My Last Train

Томми, долго заглядываясь на своего друга, порой думает, что их встреча была вовсе не случайностью, а волей самой судьбы. Судьба предначертала их внезапную встречу и знакомство, веселые и долгие разговоры обо всем, солнечные дни и теплые вечера, неловкие, но искринние танцы, нежные попытки сблизиться и остаться рядом чуть дольше. Томми хочется верить, что, может быть, даже и под другими обстоятельствами, они бы все равно встретились в какой-нибудь век, год, месяц и день. Но разглядел бы он в нем ту самую искру, не будь они лишь незнакомцами с одного поезда? Он не знает. Возможно и нет, как бы сильно Туббо не сиял, как бы сильно не притягивал и как бы сильно не кричал о том, что должен быть любим именно им. Может быть, он бы всего раз взглянул ему в глаза и сразу же отвернулся, не обратил внимания, не показал никаких признаков заинтересованности. Но, наверное, такое могло бы случиться только лишь в том случае, если бы Томми не стоял на станции поезда в полном одиночестве, в старом, но родном пальто брата, с каким-то потрепанным дневником в руках. Если бы он был, например, с тем же братом, а может даже и с двумя, а может даже и с отцом. Наверняка, все его внимание было бы направлено именно на них : он бы крутился вокруг Уилбура, тянул его за пальто, просил что-нибудь спеть, чтобы не было скучно, а Техно бы спокойно стоял рядом с отцом, следя за братьями, пока сам Фил уже в десятый раз проверял бы вещи. Уилбур бы вскоре оттолкнул его, попросил не быть маленьким гоблином, а затем, он бы принялся за Техно, у которого терпения было по больше, чем у среднего брата, поэтому, он бы обязательно принялся рассказывать ему какие-то "очень интересные" факты о человеческом организме. Но Томми отвлечется, почти заснет на месте, и с того момента, Техно бы просто перестал говорить и стал бы тренировать свой коронный подзатыльник. Фил бы тяжело вздохнул, Уилл бы посмеялся. ... Но, в тот день, Томми был один. И даже если тоска по семье постепенно съедала его сердце, он не мог отрицать, что благодаря встрече с Туббо, оно восстанавливалось и словно заполнялось чем-то совершенно иным. Что заставляло забыть, что заставляло подумать, что, возможно, все эти проблемы не так важны, что все в этом мире намного проще, чем кажется, что он, наконец, может быть просто счастливым, не прикладывая для этого особых усилий. Это "нечто" заставляло его чаще улыбаться, чаще смеяться и чувствовать, что он дома. "Нечто" было подарено ему Туббо. Он научил его замечать и радоваться мелочам, показал, что он может ему довериться, и, наконец, хоть раз спокойно выдохнуть и выплеснуть свои чувства. Но, не все, конечно же. Ведь шатен все еще не знает настоящей причины, почему Томми едет в этом поезде один, почему практически не говорит о своей семье и почему порой несвойственно друзьям касается его лица, долго обнимает и говорит какими-то слишком сложными и двусмысленными выражениями. В начале, мысли о том, что он не говорит ему всю правду, съедали его сознание по ночам. Но с тех пор, как Туббо заметил, что его друг не может заснуть, он стал сидеть и смотреть через окно на звезды вместе с ним, прислоняясь чуть ближе, чем положено даже лучшим друзьям, и начиная говорить с ним так искринне и так просто. И плохие мысли сразу же улетучивались, неизвестные голоса затихали и тепло юношеской влюбленности разливалось по всему его телу. И Томми стал забывать. Забывать, что плохие мысли существуют. Ведь Туббо всегда рядом, всегда заставлял его быть счастливым, всегда заставлял восхищаться и заполнял своим светом все его сознание. Он стал забывать, что плохое вообще существует. Стал забывать, что когда-то пообещал Уиллу найти его, вернуть его домой, что когда-то читал его письма, что когда-то пытался выстроить точный маршрут, которому он должен следовать для скорейшего достижения цели, что когда-то его мучало одиночество и тоска, что когда-то его голове не давали покоя голоса. Кажется, он даже забыл, зачем вообще сел на этот поезд. Единсветнное, что было в голове, это то, что в этом пути он встретил Туббо, что он встретил его на станции поезда, что в поезде они с ним разговорились и в том же поезде продолжают ехать, слушать стуки о железную дорогу и наслаждаться компанией друг-друга. Он думал лишь о том, что Туббо стал для него новым домом. Даже роднее того, по которому он всегда скучал и тихо плакал холодными ночами, надеясь когда-нибудь вернуться назад. И в его глазах Томми пытается разглядеть то же. Пытается увидеть то, что Туббо также сильно нуждается в нем, что у него тоже трепещит сердце каждый раз, когда между ними снова происходит что-то слишком теплое, слишком странное и непривычное, что он тоже хотел бы никогда не покидать этот поезд, лишь бы остаться с ним подольше. Но в глазах Туббо только восхищение этим миром, обожание зеленых цветочных полей и искренняя любовь, казалось, ко всему живому. И Томми вовсе не расстроен. Даже если Туббо не любит и никогда не полюбит его также, как и он его, пусть будет так. Ему достаточно хотя бы того, чтобы он просто был рядом, светил также ярко, как и всегда, и улыбался ему, обращаясь своим прекрасным, самым любимым голосом. — Хей, Томми! — Я весь во внимании. — Дрим сказал, что наш поезд отходит только завтра утром. Не хочешь сбежать куда-нибудь вечером? Томми хитро улыбается - это ведь он научил его такому. Раньше, Туббо бы ни за что в жизни не отошел от Дрима дальше, чем на 10 метров, а теперь, похоже, уж слишком очаровавшись вечерними гулянками по неизвестным ночным городам, сам предлагал ему такую авантюру. И он, естественно, не смел ему отказать. — Ха, так ты еще спрашиваешь? Туббо смеется. Томми, словно совсем невзначай, хватает его за руку и тянет за собой в город, чтобы скорее узнать у местных, где тут можно встретить самый красивый закат. Но, внутри, Томми уже давно знает, что такого особого места ни в одном городке нет. Ведь каждый закат, что он встречает вместе с Туббо, становился самым красивым во всей вселенной.