Bad Boy

По обочине дороги возвышались красные камни каньона и изредка виднелись шары сухого перекати поле, дрейфующего по горячей земле за сухим ветром. Солнце здесь и вправду невменяемое – за много столетий его лучи так выпалили эту пустынную землю, что даже грунт с песком стали бурого цвета. Черный Кадиллак гнал на полной скорости по одинокой трассе, оставляя после себя завихрения пыли. На скудной панели приборов трясла своим пластиковым задом смуглая куколка гаитянка а с зеркала заднего вида свисала «вонючка» с запахом хвои. Сам салон был весьма потрепан – потолок грязный, обивка сидений затерта до дыр, чехол на руле словно погрызли дьявольские бобры, но Шэнь Цинцю не жаловался. Он угнал первую попавшуюся тачку, какую нашел под церковью, так что хотел он плевать на ее состояние. Главное, что едет. Его острые и четкие черты лица сейчас непривычно сияют радостью и неподдельным весельем, вечно кривые от едких ухмылок губы уже целый день не прекращали растягиваться в яркой улыбке, из-за чего было трудно курить – сигарета пару раз выпадала изо рта и ему приходилось останавливаться, чтобы найти ее под сиденьем. Взгляд зелёных глаз, прикрытых дорогими стеклами черных очков то и дело отвлекался от дороги в сторону пассажирского сидения, на котором мирно спал бессознательный молодой человек, щедро накачанный транквилизатором. Суровое, но низменно прекрасное лицо, поддетое жаркими румянами от пустынной жары даже сквозь сон выражало океан недовольства, - но в этот раз спящий Лю Цингэ имел весомое оправдание своему хмурому виду. Злосчастное утро не задалось с самого начала и, пожалуй, он его запомнит надолго, если не на всю жизнь. Хотя Шэнь Цинцю, похожий на счастливого ребенка, тоже может сказать, что этот день календаря для него стал памятным. А как иначе? Он осуществил свою мечту, появление которой в свое время огорошило его, как гром среди ясного неба. Четыре года назад. Всё началось в один из пасмурных осенних дней в Шанхае… Шэнь Цинцю гнался за одним уродом, который похитил у него ранец, когда он был занят с сотрудницами Красного павильона. Пока старшая отчисляла ему пошлину за «оказание нелегальных услуг», самонадеянный вор в тихую потянул рюкзак, где помимо денег были документы и информация на шефа. Попади это не в те руки и клан «Небесных демонов» Тянь Лань Цзюня со всеми, включая самого Цинцю, загремел бы на смертную казнь. Как бонус, там были ещё и цифровые ключи от сейфов, где хранились миллиарды долларов, тонны золота и прочего добра. Короче, ранец был бесценный и его по-тупому нагло спёрли. Видит Всевышний, Шэнь после этого случая возненавидел проклятых бегунов. Вор оказался с длинными и чертовски быстрыми ногами. Забор за забором, улица за улицей, квартал за кварталом, а Шэнь всё бежит и бежит, подгоняемый страхом смерти. Перед его глазами восстал несерьезный взгляд босса и Чучжи перед публичным расстрелом – эти подонки даже тогда не прекратят давить глупые улыбки и стебаться друг над другом… Чёрт. Их всех ждёт дыра в башке из-за такого тупого просчёта. Шэнь Цинцю не мог позволить себе так облажаться и его ноги только прибавляли в скорости. Такими темпами он и грабитель пробегали мимо какого-то пятизвездочного отеля - лёгкие мужчины разрывались уже в хлам и он готов выплюнуть их вместе с расшалившимся седцем. Вор всего-то в десяти шагах от него и тоже достаточно вымотан, но имел все шансы сбежать. Понимая, что это конец, ничего лучше не придумав, Цинцю из последних сил закричал «лови подонка, он спер мой рюкзак», и тут случилось чудо. Бегун рухнул без сознания от удара в челюсть. Когда тело засранца упало на асфальт, Шэнь увидел, как его проклятый ранец поднимает самый что ни на есть, молодой бог. Одетый в традиционное белоснежное ханьфу с вышивкой фамильного герба клана Лю, известного своими корнями ещё со времен императора, парень медленно подошёл к нему. Прекрасное лицо слегка нахмуренное, будто ангел недоволен тем, что оказался среди неказистых смертных, впечатлило Шэнь Цинцю до глубины души. Пушистые ресницы подчеркивали глубокий пронзительный взгляд цвета темного серебра а кокетливая маленькая родинка под глазом разбавляла белизну сатиновой кожи и придавала ещё больше шарма. А волосы… Разве люди носят такие длинные? Кончик конского хвоста мелькал в районе колен. Шэнь тогда подумал, что распусти он их, то те и вовсе до пола достанут. Одежды парня двигались от порывов сырого прохладного ветра в такт грациозным шагам и это… это всё так захватывающе… так красиво… так нереально… как в тех фильмах про любовь, где главный герой идёт в режиме замедленной сьемки а главная героиня, облученная радиоактивной аурой шарма, незамедлительно влюбляется в него... Рюкзак плюхнуться рядом, и божество нахмурилось ещё больше, недовольно пробурчав ему «следи за своими вещами лучше». И потом, резко развернувшись, перекинуло длинные волосы через плечо, ударив кончиком хвоста по лицу мужчины и пошло столь же неторопливым шагом к подъехавшему Бентли. Именно в этот роковой день Шэнь Цинцю сменил ориентацию и смертельно заболел любовной тоской. И вот прошли года. Время превратило влюбленность в полноценную любовь к этому божеству, но несчастный так и не смел из-за своих криминальных дел приблизится к своему избраннику. Если конкуренты заметят слабость левой руки одного из величайших мафиозных кланов, жизнь Лю Цингэ будет в огромной опасности. Пришлось оставаться в тени и жить надеждой, что однажды он сможет подойти к нему и назвать своё имя, пригласить на чашечку чая и пробовать соблазнить этого холодного ангела. Пусть парень даже может не помнить человека, которого спас однажды, но это не важно, ведь сегодня Шэнь Цинцю наконец-то смог приблизится к мечте! Пусть его метод заявления о себе довольно… необычен… но чего не сделаешь ради Лю Цингэ? Шэнь Цинцю готов дарить этому парню только самые яркие и памятные моменты. Он хочет остаться в его памяти на всю жизнь, запечатлеться так глубоко, чтобы тот его не смог забыть даже если потеряет рассудок и забудет собственное отражение в зеркале. И пусть Шэнь Цинцю мужчина, который имел вполне достойное желание впечатлить своего любимого, он сегодня сразил на провал не только Лю Цингэ, но и около двух сотен человек разом с ним. Свадебная церемония Лю Минъянь и Гуньи Сяо была весьма многолюдной и спокойной, пока он, переодетый в священника, не достал из-под рясы пулемет и не показал пояс из взрывчатки. Гневно убеждая возбуждённую толпу оставаться на месте, Шэнь Цинцю дерзким тоном объявил, что хочет украсть для себя самого красивого и породистого зайку - старшего сына клана Лю, без которого он не мыслит своего завтрашнего дня. В этот момент на шестом ряду случился мощнейший ментальный взрыв. О… Лю Цингэ, гордый и непреклонный молодой бог просто осатанел! Он был готов разорвать гребанного неизвестного мужика на части за произнесенные слова больше, чем за то, что тот учинил вооруженное нападение во время свадьбы его сестры! Подорвавшись со своего места, парень гневно ткнул пальцем в его сторону и заорал, что было сил: - Чертов ублюдок! Да как ты посмел говорить обо мне в такой манере?!! Иди сюда и лишись жизни в сражении, мудила! Шэнь Цинцю на эти слова лишь широко улыбнулся, переложив пулемёт на плечо и деловито цокнул языком, откровенно любуясь парнем. - Разве я не прав? Чего ты сердишься? Посмотри на себя – ты бесконечно милый и невероятно обаятельный, да и это не я один так думаю. Самый настоящий зайчик. Правда? Пулемёт снова навелся на людей и те бодро шептали своё согласие со словами зеленоглазого лже-падре, который мимоходом достал из ворота рясы свои солнцезащитные очки и принялся с довольным видом вытирать стекла, в итоге надев их. Как ни крути, а он человек со своим стилем и считал себя тем, кто всегда верен своему эстетическому пониманию. Будь он в кожанке, или как сейчас, в одеждах святого отца, это его личный штрих – просто офигительные чёрные стекла в широкой оправе, которые выгодно подчёркивают его высокомерный стиль брутального мужика, коим он и есть на самом деле. Сказать, что Лю Цингэ взбесился пуще прежнего, - это ничего не сказать. Мало того, что этот «джентльмен» разъярил его до костного мозга так ещё и открыто провоцировал. Ежесекундно от гнева его щеки становились всё румянее и румянее, даже тонкая ушная раковина зарделась алой пылью. Зайчик. Зайчик? Зайчик?!!! Какой ещё, блядь, зайчик?!!! Он мастер боевых искусств в восьмом поколении! Он тщательно впитывал в себя дедову науку, изо дня в день следовал пути меча, чтобы с честью и достоинством унаследовать семейное додзё! Именно он должен вскоре пройти обучение в высшем ашраме на одной из гор Кун Лунь! Его достижения, как мечника и лучшего бойца ближнего боя, известны на весь мир! Он - признанный мастер, не смотря на столь юный возраст. И этот психопат назвал его при всех зайчиком? Сука! Как он посмел?!! За это мало оторвать ему голову! Неожиданно для всех вслед за Лю Цингэ встал Ян Исюань, его личный ученик, и возвышаясь над своим мастером, как скала – а он был выше того на целых две головы и шире в плечах почти что в половину, - угрожающе пробасил. - Ты сразишься сначала со мной. Никто не знает, кто ты и чего хочешь добиться, но твой поганый рот больше никогда не посмеет так фривольно говорить с моим мастером! Он принадлежит мне! Шэнь Цинцю, завидев своего соперника за сердце возлюбленного, опасно оскалился – хотелось нафаршировать череп этого наглого ученика свинцом до такой степени, чтобы пули изо рта сыпались, как мелочевка с разбитого игрового автомата, но Ян Исюань резко переменился в лице и с болезненным выдохом сел на место. Тонкий локоть мастера так четко заехал под дых, что в один момент вышибло всю дурь и кишки утонули в болезненном огне. Он наверняка потратит много времени на восстановление ритма дыхания… Не выдержав поругания своей чести, Лю Цингэ в своем привычном белоснежном традиционном ханьфу начал яро пробираться через колени других гостей, сидевших с ним на одной длинной церковной скамье, изредка бормоча «извините, я спешу убивать подонка». Слепой гнев обуял его до такой степени, что он и вовсе позабыл, что его меч мало чем поможет против мужчины, обвешанного взрывчаткой и вооруженного пулеметом. Пока он пробирался, Шэнь Цинцю мягко и любяще улыбнулся ему, почти что воркуя. - Насколько я знаю, то ты живёшь по принципу «победитель прав во всем». Это просто отлично, ведь когда я повалю тебя на землю, ты станешь моим. Согласен? Осталось пролезть через пятерых людей, но не смотря на злобное пыхтение и редкие проклятья, Лю Цингэ приостановился на коленях какой-то женщины, чтобы ответить. - Наглый ублюдок! Ты и одного удара не выдержишь! Я тебя размажу в кровавую лужу! Шэнь Цинцю тайно следил за мастером меча четыре года и знает, что с ним нужно конкретно решать вопросы. Его любимый – человек слова, и нужно довести договоренность до конца, если хочешь добиться от него своего. - Так это означает «да»? Фигура в белом больше не останавливаясь, преодолевала препятствие с ещё большим усердием. - Ты покойник! Но Шэнь Цинцю был достаточно настойчив и хотел получить его согласие, как бы там ни было. - Цингэ, давай ещё раз – это твое соглашение с моими условиями? - Гори в аду! - Цингэ… - Хорошо! Да! Всё! Тебе конец! Как только гневливый бог ступил на дорожку, ведущую к алтарю, Шэнь Цинцю свободной рукой достал пистолет с транквилизатором и уложил своего возлюбленного в спячку одним четким прицельным выстрелом. Переведя взгляд на Ян Исюаня, который немедленно бросился к своему учителю, у Шэня задёргался от гнева глаз. Выбросив один пистолет, он достал из-за своего «модного» пояса боевой и прострелил бесстыжему ученику плечо, имея с ним личные счёты. По-хорошему, пуля должна была попасть в голову этого засранца, но его смерть наверняка усложнит подальше формирование крепких доверительных взаимоотношений с любимым человеком. Будучи учеником в додзё Лю Цингэ, этот мальчишка размером со шкаф-купе проявлял оживленный интерес в его сторону. Парень беззастенчиво поджидал своего молодого наставника в горячих источниках, просил одеваться теплее в непогоду и держал зонт над головой очаровательного холодного принца клана. Шэнь Цинцю чуть было умом от ревности не двинулся, когда его ребята, поставленные на слежку за Лю Цингэ, донесли, что этот Ян Исюань чуть было не поцеловал его. Тогда Шэнь Цинцю ловили по всему офису Тянь Лань Цзюня, стараясь отговорить от смертоубийства похотливой гориллы около часа. Никто и никогда не посмеет даже дышать в сторону любви всей его жизни! Этот молодой дикий бог с тонкой талией и пламенным благородным взглядом из-под лба рождён только для него и точка! Подкурив от подсвечника, Шэнь Цинцю водрузил свой пулемет на плечо и прошел к месту, где мирно валялся объект его нетленной страсти. Оценивая, как удобнее подхватить свою радость и вынести на свободу во взрослую жизнь, он передал оружие сидящей рядом достопочтенный бабушке Лю, любезно рекомендуя ей не жать на курок и не наводить без веской причины на людей. Сгребая с пола ее внука, мужчина теснее прижал к себе желанное тело и торжественно прошёл к дверям церкви, неся старшего сына клана, как новобрачную деву. Публика провожала его молча. В зале витала аура страха, скрытой истерии и гнева. Шэнь Цинцю на мгновение притормозил у распахнутых дверей. Его высокую фигуру в рясе заливал яркий свет летнего утреннего солнца, заставляя золотой крестик на воротнике блестеть, как первую зарю. Он сделал полуоборот и стараясь не упустить сигарету, крикнул девушке, которую заприметил где-то на первом ряду, сидевшую совсем близко к алтарю. - Ей, дама с колокольчиками на браслетах! Вместо слёз лучше хватай сестрёнку и беги под шумок, пока я похищаю братишку. С широкой улыбкой он развернулся и продолжил свой путь, от чего-то чувствуя себя новоиспеченный мужем и готовым свернуть горы вверх дном ради светлого будущего их пары. Так что, да… Никто не может судить злобность Лю Цингэ, которого гнев не покидал даже во сне. Но с что же насчёт Шэнь Цинцю? Мужчина до сих пор почти что вибрировал от эмоций, ведь он наконец-то сделал свой первый шаг! Кивая в такт мелодии из приёмника, Шэнь Цинцю поправил очки, победно улыбаясь самому себе. Это похищение было достойным этого красавчика… как жаль, что Лю Цингэ почти всё пропустил… Но это не страшно, ведь самое интересное у них двоих где-то впереди. Тихий слабый стон и шевеление на соседнем сидении отвлекли водителя – это могло говорить только о том, что действие транквилизатора начинает подходить к концу и совсем скоро похищенный парень должен проснуться. Будучи полностью готовым к такому событию, Шэнь плавно сбросил скорость и остановился на обочине. Выйдя из машины, мужчина в рясе довольно потянулся, попутно проклиная солнцепёк и открыл багажник. Там в дорожном холодильнике лежали бутылки с водой, и прихватив парочку, он вернулся в салон. Сделав несколько глотков, с его мокрых губ сорвался довольный вздох, и взгляд зелёных глаз, из-под приспущенных очков любовно уставился на пересохшие губы парня. Его нужно напоить и немного раздеть, протереть влажным платком, чтобы хоть немного освежить. Жарища в этой пустыне около пятидесяти градусов, и его спящий красавчик, сейчас такой чарующе румяный, очень нуждается в воде и освобождении от нескольких слоев одежды. Усадив его более прямо и положив голову парня себе на плечо, Шэнь Цинцю сладко улыбнулся, когда до его слуха донеслось гневное сонное бурчание и серые глаза приоткрылись лишь на короткий миг, чтобы снова закрыться. Такая привлекательная близость возлюбленного не могла не подтолкнуть к мысли получить немного удовольствия. Взяв бутылку, он сделал небольшой глоток, после чего мокрым прохладным языком обвел сухие губы Лю Цингэ, заставляя их приоткрыться. Будучи в состоянии мрачного полусна, мозг парня подал сигнал, что нужно заполучить обнаруженную влагу любой ценой и спасаться от обезвоживания, заставляя рот интуитивно стремиться заполучить больше. Горячие губы вяло сомкнулись вокруг кончика языка Шэнь Цинцю, который не ожидал ответной реакции, и втянули его лёгкими посасывающими движениями в рот, прося дать больше, уговаривая нежными скользящими движениями поделиться с ним необходимым. Это было… чёрт… так его не ласкали даже самые опытные женщины… Мужчина терялся в этом упоительном ощущении мягкости, забыв обо всем на свете, ведь его мир уже давно сузился до пределов конкретно этого человека. Шэнь тайно следил за ним, изучал его жизнь, желая его с каждым разом всё сильнее и сильнее. Он старался с того рокового дня стать лучше – в его голове поселилась мысль, что он должен быть достойным держать своё божество, убедиться, что сможет предложить то, в чем бы этот ангел только не нуждался. И он с успехом справился с этой целью. Ещё ни для кого Цинцю так не старался. Сколотил себе огромное состояние, купил целый остров в тропиках, нанял лучших врачей, на случай, если его парень растянет лодыжку во время тренировок… Одним словом, мужчина основательно подготовился к отношениям и ко всему, чтобы угодить своему божеству. Пластиковая бутылка жалобно захрустела в руке и холодная вода пролилась на рясу, заставив прекратить домогаться полусознательного парня и наконец-то напоить его. С трудом оторвавшись от страждущих губ, мужчина тяжело вздохнул. Спеша достать трубочку из бардачка, Шэнь Цинцю чуть не оторвал дверцу отделения, шепча что-то о своей погибели и кривых руках. Вставив ее в бутылку, он вложил конец в приоткрытые уста, ласково упрашивая попить. Будто услышав, Лю Цингэ осторожно начал делать первые глотки, которые погодя стали жадными и большими. - Тише, тише, не спеши. Ты же захлебнешься… Медленнее… Вот так… Пока содержимое бутылки постепенно уменьшалось, мужчина тёрся носом о макушку и часто целовал разгоряченный лоб парня, стараясь прижать его к себе ближе. Он с упоением дышал лёгким горячим ароматом масла для волос и еле ощутимым запахом туалетной воды. Ему понравилось, как пахнет Лю Цингэ. Это действительно очень тонко и изысканно, с неповторимым шармом, который пропитывает насквозь его натуру. Даже когда тот увлечен азартным спаррингом, его тело, вся его сущность движется с особой грацией, присущей только ему одному. Грубая сила и мощь не выглядят в его исполнении неуклюже или резко – да что бы он ни делал, даже в этом бессознательном состоянии в нем нет ничего нелепого. Когда глотки прекратились, Шэнь Цинцю бросил пустую бутылку на заднее сиденье, оценив улучшение дыхания парня. Проведя подушечкой большого пальца по красным губам, он подарил ему неторопливый поцелуй и положил его обратно на откинутое сиденье. Ловкие пальцы принялись развязывать верёвочки традиционной одежды и распахнули ее края. Теперь на его обозрение выставлен рельефный живот, четкие мышцы груди, узкие ключицы и ямки над ними. Губы похитителя сами собой обронили восхищённый вздох. - Как и ожидалось… ты – не человек. Признавался, кто ты, а, молодой мастер Лю? С каких небес спустился? Мужчина в рясе пожирал каждый увиденный сантиметр тела своим далеко не святым взглядом. Указательный палец с нажимом провел от изгиба шеи вниз, по размеренно дышащей груди, провел мягкую линию между красивыми кубиками пресса, очертил пупок и остановился на линии штанов. Парень по комплекции более развит, но он всё равно меньше него как ростом, так и шириной плеч. Его форма не крупной породы но и далеко не самого хрупкого пошива – эталон золотой середины. Лю Цингэ выглядел идеально, и Шэнь Цинцю постарался не капать на него слюной, но бесполезно. Сознание само собой строило многомерные картинки, где они мнут простыни и в воздухе не хватает кислорода от глубоких вдохов и частых громких стонов, как задыхаются в огне своих поцелуев и откровенных признаний… Поправив перекосившееся очки, мужчина почувствовал, как у него начинает кружится голова. Тут на пассажирском сидении спит человек, который гораздо горячее любого небесного светила. Схватив другую бутылку с водой, Шэнь щедро смочил салфетки и сложил несколько полосок на лбу, чтобы остудить голову своего возлюбленного, быстро протер его торс а остатки влил залпом в свою пересохшую глотку, чувствуя напряжение в паху. Грязно выругавшись, он достал пачку сигарет, подкурил и на выдохе прошептал, смотря в грязный потолок Кадиллака. - Если увижу ещё раз того долбанного Ян Исюаня, я точно сделаю дыру в его огромной башке, мой знойный гэгэ. И потом не жалуйся, что твой похотливый ученик мало прожил. Наспех докурив, Шэнь Цинцю завел мотор и продолжил путь. В городе S их будет ждать забронированный номер в малоприметном отеле, где они вдвоем смогут привести себя в порядок и передохнуть от этой ужасной жары, а потом снова продолжить путь. *** Кабриолет остановился у подъезда дорожного мотеля. Этот мини-городок был подобен перевалочному пункту и имел пусть и скромную инфраструктуру, но зато сугубо конкретную. Небольшой супермаркет, заправка, несколько магазинов, аптека и телефонная будка. Повернув ключ зажигания, Шэнь Цинцю устало накрыл ладонями лицо. Жара истощила все силы, а закат ещё не скоро. Так хочется упасть в холодную ванну, что просто не передать. Но сперва нужно разобраться со своим парнем. Лю гэгэ, сердитый енот, отказывался открывать глаза. Видимо, препарат тяжеловато зашёл. Шан Цинхуа предупреждал, что так может быть. Он то почти просыпался, то снова засыпал тревожным сном. Выйдя из салона, мужчина открыл пассажирскую дверь и поднял на руки свою ношу, умостив его, как маленького спящего ребенка. Руки Лю Цингэ свисали с его плеч, глубокое дыхание щекотало изгиб шеи и мужчина нежно улыбнулся – у него на руках самое очаровательное создание, которое когда-либо касалось ногами этой бренной земли. Его божество невероятно милое. Уже во второй раз Шэнь Цинцю удивляется, как тот мало весит. Наверняка кости, как у птицы – пустые и тонкие. Захлопнув дверь ногой, мужчина двинулся в сторону мотеля, обдумывая, как его связать, чтобы не сбежал. Может, в стиле шибари? Улыбка снова стала шире. Так оно и будет. Красиво и надёжно. У стойки регистрации сидела толстая женщина с вязанием в руках. Она смотрела какую-то дораму, где наверняка какой-то Чэнь Пинь ждёт уже триста пятьдесят серий признания Фэнь Чэнь, что это их ребенок, но упорная баба всё никак не родит эту истину, продолжая ломать руки в причитаниях на жизнь. Манерно прокашлявшись, Шэнь Цинцю привлек внимание женщины. Та немного дернулась от неожиданности, но увидев мужчину в рясе с парнем на руках, удивлённо спросила. - Падре… хочет комнату? Могу предложить один номер с двумя кроватями. Цинцю знатно позабавили ее слова. Падре? Ахаха, конечно-конечно! Увидь его кто из своих ребят из клана, особенно паршивый щенок Ло Бинхэ… Он бы первый заорал, что этот человек был и будет отъявленным бандитом даже в костюме банана. Но раз такая песня… - Дитё мое, этот скромный священнослужитель обойдется одной кроватью в комнате. Мне следует следить за этим молодым грешником, чей дух опорочил дьявол, наслав болезни рассудка. Бережно умостив зад Лю Цингэ на стойку, Шэнь освободил свои руки и крепче обнял спину парня. Понизив голос почти до шёпота, он сделал обеспокоенное лицо, успешно скармливая тётке лживую историю. - Он бредит с самого детства и очень буйный, но легко вводит людей в обман. Так что знай – если случится, что не угляжу за этим несчастным, то никому не звони. Он сирота и единственные, кто у него остался – это я и Всевышний. Понимаешь? Женщина на эту душещипательную речь утвердительно закивала головой, жалостливо смотря на спину парня а потом на падре. Вот уж бывает жизнь у людей. А священник? Такой молодой мужчина и не стесняясь, водружает на свои плечи тягости чужих судеб… Пухлые пальцы положили бланк для заполнения и пока Шэнь наспех царапал фальшивые данные, Лю Цингэ очнулся. В его глазах всё было, как в тумане. Тело ощущалось слабо, чувство, что вместо мышц и костей он полон гусиного пуха. Разум тоже не в лучшем положении, но в голове всплыла последняя эмоция, перед тем, как… как… что? Воспоминания лениво ползли в черепе. Итак, его сестра безудержно рыдала от нежелания выходить замуж, ее макияж расплылся, и он подавал ей салфетки, стараясь оставаться на месте и не творить безумия. Потом к нему приставал Ян Исюань, стараясь поправить рукава одежд или хоть как-то прикоснутся. Глупец. Он ведь ясно дал понять, что между ними ничего не может быть, и тот случай, когда ученику удалось приблизится к нему в момент абсолютного душевного ослабления, нельзя считать за уступку. Потом… а потом люди… Много людей в церкви. Минъянь старается не упасть от нетвердого шага на своих каблуках, пока идёт к алтарю. За нее так обидно и больно… но она отказалась бороться – отец и мать всё же смогли её убедить в важности интересов семьи. Так… дальше священник… странный парень. У него такие зелёные глаза… они наверняка где-то встречались. Что-то в нем смутно знакомое, но узнавание слишком сложное. Может, ошибся… А потом из-под рясы он достал пулемёт. Ватные руки нервно дрогнули от прихода озарения. Точно! Та тварь ещё и взрывчаткой обвешалась! А потом этот ублюдок орал, что он хочет похитить самого красивого зайчика, то есть, его… А дальше… дальше он снова повелся на поводу эмоций. О, нет! Только не снова! Нет, ну сколько можно продолжать так остро реагировать на чужую провокацию? Право слово, он с такими повадками похож на пса, который ненавидит всех, кто хоть немного похож на почтальона… Его вспышки гнева никогда не доводили до чего-то хорошего. Ох… будь бы там рядом его дед, он бы выбил всё дерьмо из каждого – и того падре, и с него самого. В один миг в мыслях предстал образ седовласого старца в простом белом ханьфу, сидящего на татами с кружкой горячего терпкого зелёного чая и злобно трясущего своим мечом в его сторону. «Бес малолетний! Если ты не успокоишься, я тебе ноги поломаю! Воин должен быть всегда с ровным сердцебиением и холодным разумом!» Но наука снова прошла мимо буйной головы молодого мастера. Лю Цингэ и в этот раз ничего не оставалось, кроме как гневно пыхтеть от собственной бесполезности и ущемленного самолюбия. Просто с самого детства он ненавидел, когда к нему применяли уменьшительно-ласкательные слова и с тех пор они для него ничем не лучше оскорблений. Была однажды ситуация, которая травмировала его достаточно глубоко, однако, если подумать, то разве сейчас это важно? Для начала… кто это его держит? Где он вообще? Ощущения от мягких поглаживаний по спине очень приятные, но в свете недавних событий вызывают подозрения - у него нет сил сделать хоть что-то, чтобы изменить это, но когда его немного подвинули вперёд и схватили за задницу, это не понравилось ему уже гораздо больше. Кто это такой смелый родился? Неужели… это и правда тот мужчина? Он его похитил? Когда Лю Цингэ понесли вдаль по коридору, похититель сладко пропел ему на ухо, безошибочно понимая, что молодой мастер пришел в себя. - Как тебе спалось? Я уже боялся, что ты проспишь до ночи и мы так и не сможем познакомится... Любой человек начал бы на этой ноте содрогаться от страха или хотя бы нервов – голос его похитителя был слишком масляным и судя по обстоятельствам, ничего хорошего не обещал, но Лю Цингэ не умел бояться точно так же, как не умел ходить по воде. В его горле зародился гневный рокот, слова выходили слабыми из-за влияния препарата. - В аду я видал такие знакомства. Я из тебя всё дерьмо выбью, ублюдок. Шэнь Цинцю хитро улыбнулся и сжал ладонями упругий зад, взглядом выискивая на дверях свой номер. От такого откровенного домогательства парень грязно выругался и разразился проклятьями в адрес несущего его тело, человека. - Я не сомневаюсь, но ты помнишь, что успел мне пообещать? Ты упал на пол и теперь стал моим. Я честно заслужил награды. Лю только больше разругался, но его перебили словами, вводящих в самый настоящий ступор. - Заодно измерим контрасты, ведь твои губы сегодня были ко мне гораздо добрее и благосклоннее, чем твои слова. Если бы не плохие условия автомобиля, то ты ответил бы сполна за то, что так меня сооблазнял. Лю Цингэ испытал шок. Что этот мерзавец с ним вытворял, пока он был в отключке? В голове гудел холодный ветер и он растерял все хоть немного разумные слова, вместо этого выдавив обычную угрозу, которая ничего не изменит. - Я убью тебя, поверь мне. Похититель немного повернул голову и потерся носом об изгиб шеи парня, тихо воркуя. - Обязательно, но только после того, как примем душ и поедим. Чего бы ты хотел? Выбор не такой, как в пятизвездочном ресторане, но не помрем. Думаю, даже в этой дыре найдём для себя что-то хоть немного подходящее. Лю Цингэ ничего сейчас не хотел, кроме как обезглавливания этого человека, поэтому промолчал. Шэнь Цинцю остановился напротив нужной двери и удобнее усадив парня так, чтобы было легко удерживать его одной рукой, принялся возиться с ключом в замочной скважине. Дверь со скрипом отворилась и взгляду предстала скромная но чистая комната. Посредине была двуспальная кровать с уродливым лебедем из полотенец, кондиционер и старый плазменный телевизор. За узкой дверью чуть дальше пряталась ванная и туалет. По личному опыту жизни Шэнь Цинцю уверенно мог сказать, что это весьма не дурно, как для городка в пустыне, так что он остался доволен. Подойдя к кровати, он осторожно спустил с рук бескостного Лю Цингэ и уложил его на спину. Повиснув над ним, мужчина довольно заурчал и прикусил мочку уха, чем заслужил новую порцию угроз. Подняв голову, Шэнь Цинцю посмотрел на зардевшееся от праведного гнева лицо, неохотно произнес. - Не скучай, скоро вернусь. Заберу вещи с машины и сразу пойдем купаться. Серые глаза зло сощурились, и парень снова зарычал. - Не смей касаться меня, ублюдок! Слышишь? Я отрежу твои мерзкие конечности… Но договорить не дала ладонь, тесно прикрывшая рот. - Лю гэгэ… Я клянусь тебе, что у меня есть гораздо больше умений, чтобы сделать тебе очень и очень хорошо, чем у того Кинг-Конга Исюаня. Погоди немножко, и ты будешь очень приятно удивлен, да так, что заберёшь свои слова обратно. С лёгким смешком Шэнь Цинцю быстро чмокнул Лю Цингэ в губы и вышел из номера, оставив того созерцать потолок и думать о том, как он глупо попался из-за своей эмоциональности. *** Собирая свои сумки, Шэнь Цинцю не ожидал, что его кто-то отвлечет от дела. Короткий стук ладони по крышке багажника и навязчивое «падре?» заставили поднять голову в сторону раздражителя. Возле него стоял мужчина средних лет, одетый в полицейскую форму, которая плотно облегала толстый живот, явно выращенный на куриных ножках и пончиках с ярко-розовой глазурью. Тот факт, что перед ним представитель правоохранительных органов, заставил немного поднапрячься. Тянь Лань Цзюнь обещал прикрыть его и сделать похищение Лю Цингэ максимально безопасным – его не могли засечь полицейские, но это если старый демон не забыл об этой просьбе… Хотя, на такого террориста натравили бы значительно больше людей, чем этот одинокий фастфудовский рейнджер. Значит, просто нужно продолжать играть свою роль. - Да, сын мой? Чем могу быть полезен? Шэнь уставился деланно взволнованным взглядом в лицо мужчины и сложил ладони на животе, принимая смиренный вид. Полицейский прокашлялся в кулак, неуверенно заговорил. - Падре, тут такое дело… Видите ли… Моя дочь собирается обвенчаться, но наш отец уехал в город на конференцию. Старик забыл или даты перепутал… Так вот, не могли бы Вы обвенчать нетерпеливых молодых людей? Мы щедро Вас вознаградим, как самого почётного гостя на торжестве. Шэнь не уследил за лицом – теперь он смотрел на полицейского взглядом, которым смотрят на свидетелей высадки пришельцев. Спустя пару мгновений, мужчина всё же удосужился ответить. - Понимаешь, у меня есть обязательства… я должен следить за нездоровым человеком, которого нельзя оставить одного без присмотра. Он буйный и бредит, так что… Полицейский поднял ладони вверх и перебил лже-пастора. - Я понимаю падре, что у Вас свои задачи… «Да что ты понимаешь? Я украл для себя парня со свадьбы его сестры и оставил ждать одного в номере! Четыре! Четыре года я как прокаженный, следил за ним и хранил ему верность!!! Я хочу принять с ним ванную и трахнуть его, а не иметь с тобой и твоей дочкой дела!» - …но… там по телевидению новости… не подумайте, я не подозреваю Вас, но мне очень не хотелось бы соблюдать рабочие формальности и заставлять святого отца проходить через весь трудоёмкий процесс… «Ааааа!!! Это невыносимо! Мой Лю Цингэ! Нет! За что?!! Это из-за рясы? Или это меня проклял Ло Бинхэ, собачий сын?!!» Вся боль и страдания мира собрались в зелёных глазах, ведь его божество, его очаровательный и дикий парень наверняка заждался его… «И ты отказываешься от этого? Оставляешь меня одного? О, Цинцю… я так хотел ощутить твои руки, чтобы ты помыл меня… намылил меня всего и особенно… особенно там…» Полуприкрытый мокрыми ресницами серебряный взгляд вожделенно смотрит на него, влечет, как магнит, просит остаться и быть в этом моменте с ним. Здесь и сейчас... Красивое божественное лицо пылает стыдливым румянцем, который густеет по мере того, как не спеша раздвигаются ноги и эти изысканные лодыжки ложатся на бортики ванной. Пена прикрывает всё самое интересное, но вдруг рука его любимого опускается и исчезает в воде, в пушистых облаках ароматного мыла. Лю Цингэ начинает отдаваться самоудовлетворению самостоятельно, из его горла рвутся хриплые полустоны, в которых можно различить звуки его имени. К этим сладчайшим тонам голоса присоединяется ещё один, настойчиво окликающий надоедливым «падре» и из мыльной воды в аккурат между холеных ног молодого бога показывается голова полицейского… Широкая потная ладонь потрясла Шэнь Цинцю за плечо, вырывая из горячей мечты. Опешивший падре смутно смотрел на полицейского, думая, каким способом его убить и как потом быстренько свалить к своему парню, чтобы воплотить мокрую фантазию в жизнь. Но то, что этот бройлер-полицейский может грязно сыграть и сдать его властям, совсем не то, чего он хочет и потому придётся идти на уступки. Быстро обдумав свою ситуацию, Шэнь Цинцю угрюмо ответил. - Хорошо, сын мой. Я обвенчаю твое нетерпеливое дитя и их союз предстанет перед лицом Всевышнего через три часа на заднем дворе этого мотеля. Этот падре успеет освежиться и приступить к своему долгу. Но говорю сразу – как только прозвучат слова клятвы, этот святой отец покинет торжество и вернётся к нуждающемуся в присмотре человеку. Полицейский с широкой улыбкой пожал руку лже-падре и поспешил оповестить дочку, совершенно не догадываясь об истинных мыслях потревоженного зеленоглазого мужчины. Почти что плюясь ядом, Шэнь Цинцю взял свои сумки и торопливо поспешил назад, в номер. *** На данный момент Лю Цингэ не способен владеть своим телом должным образом, но он просто обязан обзавестись чем-то, что может ему сойти за оружие, когда эффект препарата пройдет. Его извращенец-похититель полнейший фрик и одному всевышнему известно, что у того ещё есть под той рясой. Как бы там ни было прискорбно, но с голыми руками будет трудно противостоять пистолету или взрывчатке. Кроме того, он уже попробовал и отхватил лошадиную дозу транквилизатора. Вооружиться у него чем-то толковым мало шансов, а значит, нужно застать момент, когда будет возможность либо удавить голыми руками, либо убить другим способом. Вариант, где тот дерзкий мужик останется живым Лю Цингэ не рассматривал совсем, хотя где-то там, в глубине души, он не хотел марать руки. Шумные шаги прервали раздумья парня и когда дверь в номер открылась и в комнату вошёл лже- падре с сумками и пакетом с магазина, он непроизвольно задержал дыхание. Мужчина зорко осмотрел Лю Цингэ и грустно улыбнулся ему, чем вызвал злобный прищур парня. Сбросив поклажу возле небольшого столика, он заговорил с ним, попутно занимаясь распаковкой принесенных вещей. - Уже успел соскучится? Парень повернул голову и вместо ответа брезгливо фыркнул, внимательно изучая похитителя. Что же. Мужчина больше его и имеет весьма неплохую физическую форму. Интересно, что он умеет и на что способен помимо грязных методов со стрельбой в противника. Мог бы он порадовать его, если бы им предстоял справедливый бой на равных условиях? Заметив внимательный оценивающий взгляд парня, Шэнь Цинцю ухмыльнулся, задавая провокационный вопрос. - Любишь горячую воду или более прохладную? Я лично не против холодной ванны. Или сделаем так, чтобы обоим было по вкусу? С кровати донесся недовольный рык с гневными словами. - Только попробуй! Не смей даже думать о том, чтобы прикоснуться ко мне снова! Шэнь Цинцю тихо засмеялся. Когда из сумки были извлечены шампунь, мочалка и расческа, он прихватил их с собой в ванную. Лю Цингэ услышал, как со скрипом открылись краники и зашумела вода, делая брань мужчины неразличимой. Молодой мастер понял, что этот говнюк не считается с его угрозами от слова «совсем», и в его лёгких снова стало тесно от злости. Сейчас наверняка с ним будут творить ужасные неподобства и кто знает, чем это все обернется. Он не может сказать, что в голове у этого подонка, но бесстыдства ему явно не занимать. Наверняка впереди предстоит пережить полное бесчестье… Дурные мысли об угрозе непорочности начали только сейчас снедать Лю Цингэ, и ему стало не по себе. Этот мужчина уже целовал его, пока он был без сознания, лапал его за задницу а теперь что ему мешает продвинуться в дальнейшем осквернении его тела? В душе поселилась немая паника – парень впервые в своей жизни попал в такую ситуацию и тут сколько бы он не старался храбриться, перспектива заиметь секс с незнакомым человеком всё равно удручала не на шутку. Шэнь Цинцю вышел из ванной и начал раздеваться, недовольно ворча о тесноте помещения. Его зелёные глаза с интересом посмотрели на Лю Цингэ, который в свою очередь смотрел на него, будто ожидал позорной и мучительной смерти. Когда он снял рясу, парень увидел множество шрамов, украшающих торс мужчины, но задаваться вопросами о них ему не хотелось, ведь гораздо большего смятения привнесла весьма видная деталь: взгляд зацепился за татуировку, бравшую начало под пупком и уходившую всё ниже и ниже – изящная каллиграфия заставила серебряные глаза шокировано распахнуться. Увидеть своё имя на лобке неизвестного мужика, увы, не то зрелище, к которому готовила жизнь молодого мастера меча. Лю Цингэ не сдерживая выражения лица, уставился на иероглифы, резко побледнел. - … это ещё что за хрень? Шэнь Цинцю задумчиво замер, не особо соображая, о чем толкует его любовь, но когда он проследил за взглядом парня, его улыбка стала значительно живее и в глазах заплясали огоньки озорства. - Только не говори, что не нравится. Я вообще думал твой портрет набить, но не был уверен, что твое прекрасное лицо можно передать в чернилах. Лю Цингэ сурово посмотрел на мужчину, не находя слов. Ему трудно определится в своих ощущениях – вот что бы его больше ужасало? Собственное имя в том месте, или свой портрет около члена неизвестного мужика? Так и не определившись, молодой мастер меча слепо уставился в потолок, продолжая терзаться перспективами не столь далёкого будущего, пока его не отвлёк голос похитителя, оповещающий о том, что ванна готова. Шэнь Цинцю подошёл к кровати и снова навис над парнем, принявшись медленно раздвигать полы шелковых одежд, обнажая самый прекрасный торс на свете. Лю Цингэ не мог даже рукой пошевелить для самозащиты. В его арсенале остался только бесполезный набор ругани, который он собирается использовать по шестому кругу, но его заставили заткнуться. Чужая широкая ладонь ощутимо сжала бедро и подтянула его таз ближе, прижимая к ранее увиденной татуировке совсем вплотную. Другая рука ловко ухватила под хвостом за затылок и спустя мгновение губы Лю Цингэ были вовлечены в самый простой, но чувственный поцелуй. Мягкость чужих губ удивляла и обжигала одновременно – ещё никто и никогда не касался его так интимно. Разум принялся наспех записывать в памяти новейшее ощущение, накрепко связав этот опыт с образом негодяя, заставляя душу нервно возится в онемевшем теле. - Мммм… если ты передумаешь меня убивать, то я бы хотел тебя попросить – целуй меня так часто, как сможешь. А если нет, то хоть перед моей смертью поцелуй, как самого любимого человека в своей жизни. Пальцы Шэнь Цинцю трепетно огладили овал красивого лица, острый подбородок, осторожно заправили прядь волос за алое ухо. Зелёные глаза неотрывно смотрели в серебряные озёра и было ощутимо, как человек рад такой близости, как дорожит этим моментом. Пусть это для Лю Цингэ дико, ведь он с ним совершенно не знаком, но его интуиция подсказывает, что это именно так. - Ладно, хватит валяться без дела. Пойдем, искупаемся.