Кассиопея

«В случае разгерметизации салона кислородную маску нужно сначала надеть на себя, потом — на ребёнка»

После

Баки почти не выходит из комнаты. Сэму каким-то чудом удаётся отмазывать его от работы уже больше недели. Барнс вертит в руках телефон — новый, нигде не засвеченный, неизвестный МЕЧу, думает, насколько всё же тронулся рассудком. По памяти набирает номер, пишет сообщение.

«Я не пошёл на твои похороны»

Звонить он боится — боится услышать равнодушные гудки, а ещё больше — незнакомый голос в трубке. Сообщение уходит вникуда. Баки поднимает голову и вздрагивает — Земо стоит у двери. Такой же, каким Барнс его помнит: аккуратный, бледный, ещё живой, в одежде с новогодней ночи. — Я должен оскорбиться или обрадоваться? — кивает он на телефон. Баки рывком оказывается рядом, тянется рукой. Ладонь проходит сквозь тело барона не встречая никакого сопротивления. Гельмут грустно улыбается. — Галлюцинация, — заключает Барнс. — Рано или поздно что-то подобное должно было случиться, — пожимает плечами барон. — А я вроде не самый неприятный из призраков твоего прошлого.

***

Баки заходит в комнату Земо. Ищейки МЕЧа уже проверили в ней каждую пылинку, но отправить на склад ещё не успели. Личных вещей у барона оказывается ещё меньше, чем у Барнса — несколько книг, немного одежды. В ящике стола сиротливо лежит старое обручальное кольцо. Джеймс даже не заметил, когда Земо перестал его носить. — Восемь месяцев назад, — тихо говорит Гельмут за спиной. Что ж, хотя бы подсознание его не утратило наблюдательности. Баки забирает себе свитер Гельмута, чтобы иметь на память что-то материальней галлюцинаций. Кольцо он оставляет на месте. Когда Баки убирает свитер в свой шкаф, то замечает пиджак, в котором был на новогодней вечеринке. Он оставил его в спальне Земо, когда уезжал в Вашингтон. Гельмут уничтожил все следы пребывания Джеймса в своей комнате, видимо с уважением к чужой собственности. Барнс проводит рукой по ткани, но она выстирана и выглажена, и пахнет лишь порошком. Баки находит в подкладке уплотнение и тянется за ножом. Спустя пару секунд у него на ладони оказывается маленькая, едва ли с ноготь, карта памяти. Баки проверяет её на выпрошенном у техников компьютере, без всякой возможности выхода в сеть. Земо не оставил записки или примечаний — просто сухие факты отчётов. Мецгер не был первым и не был последним из учёных, перевербованных Мечом: от безобидных идеалистов типа Льюиса, до последователей Менгеле. Ещё неделя уходит на проверку данных. Независимые источники всё подтверждают. — Почему ты просто мне не сказал? — спрашивает Джеймс у Земо, маячащего на переферии зрения. Призрак молчит и тает, стоит только попытаться его коснуться.

***

Баки распечатывает самые компрометирующие отчёты и врывается в кабинет Росса, перебивая Сэма на полуслове. Росс смотрит на стопку бумаг и совершенно не выглядит впечатленным. — Вы допустили всё это. Земо был прав, вы не останавливали плохих парней, вы просто меняли им руководство. — Я не должен перед вами отчитываться, сержант. — Вообще-то должны, — вмешивается Сэм, листая бумаги. — Если хоть часть этого правда… — Мы даём людям вторые шансы. Как вам. Как мистеру Земо. — Не называйте его «мистер». И Земо был прав на ваш счёт. — Я назначил барона в группу к вам и мистеру Уилсону, потому что думал, что уж в ваши-то головы он не влезет. Видимо я ошибся. — Вы ошиблись, когда позволили им творить всё это, — указывает Баки на документы. — У прогресса есть цена. Или вы думали, что Эрскин свою сыворотку на мышах создал? — Я думаю, что есть грань между научными изысканиями и безнаказанным садизмом. И вы позволили им её пересечь. — В отличии от их предыдущих нанимателей, мы всё держим под контролем. Баки опирается руками о стол, ловит взгляд Гельмута, стоящего у Росса за плечом. — Ваши предшественники так же думали о Золе.

***

Сэм поднимает такую бучу, какой не было со времен Озарения. Аресты, увольнения, новые назначения. На сборы много времени не уходит. — Бак, — Сэм в дверях выглядит усталым и растеряным, — систему стоит менять изнутри. — И ты тот, кто в силах с этим справится. — Баки… — Я ухожу. Подаю в отставку. Увольняюсь. Я не буду больше в этом участвовать. Джеймс кладет руку на плечо напарнику. — Я устал, Сэм. Очень устал. Я знаю, что ты сможешь исправить всё, что предыдущие руководители здесь навертели. И если тебе понадобится помощь — любая помощь — ты можешь на меня рассчитывать. Но сейчас я должен уехать. Уилсон кивает, неловко обнимает на прощанье. — Оставайся на связи, ладно? — просит он. — И постарайся остаться в живых. — Так точно, капитан.

***

Барнс покидает базу с одной дорожной сумкой. На улице по глазам бьёт яркое февральское солнце. — The Road goes ever on and on Down from the door where it began… — напевает рядом призрак Гельмута. — Прекращай, — фыркает Баки и пытается определиться с дальнейшим направлением. Оглядывается на барона. Тот смотрит прямо на солнце, бледная кожа на свету кажется почти прозрачной. Джеймс знает, куда хочет ехать.

***

Путешествие к океану выходит долгим и путанным — Джеймса мотает по половине мира. Он бродит без цели, идёт куда интересно, делает то, что считает нужным. Лёд в груди понемногу тает с каждой пройденной милей. Баки старается отправлять сообщения Сэму не менее раза в неделю. Отчитаться, что жив. И примерно так же часто пишет на телефон Земо — отчитаться что жив самому себе.

«Я вижу твой призрак. Он такой же говнюк, но смеётся над моими шутками» «Я, оказывается, сносно говорю на хинди» «В горах так много снега, но почти не холодно»

***

Иногда Баки просыпается среди ночи в страхе, что совсем забыл Земо. Долго успокаивается, перебирая воспоминания, как четки, убеждаясь — ещё помнит: и запах, и вкус, и звук голоса и ощущение бледной кожи под пальцами.

***

— Шадар, — перечисляет Баки, указывая в ночное небо. — Сегин. Здесь, посреди пустыни, освещенной лишь костром, звезды кажутся ближе. — Каф, Нави, Рукбах, Ахирд, — выводит на небосклоне неровную М. — Кассиопея, как у тебя, — говорит он Земо рядом. — Что? — непонимающе хмурится призрак. — Родинки на боку. Созвездие Кассиопеи. Барон прижимает руку к ребрам. — Не замечал, — улыбается он. — Лжец, — фыркает Баки и тянется накрыть руку Гельмута своей. Пальцы ловят лишь пустоту. Иногда Барнс жалеет, что не поехал мозгами сильнее, может галлюцинации были бы осязаемы.

***

«Ты мне нужен»

Баки пишет сообщение и стирает, не отправляя.

«Я хочу, чтобы ты был рядом»

То же самое. Другой человек — живой или мертвый — может быть вдохновением, компасом, якорем. Но не панацеей и не смыслом жизни. Баки пытается выяснить, что вообще такое Джеймс Барнс, когда он не стоит за плечом Стива, или Сэма, или Гельмута. Когда Гидра, или Союз, или Щит не дёргают за поводок. Это сложно, но постепенно, шаг за шагом, миля за милей, у Баки получается. Только вот…

«Я не могу поговорить с единственным, кому мне хочется что-то сказать.»

***

Баки сидит на обрыве, вдали от туристической тропы, смотрит на падающую воду. Земо стоит на самом краю. Теперь на нем лёгкая льняная рубашка и брюки, более соответствующие африканской жаре, но кожа всё такая же бледная. — Никаких неприятных ассоциаций? — спрашивает барон, глядя вниз. Джеймс пожимает плечами. Бояться упасть он перестал давным-давно. — Когда я был маленький, то часами разглядывал старые карты, — Барнс по-детски болтает ногами над бездной. — Всего две, если точнее. Знаешь сколько всего в мире названо в честь королевы Виктории? Думал было бы здорово все объехать. — Помню ты говорил, что хотел посмотреть на водопад Виктории. — Ты моё подсознание, конечно ты помнишь. Земо садится рядом. Так близко, что Барнс невольно тянется коснуться. И снова ловит лишь пустоту. — Может это тебе и было нужно? — тихо говорит барон, так тихо, что не звучи голос у него в голове, Баки и не услышал бы за ревом водопада. — Послушать свой внутренний голос? — Но почему у него твоё лицо? Земо наклоняется так близко, что Баки почти может ощутить его дыхание. Почти. — Чтобы ты точно слушал.

***

Наконец он приезжает к океану. К солнцу. Баки оседает в Бате. Даже покупает лодку — не яхта, конечно, вроде той, на которой он устранял министра в девяносто седьмом, но жить можно. Докрашивает корму, разворачивается, и понимает, что стоило использовать респиратор. Земо стоит рядом, переводит взгляд с лодки на Джеймса. — Значит ли это, что ты теперь тоже капитан? — улыбается он. В льняной рубашке и брюках, он удивительно вписывается в окружающий мир, даже несмотря на свою неизменную бледность. — Почему Африка? — спрашивает барон. — Здесь тепло, — пожимает плечами Баки. И в порту всем плевать на то, что периодически он разговаривает с воздухом. — А как же блага цивилизации? — подходит Гельмут ближе. — Горячая вода? — Здесь в основном проблемы с холодной. — Твой любимый кофе? — Это международный порт, здесь можно достать что угодно. — Даже удобную постель? Барнс смеётся. — Даже простыни из египетского хлопка. — Ты так и не пригласил меня на ужин, — тянет Земо совсем близко. Коснуться его хочется неимоверно. — Всё ещё не выбираю простой путь, — выдыхает Баки, сжимая широкую бледную ладонь.