены разными рисунками неизвестного автора. Подойдя ближе и разглядывая их, Эрен узнал на них только Жана, все остальные лица были ему незнакомы. — В группе кто-то рисует? — все так же не отрываясь от скетчей, поинтересовался парень. — Это я рисую, — безэмоцинально отреагировала Аккерман, сидящая на диване и попивающая кофе. — Правда? Это очень красиво, — искренне отозвался Эрен, присаживаясь рядом с ней. Разглядывая ее лицо, он наконец понял, что её глаза были серого цвета. Скорее, тёмного мокрого асфальта, такого, как сейчас на улице. Ее кожа была фарфорово-белой, длинные ресницы были накрашены тушью и глаза обрамляли идеальные стрелки. На слегка пухлых, сочных губах красовался полупрозрачный вишнёвый тинт, оставляющий следы на белом бумажном стакане, который сжимали тонкие пальцы с длинными чёрными ногтями и массивными серебряными кольцами с вкраплением оникса. — Я учусь на графического дизайнера. Проще говоря, я художник. В универе чаще всего рисую на планшете, но больше люблю на бумаге. Поэтому прихожу сюда и рисую ребят, чтобы оставить каждый шаг к славе в воспоминании. Представляешь, сколько эти огрызки будут стоить, если вы станете всемирно известной группой, — усмехнулась Микаса и постучала пальцем по виску, — мыслю на перспективу. — Да, — рассмеялся Йегер, — у тебя точно «мышление миллионера». — Вот увидишь, я богаче вас стану, — улыбнулась Аккерман, прикуривая сигарету и пододвигая ближе прозрачную пепельницу времён девяностых. — Неужели тут курить можно? — поинтересовался Эрен, наблюдая за своей собеседницей. Пучок сдавливал волосы парня, и он, потянув за резинку, распустил непослушные волосы, которые от влажной погоды стали немного волнистыми. — Стой, замри, — Микаса приблизилась к нему, держа сигарету в зубах и дотронулась до длинной передней пряди Йегера, поправляя ее, — отлично. Оставь так. А на счёт курения, да, можно. Армин, прости. Саша не против, когда мы все дымим. — Да ничего, — улыбнулся Арлерт, сидящий на стуле напротив, — я привык к тому, что я пассивный курильщик, с такими-то друзьями-хулиганами. Эрена немного ввело в ступор внезапное прикосновение Микасы к его волосам. Он испытал секундное замешательство, когда та приблизилась к лицу парня с дистанцией всего в несколько сантиметров, чувствуя табачный дым вперемешку с запахом вишневого парфюма. Кажется, это был «Lost Cherry». Раньше он находил эти духи довольно приторными, но на ней они «сидели» идеально, будто были созданы специально для неё. — А зачем это? Ну, прядь, — замешкался вокалист. — Я только тебя сегодня буду рисовать. Надо пополнить коллекцию на стенах. Эрену показалось, что щеки вспыхнули и загорелись румянцем. Головой он понимал, что ничего такого в этом нет, она ведь объяснила, что рисует их каждую репетицию, а с ним изображений совсем не было, с другой стороны, ему казалось это чем-то… Интимным, что-ли. Он находил странным своё отношение к рисункам. Будто это что-то такое, что остаётся между двумя. Художником и моделью. Пристальное наблюдение, передача. Слегка встряхнув головой, Эрен решил таким образом отогнать какие-то бредовые мысли. «Наверняка это все от бессонницы» — подумал он. Его мысли прервал скрипучий звук открывающейся двери. — Всем привет, — раздался звонкий девичий голос. В помещение зашли двое, парень и девушка. Незнакомка была одета в дырявый красный свитер на пару-тройку размеров больше ее, короткой юбке в клетку, колготках в сетку и массивных ботинках, похожих на те, что были у Аккерман. Каштановые волосы были собраны в высокий хвост, а рваная челка закрывала лоб. Следом за ней, затаскивая в чёрном чехле гитару, судя по всему, акустическую, неуклюже споткнувшись о коврик на пороге, ввалился парень с короткими волосами, выстриженными под 3 мм, в серых джинсах, чёрных кроссовках и такого же цвета толстовке «Adidas». — Здарова, — Эрен поднялся с места, попутно туша сигарету, — Я Эрен. — Приятно, Конни, — парень протянул руку в приветственном пожатии, — я гитарист, надеюсь, сработаемся. Армин много о тебе рассказывал, мы тебя ждали. — Я не подведу, — улыбнулся краешком губ Йегер, отпуская его руку. — Вау, какой красавчик, — вокалист не успел заметить, как маленькие женские ладошки схватили его за лицо, а карие глаза принялись пристально рассматривать его, — Микаса, он похож на пасту… С соусом песто, — сквозь жуй жвачки, произнесла та, не отрываясь от процесса разглядывания. — Почему это соус песто? — рассмеялась Аккерман где-то позади, вне визуального доступа Эрена. — Ну… — девчонка чуть наклонила голову в бок, — у него глаза зелёные, как этот соус. — А паста почему? — невнятно пробубнел Эрен из-за сдавленных щёк. — Выглядишь так же аппетитно. Девчонки будут в восторге от тебя, — лучезарно улыбнулась странная девчонка, наконец отпуская его и протягивая руку, — я Саша, бас-гитаристка. Эрен пожал руку в ответ, а потом не сдержался и громко рассмеялся, хватаясь за живот. Он не помнил, когда в последний раз чувствовал себя так весело и спокойно одновременно. Он представлял таких серьёзных типов, рокеров, которые начнут диктовать ему свои правила, но точно не то, что он сейчас наблюдал перед собой. — Точно, будем торговать твоим лицом, — ухмыльнулся Конни, кладя руку на плечо своей подруге. — Да хоть телом, — сквозь смех, ответил Йегер. — Блять, Конни! Я же просил тебя помочь донести мне комбик, с бодуна таскать все это одному так себе развлечение, — в дверном проеме появилось сначала массивное устройство, а потом запыхавшийся Жан, смахивающий с себя капли пота вперемешку с дождем. Парень трепал на себе белую смятую рубашку, пытаясь охладиться. Чёрные брюки и лаковые туфли были запачканы грязью, видимо потому, что барабанщик несколько раз бросал устройство, и оно расплёскивало жижу вокруг. Друзья смеялись с него во весь голос и даже не думали двинуться в его сторону. Эрен посочувствовал Жану и помог поставить комбик на нужное место. — В следующий раз можешь попросить меня, мне не впадлу, — сказал Эрен, протягивая руку для рукопожатия. — Ты мне нравишься все больше и больше, — пожав руку в ответ, улыбнулся Кирштайн и плюхнулся на диван рядом со своей возлюбленной, — ща, отдышусь. Марко минут через пять уже будет. И сразу приступим, мне вечером придётся раньше уйти. — Куда это? — поинтересовалась Микаса, заправляя за ухо его влажные от дождя волосы. — У отца сегодня съёмки, надо помочь, — ответил он, поспешно чмокнув девушку в макушку. — Зачем ты каждый раз соглашаешься участвовать в постановке киносъёмок, если это вообще не твоё? — чуть обиженно спросила она. — Ты же знаешь, милая. Я люблю своего отца, мы друг для друга опора. Он помогает мне с музыкой, я помогаю ему на съемках кино. Ну, не расстраивайся. Завтра я полностью твой, — парень мягко обнял девушку, прижав ее к своей груди. Эрен отвёл взгляд от парочки, смотря куда-то в стену. Стало немного не по себе. Казалось, у Жана было все, о чем он только мечтал… Своя группа, семья, поддерживающая его, любящий отец, который помогал ему развиваться с музыкой, а не пытался препятствовать, куча любящих друзей и красивая, милая, творческая девушка. «Как-то уж сильно я заострил внимание на последнем пункте» — подумал Йегер про себя. Смотря на Кирштайна второй раз в жизни, слушая его, Эрен понял, что немного завидует. Но зависть для него — мотивация стать лучше, а не впадать в отчаяние. Так что все в порядке. По крайней мере, вокалист убеждал себя в этом. — Простите за опоздание, ребята, — в комнату зашёл высокий коротковолосый брюнет с веснушками, одетый в рубашку в клетку и рваные джинсы с красными конверсами, — ты, наверное, Эрен, — улыбнулся тот, — я Марко, клавишник. — Приятно познакомиться, — приветственно махнул рукой Йегер. — Что ж, если все в сборе, не будем тянуть, — Жан ударил себя по коленям и встал с места, — Времени меньше обычного. Начнём с каверов, для раскачки? — Хорошая идея, — одобрил Конни, — что-то, что все знают. — Эрен, знаешь песню «Somebody told me»? — поинтересовалась Саша, оттягивая пальцами розовую жвачку и кладя ее обратно в рот. — Знаю. Не совсем мое, но для разогрева пойдёт. — Тогда погнали, по местам, — скомандовал Жан, усаживаясь за барабанную установку. Спустя десять минут приготовлений, все наконец были готовы. — Начинаем? — спросил Конни, доставая из зажатых зубов медиатор. — Я готов, — ответил Эрен в микрофон. — Раз, два, раз, два, три, — отсчитал Жан, и ребята начали играть. Эрен быстро подхватил ритм и, прочистив горло, вступил в нужный момент. «Я из кожи вон лезу, чтобы просто узнать твоё имя. Семнадцать песен — и я закончил эту игру. Я из кожи вон лезу, чтобы просто узнать твоё имя.» Йегер хорошо чувствовал ритм и с каждой строчкой прогревался все быстрее. Голос снижался до хрипотцы, но это как раз то, что нужно было в этой песне. Вокалист начинал вливаться в образ, внимательно блуждая взглядом по своим «зрителям», среди которых был зачарованный Армин, постукивающий ногой в такт музыке, и Микаса, изучающая его лицо, зарисовывающая первые наметки. Эрен почувствовал прилив адреналина и начал двигаться по воображаемой сцене. «Э-м, кто-то мне сказал, Что у тебя был бойфренд, Похожий на девушку, С которой у меня был роман в феврале прошлого года. Это не конфиденциально, Но у меня есть потенциал.» Он подошёл к Саше и потрепал ее по волосам, а та задорно показала ему язык. Ещё никогда он не чувствовал себя настолько преисполненным эйфорией. Эрен расстегнул толстовку, и прогнувшись, провёл рукой по своему прессу, услышав позади, как Конни кричит: «В-о-о-о-от это жара!». Микаса, не выдержав стоящей в их импровизируемом концертом зале, энергетики, схватила Армина за руку и потащила за собой. Став рядом с Эреном, они начали танцевать и прыгать. Армин смущался и был зажатым, но Аккерман продолжала держать его за руку, так что он вскоре расслабился и тоже пустился в пляс. Эрен подошёл вплотную к ребятам и установив прямой зрительный контакт с Микасой, пел последний припев все с теми же строчками. «Э-м, кто-то мне сказал, Что у тебя был бойфренд, Похожий на девушку, С которой у меня был роман в феврале прошлого года. Это не конфиденциально, Но у меня есть потенциал.» Девушка знала текст и пела вместе с ним, продолжая двигаться, ее идеально прямые чёрные волосы разлетались в стороны. Допев последние строчки, Эрен рухнул перед ней на колени, смотря в пол и тяжело дыша. Раздались овации от его коллег, Эрен все так же пытался отдышаться, смотрел в пол, а капелька пота стекала по длинной шее. Сердце бешено билось от переизбытка адреналина. Ему казалось, что ещё чуть-чуть — и он заплачет. Как же сильно он мечтал об этом дне. — Эрен, вставай, — Армин протянул ему руку, помогая подняться, — это было что-то нереальное! — Чувак, ты просто лучший, — восторженно воскликнул Конни, подходя к нему и одобряюще хлопая по плечу. — У тебя очень крутой голос, Эрен Йегер. И энергетика, — улыбнулась Микаса. — Ребята, давайте все обнимемся, — радостно воскликнула Саша и притянула к себе подходящих Марко и Жана, а потом и всех остальных. — Задушите, — пробурчал клавишник, но не спешил выбираться из объятий, — Эрен, ты крут. — Ты действительно крут, чел. Только в следующий раз не падай в колени моей девушке, — усмехнулся Кирштайн. — Извини, я… — растерялся вокалист, — я представил, будто мы уже на огромном стадионе, а они наши фанаты. — Все в порядке, братан, — без злобы ответил Жан, распуская всеобщие объятия, — что я могу сказать. Мы действительно молодцы, все заебись. Предлагаю сходить на перекур на улицу, здесь стало слишком жарко. После этого можем порепать и наших, и твоих песен. Как я понимаю, мы ведь в одном жанре ебашим, альтернативный рок? — Ага, — все ещё улыбался Эрен, убирая волосы с лица, — погнали. После двадцатиминутного перекура с диалогами и подготовки к дальнейшей деятельности, ребята основательно взялись за прогон репертуара, не отвлекаясь ни на что лишнее. Армин, удостоверившись, что Эрену было комфортно в его новой банде, попрощался со всеми и отправился на учебу. Микаса все так же вглядывалась в лицо вокалиста, тем самым смущая его. Программа из 12 песен, 6 из которых принадлежали ребятам, а 6 Эрену, была успешно отыграна. — Мне уже ехать надо, — сказал Жан, посмотрев на наручные часы, — вы тоже домой пойдёте? — У нас экзамены на носу с Сашкой, так что да. Нужно готовиться, — ответил Конни, собирая инструменты. — Я бы ещё остался, хочу поработать над одной своей песней, если можно, — устало потирая переносицу, промолвил Йегер. — Мне никуда не надо, так что я могу подождать. Жан, ты не против? Пусть ещё попрактикуется, он же новенький. А я закрою, — выдыхая сигаретный дым, предложила Микаса. — Да, конечно, — Жан подошёл к ней и чмокнул ее в губы, — до завтра, ребят. Я сделаю общий чат, спишемся. — Погоди, подкинешь? — нагоняя, мило пролепетала Саша. — Да пойдёмте уже оба. Все равно в одну сторону. Марко, поедешь со мной на съёмки или останешься ещё? — Извини, друг, у меня свидание, — лучезарно улыбнулся парень с веснушками. — Ничего себе, — изобразив удивление на лице, словно Багз Банни из мема, ответил Жан, — расскажешь вечером. — Всем пока! — дружно раздались голоса уходящих. — Пока-пока! — в один голос сказали Микаса и Эрен. Возникла неловкая тишина. — Ну я это, продолжу, — наконец прервал ее вокалист. — Разрешения спрашиваешь? — съехидничала девушка. — Тоже мне, — цокнул Эрен, возвращаясь к микрофонной стойке и опуская ее ниже, чтобы петь сидя, — тебе не надоело мою рожу рисовать? — Надоело. Но уж очень интересный у тебя типаж, — не отвлекаясь от дела, промолвила она. — Сочту за комплимент, — пробурчал Йегер себе под нос, беря в руки гитару. Открыв на на смартфоне ранее написаные ноты, Эрен принялся перебирать струны в поисках нового звучания. Когда мелодия была идеально отыграна, он начал совмещать ее с вокалом. «Что-то не так, не могу объяснить. Все изменилось после прилета птиц. Ты никогда не узнаешь, что они могут сделать, если застанут тебя врасплох. Нам нужно расправить крылья, пока кто-то другой не преподал урок. Чего-то не хватает, я себя ощущаю жертвой, но одновременно хочу и поохотиться». Эту песню он набросал сегодня ночью и дописал утром, пока ждал остальных. Для Йегера это было чем-то необычным сейчас, потому что в последнее время муза была нечастым его гостем. Но когда Эрен пришёл домой после шумной вечеринки, слова начали выливаться в строчки сами собой. Он до конца не понимал, о ком и о чем он написал, словно это было в каком-то очень долгом сне. «Что-то не так, я не могу объяснить. Ты знаешь, что я имею в виду, верно? Я кое-что увидел или что-то натворил, что сделало меня таким. Могла бы мне помочь? Нам нужно расправить крылья, пока кто-то другой не преподал урок.» Набрав побольше воздуха в грудную клетку, Эрен решил попробовать спеть последние строчки на высоких нотах, каких ребята не слышали на репетициях. «Именно поэтому я отведу тебя в сторону И скажу тебе, что у меня на уме. Но ты, ты будешь просто держать все в И, наверное, скажешь, что с тобой все в порядке. Я не хочу бороться.» Эрен, замолчав, опустил взгляд на свои руки, лежащие на старой гитаре. Трек получился довольно меланхоличным и с привкусом какой-то ностальгии. Каким образом он смог создать ее, он так и не понял. — Красивая песня, грустная, — Микаса наконец отложила скетчбук в сторону и, поставив руку на колено, облокотилась на неё, внимательно разглядывая музыканта, — о ком она? — Наверное, обо мне, — сам не зная ответа, пожал плечами Эрен. — Мне показалось, что эта песня похожа на обращение парня к девушке, — Микаса слегка нахмурила брови, задумавшись, — разве нет? — Я… — помедлил парень, подбирая слова, — я не знаю, о какой девушке речь в этой песне. Я всегда писал о ней. О той, которую никогда не знал и не встречал. Микаса мягко улыбнулась. — Интересный ты. Первый раз слышу, чтобы музыкант мог писать о несуществующей загадочной незнакомке. Нет, в теории, наверное такое есть, просто… Ну, не в таком контексте, будто ты знаешь. — Я правда без понятия. Тексты всегда приходят ко мне внезапно, и обычно, когда я пишу их, мне кажется, что я сплю или нахожусь в каком-то трансе, — Эрен наклонял голову в разные стороны, чтобы размять шею, и она характерно похрустывала. — Ничего не принимаешь? — усмехнулась Аккерман, откидываясь на спинку дивана. — Нет. Точно не когда пишу, — хмыкнул он. — Иди перекуси, — перевела тему девушка, вставая с дивана. Она подошла к маленькому, скорее барному холодильнику и достала оттуда сандвичи в пластиковой упаковке. Вернувшись на место, она положила их на столик, а сама подкурила тонкую сигарету. Эрен глянул на неё, вопросительно подняв бровь. — Чего? Ребята по домам поехали, Жан на площадке, его покормят, а Марко на свиданке. Ты один голодный остался, — отвернувшись в бок, смотря куда-то в стену, пробубнила она. — А ты? — Я успела один схомячить, пока вы играли. — Уверена, что не хочешь? — уточнил Йегер. — Да, да. Не хочу, — закатила глаза художница, — иди уже ешь. — Ладненько, — ответил Эрен, оставляя в сторону свой инструмент. Он сел рядом с ней и достал из упаковки аппетитный бутерброд. Голод действительно давал о себе знать, и вкупе с бессонницей начинала здорово болеть голова. Он вдруг резко почувствовал, как усталость свинцом свалилась на него и придавила. Быстро доев сандвич, он запил его водой из пластиковой бутылки и блаженно закурил сигарету, расплывшись на диване и смотря куда-то в потолок. — Слушай, — начала она, — ты ведь в меде учишься, мне Армин сказал. На кой хрен тебе это сдалось? Я же вижу, как ты любишь музыку. Эрен издал нервный смешок и лениво повернул голову, чтобы посмотреть на неё. — Мой отец известный в Германии нейрохирург. Он давил на меня, как мог, все детство и юность, манипулировал, обещая дать доступ к счетам, на которых лежало мое наследство от деда. Чтобы уехать от него подальше, я был готов буквально на все. Он сдержал своё обещание, и теперь я здесь, в ебаном меде, но зато я купил себе апартаменты и у меня есть личные деньги. И знаешь, что самое кайфовое, — Эрен прижал руку к сердцу и прикрыл глаза, блаженно улыбнувшись, — ни Гриши, ни моего конченого братца нет рядом. Они очень, очень далеко от Калифорнии. Микаса медленно полубоком повернулась к нему, подгибая одну ногу под другую. Через пару минут молчания она наконец произнесла: — Это полный отстой. Вроде есть семья, все живы, а такие хреновые отношения. Будь мои родители живы, я бы наверное… — девушка махнула куда-то в сторону рукой, — а, впрочем, неважно. — Извини за вопрос, если я могу узнать. Что с ними произошло? Если не хочешь, можешь не отвечать, я все понимаю. — Да нет. Все нормально. Уже много лет прошло, — голос Микасы был спокоен, но нотки горечи прекрасно чувствовались. Она потупила взгляд вниз, на своё колено, — Мы ехали на море по серпантину. Какой-то урод на фуре, не выспавшись, сел за руль, и, как следствие, вылетел на встречную. Я сидела на заднем сидении, и единственная выжила. Это было уже очень давно. Но я все равно скучаю по ним. У меня была самая обычная семья. Мама была домохозяйкой, а отец помогал дяде с маленькой чайной лавкой, который в последствии стал моим опекуном. Он живет на севере Америки, в небольшом городке. Ты наверное даже не слышал о таком. Мои родители… — Микаса нервно сглотнула, но продолжила, — они всегда поддерживали меня и хотели, чтобы я стала великим художником. Поэтому, я так много учусь. Хочу открыть свою выставку и назвать ее в честь них. Эрен глубоко вздохнул, пытаясь подобрать слова. Он осторожно коснулся ее руки, лежащей на колене и мягко сжал ее. — Знаешь, ты очень сильная. Ты потеряла своих близких, у тебя не было кучи бабла и при этом ты смело идёшь к своей цели. Мне жаль, что так вышло, но думаю, у тебя все получится. Нет, уверен, — Эрен убрал свою руку, подумав о том, что нарушает субординацию, — ты девчонка, но гораздо сильнее меня. Микаса искренне улыбнулась, и вокалист в очередной раз поймал себя на мысли о том, насколько же она была красива. — Я не сильнее тебя. Просто я смогла разобраться со своими тараканами в башке. Ну… почти. Ты ходишь к психологу? — К психотерапевту, — усмехнулся парень, — но мне кажется, что не особо помогает. Я почти не сплю, часто ничего не хочу, не умею контролировать вспышки агрессии и тревожность. Короче, я просто конченый, — рассмеялся он. — Используешь усмешку, как способ самозащиты, — констатировала она, поджигая очередную сигарету, — психотерапевт может не помочь по разным причинам. Возможно, тебе стоит сменить специалиста. И самое главное, поверить в себя. Взгляни. Чем ты хуже других? У тебя талант, ты отлично поешь, а ещё ты молод, сочиняешь классные тексты и красив. Ну, это объективно. Так что, — Аккерман похлопала его по плечу, — тебя тянут вниз обстоятельства, в которых ты не хочешь находиться. Уходи из меда, это убивает тебя. Займись наконец музыкой, погрузись в свою мечту. — Если бы я так просто мог… Отец откажется от меня, лишит всех средств к существованию. — Ты говорил, у тебя есть свои счета. На первое время хватит. А дальше заработаешь, ещё раз, — Микаса потушила сигарету и сложила ногу на ногу, — больше веры в себя. А на счёт отца подумай, нужна ли вообще такая семья, которая не хочет принимать тебя и поддерживать. Не мне судить, но я бы сделала выводы. У меня есть один классный психотерапевт, точнее, друг моего дяди, в свое время он помог справиться мне с потерей. Могу подкинуть номерок, — закончила она, любуясь своим маникюром. Эрен смотрел на неё, словно очарованный, он застыл, наблюдая за ней, будто-то бы это замедленная съемка. Каждое ее движение было плавным, осанка была идеально прямой, волосы цвета вороного крыла едва касались плечей. Она медленно перевела взгляд своих асфальтовых на него, пытаясь понять его эмоции и считать их. Она была похожа на благородную пантеру. Хищницу. Для Йегера было слишком много нового, шокирующего на сегодня. В очередной раз он был настолько удивлён, что не мог выдавить и слова. Как в этой девушке могли одновременно умещаться красота, элегантность и простота? Микаса была первым человеком, который выслушал ее, не считая психом. Который разложил каждую проблему по полочкам, зная от силы два дня. Йегер никогда не был силён в понимании эмоций и чувств, тем более своих собственных. А сейчас ему все разжевали, и он наконец осознал, что был трусом, закрывал глаза на собственных демонов, боялся остаться один, не задумываясь о том, что пока ты есть сам у себя — ты никогда не будешь одинок. Эрен был очарован ей. Здесь и сейчас. — Извини, что говорю это, — не отводя взгляда, наконец выдавил он, — но ты просто потрясающая. Как будто не с нашего мира. — Хах, — усмехнулась девушка, — возможно, мы все не с нашего мира. Все ребята, с которыми ты сегодня здесь познакомился — очень хорошие люди. Просто доверься им, — девушка взглянула на экран своего смартфона, тыкнув на него пальцем, — Блин, уже первый час ночи. Может, свернём на сегодня? — А? Да… — рассеяно ответил юноша, — ты как домой? — Я на такси. — Хорошо. Собираемся. Быстро убрав мусор и поставив всю аппаратуру по местам, ребята выключили свет, закрыли двери и вызвали два такси. Они жили в разных частях города. — Тебя добавили в общий чат? Я с Армином там тоже есть, — спросила девушка, уставившись в телефон. — Да вроде бы нет, — промолвил Эрен, завязывая волосы в пучок. — Я только что добавила. Там Армин инфу скинул интересную. Посмотри. А мне пора, — девушка пальцем указала на белый седан, — это за мной. — Удачи. И до завтра? — вопросительно хмыкнул он. — Вероятнее всего, планы слишком быстро меняются, — пожала плечами Микаса, садясь в машину, — Пока. — Пока, — попрощался Эрен и сел в своё такси, которое подъехало буквально следом. Открыв мессенджер, Эрен быстро пролистал все новые сообщения в самое начало. «Армин: ребята, смотрите, что нашёл. Один известный музыкальный лейбл устраивает кастинг. Победителями будут два исполнителя или группы, прошедшие три отборочных этапа. Послезавтра первый. Вы ещё успеете подать заявку. Жан, попроси отца помочь с этим.» «Жан: нихрена себе новости!!!))) я чёт в шоке. Как вообще, все за? Один раз живем, почему бы и нет)» «Конни: СПРАШИВАЕШЬ??? ЗВОНИ БАТЕ!!!» «Саша: ГАЙЗ ЭТО ДАЖЕ НЕ ОБСУЖДАЕТСЯ!!!!! ИДЁМ, ЭТО НАШ ШАНС, НАС ТОЧНО ВОЗЬМУТ!!! ОАЛАЛАЛААЛА» «Марко: конечно, давайте попробуем!» Эрен сначала не поверил прочитанному, пролистал ещё раз, перешёл по ссылке на официальный сайт лейбла. Действительно. Это было на самом деле. Неужели так быстро? Эрен широко улыбнулся, прижавшись лбом к холодном стеклу машину и рассматривая ночной пейзаж. В какой момент судьба стала настолько благосклонна к нему, что он попал в группу, встретил прекрасных людей, а теперь ещё и будет выступать на кастинге у известного лейбла? Это все Армин? Точно, волшебный Армин. «Эрен: черт, ребята. Давайте это сделаем.)» Парень впервые почувствовал приятную усталость и понял, что сегодняшнюю ночь он точно будет спать крепко и без лекарств. Неужели так выглядит нормальная жизнь без тревоги? *** Несмотря на то, что Микаса устала, ведь весь день она провела в шумном помещении и рисовала, спать совершенно не хотелось. Скинув с себя всю уличную одежду, девушка переоделась в длинную чёрную майку. Достав из сумки свой скетчбук, она взяла его в руки и плюхнулась на диван. Рассматривая один за одним портреты Эрена, которых она нарисовала целых пять штук, Аккерман аккуратно проводила пальцами по страницам. «Странный он. Красивый, но странный. Будто бы я его уже где-то видела». Но где именно, она вспомнить не могла. Ей было стыдно за то, что она уделяет вокалисту «особое» внимание и иногда подлавливала себя на том, что флиртует с ним. Такое поведение было необъяснимо, ведь ранее Микаса не видела никого кроме Жана, да и не было интереса. Непонятные чувства, обуревающие ее, сдавливали солнечное сплетение. Почему-то ей хотелось говорить с ним, рисовать его, узнать получше. Она точно видела, что это взаимно. Он смущался, отводил взгляд, краснел, хоть и строил из себя бунтаря нон-конформиста. Она точно не могла ошибаться. Между ними есть какая-то химия. — Так, успокойся. Ты знаешь его всего пару дней, — сказала она самой себе и устало выдохнула. Но почему-то сердце никак не могло угомониться, и в голове стоял лишь образ его больших изумрудных глаз. Девушка помотала головой, вытряхивая «дурные» мысли. «Позвоню Риваю. Он всегда меня успокаивает.» — достав из кармана телефон, девушка набрала давно знакомый номер. — Алло, не спишь? — услышав родной голос, спросила она. — Привет, молодая. Не сплю. Ты что-то пропала. Как дела? В институте все нормально? — У меня все хорошо, — улыбнулась Аккерман, — просто эти дни какая-то суматоха. Жан собрал группу, у них послезавтра кастинг в известный лейбл, я помогаю им со всем. — Вот как. Подрос, сопляк, — ухмыльнулся Аккерман старший на том конце трубки, — я думал, это будет дольше. — Да я тоже. Но я верила в него. — В любом случае, пока ты счастлива, я спокоен. И его задница цела и невредима. — Дядя, — рассмеялась Микаса, — он никогда меня не обижал, ты ведь знаешь. — Уж надеюсь. А то я знаю, какая ты скрытная. Не хочешь расстраивать своего старика. — Нет, правда, — художница развалилась поудобнее, положив длинные ноги на спинку дивана, — кстати, ты сможешь мне дать номер Эрвина? — У тебя какие-то проблемы? Зачем тебе он? — Нет, не у меня. Я обещала своему… — Микаса замялась, — другу дать номер хорошего психотерапевта. — Другу? Я его знаю? — с настороженностью спросил Ривай, — только психов не хватало в твоём окружении. — Нет, не подумай. Он нормальный. Просто ему нужно разобраться в себе. Он вокалист группы Жана. Леви устало вздохнул. — Ладно, я скину сообщением. Ложись спать, время позднее. — Да, я пойду. Спокойной ночи. — Спокойной ночи, дочь. — Люблю вас. Передай всем привет. — Обязательно. Микаса положила трубку и посмотрела на время. На часах было 2:15 ночи и действительно нужно было лечь спать, иначе завтра она просто не встанет вовремя. Напоследок перед сном, она решила переслать сообщение с номером Эрену. «Вот, держи. Номер психотерапевта. Как и обещала». Микаса устало поплелась в спальню, но в ее руках тут же завибрировал смартфон. Она остановилась, облокотившись о дверной косяк и посмотрела в экран. «Спасибо. Почему не спишь?» — Да че он пристал, как банный лист, — недовольно пробурчала себе под нос девушка. Хоть у них с Жаном были полностью здоровые отношения, основанные на доверии, она волновалась, что парень может подумать что-то плохое, приревновать, а от этого пострадает вся группа. Боялась, но все равно делала по-своему. Устало плюхнувшись на мягкую белую двуспальную кровать, она забралась под тёплое одеяло и вытащив только руки, быстро набрала ответ. «Не хочется. Мне завтра рано вставать, чтобы открыть вам базу, а потом учёба.» «Так завтра ты не будешь рисовать меня, получается? Жаль.» Девушка усмехнулась, читая эти строчки. «Хватило мне тебя на сегодня, аж поплохело от твоей рожи.» «Эй, ты ведь сама говорила, что у меня интересный типаж!» «Но это не значит, что я готова рисовать тебя 24/7. Вообще-то, у меня универ на первом месте. Все, давай. Я попробую уснуть.» «Ага. Доброй ночи. И ещё раз спасибо за все.» «Да пожалуйста.» Закончив диалог, девушка убрала телефон от греха подальше на прикроватную тумбу. Спать не хотелось, но Микаса умела себя заставить, если это было нужно. Так, досчитав до 300, девушка провалилась в беспокойный сон.» *** Аромат свежей травы смешался с запахом крови. Кругом царил хаос, кричали люди, лошади, слышался лязг металла и топот огромных человекоподобных существ. — Я должна тебе сказать, — Микаса улыбалась сквозь слёзы, смотря на зеленоглазого молодого парня, который от удивления широко распахнул глаза, — ты был со мной рядом, ты научил меня, как можно жить, — по щекам парня ручьём текли слёзы. Казалось, он не мог поверить услышанному. Неужели она признавалась ему в своих чувствах? — повязал мне свой шарф. Спасибо. Смерть дышала им обоим в спину. Она знала, что есть всего несколько минут, прежде чем они навсегда попрощаются. Она хотела ему сказать все, что было у неё на душе. Признаться в том, что любит его. Поцеловать его. Это было бы лучшей наградой перед тем, как она уйдёт. Девушка приблизилась к нему, но парень шмыгнул носом и резко встал. Юноша оглянулся на неё. — Я надену его на тебя ещё раз. Я надену его столько раз, сколько пожелаешь! *** Микаса резко подскочила с кровати, тяжело дыша. Эмоции сдавливали горло. Приступ паники не утихал, сердце, казалось, было готово выпрыгнуть из груди. «Вспомни все, вспомни. Вспомни!» — твердил ее внутренний голос. Девушка громко взвыла от боли, закрывая лицо руками. — Ты меня обманул! — прокричала она сквозь слёзы, — ты ушёл, оставил меня! Не повязал мне больше шарф! Лжец… — горько, истерически усмехнулась она. Девушка медленно открыла глаза, трясущиеся холодные руки обессиленно упали на одеяло. — Это сон. Всего лишь сон, — успокаивала она себя, — почему… Этот парень… так похож на Эрена? Эта мысль не на шутку напугала ее и Аккерман быстро схватила в руки телефон. Зайдя в Месседжер, она открыла аватарку Йегера. Вспоминая парня из своего сна, ей казалось, что она сходит с ума. Почему ее воображение настолько больное и исковерканное? Как знакомство с вокалистом повлияло на ее сон? — Девять утра, — безразлично констатировала она, — пора вставать. *** Наступил день Х. Группа усиленно готовилась все предыдущие сутки, отчеканивала песни до автомата, составляла программу. Все были на нервах, особенно Саша, яростно заедавшая свой стресс пирожными каждый перекур. На удивление Йегера, он отлично спал последние двое суток и даже казалось, будто его ночные кошмары про великанов кто-то украл. Не без помощи отцовских связей Жана, ребята, словно запрыгнув в последний вагон уходящего поезда, все-таки попали в отборочный тур. Сидя в общей гримерке для выступающих, Эрен никак не мог унять волнения. Он то и дело сдирал чёрный лак со своих ногтей и нервно тряс ногой. — Чувак, угомонись. Все будет сладко, — Жан, сидящий рядом на диване, схватил его за колено, тем самым устраняя тряску. Сейчас как никогда было бы актуально присутствие Армина, он всегда знал, как успокоить и поддержать своего друга в трудную минуту. Но ни его, ни Микасы не было, по той причине, что посторонним вход был запрещён. Аккерман помогла им перед выходом выбрать наряды, чтобы они смотрелись гармонично. Это дело доверили ей, так как она человек с художественным вкусом. Так, Жану она уложила волосы назад, одела его в белую рубашку, чёрные брюки, жилет и лаковые туфли. Конни был похож на студента-хулигана: рубашка, развязанный галстук, пиджак, брюки, кроссовки. Саше Микаса распустила волосы и надела не неё короткий облегающий топ, брюки клёш и ботинки на высоком толстом каблуке. Марко был одет так же, как Конни, только наоборот, с иголочки, словно образцовый отличник. С образом Эрена возились дольше всего, потому что он являлся лицом группы, вокалистом, и именно он будет бросаться в глаза в первую очередь. Микаса решила накрасить ему ногти чёрным лаком, глаза цвета леса обрамить чёрным карандашом, а из одежды она выбрала чёрный пиджак на голый торс, с множеством заклепок, карманов и цепочек, чёрные брюки и берцы на массивной платформе. Почти как в их первую встречу. Волосы остались небрежно распущенными. Было видно, что Кирштайн, как фронтмен, сам изрядно нервничал, но старался не показывать этого. Он подорвался с дивана, нарезая круги вокруг ребят. — Все всё помнят? — с нарочитой строгостью, проговорил он, — Эрен? — Я не растеряюсь, — хоть парень никогда не выступал на большой сцене, начиная петь, он чувствовал себя, как рыба в воде. Все излишние переживания отключались, и оставались только двое: он и музыка. — Думаю, мне стоит вот так пройтись, и тогда они все с ума сойдут, — Жан не сразу понял, что произошло, когда он сначала почувствовал боль в районе своего ботинка, а затем случайный, но довольно сильный шлепок внешней стороной руки по его лицу. — Какого? Блять, — сначала он не понял, кто только что чуть не прибил его, но опустив голову вниз, обнаружил рядом с собой миниатюрную, активно жестикулирующую брюнетку. Он глянул на свой ботинок, на котором красовался пыльный след от толстого каблука. — Эй, дамочка, — он осторожно постучал по плечу виновнице проишествия, но та, словно не замечая, продолжала эмоционировать, повествуя о будущем выступлении своим друзьям, сидящим напротив. Жан вспыхнул от злости и развернул ее на девяносто градусов, так, что она в полсекунды оказалась к нему лицом. — Какого черта ты меня хватаешь, — высоко задрав голову, чтобы видеть гримасу Кирштайна, она отдернула его руку от себя. — Малявка, — сквозь зубы процедил Жан, — ты наступила на мои дорогие туфли от Dior, — Жан выставил ногу вперёд и ткнул пальцем туда, где красовался пыльный след, — вытирай или хотя бы извинись. — Чего, — громко рассмеялась девушка, — а ну-ка повтори, что у тебя там? Диор? Да хоть с китайского рынка, мне плевать. — Да как ты смеешь так разговаривать со мной, — прорычал Жан, разглядывая ее. Незнакомка была очень маленького роста, с растрёпанными, чёрными волосами, уставшими, большими глазами, которые, к тому же, были подведены снизу красными тенями, что ещё больше создавало эффект бессонницы, нос с горбинкой. Девушка была одета весьма вызывающе: длинные ботфорты на толстом каблуке, чёрное платье с разрезами на бёдрах и кожаными ремешками, закреплёнными, как подтяжки, — ты кто вообще такая?! — негодовал барабанщик. Девушка наигранно мило улыбнулась, прищурив глаза. — Я — Пик Фингер, вокалистка самой крутой группы под названием «Pretty Warriors». — Боже, — хмыкнул Жан, закатывая глаза, — какое отстойное название. — Ха-ха, будто бы у тебя лучше, «безымянные артисты номер 104», — Пик чуть привстала на носочки и ткнула Жана пальцем в нос, — советую побыстрее придумать название, малыш. А то как-то стремно играть в группе, в которой даже нет имени. — Пик, нам пора, — позади неё раздался голос, и парень в бежевом пальто помахал рукой, зазывая ее с собой. — Увидимся, — махнула рукой она, и развернувшись на каблуках, покинула гримерку вместе с остальными участниками группы. Кирштайна обуревала злоба. Ещё никто никогда не позволял себе так нагло разговаривать с ним. Все знали, кто он, из какой семьи, кто его отец, всегда считались с ним. А эта девчонка… — Братан, ты чуть с девкой не подрался, — рассмеялся Конни. — Я в зал, — буркнул Жан, нервным движением хватая свой телефон с туалетного столика, — хочу посмотреть, как эта малявка облажается. Когда барабанщик удалился, Эрен повернулся к гитаристу и спросил: — Че это с ним? — Хрен его знает, — пожал плечами Спрингер, — обычно он такой, когда с пацанами разбирается. Жан тихонько пробрался в зал и сел на переднее сидение, пока группа завершала свою подготовку к выступлению. «Для меня будет в радость посмотреть, как ты облажаешься, и вас выпрут» — подумал тот, злобно потирая ладони в предвкушении провала, — «никто не смеет так нагло базарить с самим Кирштайном». Свет погас, началось музыкальное вступление. Пик двигалась в такт музыке, слегка покачивая головой. Когда она запела, Жан был ошеломлён. Ее голос совершенно отличался от того, каким она говорила. Низкий, мелодичный, с характерной хрипотцой, будто бы она выкурила пару сигарет перед выступлением. Девушка пела, поглаживая своё стройное тело рукой, медленно спускаясь вниз, от груди к животу, слегка приподнимая платье на бёдрах. «Бери меня, пока я жива, я никогда не смотрела на мир с такой злостью, Но теперь всё кажется красивее, когда солнце опускается за горизонт, У меня было всё, возможность жить вечно, И я могла принадлежать ночи, Но твои глаза, твои глаза, я вижу в твоих глазах, в твоих глазах.» Ошеломлённый Жан смотрел, как девушка передвигается по сцене, словно выдыхая строчки, извиваясь, изгибаясь. На припеве она упала на колени, и, прогнувшись в спине, словно кошка, начала делать плавные движения телом вперёд-назад. Атмосфера накалялась. «Ты заставляешь меня желать смерти, Я никогда не буду достаточно хорошей для тебя, Ты заставляешь меня желать смерти, И всё, что ты любишь, сгорит на свету. Каждый раз, когда я смотрю в твои глаза, Я начинаю желать смерти.» Пик чувствовала заряд энергии и прилив эйфории. Ее словно обволакивало музыкой, собственным голосом, казалось, будто они с этой песней лучшие в мире любовники друг для друга. Девушка изгибалась, мотала волосами, была готова содрать с себя это чертово платье, но сдерживалась в рамках приличий. Заметив в зале Жана, Пик неожиданно двинулась к нему. Подойдя вплотную, Фингер села к нему на колени, потянув на себя за ворот рубашки, смотря в его округлённые от растерянности и удивления глаза. «Я бы умерла для тебя, моя любовь, ты — моя любовь, Я бы солгала для тебя, моя любовь, ты — моя любовь (заставляешь меня желать смерти) Я бы украла для тебя, моя любовь, ты — моя любовь (заставляешь меня желать смерти) Я бы умерла для тебя, моя любовь, моя любовь…» Пропев эти строчки, смотря прямо на него, девушка резко дёрнула парня на себя, впившись ему в губы. Спустя пару секунду она оторвалась от них и оттолкнула его, отпуская. Пик энергичной походкой вернулась на сцену, допевая последний куплет. Ошарашенный Жан так и сидел с выпученными глазами, смотря в одну точку, уже не видя и не слыша ничего. Его щеки зардели, а на лбу проступила испарина. Придя в себя, он пулей вылетел из зала, а Пик, заметив это, победно улыбнулась. «Будешь знать, как орать на звезду рок-н-ролла» — ехидно усмехнулась Фингер у себя в голове. Запыхавшийся Жан на скорости влетел в гримерку, словно пробежал марафон. Музыканты с непониманием уставились на него. — Че с тобой? — сморщила брови Саша. — Она, — тяжело дыша, Жан показал пальцем в сторону двери, — она больная. — Дверь? — усмехнулся Марко. — Эта девчонка. Как ее там… Фингер, — закашливаясь, ответил Жан. — Боже, чувак, что она сделала с тобой? — с наигранным страхом поинтересовался Конни. — Она… она… — Жан вдруг понял, что лучше никому не знать о том, что произошло в зале, несмотря на то, что она не поцеловала его с языком, одного ее выступления и тем более этой выходки хватило, чтобы ввести барабанщика в полнейший ступор. В конце концов, хоть он и не виноват, что подумает Микаса? — Да ничего, блять. Эрен, дай сигарету. Кирштайн плюхнулся на диван рядом с вокалистом и закурил, пропуская мимо ушей все вопросы, которыми атаковали, словно бабки на рынке, его друзья. Он никак не мог отойти от этого выступления, от ее сумасбродного поступка и того, как она пела. Жану было стремно признаться самому себе в том, что ему понравилось. Он ещё никогда не встречал девушек, которые создавали бы такую атмосферу секса на сцене всего лишь одной песней. Липкую, душную, но такую притягательную и желанную. «Страшно было подумать, что умеет эта девчонка в постели, раз она так хороша на сцене.» Жан шлепнул себя по лицу за такие мысли, ему было невероятно стыдно за то, что мужские инстинкты взяли над ним верх на долю секунды. — Пик, ты чего удумала сменить песню в последний момент? — послышались голоса ранее выступающих, которые зашли в гримерку. Кирштайн тут же сделал вид, что уставился в свой смартфон. — Кто знает, — довольно ответила девушка, краем глаза поглядывая на барабанщика, — мне так захотелось, Порко. — Ты была потрясающей. Думаю, комиссия влюбилась в тебя по уши, — похвалил ее Марсель. — Я ни в чем не бываю плоха, — краешком губ улыбнулась девушка. — Нам пора готовиться к выходу, — от подслушивания в реальный мир Жана вернул Эрен. — Ага. Да. Пойдёмте. Надерем задницы этим козлам и малявке, — резко подскочил барабанщик с дивана и энергично устремился к выходу. — Чего он так к ним прицепился, — выразил Марко мысли вслух. Когда группа покинула помещение, гитарист поинтересовался: — Пик, ты зачем этого пацана поцеловала? — Мы все, мягко говоря, ахуели, — добавил бас-гитарист, Порко. — А я ничего не видел, — лениво зевнул барабанщик по имени Райнер, привыкший к экстравагантным выходкам своей подруги. — Ммм… — задумавшись, протянула Пик, — не знаю, он забавный. Понравился мне. — Я его знаю, это Жан Кирштайн, сыночек известного кинорежиссера. Кажется, у него есть девушка, — пробубнел уставший Браун. — Да? — плюхнулась рядом с ним Фингер, и проговорила с наигранной обидой, — какая жалость. Да простит меня она. *** Свет погас, а только что включившиеся софиты на минуту ослепили Эрена, заставив прищуриться. Жан начал играть, и остальные подхватили его. Йегер глубоко вздохнул, набираясь смелости петь строчки из песни, которую он посвятил своей матери. Для него это был болезненный процесс, но в то же время лечебный, исцеляющий сердце того маленького, брошенного 12-летнего мальчишки. «Я просто маленький мальчик в мире, полном боли. Скажу честно, не знаю, смог бы я все это вытерпеть. Все только и делают, что болтают, но что они говорят по делу? Мама говорила, что если очень сильно захотеть, всё можно изменить. Ага, да.» Строчки собственного сочинения осколками болезненно царапали задворки памяти, в которых покоилась Карла. На секунду он представил, как она, все такая же молодая и красивая, сидит в этом пустом зале и восторженно смотрит на него, пуская слезинки одну за другой. «Ты дала мне ключ, а сама заперла все замки, И когда закончится воздух, я не буду просить тебя остановиться. Когда я перестану дышать, не звони в полицию. Я был наивным, полным надежд и потерянным. Сейчас же я прозрел и управляю своими мыслями.» Перед его взором стояли ее тёплые янтарные глаза и лёгкая, одобряющая улыбка. Не сдержавшись, Эрен сжал пальцами микрофонную стойку, проглотив ком в горле на проигрыше. Сердце бешено билось, на языке от собственных строчек скопился привкус горечи. «Я всего лишь хотел, чтобы ты любила меня и признала мой талант» — пронеслось в его голове. «Мне нужно покурить. Подсвечиваю зажигалкой, чтобы разглядеть, что ждет меня впереди. Подсвечиваю зажигалкой, чтобы разглядеть… Покойся с миром, моя молодость. Можешь называть это моими похоронами. Я просто говорю все как есть.» Допев последний припев, Эрен уже не понимал происходящего. Возможно, им стоило выбрать более веселую и зажигательную песню, чтобы произвести первое впечатление, но этот трек, окутанный любовью и одновременно отчаянием, точно вытрепал его душу и оторвал все корочки от незаживающих, болезненных ран. Йегер поднял голову, только когда услышал одобряющие овации от судей. — Спасибо, — на выдохе в микрофон сказал он. Прочистив горло, один из пожилых судей в белом костюме начал свою речь: — Если честно, я ожидал от вас, судя по вашим образам, драйвового зажигательного рока, как у предыдущих участников. Но я был поражён, насколько ваши тесты и музыка контрастируют с вашим внешним видом. Все прекрасно. Стилистика, вокал, манера исполнения. Из всех выступавших вы произвели на меня, пока что самое большое впечатление. Эрен и остальные благодарственно поклонились. Ребята подошли ближе к солисту, рука Саши легла на его спину по левую сторону, а рука Конни на плечо. Парень выдохнул и немного расслабился, ощущая ментальную поддержку со стороны приятелей. — Я полностью согласна с Пиксисом, — в микрофон сказала вторая судья, — отдельно подмечу, что вокалист, — посмотрев в бумажку, продолжила она, — Эрен Йегер, верно? Так вот, ты просто потрясающий. Как женщина, я не могла не сказать об этом. Начиная от твоего голоса, манеры исполнения и заканчивая внешними данными. Я говорю вам да. Парень лучезарно улыбнулся ей и они снова поклонились. — Спасибо, Елена, — поблагодарил чернокожий мужчина в смокинге, забирая микрофон, — я могу лишь согласиться со своими коллегами и скажу вам кратко: вы проходите. Первым раздался радостный визг Саши, затем победно закричали все остальные, в порыве эмоций обнимая друг друга, прыгая, говоря слова благодарности. Кажется, Йегер не выдержал такого переизбытка эмоций, и в его глазах застыли слёзы. Он смотрел на радостных ребят, которые не могли поверить своему счастью. Он тоже не мог поверить, но это была реальность. Его новая реальность. — Эрен, ты красавчик, выдержал лицо всей группы, — хвалил его Жан, обняв его за плечо, пока они шли обратно в гримерку по длинному коридору. — Я же сказал, что не подведу. И вообще, ребята, это ваша заслуга, не только моя, — во все зубы улыбнулся Йегер, по очереди смотря на каждого. — Предлагаю отметить это сегодня в баре за мой счёт, следующий отборочный тур только через неделю. Можно напиться вдрызг, — смеялся Кирштайн. — Отличная идея, — поддержала его Саша, — с тебя в два раза больше еды лично мне. — Может, позовём Армина и Микасу? Без них бы мы не справились, — поинтересовался Эрен. — Само собой, — раздался сзади голос Марко. *** Выбор места встречи был оставлен Микасе, и в назначенное время ребята собрались в нем все вместе. Им оказался небольшой японский бар-ресторан в традиционном стиле, открытый знакомым матери Аккерман. Приходя туда, девушка всегда знала, что им полагается скидка. Ребята расположились за большим длинным деревянным столом, сев друг напротив друга. Помимо всех известных, Эрен заметил, что Армин привёл ту самую Энни и присел рядом с ней. Так же, напротив, возле Жана и Микасы сидела неизвестная ему девушка, и как выяснилось потом, это была ее подруга, Хитч. Эрен сидел возле Марко, прямо напротив Аккерман. Помещение было украшено большими красными бумажными фонарями и неоновыми вывесками с иероглифами, создавая уличную атмосферу. — Ребят, это круто конечно, что мы прошли отбор, — с набитым ртом пробубнела Саша, — но эта девчонка была права, нам бы стоило придумать название. Как насчёт «potato guys?» — Картофельные ребята? — фыркнул Кирштайн, поворачиваясь в сторону Блаус, — это ещё больший отстой, чем «милые воины». — Хмм… — протянул Конни, — может «flowers of the death». — Господи, вы же не какие-нибудь хэви-металл, — цокнула Энни. Эрен молча прокручивал всевозможные варианты у себя в голове, всматриваясь в рюмку с сакэ. Неожиданно для него, пришла идея. — «Devils of the Paradise» — еле слышно произнёс он. — Как-как ты сказал? — сведя брови, переспросил Марко. — Дьяволы из рая, — ответил вокалист, прочищая горло, — один из судей сказал, что мы такие контрастные, наш образ не сочетается с нашей музыкой. Вот я и провёл аналогию… — Слушай, — тяжело хлюпнул по столу Жан, словно они только что открыли новый закон физики, — а звучит круто! — Мне тоже нравится, — все так же жуя, поддержала Саша, — звучит так, будто мы крутые и опасные типы. — Согласен, — протянул Конни, отхлебывая сакэ, — с таким названием мы просто не можем не стать популярными. — Эрен, ты опять затащил, — улыбнулся Марко, потрепав соседа по длинным волосам. — Получается… Мы теперь дьяволы из рая? — улыбнулся Эрен и протянул рюмку с алкоголем, чуть привстав с места. — За дьяволов Парадиза! — дружно прокричали все, чокнувшись бокалами. Вечер проходил в формате веселой дружеской беседы, все потихоньку напивались. Вокалист, смотря на басистку, удивлялся, как бесконечно много еды в неё может влезть. Армин что-то показывал Энни в своём смартфоне и они тихо смеялись, Марко и Конни активно спорили о том, какую же песню нужно выбрать первой для клипа, Жан беседовал с Хитч, которая строила ему глазки, и Йегер это подметил. Но скучающая Микаса этого не замечала. Облокотив голову на руку, она смотрела куда-то в окно, переодически попивая горячительный напиток. Во всей этой суматохе и сумбурных разговорах, Эрен понемногу напивался и наблюдал за девушкой напротив. Сердце вновь стало заходиться, когда он стал приглядываться к ней. Сегодня она была в красном открытом топе, оголяющим плечи и ключицы. Казалось, ее слепил какой-то гениальный скульптор, в ней была прекрасна даже родинка в районе груди. После каждого обжигающего глотка она облизывала пухлые губы, накрашенные стойкой красной помадой, на вдохе вздымая грудь. Рваная челка небрежно падала на ее лицо, переодически цепляя ресницы. Эрен не испытывал доселе похожего чувства. Чувства полного восхищения и очарования человеком. Разумом он понимал, что между ним и быть ничего не может, она несвободная девушка, у неё есть Жан, который к тому же, проложил ему дорогу в музыку. Все это просто минутное помутнение, наверное потому, что у Йегера давненько никого не было. Он поддался чуть вперёд, стукнув рюмкой о ее. Девушка обратила свой взгляд на него и едва заметно улыбнулась. Эрен не удержался и улыбнулся в ответ, после чего осушил свой напиток до дна. — А ты че думаешь, Эрен? — отвлёк его от любований Микасой Конни. — А? — растерянно повернулся он, — ты о чем? — Мы тут уже минут 10 говорим о том, что заведение закроется скоро. Продолжим в клубе? Идти по домам вообще не кайф. — Я не пойду в клуб, — сразу отрезала Аккерман. Пьяный Йегер тут же среагировал на это. Затуманенный голос разума шептал ему о том, что он хочет, чтобы она побыла рядом ещё немного. — Слушайте, ребят. Идея есть. Мы можем продолжить у меня дома, двухэтажные апартаменты, несколько спальных комнат, все поместимся. Можем просто затариться бухлом и в че-нибудь проиграть. Есть приставка, — выдвинул предложение вокалист. — Неплохая мысль, — поднял бровь Кирштайн, — все за? — Я за, — вздыхая, ответила Саша, хватаясь за набитый живот. — Я тоже. — И я. — Погнали! — радостно вскрикнул Конни, закидываясь последним шотом. — Микаса, ты поедешь? — поинтересовался Эрен, улыбаясь, смотря ей в глаза. — Почему бы и нет, — пожала плечами девушка, — я только клубы не люблю. *** Празднование победы в отборочном туре постепенно превращалось в вечеринку с кучей изрядно пьяных людей. — Ого, такой большой дом, — воскликнула Микаса, оглядываясь по сторонам. На первом этаже располагалась просторная белая кухня с панорамными окнами, выходящими на двор с идеально выстриженным зелёным газоном. Комнаты были выполнены в стиле минимализма и зал, который был совмещен, содержал в себе несколько ярких деталей — темно-синий диван и пестрые абстрактные картины. Напротив дивана был большой плазменный телевизор с приставкой и стеклянный журнальный столик. В конце комнаты находилась уборная. — Упадём здесь, — Эрен поставил тяжёлые пакеты с алкоголем на большой белый ковер, — на полу удобнее играть. — Эрен, где у тебя бокалы? — прокричала Саша из кухни, заглядывая в каждую дверцу ящиков. — Прямо над раковиной, — громко ответил он, доставая бутылки из пакетов, — девочки, вы будете вино? — Я да, — ответила Микаса, помогая Эрену достать все бутылки. — А мы водку со спрайтом, — весело пропел Жан. — Спать один будешь, — констатировала Аккерман, усаживаясь на пол в позе лотоса. — Милая, ну ты чего, — Жан присел рядом с ней и взял ее маленькое лицо в свои большие ладони, — не выделывайся, сегодня ведь праздник, — парень звонко чмокнул ее прямо в губы. — Мне надоело, что от тебя постоянно перегаром несёт, а особенно от твоего любимого русского напитка, — отпрянув, ответила она. — Обещаю, красавица моя, это последний раз, — расплылся в улыбке барабанщик и погладил ее по голове. Девушка лишь обреченно вздохнула, не в силах обижаться на этого милашку. Вскоре Саша и Энни принесли бокалы, Хитч разлила в них спиртное, и все решили одобрить ранее предложенную Кирштайном идею поиграть в правду или действие. — Кто начинает? — поинтересовался он, как ведущий. — Давайте я, — подняла руку Хитч. — Валяй, — одобрила Энни. — Жан, — захлопала глазками подруга Микасы, — правда или действие? — Правда, — ответил он. — Находил ли ты сексуальным то, что девушка поёт? — хитро ухмыльнулась она. Парень поперхнулся водкой со спрайтом, а Микаса, не находя в этом ничего необычного, молча похлопала его по спине. — Ну… — протянул барабанщик, нахмурив лоб, — ну да, и что? Если поёт хорошо и не абы что. — Какая досада, я весь совсем не умею петь, — наигранно произнесла Аккерман, делая вид, что вытирает несуществующие слёзы. — Эй, ну-ка хватит, — Жан мягко пнул ее в плечо и повернулся обратно к компании, — Конни. Правда или действие? — Пусть будет правда, — спокойно ответил он. — Тебе нравится Сашка? Как девушка? Гитарист громко захохотал во весь голос, а затем осушил стакан со спиртным. — Фу, конечно же нет. — Придурок, ты мне тоже не нравишься, — Блаус врезала ему подзатыльник. Парень, продолжая хохотать, обратился к Армину: — Арлерт, правда или действие. — Ну… — студент потупил взгляд в пол, — давай правду. — Тц, — недовольно цокнул Спрингер, — когда уже действие начнём выбирать. В общем, ты хочешь встречаться с Энни? Армин распахнул глаза и заметно покраснел. Чуть замешкавшись, он наконец ответил: — Да. Мне нравится Энни. — Тогда давай встречаться, — тут же ответила она, отхлебнув вина. Раздался одобрительный гул. Немного заскучавший Эрен посмотрел на своего друга. С одной стороны, он был рад за него, с другой, в нем зудело чувство собственника, ведь теперь его самый близкий друг будет сутками занят отношениями, и ему будет не до него. — Эрен, — отвлёк его от раздумий голос Армина, — правда или действие? — Правда, — не задумываясь, сказал вокалист. — Каким ты представляешь свой идеальный секс? Конни и Жан одновременно одобрительно закричали в один голос и начали громко хлопать в ладоши. — В нашем студентике оказывается черти водятся, — усмехнулся Марко. — Дай-ка подумать, — промолвил Йегер, подкуривая сигарету. Краем глаза он взглянул на Микасу, которая, казалось, с интересом ждала его ответа, — хочу, чтобы это была девушка, которая мне сильно нравится. Хочу, чтобы она села мне на лицо, я ей отлизал, а она кончила. А потом она бы связала мне руки или надела на них наручники, села бы сверху и затрахала меня до полусмерти. — Ничего себе, каков солист у нас, — все ещё шокированный от такой откровенности, произнёс Конни. — Действительно, — еле слышно произнесла зардевшая Микаса, отворачиваясь в сторону и отпивая крупными глотками вино. — Извиняюсь, кого смутил, — Эрен развёл руками, ослепительно улыбнулся, — Микаса. — Что? — от неожиданности дернулась девушка, чувствуя, что ее щеки все ещё горят алым румянцем. — Правда. Или. Действие? — отчеканил каждое слово уже изрядно выпивший Эрен, улыбаясь, и наклонив голову чуть вбок. — Действие, — приведя рассудок в порядок, ответила она. — Ну наконец-то, — прокомментировал Спрингер. — Действие? Хмм… Весьма неожиданно, — протянул вокалист, потирая подборок, — о, придумал. Сможешь дать мне пару уроков рисования? — Ты это сейчас серьезно, — вскинула бровь она, — зачем тебе это? — Мне всегда это было интересно. Возможно, в будущем, я смогу рисовать обложки для наших альбомов. Микаса все так же с недоверием к этой затее смотрела прямо ему в глаза. Устало выдохнув, она ответила: — Ну ладно, раз так хочешь. Но я не смогу учить тебя постоянно. Пара уроков, от силы. Основы живописи объясню, а дальше сам. — Спасибо, — словно довольный кот, промурчал он. Йегер прекрасно знал, что рисование, как род деятельности ему не особо интересен. Но пьяный рассудок твердил ему, что это отличная возможность узнать Аккерман поближе. Ему хотелось быть ближе к ней, несмотря на все сложности. Зачем? Он не знал ответа на этот вопрос. Игра продолжалась ещё пару часов, пока все изрядно не напились. Было все больше действий, в которых Сашу заставили пробежать двадцать кругов вокруг дома, Хитч перечислила все фильмы, которые смотрела за жизнь, Энни и Армин поцеловались, Микаса смогла поднять Жана, как невесту и пронести его пару метров, Конни станцевал корявый брейк-данс, а Марко с Эреном пародировали пару Кирштайна и Аккерман, в которой Йегер копировал поведение девушки, а Бодт парня. Проиграв в очередной раз, Йегера заставили спеть «I wanna be loved by you» Мэрилин Монро под аккомпанемент Жана на кастрюлях. — Слушайте, чуваки, время пятый час утра, — заплетаясь, протянул Эрен, голова которого благополучно покоилась на коленях Хитч, он уже и не помнил, каким образом оказался на другой стороне, рядом с ней, Микасой и Жаном. — Пацаны, напились здесь только вы, — прокомментировала Микаса. Йегер прогнул голову назад и посмотрел на художницу вверх тормашками. Не обращая внимания на полуспящего Жана, он коснулся рукой ее оголенного колена, и поглаживая мягкую, приятную кожу, ответил: — Вы наверное тоже устали. Пойдёмте спать. На самом деле, он мог бы гладить эти красивые стройные ножки целую вечность, но грубая рука Жана шлепнула его по ладони, тут же возвращая ее на место. — Руки убери, — без злобы пробубнил он, не открывая глаз. — Все, — Микаса раздраженно подорвалась с места, — где я могу лечь спать? — Вон там, наверху, — Эрен вялой рукой указал в сторону лестницы, — там три свободные спальни, выбирай любую, кроме самой крайней слева, это моя, — лепетал он. — Подъем, Кирштайн, — девушка потянула своего парня за ворот, — спать. — А? — Жан кое-как разлепив глаза, шатаясь, поднялся с места, — всем пока. — Спокойной ночи, — хором ответили остальные. — Мы тоже пойдём, — сказала Энни, потащив на себе отключившегося Армина. — Хитч, — Йегер встал с ее колен и голова тут же закружилась, — ложитесь с Сашей. Конни и Марко, ляжем в моей комнате, у меня большая кровать. — С удовольствием, сладкий, — пробурчал Спрингер. *** Эрену не спалось. Конни ворочался и громко сопел, видимо, от заложенности носа, Марко то и дело закидывал на него свои ноги. Как только солист закрывал глаза, начинало мутить и он ловил вертолёты. А ещё появился дикий сушняк. — Блять, — злобно прошептал Эрен, перелезая через тяжёлую тушу Марко. Парень тихо закрыл дверь и спустился на кухню, обнаружив там Микасу, курящую возле вытяжки в абсолютной темноте. — Ты чего не спишь? — пробурчал он, подходя к крану и открывая его. — Не спится. Жан, когда выпьет, храпит и ворочается. А у меня чуткий сон. — Понимаю, — ответил Эрен, залпом осушая стакан ледяной воды. — Слушай. Если ты правда хочешь рисовать. У меня завтра пар нет в универе, Жан будет на съёмках весь день, можешь приехать ко мне. У меня дома мастерская. Есть все необходимые краски, бумага и мольберт. — Уже? А мы в состоянии вообще будем? — посмеялся ещё пьяный Йегер. — Поспим до полудня. Аспирин и уголь в помощь, — девушка затушила бычок о пепельницу. — Хорошо. Спасибо, — улыбнулся он. Микаса уже было двинулась обратно к спальне, но вдруг остановилась, и повернувшись к нему, сказала: — Эрен, больше не трогай меня так, ладно? Я понимаю, ты был пьян, но я не хочу, чтобы Жан подумал что-то плохое. — А… — растерялся Эрен, стерев улыбку с лица, — извини. — Проехали, — ответила девушка, поднимаясь на второй этаж.