Дорога в сны

- Я предупреждал, что эта любовь принесёт тебе много горя, брат Су. - Моя дэви сказала тебе, что мы сами определяем, чувствовать ли нам счастье или горе, брат Юй. - Ты можешь чувствовать что угодно, но каково мне. Больно смотреть на тебя, - Нефритовый Император рассеянно шарил пальцами в корзинке с белыми камнями. - Да, я как обычно, думаю только о себе. Можешь меня в этом упрекнуть. - Думай лучше о том, какой следующий ход ты сделаешь. А лучше - на несколько ходов вперёд. - Ты привык к тому, что я часто уступал тебе, и решил, что я плохо играю… Но я не нуждаюсь в твоих советах, особенно сейчас, когда ты потерял голову… и тело. Я бы назвал твой выбор удачным, если бы это не нарушало мой замысел. Твоя дэви отважная, щедрая девочка… очень любит отца. Но она отказалась подыграть мне. А я не отступлю от своих условий. Поделим семейство по справедливости, брат Су? Я заберу господина судью. Мученическая смерть искупит его прегрешения… к тому же, я обещал ему милость. Поселится в Небесных садах… А ты получишь дочку. Что с того, что у них не останется потомков. Какое тебе дело до сохранности рода Квон и его крови? Ямараджи побледнел, хотя, казалось бы, сделаться ещё более белым было невозможно. Разве Сонхи… Губы Императора дрогнули. - Как ты думаешь, чьего ребёнка она носит? Туман колыхался вокруг беседки, впитывая и запоминая всё - слова, мысли и деяния. В новом просторном доме далеко от Анджу Сонхи сладко застонала во сне, чувствуя, как узкие ладони, сверкающие подобно перламутру, властно сжимают её бёдра.

***

Поначалу не было слышно, о чем они говорят. Ёнми было непривычно и странно: казалось, что они вот-вот повернут голову и увидят непрошеную гостью, которая стоит посередине комнаты. В случае с мачехой она хотя бы пряталась за углом. Но Ёнми подняла руку и осознала, что ладонь её бледная, полупрозрачная. И что усилием воли или желания она то приобретает плотность, то почти растворяется в воздухе. Решив отложить эксперименты на потом, сновидица приблизилась к принцам, на всякий случай сделав шаг за занавеску, и прислушалась. Низкая жаровня с углями. Чайник, вырезанный из цельного куска яшмы. Пиалы с драконами... принцев разделял чайный столик, они сидели друг напротив друга, и смотрели пристально, как соперники или переговорщики. На мгновение Ёнми показалось, что вместо чайной доски она видит доску для го с чёрными и белыми камнями, но эта иллюзия мелькнула и пропала. Оба принца подавленно молчали, как будто тяжелый разговор уже состоялся. Ли Юн попытался налить себе чаю, но забинтованные пальцы плохо слушались и ему было не ухватить изысканный чайничек. Заметно было, что под верхним халатом принц весь обмотан бинтами. Видимо, обожженная морозом кожа требовала заживляющей мази и перевязок. - Позволь помочь, - мягко сказал Ли Хьюн. Он наполнил пиалу и осторожно вложил её в руку брата. - Можешь не таить от меня свои чувства. Выскажи то, что у тебя на сердце... Мы оба в трудном положении, и я тебе искренне сопереживаю. - Я хотел умереть. - Я знаю. Все знают. Это было бы честно и достойно. И решило бы множество наших проблем, - слыша это, Ёнми невольно покачала головой. Нет, он не может так говорить. Это не Ли Хьюн. Он не был таким... или дело в том, что это сон? Интересно, которого из них? - Это было бы честно. Но кое-кто решил иначе. Мне помешали, - старший принц произнёс это обречённо и зло. - Я даже догадываюсь, кто. Мой небесный должник? - ирония в голосе младшего брата читалась за версту. - Нет, Яма. Видимо, я так рвался в ад при встрече с ним, что он запомнил, и решил послать мне немного адского пламени в качестве привета. Несвоевременный подарок. Ли Хьюн сдержанно улыбнулся. - Вмешательство богов в наши дела редко бывает своевременным. И редко приносит что-то хорошее. Как думаешь, почему меня назначили ответственным за расследование дела о контрабанде в Анджу? Я просмотрел заметки инспекторов, но не могу заставить себя пойти в тюрьму и... - Я бы не смог. Мы пользовались гостеприимством господина судьи. - Ли Юн взглянул в сторону, и Ёнми инстинктивно отступила подальше за занавеску, хоть он и не мог её видеть. - Хотя... смог бы, конечно. Долг выше всего. Да и гостеприимство было таким... сомнительным. - Ну, в том, что творилось в его доме, помимо контрабанды, господин Квон не виноват. А вот в чём именно он виноват, мне предстоит разобраться. Впрочем, в этом есть и положительная сторона. Жениться на дочери государственного преступника было бы опрометчиво. Поэтому до таких обвинений я постараюсь не доводить. Совсем замять дело не получится. В конце концов, там еще и шахта, убийство инспектора, убийство домоправителя... но сделать всё как можно тише - это я сумею. - Жениться? Ты серьёзно? Я думал, это у меня лихорадка. А бредишь ты. Хотя... возможно, её помолвка была всего лишь отговоркой. Странно, почему господин судья решил упустить такую выгоду. Спроси его об этом при случае. Что... она так тебе понравилась? Ли Хьюн тоже взглянул в ту сторону, где таилась Ёнми, и девушка вздрогнула. - Я буду рад не отказываться от неё. Император дал мне такую возможность. Видишь, брат, иногда и от богов есть польза. Ёнми мысленно застонала. Нет, только не это! Дело ещё хуже, чем она думала. Спасти отца (такому "спасению" от принца и Императора он явно не обрадуется!) - но предать все и всех, включая его самого, или... У неё были сомнения, что в случае отказа с ней будут церемониться. И ещё вопрос, насколько её отказ вообще будет кого-то интересовать. В государственных делах женщин вообще ни о чем не спрашивают. Зато Яма не дал умереть Ли Юну. Интересно, почему. Забавно: и эти двое - лишь фишки в игре двух братьев. Даже захотелось в какой-то момент стукнуть по этой самой доске, чтобы взлетели в воздух, рассыпались фишки. Желание было мимолётным, но очень сильным. Досада на собственное бессилие, которую сновидица упорно сдерживала. - А можно ли доверять Императору? У него должна быть какая-то своя выгода в том, чтобы помогать тебе. Он не подсказывал, правда ли эта дочка судьи - невеста Ямы? - Ли Юн усмехнулся. - Это выглядело настолько смешно, будто менее абсурдного отказа ты не заслужил. Ли Хьюн пожал плечами, отхлебнул из своей пиалы... Было заметно, что он тянет время, чтобы не ответить слишком резко. - Я не знаю, в чём его выгода. Не могу даже предполагать. Но если Нефритовый Император лично спустился ко мне, чтобы забрать свою фишку, почему бы Яме не прийти в этот мир за невестой? - Да, но почему он её к себе не заберёт? - Откуда мне знать? Хорошо, что не забирает. Император обещал её мне. - О. Прямо-таки обещал. А что он ещё обещал тебе? - Ли Юн нехорошо прищурился. - Не думай дурного, брат. Боги могут склонять нас на ту или иную сторону, но по-настоящему повлиять на наш выбор они не в силах. Я буду рад не возвращаться в Цинь и занять какой-либо пост у твоего престола, когда отец умрёт. Не стану скрывать... Если бы ты умер сейчас, когда стоял на коленях возле дворца, да, мне бы не оставалось ничего, как стать наследником. И я бы понёс это бремя, как свой долг. Но сейчас... я ничего не буду предпринимать против тебя. Я не враг тебе. Звон пиал и неторопливая беседа резко контрастировали с теми вещами, которые они обсуждали. Ёнми старалась лишний раз не дышать, чтобы не колыхать занавесок. Жаль, что в снах она продолжает быть живой, и воздух по-прежнему нужен, и раны всё болят так же сильно. Ли Юн испытующе смотрел на брата. В его взгляде не было ни открытой враждебности, ни доверия. Это было что-то давнее, скрытое, понятное только им двоим. "Вот почему Ли Юн так смеялся, когда я сказала про то, что счастье - иметь брата! - сообразила девушка. - Насколько глубоки их противоречия..." - А ты не боишься, что Ямараджи будет против твоей задумки, если она и вправду его невеста? - внезапно спросил старший принц. - Все же Владыка Мёртвых... Стоит ли оно того? И почему бы тебе было не попросить его помощи в наших делах? Если уж он должен тебе. Младший принц кротко улыбнулся. - О нет, должен мне государь Император. Ямараджи наоборот... не думаю, что он хорошо относится ко мне. Когда я пришёл на аудиенцию в Лабиринт, чтобы вернуть пропажу, я застал там не владыку небес, а владыку ада. И он хотел, чтобы я не отдавал фишку его брату. Угрожал мне. Но в конце концов отпустил. Потом, когда мы общались с Небесным владыкой уже на земле, я заметил, что его движения такие же резкие, как у Ямы. И эта манера держать веер... я заподозрил неладное и даже думал оставить фишку себе. Такие могущественные существа очевидно могли отнять её у меня силой - но, видимо, таковы правила игры, что она должна быть отдана добровольно. И они их соблюдают. Я иногда вспоминаю эту сцену и думаю, что сейчас я не расстался бы с ней, вероятнее всего. Государь Юй-ди обещал за мою услугу мир и процветание Чосону. Но какими способами он собирается этого добиться, а главное, что он под этим подразумевает, мне страшно даже представить. Ли Хьюн вздохнул, помолчал немного и продолжил. - Я не прошу помощи у Ямы, потому что, во-первых, он мне её не предлагал. Мы расстались как недруги. Во-вторых... я, конечно, могу заблуждаться, но мне кажется, Нефритовый Император сильнее. И выгодно быть на его стороне. - Выгодно? Как можно думать о выгоде, когда речь идёт о справедливости, - внезапно резко прервал его Ли Юн. Его глаза сверкнули. Неловко пошевелившись, он опрокинул пиалу, стоявшую рядом с его коленом. Недопитый чай побежал по ковру. Ли Хьюн с удивлением посмотрел на брата. Его гнев стал полной неожиданностью. Не сводя глаз с Юна, младший брат осторожно поднял пиалу и медленно поставил на столик. Девушка за занавеской почти вжалась в окно, опасаясь чего-нибудь опрокинуть или как-то выдать себя. Эта беседа всё больше и больше напоминала ей что-то дразняще-знакомое, что проскальзывало порой в поведении Владык Небес и Царства Мёртвых. "Интересно, если бы у меня были сестра или брат, мы тоже были бы настолько разными?" - промелькнула у нее случайная мысль. Тем временем Ли Юн справился с собой, но глаза его продолжали мерцать в полумраке комнаты. Он протянул едва шевелящиеся пальцы к пиале и с досадой осознал, что даже не может сам исправить ситуацию. Эта немощь здорово злила его. - Так что ж, справедливость у тебя не в чести, брат? - криво усмехнулся он. - Ты уже выбрал свой жизненный путь? - Я забочусь о благе государства. И готов помочь тебе, как наследнику, верно расставить приоритеты, - холодно сказал младший принц, а потом его тон внезапно изменился, снова стал мягким и даже жалобным. - Брат, ты напрасно злишься. Я всё тебе рассказываю. Я тебе доверяю. Я счастлив, что не пришлось оплакивать тебя. Просто не уверен, что от нас что-либо зависит. Остаётся лишь выполнять свой долг. Сейчас наследный принц - ты. А у меня осталось ещё немного свободы. И я собираюсь разумно ей распорядиться. Но готов помогать тебе во всём. Не для того мы встретились через столько лет, чтобы враждовать. Ну, не сердись же, - Ли Хьюн протянул руку через столик и коснулся забинтованного запястья брата, глядя ему в глаза. Тот вздрогнул, но, кажется, смягчился. - Сам не знаю, что на меня нашло. Извини меня. Налей мне чаю... - осторожно кончиками пальцев ухватив пиалу, он сделал глоток и угрюмо добавил. - Не уверен я, что у смертных есть выбор, когда речь идёт о Книге судеб. Я выбрал умереть. Мне не дали. Мне кажется, Книгой судеб распоряжается Владыка Преисподней. Ли Хьюн скептически приподнял бровь. - А мне кажется, Император. - Или они оба вносят в неё поправки, - одними губами подсказала Ёнми. Дуэль братьев захватывала ее. Ли Юн потер лоб бинтом и посмотрел на брата вновь. Непримиримость внешне мягкого и даже слабого Ли Хьюна удивляла его. - Что сильнее - жизнь или смерть? Инь или ян? - философски спросил он, неожиданно почувствовав усталость от разговора. - Я бы ставил на Ямараджи. Но, впрочем, у кого бы ты ни просил помощи, я удивлен, что ты за свою услугу попросил не разрешения нашего вопроса, а лишь девчонку. Неужели больше ничего? - Не называй её девчонкой, - жёстко сказал младший принц. На этот раз гнев охватил его. Казалось, он сейчас выплеснет чай в лицо брату. Ёнми затаила дыхание. Кажется, это всё-таки сон Ли Хьюна. И он видит себя несдержанным и позволяет себе больше, чем обычно. Но и тут он совладал с собой. - Я не просил. Я готов был попросить за тебя. Хотел, чтобы твоя воля была освобождена от духа. Иначе не стал бы возиться с этой историей. Да, дева Квон мне нравится. И пока что я нахожу, что всё складывается удачно. - Так что же не попросил? - улыбка Ли Юна была все такой же. Он ничуть не испугался своего брата. - Впрочем, это твое дело. Если тебе подарили такую возможность - что ж, используй ее с умом. Но если тебе интересен мой совет, то игры с Небом могут плохо закончиться. Я уже убедился, что свою волю мы там навязать не сможем - все равно выйдет так, как хотят они, и пока им это кажется справедливым... или выгодным. Вот моя расплата, и я считаю, что это даже милосердно, - он пошевелил бледными кончиками пальцев. - Видимо, даже подарок тебе не дали выбрать - Император поразительно ловок. Может быть, ты выбираешь верные фигуры... Ли Юн встал, пошатываясь, и подошел совсем близко к окну, у которого пряталась Ёнми. Девушка начала пятиться, пытаясь обойти принца, но все-таки задела какую-то вазу на полу, которая предательски звякнула. Оба принца одновременно повернули головы на звук, а Ёнми зажала рот ладонью. Только не хватало, чтобы они поняли, что их кто-то слушал. Пользуясь своей невидимостью, она развернулась и очень удачно проскользнула в приоткрытую дверь. Вынырнув из сна, словно из ледяного пруда, Ёнми еще некоторое время восстанавливала дыхание. Уф! Чуть не попалась. Расслабилась. Сновидица на негнущихся ногах проследовала к окну, чтобы умыться из большой кадушки. Потянулась за расчёской. Утро уже полноправно владело небом, расцвечивая легкой морозной лазурью горизонт. В окна дуло – значит, пришел холодный ветер. Девушка зябко передернула плечами, мурашки пробежали по её спине. Неприятное послевкусие сна вытеснял аромат крови, который она чувствовала до сих пор, и губы хранили единственный поцелуй – предсмертный, терпкий, жуткий. Принцы, если разобраться, после этого казались… О, нет. Жуткой проблемой. От досады Ёнми дернула себя за волосы, едва не вырвав целую прядь. Это уже превращалось в дурную тенденцию. Она не ошиблась - её помолвка с принцем действительно решила бы судьбу отца в лучшую сторону. И всё было бы иначе. Что ж, этой информации было более чем достаточно. И если удастся встретиться с Ли Хьюном без брата, то, может быть, получится чего-то добиться. Шанс небольшой, всего лишь надежда. Лучший ханбок из ее дорожной сумки сел так, как нужно. На ушах зазвенели серьги. Красный цвет ложился на губы ровно, как будто она приводит себя в порядок перед гостями в собственном доме, а не в узкой комнате постоялого двора. Девушка иронично усмехнулась, глядя на свое лицо – так оно странно смотрелось вместе с горящими воспаленными глазами. Обычно ей даже не приходилось никому нравиться, но сейчас стоило приложить усилия. В рамках приличий – ведь принцы непредсказуемы, а она отправлялась прямо в пасть к тигру. Что сказал бы отец – страшно представить. Сложнее всего оказалось спрятать кинжал так, чтобы вовремя достать его. Ёнми примотала его к ноге, пряча в белой ткани. При желании она сможет выхватить его достаточно быстро. Жаль, что не озаботилась ножнами, но для этого уже не было ни времени, ни возможностей – любопытство в ее сторону может оказаться губительным. Что ж, вряд ли кто-то осмелится прикасаться к ее ногам и обнаружит спрятанное. Перед тем, как выйти за порог, Ёнми оглянулась. Ее не покидало ощущение, что она больше не вернется в эту комнату - или это было предчувствие беды? Поэтому она забрала все, что было ей дорого – все это уместилось в небольшую сумочку. Раскрыв шире веер, чтобы прикрыть лицо, и закутавшись в чанот поплотнее, девушка вышла со двора. Зашла к Ворону, чтобы поцеловать его в умную тёмную морду и немного постоять, касаясь ее лбом. Острое чувство прощания кололо сожалением грудь, но она сопротивлялась этому чувству. Ее путь был неблизким, хотя даже отсюда можно было наблюдать прекрасный дворец. Говорят, сегодня у принцев как раз приемный день, хотя слухи о болезни Ли Юна пронеслись по всей округе. «Может быть, как раз старшего и не будет» - понадеялась Ёнми, пробираясь между суетливыми девчушками и мужчинами в соломенных шляпах. Сновидицу не на шутку тревожил Ли Юн, но симпатия по-прежнему была на его стороне. Даже усиливалась, когда в его резкости, насмешке и рассуждениях проскальзывало что-то сродственное Яме. Она решила пойти кружной дорогой, чтобы не очень сильно толкаться на загруженных улицах центра города. Вряд ли кто-то заинтересуется закутанной с ног до головы девушкой без нужды. Но засада её всё-таки поджидала. У перекрестка, где росла огромная раскидистая лиственница, стояла уже знакомая сухонькая фигурка старушки, закутанная в немыслимо рваное цветастое тряпьё, в котором с трудом угадывался ханбок. - Перед смертью не надышишься? – поприветствовала ее Хюн Су. – Что же ты, милая, сразу решила во дворец идти? Неужели не хочешь попробовать разведать обстановку, поискать возможности? Ёнми виновато опустила голову. - Если моего отца со дня на день судят, то мне нужно спешить. У меня появились опасения, что… в общем, что он может прожить дольше ожидаемого. А значит, я должна попытаться смягчить его участь. Если бы отец только мог уйти раньше казни… Шаманка кивнула. - Игры богов продолжаются. Тебя может стереть между этими силами. Даже если не погибнешь – предашь себя, отца или своего возлюбленного. И все равно идешь, упрямая девчонка? – старушка казалась непривычно суровой и хмурой. - Как будто у меня есть выбор, - вырвалось у Ёнми. – Не пойду – предам. Пойду – снова буду ходить по тонкому льду. Если бы был тот, кого здесь можно было бы послушаться. Хюн Су покосилась на неё с некоторым одобрением. - Послушайся меня. И всякий раз, когда будет выбор между временным и вечным – выбирай вечное. Иначе совсем пропадешь. Но я здесь не только - хе-хе – чтобы раздавать советы юным девицам. Впрочем, предав себя, ты действительно предашь всех сразу, а главное – здесь тебе не поможет даже Владыка Мёртвых. С ветвей лиственницы сорвались две большие птицы и, перекрикиваясь, стремительно унеслись в сторону городских окраин. Где-то уже Ёнми видела этих птиц, но вот только где? Опираясь одной рукой на ствол дерева, шаманка проследила глазами за нарушительницами покоя. - Подслушивают. Полетели доносить, - усмехнулась она. – Так вот, красавица. И снова у нас мало времени. Ты все еще нужна кому-то и в этом мире тоже. Некие молодые люди очень интересовались твоим местом пребывания. Если пойдешь прямо по намеченному пути – встретишься с ними раньше, чем через четверть часа. Если сделаешь крюк по лесу… Что ж, у тебя будет шанс ускользнуть. А дальше – зависит от того, насколько с тобой захотят поиграть. - То есть? – сновидица тревожно оглянулась. – О чем… о ком речь? - Твои старые знакомые быстро узнали тебя в женской одежде, - подмигнула Хюн Су. – Некий воин и его спутник. Им нужен твой дар, а ещё, возможно, и ты сама. Дочь судьи передернуло. Дня не проходило, чтобы она кому-то не понадобилась. Все-таки идея переодеться была самой удачной на протяжении всего путешествия. - Тогда я пойду через лес. Может быть, удача улыбнется мне, - подбадривая себя, произнесла она. Глаза шаманки, немного затуманенные, посмотрели сквозь нее. - Ты совсем не пользуешься тем, что тебе дали. Из-за незнания, неумения или неверия в собственные силы. А ведь могла бы даже немного изменить этот безумный, застоявшийся мир. Но чего уж… - Хюн Су закашлялась и, немного подволакивая ногу, сделала несколько шагов в сторону города. – Иди. Нам еще предстоит встретиться хотя бы раз. Ёнми поклонилась шаманке. - Благодарю за помощь. И бросилась бежать. Бежать от кого-то, кто преследует тебя, гораздо проще. Ты знаешь, откуда надо уносить ноги. А когда бежишь в никуда, в пустоту, то ли приближаясь к преследователям, то ли отдаляясь от них – все равно что играть в го в кромешной темноте, путая фишки. В какой-то момент ей мучительно захотелось увидеть ту самую доску в окружении синих огней. Если смотреть на неё долго, то будет казаться, что фишки живые, думающие, переживающие свою внутреннюю борьбу. Её завораживала их пульсация. Лес сгущался, человеческих следов становилось все меньше, и Ёнми что-то подсказывало, что она уже отошла от города достаточно далеко, чтобы попробовать пройти кругом и выйти ко дворцу с востока. Сновидица остановилась, переводя дыхание. Со стороны Ханьяна послышался лай собак и какой-то приближающийся звон, и она на всякий случай юркнула за дерево. Вдали показался торговый обоз, явно следующий в соседний город. Торговцы лениво переговаривались, отпускали какие-то неприличные шутки и пребывали в умеренно добродушном расположении духа. Ёнми тихо сделала несколько шагов назад, чтобы окончательно скрыться в придорожных кустах и не быть обнаруженной, но неожиданно она уперлась в какое-то препятствие. Решив, что это дерево, девушка попробовала, не оглядываясь, обойти его, но дерево неожиданно преградило ей дорогу. Болтающие торговцы были довольно далеко, и Ёнми успела только обернуться и панически взвизгнуть, как ей уже зажали рот и накинули на голову кусок мешковины. «Тот самый, с постоялого двора!» - успела опознать она. А дальше девушка запомнила только тряску, собственное сопротивление, которое, впрочем, закончилось чем-то острым, что уперлось ей между рёбер. - Не рыпайся, если жить хочешь, - почти дружелюбно предупредили её. Судя по всему, её закинули на спину лошади и долго куда-то везли. По крайней мере, кровь уже отчаянно стучала в висках и довольно сильно подташнивало. Когда ноги вновь почувствовали землю, стоять ровно Ёнми уже не могла. Она покачнулась, и её достаточно грубо встряхнули. - Стой! Вроде ничего не видит… - обратился более тонкий, незнакомый голос к её старому приятелю. - Веди её, - отозвался тот. Девушку без церемоний схватили за предплечье и отконвоировали куда-то в сторону. Под ногами заскрипело дерево – что-то похожее на деревянные мостки. Без особых церемоний Ёнми втолкнули в какую-то комнату и с лязгом захлопнули дверь. Почувствовав, что она осталась одна, дочь судьи стянула с головы мешковину и огляделась вокруг. Она оказалась в небольшой комнате-каморке. Мебели там не было, только сено, кучей сваленное в углу, шевелилось и попискивало. Окно с тяжелыми закрытыми ставнями. Темно. Тихо. Холодно. Ёнми обернулась к двери и в недоумении застыла. Дверь оказалась окована железом, словно в этой лесной избушке держали исключительно насильно, и весьма опасных личностей. Да и весь дом был словно каким-то недобрым, зловещим. Не предвещающим ничего хорошего. С неприятным скрежещущим звуком дверь распахнулась, и в проёме показался тот самый воин, которому она угрожала мечом еще несколько лун назад. На этот раз он был вооружён и наготове. Ёнми расслабила руку, которую было взметнула к браслету. В этом не было смысла. Пока её не убивали. А с мечом, скорее всего, она сможет разве что храбро умереть – или, в лучшем случае, выйти, но с большими потерями. За дверью же ждал ещё один мужчина. - Ну что, снова встретились? – недобро усмехнулся солдат. – Можно было сразу договориться. Где же твой меч, великая воительница? Смерив врага взглядом, Ёнми предпочла промолчать. - Чего вы желаете? – поинтересовалась она, скрестив руки на груди. Оценивающе скользнув взглядом по безоружной девушке, ее старый знакомый убрал свой меч в ножны. - Ничего нового. Принцы, увы, уже прибыли в столицу, но ты могла бы узнать то, что происходит во дворце. К примеру, разнюхать планы. Когда они выйдут на охоту, скажем. Все, о чем они говорят, что происходят в покоях. Все, что может подслушать ходящая по снам. - Я уже говорила, что сны могут быть о чем угодно, они вовсе не гарантируют получение хоть каких-нибудь ценных сведений, - напомнила Ёнми. – Поэтому я, даже если буду гореть желанием вам помочь, не смогу заставить ни принцев, ни кого-либо из дворца говорить во сне на интересующие вас темы. Солдат задумался, неторопливо переводя взгляд с ног девушки на ее лицо. Он словно решал какую-то одному ему известную задачку. - Значит, будешь сидеть здесь, пока тебе не приснится то, что нам будет полезно, - наконец решил мужчина и, довольный ещё раз оглядел Ёнми. – И с тебя может быть толк другого рода… Он хмыкнул, отметив, как побледнела дочь судьи, и вышел. Дверь захлопнулась, словно подписывая приговор. Некоторое время за стенкой еще были слышны приглушенные голоса – видимо, заговорщики о чем-то напряженно спорили, и несколько раз Ёнми даже слышала свое имя – а потом все стихло. Скрип мостков оповестил, что ее тюремщики покинули домик. Девушка заметалась по комнате. Подергала дверь – но та оказалась заперта с другой стороны на внушительный засов с замком, который грозно звякнул, стоило ей потянуть за кованую ручку. Но если нельзя через дверь, то… Взгляд Ёнми с надеждой метнулся к окну. Ставни не были заперты, даже забиты – всего лишь закрыты на небольшую декоративную задвижку. Неужели её похитители в спешке даже не подумали про то, что она может легко вылезти через окно? Окрылённая надеждой, Ёнми щелкнула крючком и распахнула ставни. В комнату ворвался свежий ветерок, и сновидица даже прищурилась от яркого дневного света. От радости она подалась вперёд, уже готовясь выпрыгнуть в окно, и очень вовремя уцепилась за раму. Пришлось даже отпрыгнуть назад, чтобы ненароком не свалиться туда, куда еще минуту назад собиралась. Внизу, на весьма внушительной высоте, раскинулось болото. Густое, темноводное, с поднимающимися на поверхность пузырями. Дом стоял на высоких столбах, нависая над этой трясиной, и теперь было понятно, почему Ёнми так спокойно заперли и ушли. Она в ловушке.