Дорога в сны

Девушка медленно подошла к окну и ещё раз огляделась. Ничего – ни одной зацепки, ни одного сухого клочка земли. Кто-то построил этот дом с определёнными целями, которые никак нельзя было назвать человеческими или мирными. Возможно, здесь проворачивали свои тёмные дела государственные чиновники и прочие дельцы, чтобы уломать особо несговорчивых. Здесь пути два – либо согласиться, либо головой в болото. «Туда ей и дорога!» - вспомнился ей хохот солдата, когда тот обсуждал что-то со своим напарником. Так вот о чём шла речь… Ей стало жутко. По-настоящему страшно. Не перед лицом опасности, когда кровь стучит в жилах, побуждая действовать, не в минуту, когда нужно убегать или сражаться. А здесь и сейчас – в невозможности хоть что-то предпринять. Глухой лес сомкнулся вокруг этого всеми забытого места. Кричи – не кричи, зови – не зови… «Мне и звать-то некого» - усмехнулась девушка, кутаясь в свой чанот. Промозглый старый дом не был построен ради заботы о пленниках. Здесь можно было только медленно умирать. Упав в сено, с которого разом спрыгнули потревоженные мыши, Ёнми прикрыла глаза. Никаких шансов выбраться отсюда быстро у неё не было. Где-то там томился в похожем месте её отец – и сейчас они были близки. Близки как никогда. С потолка капала вода. Этот звук был глухим и обреченным. «Ну уж нет, я не сдамся» - упрямо подумала Ёнми. Она пока что не знала, за что зацепиться в этой страшной, пустой комнате, но ещё хуже было бы думать, что здесь её путь закончится. В голове проносились образы: отец, закованный в кандалы, хромающая старушка в стареньком ханбоке, расслабленный и беспечный Император, и огромный столб огня, пожирающий тело Ямы… Сердце снова резко заныло, сжалось, и девушка скатилась на пол, держась за грудь. Надсадно, болезненно закашлялась. В этот раз боль была сильнее. Ёнми потеряла счет времени. Было непонятно, сколько времени она провела вот так, на ледяном полу, в попытках справиться с очередным приступом. За окном день шёл своим чередом, мимо пролетали птицы, где-то стучал по дереву дятел. Дом безмолвствовал, и лишь капли в тишине настойчиво отсчитывали время. Как только боль начала понемногу отступать, сновидица с усилием встала и принялась мерить комнату шагами. Пять в одну сторону, восемь в другую. Кап-кап-кап. В сене, где-то глубоко в углу, Ёнми нашла старую деревянную плошку и поставила её под капающую с потолка воду. Может быть, пригодится и это. Хотя бы не будет сводить с ума этот звук разбивающихся о доски капель. Когда у дверей снова послышались голоса, девушка замерла, вся обратившись в слух. Кажется, это вернулись её похитители, и на сей раз их голоса были куда более довольными. Приникнув ухом к двери, она услышала обрывки разговора. -… и он мне рассказывает, что нашел несколько кошелей с золотыми слитками. А я ему – мол, врёшь ты, что нашёл. Украл, конечно. - Конечно, украл. У него… - дальше следовало что-то неразборчивое. Солдат, видимо, решил не стесняться в выражениях. – А нам надо заставить эту девчонку расколоться. Она общается с Небесами – пусть у них и спрашивает, где можно застать их без охраны, где чье окно, когда происходит смена караула. Сама может там во сне постоять и узнать – мне ее мачеха все рассказала, дочка судьи настоящий клад. - Так, может, ты поможешь ей…. подумать? Глядишь, сама всё расскажет, только не будь слишком груб, - хохотнул приятель. Кажется, оба были немного пьяны. - Сейчас… давай выпьем ещё немного, тогда и пойду. Или ты можешь пойти первый с ней побеседовать, - миролюбиво буркнул воин. – Я даже не буду подслушивать! Оцени мою щедрость во имя нашей дружбы. - А это идея… Уже не слушая дальше этот страшный разговор, Ёнми заметалась по комнате. Выходить было решительно некуда – разве что в болото. Но она предпочла бы объятия трясины тому, что ей предвосхищали события и эти ужасные люди за стеной. В панике девушка выхватила кинжал, всё ещё надежно примотанный к ноге, и увидела, что рубины слабо мерцают в темноте. Что может сделать оружие в её руке против двух мужчин в самом расцвете лет? Она сжала в ладони холодную рукоять, готовая дорого продавать свою честь и жизнь. Кажется, её похитители не очень спешили. Продолжали ли они предаваться возлияниям или обсуждали что-то важное - это были драгоценные минуты на обдумывание. Неожиданно кинжал, который держала в руке Ёнми, начал греться. Сначала ей казалось, что он нагрелся от её ладоней, но в какой-то момент металл раскалился так, что рукоять стало почти невозможно держать. Девушка вытянула кинжал перед собой, и огонь камней, который показался ей поначалу лишь слабым мерцанием, осветил невысокие потолки. Трофейное оружие явно распереживалось за свою новую хозяйку и желало что-то подсказать. Огни заметались по стенам, и остриё кинжала, свободно лежащего на ладони, само развернулось в сторону окна. Недоумевая, Ёнми снова подошла к выходу в болото, и калейдоскоп отсветов остановился. Красные лучи словно выстроились в столб, который куда-то показывал. Сначала дочь судьи решила, что это всего лишь указание направления – что, в общем-то, тоже было ценным, если бы ей удалось выбраться из дома – но лучи меняли направление, стоило ей сделать шаг вправо или влево. Ничего нового обнаружить не получалось – болото и болото, с какой стороны ни посмотри, какими огоньками ни подсвети. Словно утомившись её недогадливостью, струи огня, поднимаясь от камней, взмыли вверх. Ёнми недоуменно посмотрела в небо, уцепившись за окно, но ничего не увидела, кроме сомкнувшихся крон деревьев. Лучи продолжали освещать небольшой участок мрачного болота, не желая сдаваться. В какой-то момент девушка даже испугалась, что свет могут увидеть солдат со своим напарником, но убрать своевольные рубиновые огоньки она не может. Они перепрыгивали с её рук на окно, бегали по стенам дома, взлетали в небо и снова опускали вниз, напоминая нетерпеливых собак. Внезапно её взор, уже почти безнадежно блуждающий по безмерно надоевшему ей пейзажу, зацепился за что-то новое, чего она не заметила ранее. Людям не свойственно смотреть вверх. Над ней был еще один небольшой этаж, и на болото смотрело небольшое слуховое окно. Его рама была распахнута, и свободно болталась, тихо поскрипывая на ветру. Ёнми выругала себя за невнимательность и присмотрелась лучше. Окно было совсем близко, но вылезти так, чтобы не ухнуть в болото, было не так-то просто. Девушка потрогала рукой тяжёлые ставни, распахнутые вовне – они держались вполне себе крепко, но насколько хорошо были закреплены петли? Вроде бы не шатаются. Если наступить на ставень, схватиться за раму слухового окна и оттолкнуться ногой от верхнего края, то можно было бы оказаться на верхнем чердачном окошке. Вряд ли там было всё так же хорошо закрыто, если про второй этаж вообще кто-то помнил. Но за что держаться? Немного подумав, девушка с опаской оглянулась на дверь. Если кто-то из мужчин войдет к ней, от неожиданности она может и сорваться. Но другого выхода не было. Размотав ткань на ноге, девушка отвязала достаточно длинную веревку. Конечно, смотря с чем сравнивать – её длины едва хватило бы до окна. Крепко обхватив ногами раму, сновидица встала и забалансировала на узком подоконнике. Ночной мороз сделал влажное дерево скользким, заледенил ставни. «Сорвусь – столько проблем решится» - полушутливо успокоила себя Ёнми. Она ощупала руками ставни, держа веревку в зубах. Проверила, с собой ли её небольшая сумочка, подоткнула неудобную юбку и приготовилась. Несколько раз взмахнула веревкой – и промахнулась. Потом дело пошло бодрее, и Ёнми удалось закинуть верёвку за перекладину. Теперь у рук была хоть какая-то опора. Где там остался её практичный мужской костюм? Эх, а ведь сегодня ещё и тренировка… За спиной утробно чавкало болото, настраиваясь на сытный ужин. Признаться, радовать местного мульквисина у Ёнми не было ни малейшего желания, равно как и знакомиться с оным. Сжав до боли зубы и крепко держа рукой веревку, девушка оттолкнулась от подоконника и перескочила на ставень, угрожающе скрипнувший под её весом. Она ощутила, как просела рама. Обледеневший край не собирался держать её долго. Поскальзываясь на тонком ребре ставня, Ёнми натянула веревку и, ухватившись второй рукой за раму чердачного окна, сделала последний рывок. Верхняя петля со скрипом оторвалась, ставень повис на нижней, а девушка неловко, наступив на край ханбока, перекатилась за край узкого чердачного окошка. Земля оказалась ближе, чем она думала. Потирая ушибленное плечо, Ёнми вскочила, прислушалась. Глухой стук тела о пол, кажется, никто не слышал. Снизу доносились веселые голоса. Кажется, что её маневр остался незамеченным. Оглядевшись и изучив выход с крыши, сновидица поняла, что отсюда выбираться будет проще, но с одной-единственной поправкой: ветхий лючок, ведущий вниз, выходил прямо в комнату, где сейчас распивали соджу ее похитители. Заглянув в щелку, она убедилась, что их действительно двое, и оба в изрядном подпитии. «Хм… А может, рискнуть?» - мелькнула у нее мысль, но здравый рассудок победил. Лучше дождаться – вдруг случится чудо и они уснут? На втором этаже было несколько теплее, а вокруг было разбросано всё то же сено. Ёнми, забившись в угол и поджав под себя ноги, пригрелась. Сна не было ни в одном глазу, несмотря на глубокую ночь: она беспокойно прислушивалась к голосам снизу, и от некоторых вещей по рукам и груди бежали мурашки. Эти люди так давно потеряли себя в погоне за наживой, что служить преступному миру для них уже было привычным делом. Обсуждаемые дела изобиловали пытками, допросами, шантажом и убийствами. Но ни ужаса, ни страха в их голосах не было, только легкая рабочая усталость. Минуты перетекали одна в другую, и вязкость времени почти ощущалась на языке. Ёнми ждала. Но мужчины, вдохновлённые алкоголем, и не думали засыпать. - Пойдем проведаем нашу пленницу, - неожиданно предложил воин. – А то она небось там уже уснула. - Иди сам, - отмахнулся тот, что помоложе. – Я потом… Надоели мне эти девицы. Они и девицы-то всего один раз. Его спутник пьяно захихикал. - Ну ты как хочешь. Ёнми вскочила, прислушиваясь. Вот с металлическим звуком лязгнула дверь, вот её окликает солдат. Его пьяный говор переходит в недоумевающий, а затем она слышит несколько грязных ругательств. - Чхве! Девчонка пропала! – раздался крик из комнаты снизу. Его напарник влетел в комнату. Ёнми напружинилась, приготовившись – если они оба окажутся в комнате и дверь хлопнет, то надо будет срочно бежать. Не удержавшись, сновидица коснулась браслета, и Чхондун занял своё место в её руке. Но дверь никак не хлопала. Чхве, по-видимому, замер на пороге, оглядывая полумрак комнаты. - А в сене смотрел? Вдруг она решила перехитрить нас, - предположил он. Солдат смачно сплюнул. - Да не… Уже всё перерыл. Здесь и не спрячешься толком. Она что, совсем сдурела? В болото решила нырнуть? Чхве был, по-видимому, неглуп: - Вряд ли она спрыгнула. Помнишь, в том году один такой решил утопиться? Вони было – три дня не подойти. А тут болото спокойно. Девчонка где-то здесь, Дже. - Обыскать дом! – скомандовал солдат. «Надо бежать. Но ведь сразу увидят… - панические мысли метались в голове Ёнми. – Разве что забудут про второй этаж… Или будет хоть немного времени…» Кинжал она спрятала в сумочку, а меч держала наготове. В любой момент похитители могли подняться. Здесь было так тесно, что они вряд ли смогли бы даже встать в полный рост, но… - Посмотри наверху! – раздраженный Дже скрипнул ставнями. Сердце девушки тревожно забилось. Все-таки не успела. Внизу застонала лестница. Кто-то ловко карабкался наверх – видимо, Чхве. Люк с грохотом распахнулся и спружинил о стенку. Чхве быстро нашарил глазами испуганную, но решительную Ёнми с мечом в руке. - Да, она здесь, - крикнул он вниз. – Даже меч где-то раздобыла! На первом этаже решительно заскрипели половицами. - Держи её. И меч отбери – мне он ещё в прошлый раз понравился, - отозвался Дже. Судя по голосу, он уже поднимался наверх. Девушка перетекла в боевую стойку, готовясь бороться за право на жизнь. Ей почему-то было не особенно страшно, словно весь страх остался где-то там, вместо неё барахтаться в болоте. Или страшно станет потом, если она выживет – впрочем, какая разница? Узкоглазый Чхве, потирая бородку, сделал приглашающий жест и протянул руку. - Отдай игрушку, девочка, - почти ласково предложил он. – А мы тебя оставим в покое на сегодня. Можешь даже спать здесь, если тебе внизу не понравилось. В ответ Ёнми лишь сощурилась и медленно покачала головой. На второй этаж шумно, задевая головой потолок, протиснулся Дже. Он был без рубашки, весьма пьян и очень, очень зол. - Играть решила? – хмуро поинтересовался он. – Меч отдавай по-хорошему. Нам ни к чему бессмысленные раны. Сновидица даже не удостоила его движением головы. Ей было абсолютно всё равно, чего они сейчас ей пообещают. Чхве был без оружия, его приятель – нетрезв. У неё было значительно больше шансов, чем обычно. Воин прокрутил собственный короткий широкий меч в руке – алкоголь не сильно повлиял на отточенные годами движения. - А жаль портить, хорошенькая, - с сожалением прогудел он. – Может, передумаешь? Чхве скрестил руки на груди и отошёл на пару шагов назад. Он был без оружия, но во взгляде его читалась скука. Переводя взгляд с одного на другого, девушка лихорадочно соображала. Ей не хотелось вступать в сражение. Скорее всего, это плохо закончится для обоих. И меньше всего на свете ей хотелось убивать – пусть и таких страшных людей. «Если бы я что-то могла… Что я могу ещё здесь сделать?» - в отчаянии щелкали костяшки мыслей в голове. Пальцы свободной руки загребли воздух. Несмотря на полумрак комнаты, который едва освещался слабым светом снизу, Ёнми показалось, что темнота реальна, физически ощутима, и она пропускает её сквозь пальцы, чувствует кожей. Чуть скосив глаза на незанятую ладонь, девушка удивленно моргнула: светящиеся нити, совершенно не заметные для головорезов, свободно оплетали кончики ее пальцев, протягиваясь в разные стороны. «Нити сновидений? Но почему? А что, если…» Додумать эту мысль она не успела. Опасаясь, что ошибается, что это не сработает, и они схлестнутся в поединке многим раньше, Ёнми нашарила толстую розоватую нить, благоухающую садами и пыльцой бабочек. Та с готовностью обвила её запястье, не прикасаясь к браслету. - Отправляйтесь сами в мир сновидений, куда вы так рвались! – крикнула она, отпуская клубящуюся лиловатым туманом нить. Недоумевающие противники переглянулись, не понимая, что происходит, и этого мгновения хватило, чтобы сон плотно окутал их головы. «Сами идите спать, хоть к самому Императору, и делайте там что хотите» - мысленно добавила Ёнми, гневно сжимая кулак. Словно лассо, покорная нить обхватила сразу две головы, и похитители ошеломленно сползли по стене, роняя оружие. Уже через несколько мгновений дружный храп наполнил небольшую комнату. Все еще не веря в происходящее, Ёнми медленно опустила меч. По наитию призванные нити шевелились, словно клубок змей, а розоватая, произвольно выбранная для наемников, лукаво махнула хвостом и умчалась показывать сон. - Значит, так тоже можно было? – удивленно спросила девушка вслух. Ох, как она жалела, что не знала об этом раньше! Но оно получилось как-то само… Осторожно переступив через мирно спящих Чхве и Дже, она отпустила Чхондун, напоследок шепнув ему слова благодарности. Он растворился с легким звоном, словно досадуя, что хозяйка выбрала бескровный способ разобраться с проблемой. Впереди её ждал бег по ночному лесу. Хотя кони, которые были привязаны у входа, могли облегчить ей задачу. Ёнми оглянулась на дом, в котором предусмотрительно задула свечи и закрыла все засовы. Да, скорее всего они проснутся, поймут, что случилось, и отправятся за ней снова. Но она уже будет не здесь, а во дворце. Ночь была далека от рассвета, мысли – далеки от мирных и счастливых. Прижимаясь к шее серого мышастого коня, девушка скакала в сторону Ханьяна, доверяясь сплетению красноватых лучиков, которые даже не думали покидать её. Единственное место, где она сейчас хотела оказаться – это лачуга старой шаманки, и всё, чего хотелось – это наконец забыться сном, чтобы с утра закончить задуманное. Хюн Су не удивилась ни ночному визиту дочери судьи, ни новому коню, ни растрепанному виду неожиданной гостьи. Она только махнула рукой в сторону устланного шкурами лежбища возле окна и протянула ей чашку горячего чая. - Обо всём завтра, милая. Спи, тебя давно заждались во снах.

***

Ёнми шла сквозь строй вытянутых и огромных, как деревья, тёмно-красных колонн. Казалось, они доставали до неба, но неба не было - был плотный слой клубящегося тумана, одновременно высокий и давящий, как неуютный потолок. Простенки между колоннами скрывали красные занавеси, тоже состоявшие то ли из ткани, то ли из густого тумана. Полузнакомые тени, очертания которых были смутными, отступали, расступались перед ней и шуршали, перешёптываясь: "Госпожа, госпожа". Шаги по чёрному полированному камню должны были бы разноситься далеко, но Ёнми ступала бесшумно, как будто скользила по воздуху. То ли коридор вёл её, то ли он по необходимости возникал там, куда она шла, было не понять. Наконец лес колонн кончился, и она вышла на открытое пространство. Это была площадь перед дворцом, но не та, знакомая ей. Многоярусный золотой дворец возвышался над искусственным прудом квадратной формы, отражаясь в тёмной воде. Небо было чёрным, но это не была чернота ночи. Звёзды были слишком большими и мёртвыми, как вышивка золотой нитью. Всё выглядело принуждённым, искуственным, словно декорация в театре или рисунок на веере, мастерски выполненный. Перед прудом было открытое пространство, обрамлённое каменными фонарями и скульптурами духов-защитников. Ёнми стояла и разглядывала очертания дворца, когда одна из теней, которые сопровожали девушку, приблизилась и воплотилась. Это была Дуонг, Ёнми узнала её, несмотря на то, что дух на этот раз была в белом, с начертанными на одеянии чёрными узорами и в чёрной повязке, закрывающей высокий лоб. Кончики пальцев светились красным, и только мнимо слепые глаза смотрели так же внимательно. - Приветствую мою госпожу. Госпожа разрешит её проводить? - с поклоном спросила она. Помедлив, Ёнми кивнула. Она не совсем понимала, что происходит. Но рядом с Дуонг ей было спокойнее, привычнее. А то, что место ей не очень нравилось - так сны редко в последнее время баловали её, как и реальность. Девушка покорно шла за Дуонг, и звук её шагов разносился в этой почти привычной потусторонней тишине. Оставалось гадать, что ждёт на этот раз. Кто. Фонари по обеим сторонам лестницы горели ровным потусторонним светом. Низкие широкие ступени сами ложились под ноги. Они дошли до дворца и вошли внутрь. Несколько комнат, отделанных деревяеннями панелями с барельефами на них. Контуры очерчены золотом, но изображения были неприятны - пламя, пожирающее человеческие фигурки, или что-то вроде того. Дуонг подвела Ёнми к двери, уходящей под самый потолок и тоже изрезанной узорами и тихонько предупредила. - Пусть госпожа не очень огорчается тому, что она увидит. Мы сейчас носим траур по господину, но... впрочем, вы сами поймёте. Пожалуйста, не становитесь в центр зала и не пытайтесь поговорить с судьей. Пройдите вдоль правой стены в угол за троном, хорошо? Там вас ждут. Она открыла двери перед Ёнми и та вступила в величественный зал. Несколько колонн, по которым вверх устремлялись золотые змеи, обвивая их, подпирали потолок, а по стенам двигалось живое пламя. Середина зала была свободной. На возвышении, сложенном из черепов (настоящих?) стоял трон с полукруглой спинкой, и на нём сидел... Ёнми задохнулась. Это был Яма, но это был не он. Во-первых, он был великанского роста, с огненным смуглым широким лицом и красными глазами. Во-вторых, у него были белоснежные клыки и рога, спускающиеся вдоль спины. И чёрная мантия... и когти. Когти, впрочем, были знакомы. Ёнми содрогнулась, а существо, сидевшее на троне, скомандовало: - Следующий. Перед ним тут же уплотнилась одна из теней, дожидавшихся своей очереди, и доверчиво забормотала, с надеждой глядя на Владыку. Наверное, считает себя праведником, раз не боится... По правую руку от Князя возникла фея с толстой тетрадью в руках и стала что-то шептать ему. Вероятно, вот так выглядит та самая Книга Судеб. Как обыкновенная канцелярская брошюрка. Ёнми сглотнула. Не обращаться, не звать? Да, пожалуй, правда, не стоит. Дуонг повторила в спину: - Идите же, госпожа. Ёнми обошла зал. Вдоль правой стены, как и было сказано. За это время Яма успел принять решение относительно души и прогрохотал: "Следующий". Новая фигурка вопила от ужаса и сопротивлялась, её держали двое жнецов. С этим Ёнми тоже всё было понятно, и она старалась не смотреть туда. В углу, к которому она приближалась, разливалось знакомое белое сияние, и она сдерживалась, чтобы не помянуть вслух всех демонов. Нефритовый император имел свой обычный вид, правда, казался немного грустным и задумчивым. Он внимательно созерцал фигуру на троне, затем повернулся к Ёнми и приветствовал её, даже слегка поклонившись. Рядом с грозным братом он сейчас выглядел хрупким, маленьким, незначительным и даже немного нелепым. Не вполне осознавая, как они могли здесь встретиться, девушка приветствовала Императора кивком. Как он оказался здесь? Впрочем, как и она сама, видимо. Некоторые вопросы не имеют ответов. Или, возможно, она их получит - когда поймёт, почему сон привел ее сюда. Это не было похоже на то, с чем приходилось сталкиваться раньше. Император смотрел на нее печально, но сновидица не желала обманываться. Его радость и грусть могут иметь совершенно иную природу, нежели человеческие. - Приветствую, Владыка, - Ёнми поздоровалась холодно, но не без доли радости. Иногда даже привычный враг менее страшит, чем неизвестность. Небеса не переставали удивлять её. - Какими судьбами мы встретились здесь вновь? - Нет сомнений, дева Квон, что тебе было бы приятнее встретить во сне моего брата, нежели меня. Впрочем, ты его видишь. Хотя тебе наверняка сказали, что эту его ипостась не стоит отрывать от дел. Суд не должен прерываться ни на мгновение. Пригласил тебя сюда, конечно, я, - Нефритовый император сделал паузу. - Побеседовать. Вижу, твои дела идут неплохо, и ты кое-чему учишься. Невольно оглянувшись на жутковатый трон, Ёнми едва заметно вздрогнула. Она испытывала противоречивые чувства. Очередной проситель, падая ниц, громко заплакал, но неумолимый судья, заглянув в тетрадь, бесстрастно покачал головой. Фея, покосившись в длинный список прегрешений, цокнула языком - нет, уже не оправдаешься. Жрецы подхватили несчастного, растрепанного, как искупавшаяся в луже птичка, грешника, и вывели прочь. Где-то в глубине души шевелились сожаление и сострадание, но каким-то шестым чувством Ёнми понимала: уступи судья хотя бы одному, посочувствуй хоть раз - и рухнет миропорядок, и хлынут не познавшие расплаты души в мир людей, творя все более жуткие злодеяния. "Не существует настоящей боли, что не выжгла бы бессмертный шрам" - промелькнула у неё мысль. Вслух же сновидица произнесла совершенно иное: - Я не ожидала, что Владыка Небес тоже посещает суд над смертными. Для того есть особый повод? Что до моих умений... - она скромно поклонилась. - Спасибо, стараюсь. - Посещаю. Довольно часто. Некоторые вопросы без моего участия решить бывает непросто, хотя я редко позволяю себе вмешиваться - здесь лишь тогда, когда брат просит моего совета. Но сейчас он в этом не нуждается. Как и в тебе. Та его ипостась, что влюблена в тебя, думаю, умерла бы от тревоги, узнав о твоих приключениях, не будь он уже мёртв, - Нефритовый император сделал выразительную паузу, наслаждаясь реакцией девушки. - Впрочем, ты под защитой. Если бы ты не додумалась сама усыпить твоих похитителей, я бы послал фей сделать это. Я не работаю так грубо, как брат Юй. У него сразу одно решение - растерзать, задушить, убить... привычка. Усыпить - гуманнее. Хотя заказчики твоего похищения, конечно, не погладят по головке исполнителей, узнав, что они упустили тебя. Возможно, милосерднее было бы дать им умереть. Ты нашла хорошее решение. Но история на этом не закончена. Ёнми перевела дух. Внутренне она испытала облегчение от понимания, что никто не вмешался в жизнь смертных и баланс не был нарушен. Ей и так слишком много помогали, а голос отца напоминал, предостерегал от ошибок. Что ж... Никому не придётся платить за это, кроме нее. Но было кое-что, что заставляло ее напрягаться сильнее. И не только осведомленность Владыки Небес. - Что вы знаете о моих преследователях? - сновидица прищурилась. - Да и с чего бы защищать меня от них? Император нравился ей все меньше. Весь - от кончиков серебристых волос до аккуратных розовых полукружий ногтей - он вызывал смесь недоверия, настороженности и фальши. Император сложил и снова раскрыл веер. Пока веер оставался закрытым, кажется, рисунок на нём поменялся - были прекрасные полупрозрачные девы, а стал пейзаж с домиками и трудящимися на полях крестьянами - но Ёнми не была уверена. - Я не заинтересован в твоей преждевременной смерти, - произнёс он задумчиво, игнорируя первый вопрос. - В конце концов, кто-то должен продолжить род Квон... Брат так волнуется об этом. Хотя на крайний случай и приёмный ребёнок сгодится, чтобы ставить поминальные таблички, но Юй-ди так важна кровь почему-то... - Император неискренне вздохнул. - А единственная носительница крови вашего рода, способная продолжить его в мире живых - на господина судью я бы всё-таки не рассчитывал - сейчас ты. Так что я рекомендовал бы тебе скорее просить аудиенции у принца Хьюна. Именно он занимается делом твоего отца. Ты, конечно, знаешь об этом, - он пронзительно взглянул на Ёнми ледяными глазами. Сновидица спокойно выдержала этот взгляд. От неё не укрылось и то, что Император в своих ответах весьма уклончив. - Я подозревала, что стоит с принцем потолковать, - рассудительно ответила она. - Однако... не хотела бы, конечно, чтобы разговор коснулся, если так можно выразиться, матримониальных планов. Я все ещё опасаюсь, что симпатична принцу, но он меня ни капли не интересует, - Ёнми особенно выделила последние слова. Руки, так и норовившие сжаться в кулаки, она заставила расслабиться и скрестила их на груди. - И что-то я раньше не слышала, чтобы у вашего брата было столько беспокойства по вопросам сохранения крови Квон. Да и отсутствие в планах детей его не сильно волновало. Зато мы с вами говорим об этом часто. По крайней мере, в наших беседах тема продолжения рода появляется каждую встречу. Разве это случайность? За спиной снова раздались какие-то крики, но Ёнми не стала оборачиваться. Она позволила звукам скользнуть по лопаткам и уйти в землю. Девушка обезоруживающе улыбнулась Императору. Тот шумно сложил веер и прижал его ко лбу. "Глупая девчонка!" - читалось у него на лице, но хотя бы вслух он это не произнёс. Повёл плечами. - Достаточно времени мы провели в этом зале, думаю, дева Квон успела налюбоваться. Это не самое неприятное из его обличий. Предлагаю продолжить разговор на террасе, - и, не дожидаясь её ответа, бесцеремонно схватил Ёнми за руку и повел за собой по направлению к охваченной пламенем стене. Они прошли сквозь неё и оказались под чёрным небом, на террасе, которая опоясывала дворец и в несколько уступов спускалась вниз. Здесь было приятнее, чем с противоположной стороны дворца. Внизу поблескивала и издавала слабый плеск узкая серебристая река, и мандариновая роща шумела, навевая шёлковый аромат. Император отпустил руку Ёнми и подошел поближе к балюстраде, задумчиво оперся на неё и посмотрел в расшитое звёздами небо. - Не случайность, конечно. Конечно... - устало сказал он. - Я пытался быть дипломатичным, но, кажется, не преуспел. Я не в силах повлиять на твоё решение, дева Квон. Пожалуй, стоит вспомнить, что никто не в состоянии навредить себе так же основательно, как сами смертные, стоит предоставить их самим себе. Но, не буду скрывать, ты - особый случай... Ты можешь надеяться. На девушку он по-прежнему не смотрел. Ёнми, стоически не проронившая ни слова, пока её вытаскивали из зала, одарила Императора долгим тяжёлым взглядом. Одно почему-то радовало её душу: в момент, когда Владыка Небес уверенным неторопливым движением конвоировал свою спутницу, девушка успела оглянуться ещё раз, и увидела очередного посетителя. Но, в отличие от трясущихся и умоляющих, смотрел прямо. Немолодой мужчина со спокойным лицом шёл неторопливо, взвешенно, с достоинством, принимая происходящее и не пытаясь вырваться или давить на жалость. И особенно Ёнми запомнилась фея, которая, прищурившись, вертела Книгу, но по её лицу было понятно - этого человека сейчас не выгонят, обмякшего, раздавленного и несчастного. Он пойдёт дальше сам. Император сделал вид, что не заметил взгляда Ёнми, но она знала - чувствует. Спиной. - Думаю, расспрашивать, как же я врежу себе, бессмысленно, - усмехнулась дочь судьи. - И вряд ли это была попытка ещё раз напомнить мне, что я должна исполнить свой материнский долг, родить голубокровное дитя и отчалить на Небеса, заранее сгорая от стыда. Впрочем, мои чувства здесь не особенно важны. Так в чем же тогда дело, чего хочет от меня Император на самом деле? Повелитель небес помолчал. Затем обернулся к ней и очень спокойно ответил: - Ты имеешь право знать, но, видимо, осталось немного времени, и поймёшь сама. Пусть всё идёт своим чередом, - он с очевидностью отвечал больше своим собственным мыслям, чем собеседнице. - Негоже той быть игрушкой в чужих руках, кто в своё время отказала самому князю преисподней. Хотя ты, разумеется, не помнишь эту историю... - его глаза странно сверкнули. - Единственное, что меня сейчас по-настоящему радует - Яма всё ещё не доверяет тебе полностью и не рассказывает всех своих планов. Так ему и надо, - он усмехнулся. - Я не раз говорил ему, что земные женщины опасны. Он однажды обжегся, видимо, не хочет повторения. Но его влечёт опасность. Не буду удерживать, пусть... У меня к тебе одна просьба. Именно просьба. Посети принца, поговори с ним. А дальше... дальше решай, как быть. Сохранить самообладание до конца не удалось. Ёнми подалась вперёд, сделала два шага, оказавшись рядом со своим собеседником. Его слова... совершенный бред. Безумие. Её глаза встретились с бездонным взором Императора. - Что это все значит? - с волнением проговорила она. - Это шутка? Чего я ещё не знаю? Может быть, кому-то кажется, что играть смертными - это так весело, так занятно. Но я не могу сейчас спросить Его, - её ладонь непроизвольно сжалась. Подушечкой пальца сновидица коснулась кольца в поисках поддержки. - Зато могу спросить здесь и сейчас вас, Владыка. Прежде чем просить что-то сделать меня и рассуждать о доверии, может быть, стоит оказать его и мне? Что это за истории? Как я вообще могу быть с ними связана, если я оказалась здесь совсем недавно? Может быть, где-то в Небесной Канцелярии что-то перепуталось, или вы принимаете меня не за ту, кем я являюсь? Почему-то произнести последние слова оказалось трудно и больно. - Я прекрасно знаю, кто ты. И он знает. А ты - нет. Девочка Ёнми, конечно, тоже ты. Но ты спишь, сновидица. Крепко спишь. Он говорил тебе, - тут Император тоже сделал шаг к ней, оказавшись неприлично близко. - Проговорился, что искал тебя долгие тысячи лет. Ждал тебя. Ты - единственная утрата, о которой он когда-либо сожалел. Знала бы ты, сколько соблазнительных вариантов я предлагал ему за всё это время. Но брат упрям. И вот ты отбыла своё наказание... И встретила его, какая удача. Какое совпадение, что именно в этом теле, обременённом даром, ты начала просыпаться. Всё к лучшему, будем считать. Оставь дочь в мире смертных и будешь свободна. Я смогу заключить тебя гораздо надёжнее, чем твои преследователи, если ты не сделаешь этого. И вы с князем не увидитесь еще вечность-другую... Подумай, я предлагаю действительно выгодную сделку. - Сделку? Что-то в области сердца глухо стукнуло. Эта призрачная боль дотянулась своей полупрозрачной костлявой рукой до её тела сквозь сон и сжала легкие отчаянно, до невозможности вздохнуть. Ёнми схватилась за грудь, царапая её ногтями, раздирая ворот. Глаза Императора выдавали все. Он прекрасно знает, что с ней происходит. И ему ничуть не жаль. Ему все равно - с самого начала. Заплетающимися ногами Ёнми нашла в себе силы сделать шаг назад, спиной ощутив холод ограды. Дальше - только вниз. - Что ты со мной сделаешь? Убьешь? Это бесполезно, - медленно проговорила девушка. Почтительности в ней не осталось, только сосредоточенная ярость. - Не выпустишь мою душу из сна? Даже если на то вдруг есть твоя власть, я уверена, что он найдёт меня и здесь. Неужели следующий ход оказался в твою пользу, и поэтому ты так уверен? Даже если Он искал меня тысячи лет, - добавила сновидица, не сводя с собеседника глаз, - не думаю, что ты сможешь остановить Его. Вопреки боли по груди разлилось непривычное тепло, пробирающий жар которого заставил её так неуместно улыбнуться. Глаза Императора сияли всё ярче, как холодные звёзды, затмевая явно декоративные светила на чёрном полотнище неба. Свечение за его спиной начало принимать очертания серебристо-голубых крыльев, черты заострились. Он явно постепенно менял облик. Река отчётливо шумела под самым балконом. Сладкий запах мандариновых деревьев и терпкий аромат лотосов, образуя причудливую смесь, поднимались снизу, становились всё сильнее, дурманили и заставляли голову кружиться. - Вы такие упрямцы оба, - он улыбнулся в ответ на отчаянную улыбку Ёнми, и сделал шаг по направлению к девушке - вот-вот, и прижмёт её к перилам. - Конечно, выпущу. Конечно, ты проснёшься. Но я всегда предлагаю мирные решения и не постигаю, почему вы раз за разом выбираете боль. Но, - ещё шаг. - ваше право... - Повелитель, - Дуонг, незаметно оказавшаяся рядом, низко поклонилась Императору, сложив руки на груди, затем выпрямилась и посмотрела на Ёнми. - Если вы закончили беседу, да позволено мне будет просить о том, чтобы вы приказали этой начальнице стражи проводить свою ученицу. Император отступил на те несколько шагов, что успел сделать к собеседнице, и махнул веером. - Проводи. Сияние, окружавшее его, угасло. Кивнув своей наставнице с непередаваемым облегчением, Ёнми огромными порциями глотала свежий воздух. Боль на время отступила, затерялась. Сновидица сделала несколько шагов в сторону, разрывая дистанцию с Императором. Его божественный свет холодил кожу подобно ледяному дыханию ветра. В этом великолепии, поражающем смертную, было что-то чужое и отталкивающее. Но схожие до поразительного с Ямой черты вызывали совершенно другие чувства. "Пламя и лёд. Какие же разные, какие похожие. Почему тогда один вызывает только желание уйти, убежать..." - промелькнула случайная мысль. Дуонг ждала её - но спокойствие начальницы стражи отличалось от безразличия Владыки Небес. Ёнми даже захотелось взять её за плечо и благодарно сжать его. Подавляя порыв, она слегка поклонилась и отвернулась от тревожного холода Императора. Но, уже собираясь уходить, обернулась. - Впрочем, я все равно иду к принцу, что и было вашей просьбой, Владыка, - заметила Ёнми. - Так что пока у вас нет поводов... беспокоиться. Просьба будет исполнена. А что случится потом - мне ли, смертной, знать. Но самое мудрое решение было - позвать меня сегодня именно сюда. Хорошее напоминание о том, что вечно, и о том, что мы уносим с собой, когда тело перестаёт быть вместилищем духа. Порок или святость, честь или трусость, силу или унижение. За это я искренне благодарю. Прощаясь, она склонила голову, но глаза все так же сухо и жёстко смотрели в лицо неумолимому божеству. Император на прощание чуть улыбнулся ей. Казалось, он не был раздосадован тем, что его прервали - казалось, для него равны варианты, свалится ли Ёнми с площадки, опоясывающей дворец, и проснётся, задыхаясь от падения, или уйдёт на своих ногах. - Я искренне рад, дева Квон, что ты увидела его за работой. Это действительно как жизнь и смерть - некоторые процессы идут непрерывно. Как наша игра. И когда ты впервые побывала у нас в гостях, и видела, как тебе казалось, доску для го и фишки... на самом деле, конечно, судьбы мира в той форме, в которой их способны воспринять смертные глаза - рекомендую тебе поговорить с принцем Хьюном об этом, он проницателен, и многое понял, когда побывал в Лабиринте душ - так вот, когда ты видела одного из нас за игрой - как думаешь, где был другой? - он негромко рассмеялся и взмахнул веером. - Прощай. - Не дожидаясь её ответа, он направился к лестнице и стал спускаться в сад. Ёнми смотрела ему вслед, полная противоречивых чувств. - Госпожа, - негромко позвала Дуонг. - Повелитель не хотел бы, чтобы вы задерживались здесь. Также я вижу, что вы устали и взволнованы. Сегодня тренировки не будет, но завтра я жду вас, как обычно. Сейчас я покажу вам, где, если вы позволите. Ёнми кивнула, и Дуонг взяла её за руку. Их окружили всполохи фиолетового света, резко прошивающие пространство сверху вниз. У Ёнми болезненно стукнуло сердце, потому что на краткий миг она утратила почву под ногами и повисла в пустоте. Потом вновь ощутила... лёд и скользкие камни. Дуонг отпустила её и отступила, молнии перестали сверкать, давая ей возможность оглядеться. - Прошу прощения, госпожа. Завтра потренируемся здесь. Господин был бы рад узнать, что вы продолжаете занятия. Приходите. Они стояли на узком выступе над пропастью - на первый взгляд около десяти шагов в длину и не более шести в ширину. С одной стороны вверх уходили изрезанные ветром скалы, с другой была пропасть. Вокруг, насколько хватало глаз, простирались горы, вершины их укрывали тучи, а подножия терялись в тумане. Небо было серым и полным облаков, несущих снег. Ветер, гуляющий в горах, то бился в отвесную скалу, то скользил вдоль неё, то норовил сбросить с площадки. Ёнми чувствовала, что она с трудом стоит на ногах. Она озадаченно взглянула на Дуонг. - Наставница, эта недостойная ученица просит её простить, но, кажется, отсюда довольно легко упасть... - Это правда, госпожа. Но мы должны заниматься и в этих сложных условиях. Не бойтесь, что ваша нога соскользнёт - я покажу вам, как подниматься над землёй. В мире смертных это сделать не получится, но, если придётся сражаться в других мирах, это умение вам пригодится. Сражаться во сне? В других мирах? Но зачем? Впрочем... смутные догадки приходили Ёнми в голову, но информации было слишком много. - Я приду, конечно. Но, Дуонг, ты думаешь, мне придётся сражаться с кем-то не на земле? - Господин так говорит. Он считает, что вам полезно научиться. Не бойтесь, госпожа. Сейчас я покажу кое-что, если вновь разрешите дотронуться до себя. Вам случалось летать во сне? Ёнми кивнула, припоминая. Да, это случалось не то, чтобы часто... странные были ощущения. Дуонг подошла к ней, обхватила красными мерцающими руками, крепко-крепко, прижала к себе, и они взлетели, точнее, Дуонг подняла Ёнми в воздух, и они поднялись над площадкой, а потом... резко отшатнулись в сторону, и вот уже Ёнми летит над горами, в складках которых лежит снег, над ущельями, полными тумана, над пропастями, из которых поднимается дым немыслимых цветов - от красного до едко-зелёного. Объятия Дуонг не чувствовались, это была некая стрела духовной энергии, которая неслась рядом, сопровождала стремительный полёт девушки, направляла и не давала упасть. Ёнми чувствовала себя очень лёгкой, почти невесомой, но плотной и острой, разрезающей встречный ветер как копьё или кончик меча. Она хотела засмеяться от этого ощущения, но внезапно задохнулась, и знакомая боль в груди пронзила её... полёт прервался. Ёнми вновь почувствовала своё земное тело: руки, ноги, спину... а спиной - старую облезлую медвежью шкуру. Она лежала в хижине шаманки, а та сидела неподалёку и вглядывалась ей в лицо. - До чего беспокойно ты спала, милая. Морщась от непередаваемого, мерзкого, болезненно-сосущего ощущения в груди, Ёнми привстала. За окном серело раннее утро, а голова подсказывала, что во сне она не только летала. Только бы эта боль не подвела в нужный момент. Она приходит все чаще и чаще, с тех пор, как... Хюн Су неторопливо ушла заваривать чай - ничуть не удивлённая, словно и не спала сама вовсе. Девушка некоторое время глядела ей вслед, пытаясь понять, что за исключительная сила кроется в теле старой шаманки. Ей приходилось встречать самых разных представительниц этой профессии, но почти все они были безумны или лишь изображали дар, которого им не перепало. Эта женщина не просто обладала даром - она жила им. "Наверное, я могла бы так же, если бы стала тогда ученицей..." - Ёнми вспомнила другие глаза - тёмные, омутообразные, выжидающие. Впрочем, судьба распорядилась иначе. И поворот был сделан не без её участия. Они уже завтракали, подкармливая крошками хлеба расшалившихся духов, когда Ёнми не удержалась: - Почему ты не похожа на других? Другие шаманки, ну... - ... шарлатанки и прохиндейки? - заботливо подсказала ей хозяйка хижины. Дробный мелкий смех рассыпался вокруг, словно бусины. - Девочка моя, я столько лет жила. Мне приходилось делать не только хорошие вещи, но в конце концов в своих сновидениях ты встречаешься лицом к лицу с истинными судьями своих деяний и понимаешь, что цена твоих поступков и услуг - не то, что гремит в ладошке, а то, что ты принесёшь с собой. Любой мой грош растает, даже не долетев до земли. Что за жалкие гроши я накопила? - Хюн Су ещё раз рассмеялась, и в этом звуке девушка безошибочно уловила глубинный хрип. - Что уж. Дар - штука капризная, милая. Он усиливается тогда, когда по-настоящему нужен, и меркнет, когда становится профессией или средством заработка. Я не накопила благ, а моя лачуга... хе-хе... вряд ли на неё кто-то позарится после моей смерти. Действительно имеет цену лишь вечное. Поступок, дело, семья, дети. То, что останется жить, когда ты покинешь этот Берег, чтобы оказаться на Дальнем. Ты будешь плыть, и Ями укажет тебе веслом твой путь раньше, чем ты попадешь на суд. Её весло не ошибается. Либо концом вверх, либо концом вниз... - Ями? - с улыбкой переспросила Ёнми, отпивая горячий душистый чай. Старушка прищурилась, с весёлой укоризной глядя на неё щелочками своих черешневых глаз. - Ай-я-яй, как не стыдно - не знать сестру собственного мужа! Ями, Ямуна - прекрасная богиня Солнца. Думаю, вы поладите, - Хюн Су подмигнула растерянной девушке. - Будущего мужа, - машинально поправила её та. - Сколько всего я не знаю о нем... - О, у тебя будет время узнать обо всем, - поддержала Ёнми шаманка, подмигивая. Кружащиеся перья и листочки, заслышав имена богини, радостно встрепенулись и начали носиться вокруг импровизированного стола, словно праздновали что-то. - Ты когда-нибудь спишь? - поинтересовалась сновидица. - Ты всегда кстати, всегда на месте, всегда готова... Хюн Су махнула сморщенной рукой. - Хороший шаман всегда смотрит. Всегда видит, что происходит, видит беду и знаки, слушает мир. Видит сердца и нужды людей. И это не часть дара, это всего лишь его продолжение, но оно может стать больше его самого. Дар един, но сделать его ярче и сильнее может только человеческое сердце, милая. В этом его простая, но непостижимая сила. Ёнми кивнула. В горле почему-то пересохло. А Хюн Су улыбалась - улыбалась как будто весело, но прощание сквозило в её иссеченных, высохших губах. - Да. Это наша последняя встреча в этом мире. Может быть, мы увидимся уже по ту сторону - и твой супруг, и ты примете в свои объятья ещё одну грешную душу, - шаманка повернула голову к небольшому окну. - А сейчас тебе пора идти. Твой венценосный жених заждался, рассылая своих людей по всему городу, да и преследователи, не ровен час, возобновят поиски. Уже прощаясь на пороге, Ёнми обернулась и ясно увидела за хрупкими плечами Хюн Су контур, тень Жнеца. Кажется, скоро её забирают. - Я бы хотела встретиться вновь, - вслух произнесла девушка, с неожиданным теплом пожимая руку шаманки. Старушка немного смутилась, безошибочно ощущая её настрой. - Как я уже сказала, здесь всё твоя сила и власть - уже не моя... И только удаляясь от гостеприимного ханока и его удивительной хозяйки, Ёнми ощутила, как ещё один осколок её разбитого "Мама" встал на свое место.

***

Дворец возвышался над головой - огромный, вычурный, ничуть не напоминающий величественную мрачную красоту знакомого ей места под фиолетовым небом. - Я прошу аудиенции... Да, Ёнми Квон из Анджу. Досточтимый Ли Хьюн, возможно, помнит меня. Её слова эхом разносились по огромному залу. Равнодушные люди с неподвижными лицами смотрели на очередную просительницу, но в мире смертных закон примитивен и прост - твой статус либо позволяет желаемое, либо нет. - Мы передадим необходимые сведения. Ожидайте решения здесь, на террасе, - ответила ей девушка с причёской столь дорогой и безвкусной, что в какой-то момент Ёнми захотелось её пожалеть, распустить это гнездо и свить из прекрасных густых волос что-то куда более достойное этой красоты. Но она справилась с этим неожиданным порывом, и с искренним теплом улыбнулась хмурой красавице. - Я постараюсь испросить разрешения как можно быстрее, - добавила та, смутившись под взглядом дочери судьи. Так на неё ещё не смотрели здесь. Ёнми пожала плечами: - Благодарю. Не стоит так беспокоиться с раннего утра, я вовсе не спешу. Девушка отошла в сторону, любуясь с высоты захватывающим видом на город. Да, это не Небеса, которые уже успели избаловать её великолепием, переменчивостью, красками и небылицами, но и столица была по-своему красива, а самое главное - здесь кипела, бурлила жизнь... Сновидица вдохнула полной грудью свежий воздух с отчетливой морозной ноткой. Она начала ценить каждый миг обычной, нормальной жизни, когда можно было просто побыть Ёнми Квон, восемнадцати лет от роду. Когда тени, восстающие из мглы за спиной, хоть ненадолго отступали, позволяя улыбаться легче, проще... Когда жизнь больше была похожа на человеческую. Не успевшая вкусить прелестей заурядного, дочь судьи иногда отчаянно скучала по миру без призраков, сновидений. Но и жить как обычная девушка уже вряд ли смогла бы. - Принц Ли Хьюн готов принять вас, - за её спиной выросла та самая красавица. - Вас проводить? - Да, пожалуйста, - отозвалась Ёнми, с сожалением бросая последний взгляд на живописные крыши домов. Двери с лёгким плачущим звуком распахнулись, чтобы плотно сомкнуться за её спиной. "Вход без выхода" - почему-то подумалось Ёнми. Бесконечные цепочки галерей и переходов, покоев и небольших помещений показались ей безликими и холодными. Она шла мимо, не испытывая никаких чувств - скорее, недоумение. Вряд ли нашёлся бы кто-то, кто не говорил бы с придыханием про дворец, его обитателей и возможность прикоснуться к этому чуду, живому свидетельству власти Небес в нашем мире. Но ей было зябко и немного тревожно - и только. Принц Ли Хьюн поднял голову от каких-то бумаг, лежащих на столе, и посмотрел на девушку. Ей показалось, что он смущен, но это лишь на долю мгновения. Маска государственного лица прилипает с детства - такова участь всех, кто с рождения несёт бремя власти. Ёнми склонилась в церемониальном поклоне, стараясь не глядеть на стражу, застывшую в каждом углу и за её спиной.