Bad Boy

Прохладная ванна в жаркой пустыне – это оазис, способный спасти уставших путников от перегрева, подарить новый заряд сил и ещё много разных приятных плюшек с прочей ерундой. Даже сердитый и обозлённый Лю Цингэ не смог проигнорировать, как ему резко полегчало после погружения в воду, но это было всего на пару минут. В целом, в ванной было хорошо, но истинное удовольствие от нее получал только зеленоглазый фрик. Тот развалился в узкой ванне, выкинув ногу за бортик, чтобы было возможным поместится им двоим. Чувствовать, как под твоей спиной дышит кто-то, как твой ни в чём не повинный копчик натирает чужой член и как дыхание этой подозрительной личности щекочет скулу – пожалуй, не то, что сможет заставить благородного мастера меча расслабиться. Его внимание всецело направленно на улавливание малейшей опасности, которая могла исходить от незнакомого извращенца. Пусть сейчас он и беспомощен, но Лю Цингэ приложит все усилия и использует все доступные возможности, чтобы мочь постоять за себя. Даже если ему только и осталось безрезультатно кричать и возмущаться. Шэнь Цинцю нежно держал Лю Цингэ за подбородок и мягко целовал в губы, изредка отрываясь от желанного рта. В этот момент его глаза улавливали малейшие детали: влажная сатиновая кожа щёк румяниться, не смотря на прохладную воду в ванной, а губы алеют всё сильнее и сильнее по мере приложения большего усердия в донесении своих глубоких и вечных чувств. Молодой мастер дома Лю в этот момент осознал парочку важных вещей. Этот лже-падре достал из него то, что кажется невероятным: Это его первый опыт, не смотря на возраст, и ему подумалось, что сейчас тело наказывает его за длительное игнорирование физиологических потребностей, таких, как удовлетворение. Из жаркого плена мыслей молодого бога вырвало внезапное прикосновение, вернее, оно было не внезапным, а вполне ожидаемым, но то, куда именно держали свой путь эти ладони, ввело в немой ступор. Руки этого подлеца очень своевольно скользили по напряжённому телу Цингэ, словно имели цель облапать и опробовать каждую мышцу и мускул, а также проверить границы дозволенного. Чужие цепкие пальцы, оставляющие огненный след от прикосновений, неумолимо двигались всё ниже и ниже по его рельефному торсу – чуткое касание мыльных ладоней было словно спланированным гамбитом и совсем скоро молодой мастер ощутил, что его тело явно предает мозг. Было сложно признать, что Цингэ сейчас чувствует себя весьма недурно и даже смог поймать нехилый кайф от лёгкого массажа. Однако, это было не надолго… Парень уж точно не ожидал, что похититель столь бесцеремонно погладит его пах. Без особого стеснения и осторожности, будто уже имея опыт с его телом, Шэнь ловко обхватил его естество, словно они были давно знакомы и расслабленный Лю, не имея особого выбора, послушно развел ноги, насколько позволяла теснота ванны, словно только и просил об этом. Рука была горячей, почти обжигающей, но ещё более жгучим было осознание, что его лапает какой-то мужик, трогает его за член, а он, серьезный и способный мечник даже пальцем не может пошевелить. Пф, да он даже в ещё большем полном погружении – молодой Лю чувствует себя так, будто всё происходящее в порядке вещей! Эго мысленный поток дал сбой. Это так жестоко действует препарат? Или ему свезло отхватить тепловой удар? Как вообще возможно расслабиться, когда тебя вот-вот насадят на член и удовлетворят похоть? Да и мать его, этот секс, но… но не с похитителем же! Чужие руки двигались умело, одна ладонь легонько помассировала мошонку а другая требовательно провела по всей длине, заставляя разум мутится пуще прежнего. Или может быть… Да, это точно действие транквилизатора! Всё же его точный состав не известен – мало ли, что это за препарат. В составе вполне может быть не одно лекарство. Пусть даже его понемногу попускало и Лю понемногу обретал способность хотя бы вяло двигаться, но увы, пока ещё даже для банального сопротивления этого очень мало. Бесчинство руки под водой продолжалось и дыхание Цингэ стало судорожным, тяжёлым и частым. Оно отражалось от стен маленькой ванной комнаты и густым медом лилось в похотливые уши похитителя. Даже если моложавый бог не хотел, чтобы его обесчестили, он ещё больше не желал, чтобы мужчина позади него понял и узнал, как же легко его развести на «определенные» желания. Сейчас парень чувствовал, будто кто-то вскрыл его личный сейф со всей плотской «грязью» и тяга быть прямо здесь и сейчас в этих крепких, но источающих беспредельную нежность руках, рвется наружу с влажными вздохами. Его тело ещё не знало подобного, но с охотой соглашалось, предательски реагировало, то и дело посылая импульсы вниз - под чёртову ладонь похитителя, так аккуратно сжимающей его член и стимулирующей стать его твёрже. Красивый рот мечника приоткрылся в жажде дышать глубже – тренированное тело не могло осознать и принять так много сильных впечатлений от подобного контакта и именно на этот счёт парень мысленно списал недостаток кислорода. Это против всех порядков мира хотеть ощутить этого зеленоглазого подонка ближе, интимнее, узнать, на что ещё способны его руки… Хах…, да будь проклят этот чертов препарат! От него в голове рождается лишь полное безумие! А потом бархатный, наигранно обеспокоенный голос позади вернул в реальность: - Ну надо же... Ты более чем хорош, черт побери! Поверить не могу - насколько. И это только простое купание… И после белую шею парня стали осыпали поцелуями, не прекращая то незатейливое игрище рук. Слабо соображая, Цингэ насилу выдавил изо рта очередное ругательство. - Долбаный извращенец... Его красивое лицо пылало подобно закатному небу, а взгляд был туманным, расфокусированным, невидящим. Кто осмелился бы утверждать, что его всего лишь мыли? Неслыханно дерзкая ложь! Да, этот лже-святой отец все так же, не требуя ничего в ответ, скользил своими жадными руками по гладкой светлой коже, он уже отпустил мужское достоинство молодого божества и теперь проходился по всему низу живота, скользя пальцами по тазовым косточкам, цепляясь за них, приятно надавливая, а потом снова вел к паху. Лю терялся, потому что он уже, можно сказать, морально решился и готов принять столь странную игру - быть похищенным и подвергнуться бесчестью от странного мужика с татуировкой его имени на лобке. Чертовщина какая-то... Что происходит? Адское пекло и то было бы прохладнее этих бесстыдных рук, уничтожающих капли здравого смысла и гордости, своей лаской. Разве это возможно? Но это всего лишь начало. Начало, вызывающее приступы лёгкой дурноты от самого себя, ведь бог войны в первую очередь не ожидал, что в тумане этого эротического массажа он столь покорного согласится и примет всё, что тот захочет ему дать, будто это данность и всё так, как правильно. Достаточно волнительной стала также мысль "давай попробуем, вдруг шанса больше не будет?" Осознание, что он движется к бездне беспринципности и аморальности, хорошенько пошатнули собственную самооценку. Шэнь тем временем не прекращал улыбаться, да и как он мог, когда его бесподобный воин, беспощадный бог, такой холодный и воинственный, сейчас плавился в его руках и покорно лежал на груди? Самолюбие падре ликовало от осознания того, что действие препарата постоянно снижается, а его возлюбленный Цингэ не предпринимает попыток выполнить хоть одну свою столь громкую угрозу. Что он там вообще обещал? Оторвать яйца? Надо же... Шары Цинцю были все ещё при нем, а вот яйца Лю теперь так увесисто ощущались в его руке... Новая волна беспокойного интереса, параллельно с приливом обжигающего набора эмоций подстегнули Шэнь Цинцю к продолжению своих забав - погладь, нежно сожми, вверх-вниз, переместить руки на бедра и живот… Несчастный беспомощный парень не в силах врать ни себе ни своему похитителю. Единственное, что ему оставалось, это недовольно шипеть и слабо мотать головой, когда стимуляция прекращалась. Стало стыдно от собственной разнузданности. Подобной реакции молодой бог не ожидал себя самого. «Нет. Нет. Не может быть. Это всё препарат…» Мысли раздражённо сосредоточились на ноющем желании новой порции прикосновений. «Блять, верни уже руку на мой член! Давай же!» И как будто читая мысли, его похититель издает смешок и выдыхает, опаляя до мурашек белую кожу шеи Цингэ: - Молодой мастер Лю может попросить меня, если ему что-то хочется... Этот падре готов сослужить добрую службу своему прекрасному господину... Шэнь Цинцю хищно лизнул щеку, одновременно сжимая уже отвердевший член парня, но тот разъярился от его слов. Отвернув голову, он на повышенных тонах ответил своими уже привычными репликами. - Тогда отвали от меня! Прекрати лапать! Но тут его лицо грубо повернули, заставляя столкнуться с голодным хитрым взглядом. - Это не подходит, давай попробуем по-другому… Мужчина свободной рукой сильнее прижал парня к себе, любезно напоминая, что тут не у него одного проблемы с реализацией либидо. Было забавно, как его красивое изысканное лицо стало румянится ещё больше и как нервно дёрнулся от глотания кадык. Ясно, что смысл слов "по-другому" обещал много чего разного и интересного. Эта тема тот час же заняла разум молодого мастера, в глазах которого будто отразились кадры волнительных догадок - такие же беспокойные, томительно давящие, и все, как один, с применением чужого члена. Понимая, о чем раздумывает сердитый, не к месту и до жути смущённый парень, Шэнь Цинцю почувствовал, что сильнее упирается в область чужого копчика. В свою очередь, Лю Цингэ нервно облизал губы – он тоже не мог игнорировать давление в месте, где так доверчиво к нему жался чужой крепкий стояк. Столь странное для него ощущение, но на удивление не мерзкое, не бьющее под дых ,или, скорее, в солнечное сплетение. У него напрочь отсутствует желание вытошнить весь желудок и другие органы, хотя именно подобная реакция у него была на Ян Исюаня. Что поделать, он не мог принять ухаживания этого человека. У него совсем нет к нему чувств. Но а что же тогда происходит с ним прямо сейчас? Почему его так уверенно ведёт и шатает лишь от перспективы, что этот подонок разберёт его задницу на заплатки? "По-другому" - это наверняка же может значить, что его доведут до той самой боли, которая так приятно расползется по телу? Ведь, так? У мечника просто фанатичное пристрастие испытывать боль после тренировок – она расцветала на его теле темными синеющими бутонами, такая горячая и желанная, доводящая до спирающего чувства, что не способно целиком вместиться в его грудной клетке. Она растет и увеличивается с каждым движением и не позволяет спокойно дышать… Шэнь Цинцю смотрел в глаза любви всей своей жизни, подозревая, что его божество морально медленно но уверенно, катится по наклонной. Ему ли не знать о привычках и страстях этого красавчика… "По-другому" – это, возможно, один из запрещенных приемов - когда руки заломаны, а лицо вжато в холодную поверхность пола. Это грязно, безрассудно, и со стороны будет выглядеть, словно ангела низвергли с небес в пыль земной жизни. Что же, это тоже заманчиво. У его Бога Войны ещё не было таких поражений, но ведь сейчас могло и правда случиться вот это "по-другому". "По-другому" – это, вероятно, те самые движения бедер, с помощью которых можно легко ковать даже железо, это соприкосновение горячей кожи и ее трение, смешение запахов и всего естества двух безумцев, решившихся на драку, но "по-другому". Почему бы и нет? Вот только это не сегодня. В первый раз это неподходящая тактика. На тропу секса и прочих эротических безумий нужно стать не со столь дерзкого и грубого начала. Сперва следует начать с ласки. Незаметно для себя, Шэнь Цинцю рассплылся в улыбке-оскале. Инстинкты Лю тревожно сигналили об опасной близости шершавых пальцев этого гангстера-священника к его самому недоступному и сокровенному… Ужасно! Цингэ чуть тянется вперёд, чтобы отстраниться от пальцев, подбирающихся к самой промежности, но тело все ещё наполнено взвесью невероятно тяжёлых частиц, они пригвозжают к такому горячему телу позади, и даже к тем самим наглым пальцам. Шэнь кажется сам замер, уловив столь интимный момент принятия решения - наконец-то спустя столько лет ожиданий, слежки, ему удалось заполучить свое божество, порочно касаться, ласкать и дарить свою любовь… Мужчина просто не мог поверить в собственное счастье, что этот прекрасный берсерк удостоил его негласным согласием, о котором пока ещё и сам не знает… Хах… и он, он, Шэнь Цинцю, один из самых влиятельных криминальных элементов общества все ещё жив! Но надолго ли это? Не убьет ли его собственное чувство счастья? Пусть даже сталь глаз перепуганного Бога Войны сейчас могла не то, чтобы убить, а исполосовать на тысячи мелких кусочков, чтобы больше ни в одной из последующих жизней столь порочный человек, как Шэнь Цинцю, не мог переродится...Неважно... Сейчас похититель не собирался себе отказывать в столь желанном удовольствии, а Лю едва притихший на какое-то время, вновь расщедрился на гневную тираду с проклятиями и ругательствами, опасным взглядом «испепеляя лучами смерти» сидящего позади мужчину. Цинцю чуть ли не дрожал от немого удовольствия и все же убрал руку от естества своего воинственного бога, подавив немыслимую жажду заняться сексом прямо в воде. Горький был бы опыт - вода жесткая и не вызывает доверия, а ванна слишком тесная, даже пытаться не стоит. Это совсем не достойно его окаменевшего ангела с бледной кожей, которая точно застывшее парное молоко. Да уж… такую кожу Шэнь не против вылизать, всю, каждый сантиметр, сияюще гладкую и чистую. А ещё хочется оставить на ней засос. И где бы он выгодно смотрелся? Может, возле линии роста волос на лобке? Сейчас они дразнили нервные окончания на пальцах похитителя, его руки снова наглаживали пах. Точно... Волосы… У Шэнь Цинцю уже давно назрел вопрос, почему его бог носит такую роскошную шевелюру. Они же почти с его рост, а это метр семьдесят два – концы достают до пола, если не собрать в высокий хвост. К чему такие хлопоты? Очевидно, что это не удобно. Как их вычёсывать? Хотя, какое это имеет значение? Он самолично будет заботится о них. Улыбка мужчины стала мечтательной и похотливые руки поднялись с воды, чтобы воспользоваться шампунем. Сколько раз Цинцю представлял, как будет накручивать эти волосы на кулак, когда будет что есть сил любить своего бога? Бесчисленное количество раз. Столько не кончают. Но Шэнь и с этим справился. А чего ему стоило хранить верность этому могущественному мечнику много лет? Шэнь лил на волосы парня воду, поливал на макушку из ладоней и наблюдал как обладатель столь роскошных волос сжимает челюсть, как дёргается его острый кадык от сглатываний - казалось, что наследник клана Лю так не напрягался, когда похититель мял его член или трогал меж округлых каменных ягодиц. Выходит, что волосы были действительно тем, чем дорожил бог войны, или же... Или же не позволявший никому трогать даже волосок на своей голове, Цингэ смирился, что для этого лже-священника нет преград? Молодой мастер чувствовал, что с мягкими массирующими движениями ему словно пытаются «втереть» какое-то чувство или понятие… Можно было даже сказать, что это забота. Хах, да-да, конечно, именно забота. Как же чудовищно звучит, если учитывать, что этот человек стрелял в него, накачал транквилизаторами, похитил и домогался. И продолжает домогаеться прямо сейчас. В этом моменте ловкие пальцы уже массировали затылок и Лю только оставалось, что закрыть глаза и держаться изо всех сил, чтобы не издать ни звука. Странность заключалась в том, что вопреки здравому смыслу, ему довольно комфортно находится в его руках. После непродолжительных размышлений Цингэ вынес себе справедливый вердикт. Он просто очень больной человек. Совсем ненормальный. Как и этот неизвестный мужик, который намыливает массажными движениями его голову и от этого его прошибает до пяток приятными чувствами. Чтобы не дать похитителю наводку, как в дальнейшем можно воспользоваться столь хитрой уловкой, как повышенная чувствительность кожи головы, парень постарался отвернуться от наглых нежных рук. Эту информацию ну никак нельзя было раскрывать. Его запретная зона была обнаружена и мужчина как назло, слишком долго задержал там свои руки. Тонкие пальцы прочёсывали уже почти за ухом молодого бога, как вдруг над этим же ухом раздался вкрадчивый шепот. Не вопрос, скорее утверждение, которое пробрало до лёгкой дрожи потрясения: - Тебе нравится... Зайчик ты бесподобен, мы ещё не трахались, а ты уже впечатляешь... - Завались! - надрывно выдохнул Цингэ и с большим опозданием слова наглого преступника таки достигли его еще туманного сознания. "Не трахались... Что?... Не трахались!?! Какого черта?!" До этого столь горестные мысли о возможном бесчестье тревожили парня, но теперь они точно охватили весь его воспалённый от потрясений сегодняшнего дня, мозг. Подобно рыбе, хватающей капли воздуха на суше и бьющейся в агонии под жарящими лучами беспощадного светила, Лю стал дышать через рот от сильного возбуждения, его лицо горело, его уши пылали такой же румяной краской. Как он вообще смел говорить с ним в подобной манере, с этими дрянными уменьшительно ласкательными, от которых бог войны вскипал не на шутку, а потом еще эта смущающая фраза, застряющая комом в горле и пульсирующая ответно где-то внизу живота. Золотое ядро - так дед рассказывал молодому мечнику, там вероятно находится золотое ядро, которое он так отчаянно культивировал, формировал все эти годы... А тут бац! Черт бы побрал этого священника, да не то что бы побрал – отодрал его зад, такое ему явно больше подойдет! Безбожник! Да и в том, что этот человек вовсе никакой не святой отец, Лю Цингэ вообще не сомневался. В горле снова сохло до удручающего желания попросить воды, но и тут тело точно помнило какой-то опыт, о котором не помнил сам молодой бог – его уже поили в дороге, и отголоски сознания сплеталилсь со словами этого грязного ублюдка про поцелуй. Флэшбеки не столь яркие, скорее как наваждение – и вновь эта до тоскливого приятная мягкость чужих губ и удовольствие, ворочащееся в подкорке, подобно юркому языку, который водил тогда по губам и лез беспрепятственно в рот. Но постойте… Чей это еще язык лез в рот? Парень не знал, откуда у него эти странные вспышки воспоминаний. Вероятно они и правда уже целовались дважды и... что-то большее? Шэнь Цинцю смывал пену старательно и будто игрался с шелком мокрых волос, потом выжимал их, но не смел дергать или причинять хоть малейший дискомфорт. Пусть и от него ожидалось нечто подобное, но... Раз он похититель, преступник окоянный, то какого дьявола он столь нежный? Это противозаконно! Это хуже чем просто похищать людей. Лю Цингэ пытался хотя бы повернуть голову, чтобы рассмотреть своего нежного мучителя, чтобы испепелить его взглядом холодной стали, - это всегда срабатывало с другими, а с ним? Казалось этому зелёноглазому подонку более чем все равно, он не боится, не осторожничает, он вжился в роль заботливого партнёра и по-видимому не собирается просто сдавать свои позиции. Жар не спадал с щек наследника клана Лю, эта краснота спелого закатного солнца колола множеством мелких иголок и хотелось нырнуть под воду, чтобы хоть как-то остыть, умерить пыл похотливых желаний. И откуда только у него, благородного и чистого молодого господина, набралось столько порочных мыслей, нереализованных желаний, которые он едва ли не выложил перед своим похитителем? Все дело в чёртовых транквилизаторах и только в них! Определенно! Но больше всего поражало то, что прохладная вода никак не справлялась с твердым возбуждением, хоть медитируй или читай стихи, чтобы отвлечься, а может сразу молитвы? На одно мгновение стало даже интересно, знает ли этот ублюдок, обряженный в рясу святого отца, хоть одну молитву. Тяжелый вздох и Цингэ чуть запрокидывает голову назад, потому что его волосы сейчас отжимают от воды и странно закручивают в пучок на макушке. Пальцы ловкие, цепкие проходят по затылку вновь, а потом ниже на открывшуюся шею сзади, где выпирают косточки позвоночника едва заметно, но осязаемо и в голове бога войны рождается вязкое «укуси! Давай же, укуси!» Укусить за загривок как зверь, и подчинить его? Что-то сегодня многовато открытий себя самого от себя же. Но сидевший сзади мужчина игнорирует эту мысленную просьбу своего божества, все же он не телепат да и планы у него явно другие. Поёрзав, этот похититель начинает приподниматься и делает это весьма ловко, даже будучи придавленным телом своего возлюбленного. Цингэ поражен - он не пушинка, его тело крепкое, с хорошо сформированными мышцами и он мог поклясться, что десятки его противников говорили о том как он способен придавить, ведь тот же Исюань пыхтел, оказываясь под ним, во время очередного спарринга... Это новое наблюдение заставило призадуматься о реальных возможностях этого человека. Но этот вес будто был незначительным для лже-падре. Ему ничего не мешало поднять свою драгоценную ношу из ванны, дождавшись пока вода стечёт обратно. Но… Нет. Все же мешало. У мужчины встал, а со стояком было немного некомфортно, однако похитителя больше волновал стояк его грозного ангела, который сейчас так потешно пытался прикрыть его рукой, которая с дрожью тянулась к паху. Оживлённость все же возвращалась в это прекрасное тело, а значит скоро вернётся и сила. Шэнь Цинцю не хотел лишиться зубов раньше, чем успеет попробовать на вкус эту упругую твердость между ног своего Цингэ. Умудрившись покинуть ванну и ещё при этом всем накинуть на парня полотенце, Цинцю шагнул за порог ванной комнаты. Теперь главное было не уронить свое божество, ведь один раз он уже упал с небес такой недосягаемо прекрасный... А теперь его похитил он, святой отец, и будет совсем неловко, если бог окажется на полу. Мужчина усмехался свои мыслям и хотел было пошутить, но взглянув на сердитого Цингэ, резко передумал. Сейчас хотелось другого – впиться в эти спелые раскрытые губы, ну или хотя бы продолжать неотрывно вглядываться в расширенные из-за возбуждения зрачки, наползающие на потемневшую затуманненую сталь радужки. - Лю Цингэ… Ты… - Я клянусь, ты не жилец! Кажется, возбуждение туманит разум и тело мечника не хуже введённого ему препарата. И уже разложенный на кровати он едва может свести ноги, нелепо тянется к полотенцу - наконец-то ему хоть что-то попадается в руки и он может это удержать, а значит, может попробовать удушить неприятеля полотенцем или отбиваться? Второе прямо нелепо вырисовывается перед глазами Лю. Его трахает мужик с этой приторно сладкой улыбкой, его глаза искрятся от счастья, а Цингэ пытается отхлестать его полотенцем. Уморительно. Но молодому богу было не до смеха, его предало собственное тело – первый раз – ослабев от препарата, второй раз – выдав эрекцию на касания неизвестного мужчины. Не до смеха – мягко сказано, так как сейчас этот ублюдок с изумрудным взглядом глаз так странно присел перед кроватью и наклонился между разведенных ног... Нет… Нет… Нет… БЛЯТЬ! НЕТ! Он же наклонился прямо над пахом! И что же это могло значить? Цингэ открещивался, он уже думал сможет ли зажать бедрами эту наглую голову, а потом свернуть к чертовой матери, с хрустом, со всей эпичностью, как в фильмах. Но все жестокие мысли резко растворились, едва тепло чужих губ отпечаталось рядом с пахом, заставляя торс напрячься и вырисовать все впечатляющие кубики мышц. - Обещаю тебе понравится. Только постарайся не слишком громко стонать, все же ты запутавшееся дитя, нуждающееся в присмотре и изгнании бесов, а не изгнании спермы. Хотя... от последнего я точно не откажусь. Лже-падре действительно устроил что-то похожее на обряд экзорцизма, вот только вместо демонов из глотки парня вырывались сдавленные стоны, пока его член подвергался нападению горячего и слишком уж ласкового рта. Мыслей не оставалось, кто-то точно разбил лампочку в сознании бога войны и тот неверяще пялился в одну точку на потолке. Сил посмотреть вниз, туда где его член исчезает во рту похитителя, - не было, сил сопротивляться – тоже, хотя и действие препарата понемногу снижалось. Но он уже позволил, а значит на полпути прерываться было бы глупо и даже в какой-то степени обидно. А эти пухлые влажные губы поехавшего священника… Черт бы его побрал! И желательно выебал… Цингэ все же закрыл глаза, добавляя тихо «главное чтоб не меня». Цинцю ощущал пульсацию члена своего божества на языке и ликовал. Впервые касаться Лю подобным образом и видеть, что партнеру это нравится. Ещё бы! Шэнь действительно старался, облизав покрасневшую головку по кругу, а потом пропустив ее в рот чуть ли ни до самой глотки, причем бросив взгляд на лицо возлюбленного, чтобы пронаблюдать за его реакцией. Но Цингэ не смотрел на него, его щеки пылали ярче заката, приоткрытые сухие губы тоже горели, пожалуй небеса для него сегодня действительно обрушились. Но падре не расстроился, не получив должного внимания, отчасти он понимал чувства мечника, что настолько крышесносного опыта у него точно не было, да и откуда ему взяться – Лю чистый богоподобный праведник. Новое потрясение захлеснуло Цингэ, как и волна неожиданного оргазма. Бог Войны кончил оттого, что ему отсосал какой-то поехавший мужик с татухой в виде его имени на лобке. И пока гневливое божество мелко сотрясалось от жгучих волн оргазма, бьющих приятными разрядами тока, Шэнь облизывался до мерзкого сыто и бесстыдно. Эти зеленые глаза потемнели, как спелый крыжовник, и теперь смотрели победоносно, с счастьем и ликованием. Теперь было бы неплохо позаботится о продолжении сексуальных практик, но отвратительный, мерзкий и просто совсем неуместный стук в дверь все прервал, заставляя отвлекаться от созерцания разбитого оргазмом дикого божества, которое так тяжело дышит и которое явно будет не против погрязнуть в пучине страстей прямо сейчас... Лже-священник подскочил слишком резко и прихватил из тумбы свой пистолет, почти что мгновенно телепортировавшись к двери, готовый на любое убийство. Приоткрыв дверь, зелёные глаза гневно уставились на девушку, обслуживающую номера этого неприглядного отеля и бедняжка произвольно сделала шаг назад. Она глупо смотрела на обнаженного мужчину, позабыв про необходимость хотя бы изредка моргать. Очевидно, ей сейчас явно не рады, и вряд-ли сейчас уместно заговорить про уборку и сообщение от местного шерифа, который зовёт священника исполнить обряд бракосочетания... но вот внимательный наметанный взгляд профессионала клинингового дела зацепился за рот мужчины. Наверняка тот ел булки с кремом и замарался. Шэнь Цинцю широко улыбнулся, едва сдерживаясь от желания приставить дуло пистолета ко лбу несчастной и насилу выдавил из себя шипящие звуки. - Что тебе угодно, дитя? - Падре…у вас… - все же горничная не стерпела и пальцем провела по своей щеке, указывая на уголок губ. Шэнь Цинцю на одно мгновение завис, а потом рассплылся в хищной улыбочке. - А… Излишки производства, демон сидел очень глубоко и не выходил простыми методами… Девушка понимающе закивала головой, ничего не понимая на самом деле. Этот падре... слишком нетипичный, как для священника, но пошло оно всё к чёрту. Она здесь не для психоанализа . - Святой отец, там Вас ожидают... Шериф... Они уже готовы. Лицо мужчины исказилось гримасой истинного гнева. Наверняка, на него пало проклятье. Короткое злое "сейчас приду" сопроводилось сильным хлопком закрывающейся двери. Это было по-настоящему тяжело.