Bad Boy

Шэнь Цинцю не мог разобрать, что именно его тревожило больше – нехорошее чувство, что что-то произошло в номере, всё не покидало его разум. Вокруг суетились гости, стараясь рассесться по своим местам. Люди шумели, громко разговаривали и поздравляли родителей жениха и невесты, часто подолгу задерживая взгляд на падре. Достаточно молодой статный мужчина в кричащих очках нервно переминался с ноги на ногу, будто спешил на пожар. Старшее поколение не одобрило нового священнослужителя, но молодежь явно оценивала его на наивысший балл, непосредственно ощущая харизматичность его персоны. Ха, а кто бы не стал, кроме старых горгулий? От этого мужчины просто веяло сексом и опасностью, что противоречит старому крою одежд священника. Натура этого падре просто рвала шаблоны. Все привыкли видеть служителей божьего храма куда более попроще – с бородой, сединой, меланхолично добрым взглядом и прочими атрибутами, но он подобен ангелу смерти, особенно, когда сверкают гневом его глаза, если кто-то дерзкий долго не отводит взгляд. А ротозеев здесь набралось со всего городка. Похлопав в ладони, Шэнь Цинцю призвал всех к тишине, чтобы начать царемонию бракосочетания. Он провернет как можно быстрее свои дела здесь и мигом уедет обратно в мотель, где его бог уже наверняка вернул хоть половину своих сил и наверняка обрывает руки в наручниках, раня свои белоснежные запястья. Прочистив горло, мужчина припомнил начало короткой проповеди, которую заучил не так давно, чтобы проникнуть на свадьбу семьи Лю, и начал службу. *** Лю Цингэ потратил очень много времени и сил на то, чтобы расстегнуть наручники. Запястья, изодранные в кровь из-за недавнего буйства, отзывались болью, но это была боль победы. Парень с широкой самодовольной улыбкой попытался сесть, но гребанное головокружение и остатки слабости не позволяли обнажённому человеку сделать это с первого раза. Лишенный огорчения и полный адреналина, молодой мастер сделал сильный рывок, из-за чего перекатился на бок и чуть не свалился с кровати. Мысли, что он похож на младшего ученика, который только впервые пережил побои на татами додзё, только подзадоривали. Когда он сел, то практически задыхался. Мышцы предали его и парень всё же свалился на пол, как мешок с рисом. Определенно, нужно ещё немного времени для нейтрализации препарата, но ждать некогда. Нужно двигаться, ведь кто знает, когда тот зеленоглазый подонок снова вернётся? По ходу вялого барахтанья и захлёбывающееся дыхание, Лю Цингэ думал, как и куда бежать. Сперва нужно добраться до ближайшего телефона и заявить в полицию, а потом либо прятаться, либо уходить из города. Проблемно то, что этот мудак уверил людей в его неадекватности, сделав больным на голову. Если консьержка увидит его, то быстро сдаст в руки лже-священнику, а опираться или вступить в бой у него нет сил. Тогда останется только уехать отсюда, как можно скорее, не теряя времени. Но… как? Он умеет только мечом махать, а водить машину – нет. Даже если угнать тачку, то это бесполезно… Полностью погрязший в размышлениях, парень с трудом отдышаться и попробовал встать на ноги. Сейчас он представлял собой дикое зрелище – совершенно голый молодой человек с длинными мокрыми волосами, налезшими в лицо, пыхтит на полу и старается стать на четвереньки, при этом безумно шатаясь и дрожа от напряжения. На то, чтобы встать прямо, у него уйдет достаточно много времени. *** Шэнь Цинцю готов был истечь кровью от злости. Его рука нервно ложилась на припрятанный кольт, и с каждым мгновением мужчине было труднее вернуть ее на место. Все гости потребовали с него провести несколько напутственных бесед и благословить молодоженов тремя долгими молитвами. В уме член мафиозной группировки использовал всевозможные оскорбления и проклятия. Он уже и так торчит здесь больше полутора часов и никак не может избавиться от этих людей, которые не подозревают, КТО и ЗАЧЕМ ждёт его в номере на одинокой кровати. Однако, мужчина и сам не знал того факта, что его бесподобный бог уже стоит на дрожащих ногах возле сумки с одеждой и одевается со скоростью черепахи, звучно ругаясь на ремень его джинсов. А ещё он не знал, что после бесконечно долгого часа Лю Цингэ нашел таксофон и материт алчный телефон за то, что тот жрёт деньги в буквальном смысле слова. Дикое божество чуть не сломало руку, когда со всего маху ударило по дьявольскому аппарату связи. И ещё через один час Шэнь Цинцю не мог знать, что парень без раздумий украл велосипед и на чистой энергии злости покинул черту города, двинувшись обратно по пустынной трассе, совсем не взяв с собой воды. Да, и как ему было знать, что та проклятая горничная заметила выломанную дверь и вошла в пустой номер в надежде обыскать сумки, но нашла вместо этого целый арсенал? Понимая, что больше у него нет сил терпеть свою тревогу, лже-падре закончил молитву на середине и рванул из церкви со словами «поцелуйтесь и горите уже в аду». Нервными руками он завел свой Кадиллак и погнал к мотелю, снедаемый тревогой, только ради того, чтобы найти перепуганную жадную женщину и валяющиеся наручники. *** Лю Цингэ нервно озирался, смотря на трассу позади, чем привлекал к себе излишнее внимание других пассажиров и водителя. Сейчас он едет в автомобиле, где трое маленьких детей, одна девочка подросток и женщина. Водитель, счастливый отец этого визжащего семейства, настороженно поглядывал в зеркало заднего вида, про себя отмечая странности подобранного парня. Этот человек должен покинуть их сразу же, как только они доберутся в ближайший город по нескольким причинам: его несовершеннолетняя дочь в тихую делает фото прекрасного, как небожитель, мужчины, и потом сто процентов распечатает их с целью обвешать свою спальню. Он не удивится, если у нее станет больше прыщей, ведь от такой красоты могут не только гормоны подростка слететь, но и его ориентация. Следующее – его жена вспомнила о милой улыбке и кокетливом поведении, которые он видел в последний раз ещё пятнадцать лет тому назад, но сейчас эти естественные для женского пола штучки так и прут из неё. Третье – они подобрали его неподалеку от города, с которого тот явно хотел сбежать. При всем уважении, но какой бы псих стал ехать на велосипеде по трассе, ведущей около трёх сотен километров через раскалённую пустыню на легке? У него даже воды с собой не было! Если бы не адские вопли жены и дочери, то он никогда бы не остановился. Попытки поговорить с ним не увенчались успехом, удалось узнать только его имя и то, что он очень сильно хочет попасть в город Z. А почему и зачем, он не говорит, продолжая с опаской оглядываться назад. Этот Лю Цингэ ожидает погони за ним? Он беглый преступник? Кто он вообще такой? Задаваясь вполне разумными вопросами, водитель продолжил вести машину и наблюдать за беспокойным пассажиром. Всё было относительно мирно, пока парень не побелел и съехал со своего сидения так низко, как мог, пытаясь спрятаться. По одинокой трассе их догонял черный Кадиллак. Спустя несколько минут яростная тачка их обогнала и с характерным визгом резины сделала потрясающий дрифт, перекрыв дорогу. Семейный автомобиль медленно остановился. Водитель обеспокоенно смотрел вперёд и ещё более усердно назад, где сжался в бублик, парень. Двери Кадиллака открылись и из салона вышел… Святой отец? Высокий статный молодой мужчина с яркими зелёными глазами в черной рясе, носивший маленький золотой крест на цепочке, грубо закрыл дверь ногой. Подойдя ближе к автомобилю, где прятался парень, святой отец достал из-под складок своей одежды пачку сигарет, выудил одну и нетерпеливо закурил. Выдохнув дым, он обратился к водителю. - Скажи ему, пусть выходит. Из глубин салона донеслось грубое рычание. - Скажи ему, что я не выйду. Тяжёлый дымный выдох, и сквозь новую затяжку мужчина в рясе устало попросил. - Цингэ, выходи. Снова рычание, будто дикого зверя. - Нет. - Да. - Нет! - Кому говорю? Давай! - Ни за что! Катись к чёрту! Шэнь Цинцю слегка нагнулся, чтобы иметь возможность посмотреть в салон. - Цингэ, дети рядом. Не ругайся и давай, иди сюда. Люди в машине обернулись к пассажиру, и у всех были хмурые лица. - И почему я должен? Я не хочу! Если так, то иди и заставь меня! Второй раз принудить у тебя не выйдет. Сдохну, но не сдамся, понятно?! Глаза свидетелей этой перепалки теперь устремлены на другого человека. Шэнь Цинцю выдохнул дым через нос и выбросил окурок в сторону. Его пальцы погрузились в волосы, трепля прическу. Обычный низкий хвост, завязанный простой резинкой, пришел в полный беспорядок. - Ты… Ох, ну было всего-то один раз и ты всё ещё дуешься? Выходи, давай спокойно поговорим. Прошу тебя. Между двумя передними сидениями высунулась рука с тыкающим указательным пальцем в сторону Шэнь Цинцю. - Один раз?! Ты мерзкий лжец! Сперва похитил меня, а потом нагло домогался! И теперь ты хочешь, чтобы я вышел из машины и спокойно поговорил с тобой?! Все вопросительно смотрели на Шэнь Цинцю, но тот не растерялся. Разведя руки в стороны с лицом «а чего ты ещё ожидал?», он парировал. - Да кто же знал, что ты так придирчив и считаешь? И вообще, я похитил тебя по всем правилам романтики и эпичности! Заметь, далеко не каждый так делает для своей половинки. Гэгэ, признай очевидное! Теперь люди смотрели на Лю Цингэ, который укрылся багровыми пятнами от негодования. Его палец гневно затрясся и он перешёл на крик. - Я не твоя вторая половинка! Не смей даже думать об этом, как о чем-то возможном! И что ты вообще знаешь о романтике?! Ты обманом проник в церковь и испортил свадьбу моей сестры, угрожая всем присутствующим пулемётом а потом пальнул в меня с пистолета транквилизатором! Где?!! Где, скажи, на милость, это может считаться романтичным?!! Неожиданно раздался голос девочки-подростка. - Уважаемый, это хоть немного, но всё же романтично… Неодобрительный хмурый взгляд парня заставил ее заткнуться, но ее глаза вновь вернулись к телефону – прямая трансляция этого события уже собрала немало зрителей и те комментировали, что согласны с девочкой. Особенно бурно реагировали два человека, чьи ники «Ло-Бин-мать его- Хэ» и «Владыка Тянь Лань». Те неистово капсили и орали в поддержку похитителя, нахваливая его нестандартный подход к похищениям и стопроцентной эпичности. Также они не раз подметили свой восторг от прикида похитителя и выразили открытое желание увидеть его в рясе лично. Шэнь Цинцю нервно походил из стороны в сторону, надувая щеки, обдумывая следующие слова. - Хорошо, ты можешь говорить всё, что захочешь, но… разве я не сказал тебе, что уже давно люблю тебя? С того самого момента, когда ты помог мне с тем проклятым бегуном и вернул мне рюкзак, я… я… В одно мгновение Шэнь Цинцю вспомнил, как тогда выглядел Лю Цингэ и опять уверовал в понятие «роковой мужчина» с новой неистовой силой. Его сердце болезненно защемило от сладости воспоминания, сделав его лицо мечтательно влюблённым и немного грустным одновременно. Руки мужчины будто не знали куда себя деть. Он хаотично махал ими перед собой, что выдавало его ещё более нарастающее волнение. - Тогда я… я понял, что хочу только тебя… Это была любовь с первого взгляда, хотя до этого мои глаза всегда были устремлены на женщин… Мужчина тяжело выдохнул, снял очки, положил их в карман рясы и потер ладонями лицо. Он должен сказать всё, что у него на уме и сердце. - …Знаешь, за это время, пока я выжидал, когда смогу хотя бы подойти к тебе, я действительно стал лучше, чем был… Просто… Просто тогда я подумал, а сочтет ли меня мой прекрасный бог достойным?... Шэнь Цинцю наклонился к окну машины так, чтобы смотреть прямо в глаза Лю Цингэ, говоря чуть тише с серьезной интонацией. - Ты совершенен, гэгэ. Я обожаю тебя. Ради тебя я готов на всё, ведь у меня уже ничего больше нет – ты забрал всё самое ценное, чем я обладал. Мою душу, мои чувства, мои мысли… мое сердце. Мужчина остановился, сделав торжественную паузу, но сглотнув, продолжил, постепенно распаляясь всё больше. - …Видит небо, насколько сильно я тебя люблю и насколько невероятно больно было смотреть, как твой ученик имеет возможность касаться тебя, стараться ухаживать за тобой, подавать в бане полотенце, красть твой внимательный взгляд… Лицо Шэнь Цинцю стало жестоким, стоило ему припомнить весьма неприятные моменты. - Честно? Я готов был прийти и убить его, когда узнал, что он, этот мерзкий засранец-переросток, попытался поцеловать тебя! Моя ревность была столь ослепляющая, что в тот момент я было чуть не прикончил своих же людей. А это не менее сорока жизней, мой дорогой гэгэ! В смартфоне девочки всплывали один за другим комментарии неизвестных личностей, утверждавших, что так оно и было. Кто-то даже пожаловался, что его нос потребовал хирургического вмешательства в тот дрянной день. Но человек под ником «Ло-Бин-мать его-Хэ» послал этих людей гореть в аду, ведь ему досталось от разъярённого шизуня больше, чем кому-либо. Его дражайший наставник в криминальном мире, почитаемый учитель, направил на него пистолет и чуть не пристрелил, как дикую собаку. Вся семья в машине затаила дыхание, слушая это чистосердечное признание с драматичными лицами, всецело погрузившись в событие, которое разворачивалось у них на глазах. Даже дети, не понимавшие сути этого монолога, догадывались, что сейчас происходит что-то невероятно эмоциональное и несомненно, важное. Шэнь Цинцю продолжил, упершись руками в крышу семейного автомобиля, говоря настолько искренно, как никогда в жизни, неотрывно смотря в глаза возлюбленного. - Я готов отдать всё на свете, лишь бы ты только подарил мне хотя бы один-единственный поцелуй и свой счастливый взгляд… Я готов умереть и гореть в пламени преисподней целую вечность, если ты пожелаешь подарить мне ночь любви и позволишь доставить такое удовольствие, от которого ты бы вознёсся обратно на безмятежные небеса, с которых однажды спустился… Я буду готов голыми руками вырвать тысячи глаз богов и дьяволов, если ты только намекнешь мне на взаимность и дашь почувствовать, что тоже хоть немного небезразличен ко мне… Я люблю тебя. Слышишь?! Слышишь?!! Ты бесконечно обожаем! Я жажду тебя!!!... Я… Я… Просто люблю. Тебя. Лю Цингэ сидел красный, словно спелый томат, и прикрывал ладонью рот. Это… было сильно сказано. Настолько сильно, что во время этой исповеди он почти не дышал и забыл моргать. Парень не мог отвести взгляд от этих серьёзных, проникновенных и любящих его, глаз. Пробрало всех без исключения. Женщина на переднем сидении начала плакать. Такие слова разбередили ее душу просто в хлам, в ничто. Но не только она так отреагировала: ее муж часто моргал, стараясь не прослезиться, дочка и тысячи зрителей этой трансляции тоже не остались в стороне. В этот момент даже комменты прекратили засорять эфир, ибо пробрало. До основания. Их всех. Где-то в Шанхае, в эту самую секунду, в высотном здании почти в сто этажей, тоже рыдали. И в Красном павильоне тоже. И в поместье Ша. И всё бы ничего, но тут Лю Цингэ начал понимать, что ситуация требует от него хоть какой-то реакции или хотя бы ответа. Об этом говорил очень красноречивый взгляд его похитителя, застывшего в ожидании и дышащего раз через раз. Парень просто не знал, как реагировать на это. С одной стороны он действительно поверил ему, а с другой – у него возникло вполне адекватное желание возмутиться. Кто сказал, что он так легко простит и сейчас выпрыгнет из салона прямо в объятия этого жгучего лже-падре? О, нет-нет, за вытрепанные нервы сейчас прилетит сдача. - Слышу ли я? Да. Я слышу. Но кто ты? Я даже не знаю, как тебя зовут! Ты даже не представился! Казалось, даже само время застыло и планета прекратила вращение. Люди в машине уставились на Цингэ в полном шоке, как и все зрители прямого эфира вместе Шанхайской высоткой и ещё половиной поместий элитных семей. Женщина повернулась на своем месте и толкнула парня в плечо со слезами на глазах. -Сволочь! На кой вообще хрен тебе сдалось его имя в такой момент?!! Ты же сейчас плюнул в душу человеку! Она быстро бросила истязание и без этого потерянного парня, принявшись сморкаться в детский платок. Что мужик, что дети, как и зрители эфира, продолжали пребывать с мимикой кирпичей. Лишь одинокие комментарии выражали тихое «…бля…это жесть» Шэнь Цинцю сперва недоумевал, но если отмотать этот день на самое начало, то… Он сильно зажмурился, чувствуя, как же круто он облажался… Он реально забыл представиться! Чёрт, да он даже не сказал любви всей своей жизни, как его зовут! От него совершенно ускользнул нюанс, что это только он знает Лю Цингэ. Прикрыв лицо руками, он отвернулся к автомобилю спиной и просто обречённо заорал во всё горло. Когда ему отлегло, мужчина собрал все свои последние силы, чтобы ответить. - Мое имя Шэнь Цинцю. Лю Цингэ пристально посмотрел на него, будто хотел навсегда связать его образ с только что услышанным именем. В гнетущей атмосфере автомобиля после удушающей паузы, молодой мастер из благородной семьи решился ответить, чтобы расставить все точки над «і» и подвести финальную черту. - Я запомню, Шэнь Цинцю, а ещё – я верю твоим словам, уверен, что так и есть. На мгновение в памяти возникли ласковые и обходительные прикосновения, восторг от оргазма, как потом он лежал прикованный к кровати и размышлял о произошедшем. Потупив взгляд в пол не из-за чувства вины, но из-за собственной неопределенности, молодой мастер вынес вердикт последними словами, закрывающими эту тему. - Но я не уверен в том, каким своим чувствам мне стоит больше доверять. Шэнь Цинцю перестал дышать, четко улавливая, к чему клонит парень. От одной только мысли ему становится настолько пусто и холодно, что начинает подступать тошнота. - Ты уйдёшь, так и не дав мне даже шанса? Лю Цингэ не ответил. Сейчас он испытывает слишком много противоречивых чувств и эта каша из огромного сборища разнообразных эмоций просто раздавливает его изнутри. Похлопав водителя по плечу, парень попросил ехать. Мотор семейного авто тяжело загудел. Мужчина за рулём медленно тронулся, объехал Кадиллак и неспешно продолжил путь по прямой дороге, оставив Шэнь Цинцю позади. В зеркале заднего вида видно, как его отдаляющаяся фигура стоит на месте, провожая их взглядом, полным утраты. В салоне стало невероятно тяжело и душно. Все сидели молча, только телефон в руках девочки-подростка не прекращал шуметь от приходящих оповещений. Спустя минуту, она всё же осмелилась зачитать особенно интересный комментарий. - Некий «Владыка Тянь-Лань» написал цитату Харуки Мураками: «Для некоторых людей любовь начинается с чего-то очень несущественного или нелепого. Но если не с него, то вообще не начинается». А ещё он спрашивает, действительно ли ты совсем равнодушен к Шэнь Цинцю? Он тебе совсем не нравится? Лю Цингэ и до озвучивания этого вопроса думал об этом, хотя хрен он признается даже самому себе. Если бы совсем не нравился, то ему и не было бы сейчас так дерьмово на душе. Устало улыбнувшись, парень подумал про себя, что это было бы изменой своим привычкам жить так, как хочешь. Да и если каждый человек имеет право на свои чудачества, то кто тогда вправе судить его, что несильно то и хочется покидать того шизоидного фрика? Молодой мастер обратился к водителю. - Спасибо за то, что подвёз. Я приехал. Автомобиль остановился. Отец семейства пожелал ему удачи а жена снова зашлась слезами. Девочка ничего не сказала, продолжая трансляцию – она, как и тысячи зрителей всё ещё ждёт, будет ли романтический поцелуй. Шэнь Цинцю не сразу понял, почему автомобиль, в котором уехала его любовь, прекратил движение, но когда из него вышел человек и двинулся обратно по дороге, мужчина действовал быстрее, чем сама мысль. Вот Кадиллак бешеного срывается с места и летит по разжаренной трассе, вот он резко жмёт на тормоза и вылетает с машины, хватает своё жестокое божество за загривок и целует, как положено в лучших традициях романтики, дополнительным бонусом жадно хватая другой рукой за ягодицу. Семейное авто ещё никуда не уехало. Родители зря стараются прикрыть детям глаза. Девочка с телефоном визжит вместе со всеми зрителями, где особенно громкие из многоэтажного офиса в Шанхае. Лю Цингэ с трудом оторвал от себя напористого Шэнь Цинцю, спрашивая сквозь утрудненное дыхание. - Шэнь Цинцю, почему я слышу полицейские сирены? Мужчина резко обернулся в сторону городка, чтобы увидеть приближение патрульных, которых он знает со свадьбы, в лицо. Особенно того проклятого бройлера-рейнджера, чью дочь он лично благословил на долгую семейную жизнь. Мягко улыбаясь своему возлюбленному божеству, он безразлично сдвинул плечами. - Я оставил сумку с оружием и гранатами в номере. Видимо, это с подачи уборщицы номеров, но это неважно. Думаю, нам пора выдвигаться, иначе я не смогу ублажить сегодня вечером своего сладострастного ангела… Лю Цингэ зло прищурился. - Ничего страшного. Мы подождём их. Чего им по чём зря ездить по солнцепёку? Столько людей выехало, нужно же иметь хоть каплю уважения к чужим стараниям. Шэнь Цинцю потянул Лю Цингэ к машине, открывая ему дверь. Когда парень уселся, он быстро сел за руль и рванул с места, не забыв на прощание посигналить уже знакомой семье, уверенно выдавливая всю мощь мотора, эпично уносясь со своим гэгэ в кровавый закат пустыни.