My Last Train

"Танцуй, мое солнце, танцуй." Эти слова Томми хочется произнести вслух, но он вовремя себя останавливает, вновь забываясь в игривой улыбке и растрепанных пушистых волосах танцующего напротив мальчика. На самом деле, было много вещей, о которых Томми хотел бы сказать вслух. Но, он не мог. Обрывал собственные нити мыслей, заставлял забыть, заставлял уняться и не морочить этим голову солнечного друга. Потому что сделать что-то неправильно страшно, а исправляться, скорее всего, будет слишком сложно, а может и невозможно. Потому что это его первый и последний шанс что-то с собой сделать, заставить успокоиться нечто в его сердце, не позволяющее спокойно спать и смотреть на ночное небо. Его последний шанс успокоить свою тревогу, последний шанс поместить себя в комфортную зону, потому что еще никогда ранее он не встречал таких невероятных людей, с которыми хотелось остаться до скончания времен, несмотря на все то, что ждет его впереди, на все, что он должен, просто обязан сделать. Это его последний шанс, чтобы стать ..таким как все. Стать тем, кого не мучают голоса по ночам, у кого есть свой постоянный дом, в котором его ценят и любят, у кого есть друзья и близкие ему люди, у кого есть возможность появляться на улице без страха чего-то непредвиденного, у кого есть, на кого положиться, кто может спокойно сказать о своих чувствах и ощущениях. Поэтому.. чтобы стать "как все", чтобы хоть на немного стать счастливым, он молчит. А его мальчик-шатен громко смеется, ярко улыбается всем прохожим, так весь и светится от .. счастья. Счастья, которым он полон каждый день, которым он не боится и ни капли не стесняется делиться. Наверное, поэтому Томми его так.. — Хей, Томми! Туббо зовет своего друга, подмигивает, намекая присоединиться. Но Томми непреклонен - он не хочет, он не станет, для него это все слишком.. открыто. Тем более, в данных действиях явно читается соблазн, которому златовласый никак не сможет противостоять. Этот соблазн.. соблазн, из-за которого в какой-то момент он растрогается и просто выплеснет ему все свои чувства. Соблазн, которому поддаваться было равно лишиться жизни. Но Томми слишком долго думает и слишком хмуро и долго глядит на шатена, потому тот сам вдруг хватает его за руку и утаскивает в веселый танец вместе со всеми остальными горожанами. — Э-эй, ты чего творишь?! Я танцевать даже не умею! Томми не на шутку разнервничался и даже немного разозлился. Ему хочется ударить этого чертенка по голове, но как только он снова начинает смеяться, в голове снова все плывет. Спасибо. Огромное спасибо вселенной за то, что сердце поддалось именно такому дурачку.. — Да ладно, чего ты боишься? — Туббо не отпускает чужую руку, и двигаясь сам, заставляет друга интуитивно подбирать похожие подходящие движения. Томми злится и боится, однако, его тело делает все само. — Смотри, все ведь отлично!! Томми всегда ему верит. Даже сейчас, он ему верит, но просто не хочет признавать, просто слишком не привык к такому, просто хочет показать, что не согласен. Туббо прекрасно знает об этом, поэтому, в танце чуть приближается к другу и берет его вторую руку в свою. — Послушай, Томми.. я знаю, ты, может, напряжен сейчас из-за танца. Но, просто попробуй .. расслабиться. Ты сам не заметишь, как тело станет двигаться само, а чувствовать себя будешь намного лучше. Просто.. дай волю своей душе. Дай ей станцевать. Туббо смотрит прямо в глаза и звучит мягко. Мягко, очень мягко, и в голове невольно всплывают голоса родных и воспоминания о былых времяпровождениях с его братьями. Когда он был еще совсем маленьким и капризничал, они всегда его успокаивали, а голоса звучали так.. мягко, так хорошо, даже не смотря на то, что никакие они не старшие братья с милых книжек про воспитание, они все еще были обычными детьми, которые одновреманно с тем, чтобы заботиться о нем, постоянно издевались. Ах, и то, как Туббо говорит.. Воспоминания то ли делают больно, то ли безумно греют душу, но Томми решает закрыть глаза и просто.. Дать волю своей душе. Поэтому, вскоре, его тело расслабляется, а голова не беспокоится ни о чем серьезном. Ведь он все еще может чувствовать руки Туббо, то, как он его держит и как не собирается отпускать. Он все еще чувствует, как Туббо верит в него. И когда он открывает глаза, он видит, как тело танцует само, а Туббо рядом улыбается своей самой прекрасной и любимой улыбкой на свете. А затем, они сливаются в танце, словно уже давно знают все движения, словно практиковали его уже миллион раз, словно танец на площади вместе со всеми горожанами не всего лишь способ укрыться от зорких охранников и следящих. И из губ Томми случайно вырываются слова. Прямо из души. — Солнце, прошу, гори для меня дольше.. Он смотрит Туббо в глаза, произнося это, даже не полностью осознавая, что он творит. Однако, Туббо, вместо того, чтобы остановить танец и спросить у него, что он имел ввиду, только улыбается ему, и словно сам раскрывая ему свое сердце, отвечает : — Я буду гореть, пока ты со мной. И в глазах Томми читается совершенное, не похожее ни на что иное, восхищение. Восхищение тем, каким изящным, каким мягким и любимым был человек, которого он держит за руки, с которым он танцует, перед которым он так боялся сказать лишнего, что выдал свою правду совершенно случайно. А Туббо улыбается. И, казалось, сейчас, он улыбается только ему. Только ему одному, его особенному, его единственному, чьи слова всегда были искренни, а действия непредсказуемы и гениальны. И Томми соврет, если скажет, что не готов сделать все для того, чтобы Туббо остался с ним навсегда, чтобы он горел для него вечно. Кружась в танце, будучи очарованными друг-другом, двое парней даже не замечают, как на них смотрит их, уже, похоже, общий, опекун. Дриму интересно. Уже давно все понятно, но все еще интересно. Потому что его мальчик улыбается ярче и счастливее чем когда либо, потому что когда он смотрит на этого златовласого паренька, в его глазах горит огонь интереса и обожания сильнее, чем тогда, когда он впервые увидел снежные горы и бескрайний океан. Томми делает его счастливым. И, наверное, это все, что нужно было Дриму. Однако, не прервать их он не мог : смотрящие расходились, а у их поезда уже собирались люди. Поэтому, пришлось разрушить их идиллию - заставить Томми отпрыгнуть от неожиданности, а затем замереть от страха, а Туббо немного разочарованно, но все так же в своей манере наивно взглянуть на него снизу вверх. — Что, уже время? — спрашивает шатен, на что мужчина в маске только подтверждающе хмыкает. — ох.. а так весело было! — Х-ха.. да, очень.. эм, облегчающе, — Томми нервничает снова. Не потому, что осознал, что ляпнул во время танца, а потому, что понял, что Дрим все это время видел, чем они занимались. Но на лице мужчины невольно появилась легкая улыбка, которую очень удачно спрятала маска. И в итоге, он, беря одного мальчика за руку, а другого за шиворот под недовольные восклики, направился в сторону их станции. Впереди предстоит еще долгий путь..