Всего лишь девочка для продолжения банкета, не больше, запомни...

Мне хотелось просто спать. Не думать о случившимся, и конечно снова не винить себя. Не знаю, что будет утром, не знаю смогу ли я смотреть ему в глаза. Но сейчас, он крепко прижимает меня к себе, зарываясь носом в волосы, тяжело выдыхая. Я понимаю, насколько Глебу сложно, насколько сильно он волновался за глупую, неуклюжую, да и ко всему этому, маленькую идиотку. Сейчас веки закрываются, и я плавно засыпаю, чувствуя влажный поцелуй в плечо, тёплые ладони на животе, и слыша, как он что-то говорит, несколько раз вздыхая, а потом резко замолкая. *** - Нет, сегодня меня не будет, - приоткрываю глаза, понимая что на улице темно. – Завтра тоже. Нет! Не знаю когда приеду. - Сколько время? – приподнимаюсь на локтях, всматриваясь в его довольно симпатичное лицо, цепляясь за глаза. Ужасно сильно уставшие глаза. - Уже начало девятого. Всё равно скоро обратно ложится надо, - пытался хоть немного пошутить, но не получилось. Хотя нет, получилось, но у меня просто нет сил, и желания даже улыбнутся. - Я схожу в душ? – уже встаю на ноги, отдёргивая мужскую футболку, пытаясь удлинить её, что со стороны выглядело слишком уж тупо. - Конечно. Почему спрашиваешь?! – сама даже не знаю, почему, если быть честной. Но и этого я не скажу, опустив глаза в пол и сжав губы в полоску, всё так и продолжая держать подол футболки. Захожу в ванную, закрывая дверь на замок, упираясь в неё лбом и зачем-то прислушиваясь, пытаясь что-то услышать, но по ту сторону была мёртвая тишина. Ночью спала с ним в обнимку, а тут шарахаюсь и боюсь что он ко мне прикоснётся? Твою же мать! Стягиваю его вещь с себя, смотря в отражение. Шрам под ключицей как всегда всё уродует, а вот если спустится ниже, то можно увидеть на рёбрах такие же белые полосы. Их три. Одна короче другой. Но все сделаны острым ножом. Все сделаны одним человеком. Можно ещё увидеть корявую букву «И», но это уже на другой стороне. Не далеко от неё будет ещё две буквы «Н» и «М». «Навсегда моя»… я всегда думала, что это всё не даст мне жить нормально. Что никто не сможет ко мне прикасаться, увидев это. Но вот Глеб. Он всегда так бережно целовал каждый шрам, улыбался и говорил, что это пустяки. Что это не уродует моё тело, а дополняет, как родинки на плече, как пара веснушек на носу, как тату на бедре, которое так и не доделали мне, оставив лишь узел верёвки, колючую проволоку и пару капель крови. Получилось конечно не плохо, но всё рано, чего-то не хватает… уже даже не помню чего. Настроив воду наконец-то встаю под горячие струи. Волосы слишком быстро намокают, а кожа становится красной. Да и чёрт с ней. Я просто не знаю, что мне сейчас делать. Как вести себя с ним? Позволить трогать себя или попросить, чтобы подождал? Чёрт, как же сложно… почему? Разве я что-то сделала не так в этой жизни? Разве я должна чувствовать столько боли, хоть и в нутрии меня сейчас пустота? Одно я всё-таки решила точно, и это никто не сможет изменить. *** - Лин, я не мастер готовки, поэтому просто заказал еду в ресторане, - виновато улыбается, почёсывая затылок, смотря исключительно в глаза. - Я ценю то, что ты заботишься, но есть совсем не хочется, - усаживаюсь на стул, запуская пальцы в мокрые волосы, пытаясь их расчесать. – Просто давай чай попьём? - Сделать как обычно? – киваю, не поднимая на него глаз. Я виновата, да. Да, я паршиво поступаю. Да, я причиню ему боль. Да, я снова думаю, что так будет лучше. И да, я так же тебя люблю Глеб Голубин. Так же сильно, как и три года назад, не сомневаясь в своих чувствах ни на минуту. И я знаю, ты простишь меня, ведь ты чувствуешь ко мне тоже самое. *** Он так трепетно целовал меня. Боже. Иногда я сомневаюсь в правильности своего неизменного решения, но только он грубо выдыхает, качая головой, моя уверенность только растёт. Он любит, но его это убивает. Я понимаю, ведь чувствую всё тоже самое, только вот есть проблемка. Фараона забирает в свои оковы слава. И да, именно Фараона, не Глеба, не Голубина да и даже не чёртового блондинчика. А Фару, Сименса, как там его ещё сейчас называют? Не моего Глеба, иногда чуткого, иногда озорного как ребёнок, а именно нахального и циничного любимца публики! И пусть его пухлые губы сейчас исследуют моё тело, горячие ладони блуждают по слишком чувствительной коже, завтра, в окружении друзей, он станет другим. Просто репер, читающий о том, как трахает сук. Ни намёка на заботу и любовь, которой он просто пылает сейчас. Медленно, слишком аккуратно входит в меня, заставляя глубоко вдохнуть, и вцепится ногтями в спину. Не торопится, растягивая удовольствие, закусывая мочку уха. Я знаю как он хочет сейчас наплевать на всё, перестать нежиться, и наконец-то проучить меня, но по непонятным мне причинам он не спешит. Впивается пальцами в мои бёдра, немного двигая их на себя. Находит мои губы, целует слишком нежно. Не так, как должен. Не так, как всегда. Не доказывает сейчас свою власть надо мной, а наоборот. Будто подчиняется мне. - Как же я тебя люблю, моя маленькая Лина. *** Она не понимает, что же я делаю. Почему веду себя так, рвано выдыхая. Запускает пальчики в мои волосы, сжимая их при каждом толчке. Тихо стонет, не много сгибаясь в спине. А я не перестаю целовать каждый сантиметр её тела. Я чувствую, что-то неладное. Будто малышка, что-то задумала, но пытаюсь отогнать от себя эти мысли. Подумаю обо всём утром, а сейчас увеличиваю темп, так же нежно кусая её за шею. Улавливаю всхлип, резко поднимая глаза на её красивое лицо. Слеза быстро скатывает вниз, падая на подушку, оставляя мокрую дорожку на впалой щеке. Серые глаза неотрывно смотрят на меня, а бёдра подаются мне на встречу. Слишком близко прижимаю податливое тельце к себе, усиливая толчки. Хрипло стонет, царапая мне спину. А я не останавливаюсь, всё быстрее врываясь в неё. Крики мешаются со стонами и какими-то словами, которые не имели сейчас никакого веса. Моя девочка хотела ещё, как всегда. Она хотела грубо, но не сегодня. Я покажу тебе и другую сторону, которая сейчас тебе нравится куда больше. Слышу, что кто-то звонит мне. Это важно, я знаю, но не важнее Лины. Не важнее моей малышки, которая так сладко шепчет моё имя. Которая жадно хватает ртом воздух, успевая прикусывать нижнюю губу. Которая целует сейчас меня, словно в последний раз. Которая готова жизнь за меня отдать. Которая подставляет шею для моих укусов. Которая тихо, как молитву проговаривает, что любит меня. Ничего нет важнее, чем она. - Я… - рычит. Недовольна что не может мне ничего сказать. Недовольна, что поддалась искушению. Недовольна, что я сейчас начал дразнить её, зная, что девочка готова в любую минуту кончить. - Тише, - слишком резко, чем ожидалось, выхожу из неё, меня нас местами, уже усаживая её сверху. – Давай малышка. Сжимаю зубы, чувствуя, как она плавно двигается. Крышу сносит окончательно. Я давно не здесь. Я потерялся. Потерялся и не могу найтись уже который год. Я по уши влип в неё. В своё чудо с серыми глазами. Не выдержав закатываю глаза, тихо простонав. Наклоняется ко мне, целуя в губы а потом спускаясь к шее. Никогда не разрешал оставлять на мне хоть что-то, но ради неё я готов на всё, твою же мать! Особенно тогда, когда острые зубки оттягивают кожу шеи, немного вбирая ту в рот. Особенно тогда, когда я понимаю, что останется синее пятно. Особенно тогда, когда она сжимает мой член в себе, двигаясь быстрее. Надоедливая мелодия уже бесит. Дыхание учащается до максимума. Я просто задыхаюсь своей девочкой. Ноготки впиваются уже в татуированную грудь, заставляя меня немного зашипеть. Она чертов дьявол! Но такой красивый. С такими невинными серыми, как сигаретный дым, глазами. Пухлыми губками, и пшеничного цвета волосами. Грубо хватаю её за шею наклоняя к себе, а она так же неприлично усмехается, слишком пошло выдыхая. Слишком грязно. Но блять! Я просто погибаю. Пара медленных движений, и я кончаю, резко подминая малышку под себя. Просто вдалбливаюсь в неё, по другому назвать это не могу. Не правильно. Блять! Не пристойно. Помогаю пальцами и она так же кончает. Ручки слабеют, скатываясь по плечам, в низ, падая на простынь. - Голубин, ответь на этот чёртов звонок! - Не хочу. - А что хочешь? - Тебя…