Birds do it

Сугуру вернулась домой с тяжёлой головой, ещё более тяжёлым телом и совершенно не в настроении. Она скинула одежду уже в прихожей, рядом с обувью, и прошла внутрь в одном белье. На столе стояли красивые коробочки — значит, Сатору была здесь. Сугуру не могла уловить, хочет ли есть, поэтому отправилась сразу в ванную. Сатору лежала в воде и вся оживилась, когда увидела Сугуру. Сугуру напротив — вздохнула. Она принялась стаскивать бельё, предупреждая: — Я ложусь в ванную, хочешь ты этого или нет. Сатору светилась в ответ. — Радость для меня! Она приподнялась и устроилась удобней, чтобы Сугуру могла залезть. Конечно, в такой крошечной ванной это было сложновато (бывало, они ночевали в таких роскошных отелях, бывало, целые бассейны были в их распоряжении, но Сугуру жила в одной и той же бедной квартирке с маленькой ванной), но Сугуру разместилась. Едва ли это можно было назвать удобным, и совершенно точно это не то, что представляла себе Сугуру, пока шла домой, но, с другой стороны, это была Сатору. Её грудь расширялась от вдохов и выдохов под лопатками Сугуру, её волосы щекотали Сугуру лицо, и её весёлая улыбка была совсем рядом. Она не говорила много и не спрашивала Сугуру, что к чему, — знала, что для этого будет время позже. Сугуру просто лежала, смотря в угол ванной, где стыковалась плитка стен и взбухшая краска потолка, которую бы, конечно, давно пора обновить, но Сугуру не находила сил и времени. Сугуру слушала Сатору: её размеренное дыхание и довольное уруруканье, и то, как вода расходится мелкими волнами от того, как она бьёт по поверхности пальцем. Минута за минутой Сугуру даже не двигалась, но приходила в себя. Она была рада оказаться с Сатору в такой день — только в процессе она стала осознавать, что поддержка ей бы не помешала. Сугуру так и не научилась просить о помощи (пока), слишком привыкла справляться со всем сама, и просто повезло, что Сатору сегодня была здесь. Это было хорошо, так лучше. — Холодно, — сказала Сугуру в конце концов и поднялась, чтобы выйти из ванной. Сатору похлопала глазами. — Ты мне расскажешь, что случилось, когда вернёмся в комнату? — Сугуру кивнула и потянулась за полотенцем. — Вот и славно. Я привезла кое-какие десерты, не слишком сладкие, тебе должно понравиться, даже что-то с перцем! И я не знала, поужинала ли ты, так что принесла лапшу. Она, наверное, уже ужасна, но если ты голодна… Сугуру от души улыбнулась, поцеловала Сатору в макушку и поманила пальцем — прочь из ванной. Сатору тут же встала и завернулась в полотенце, и так уселась на диван в гостиной. Сугуру сидела с другой стороны. — Сегодня снова отказали, — Сугуру закатила глаза и вздохнула. Всё напряжение, которое скопилось за день, вырвалось снова в поле зрения, и Сугуру было сложно просто сидеть и говорить. — Ну, не отказали, а очередной перенос слушания, мало доказательств, мало документов… Я не понимаю, что нужно этим людям, девочки не должны быть в интернате, как в каком-нибудь заключении. Они должны быть со мной. Сколько ещё доказательств нужно? Я начала это всё, вырвала их семьи, можно сказать, не для того, чтобы они страдали ещё больше! Их семья была отстой, но жить в интернате тоже не сказка, почему это так сложно! Из Сугуру вышел такой звук — первобытный рык — это её напугало, самую малость. — Дорогая, — начала Сатору и вместо каких-то толковых слов сказала только: — Мне жаль. — Подумав, она добавила. — Девочки должны быть и будут с тобой. Потерпи ещё чуть-чуть, в следующий раз точно получится! Мы пока можем подготовить всякое, чтобы им приятно было приехать. Каждой своё место, свои полочки, свои вещи… Это точно в наших силах. И если ты только разрешишь мне, Сугуру, я смогу помочь с документами и всем. Сугуру цокнула. — Это ведь должны быть мои дети! Как я смогу о них заботиться, если даже не могу сама разобраться с бумагами?! — Это не то, что я имела ввиду, — Сатору говорила очень мягко, и Сугуру от этого было стыдно — в ней сейчас не было ни капли такта. — Я знаю, что ты имела ввиду, — важно сказала Сугуру и взяла паузу, чтобы успокоиться. Она продолжила через несколько минут, голос был почти ровным. — Мы обсудим это завтра, окей? Я не могу больше об этом думать, я устала. Неси лапшу, расскажи про свои дела. Сатору поднялась со смешком и пошарилась в пакетиках, кинула коробочку в микроволновку и заигрывала с Сугуру все две минуты, что грелась лапша. Её лицо было прекрасно, как всегда, Сугуру улыбалась в ответ и даже облизнулась, когда Сатору сделала что-то уж такое слишком. Сугуру не могла вспомнить, как это делают другие люди, как пытаются сказать без слов такие вещи, но точно помнила, что делает Сатору. Она делает это выражение лица — сама невинность — её брови поднимаются, улыбка изгибается так, что выступают ямочки на щеках, Сатору смотрит точно в глаза, и на мгновение кончик языка выскальзывает из губ, чтобы тут же скрыться. Это чистая форма флирта Сатору, и это срабатывало на Сугуру каждый раз, когда она это видела. Когда Сатору подошла вместе с лапшой, Сугуру первым делом поцеловала Сатору в губы, взяла её лицо в свои ладони, погладила под ушами и задержалась на какое-то время, чтобы оценить, хочет ли она сразу зацеловать Сатору или после еды, уже в кровати. Сатору опустила на колени коробочку с лапшой, и это было ответом: «Сначала позаботься о себе — потом я позабочусь о тебе». Сугуру слушала про дела Сатору и то, как её бесят коллеги, и про то, какого она видела милого пёсика, и про то, какие она пробовала новые блюда, и про то, как она скучала по Сугуру. То, что совершенно не менялось с годами: Сатору уезжала в поездку и приезжала с честными рассказами о том, что только Сугуру и была в её голове, пока она там занималась делами. Все эти вещи, конечно, важны, но нет ничего важнее Сугуру. Сугуру сдержанно отвечала: «Я тоже скучала. Я ждала, что ты вернёшься, купила тебе кое-что…» Сугуру ещё была скромной в выражении чувств словами, но Сатору этого, кажется, было достаточно — она говорила за двоих, а Сугуру держала в доме всё, что нужно, на двоих — на любой случай, когда Сатору вернётся. Им было хорошо вместе, им уже очень долго было хорошо вместе. Сугуру успела забыться, пока слушала Сатору, она уже была сыта, почти спокойна — ей не хотелось никаких сложных материй, а хотелось только быть ближе к Сатору. Так что она подошла к Сатору и поцеловала её, и они отправились в спальню, так и целуясь на ходу, скидывая влажные полотенца на пол, как в каком-нибудь фильме. Совместная ночь после разлуки — всегда приятная ночь, полная ярких эмоций. Сугуру уснула измождённой и счастливой. Наутро Сугуру проснулась позже обычного, но раньше Сатору: Сатору всегда валялась до обеда, если не нужно было никуда спешить. Это было, конечно, отличным шансом сделать достойный завтрак, какой только для себя Сугуру не готовит. Она сделала целую кучу панкейков, когда Сатору разлепила глаза: для них с Сатору и девочек, которых нужно навестить после обеда. Сугуру не любила приходить с дурными новостями, и блинчики вряд ли могли сильно скрасить, но это лучше, чем ничего. Сатору появилась у плиты, чтобы поцеловать Сугуру в щёку. — Ты уже поела? — Да, но немного, можем сесть вместе. Сатору довольно хмыкнула, и Сугуру тоже улыбнулась. Совместная еда шла на пользу отношениям, и Сатору по-настоящему любила эти завтраки, Сугуру было приятно смотреть, какое удовольствие ей приносит такой простой ритуал. За завтраком всё было, как обычно, а после, развалившись на диване, Сатору начала: — Ты сказала, что мы всё обсудим. Сугуру сидела рядом, гладила живот Сатору и неопределённо промычала. — Да особо нечего обсуждать. Просто очередной откат, буду работать над этим и дальше. Меня просто бесит, что я не понимаю, каких аргументов в мою сторону не хватает. Сатору размышляла какое-то время, а потом просто сказала. — Есть много причин. Ты не замужем, ты живёшь в бедной квартире, в районе, который не назвать благоприятным. Твоя работа сомнительна с юридической точки зрения, даже учитывая пройденное обучение и регулярно поступающие средства. Ты не выглядишь для этих придурков достаточно надёжной, такой же надёжной, как этот их интернат. Знаешь, они ведь мало заботятся о том, что вы с девочками друг друга любите, это последний вопрос на последнем этапе, их волнует эта видимость. Можно подумать, их родители были лучше, но их ведь лишили родительских прав… Мне кажется, у тебя должны быть какие-то льготы за то, что ты этому и способствовала, но это тоже будет поднято только в суде… Вопрос лишь в том, как скорее добиться суда, и дорогая, я могу помочь, я хотела бы помочь — сложно смотреть на то, как ты мучаешься из-за упрямства. Сугуру цокнула. Это правда — она была упряма, часто даже неуместно упряма, и, наверное, ей стоило намного раньше прислушаться к Сатору, может, всё было бы уже сделано, но… Сугуру было сложно объяснить другим людям, но она воспринимала это исключительно своей задачей, может, даже миссией. Сугуру нужно было добиться прав воспитывать девочек, которые так её вдохновляли, которых она любила уже столько времени, которых она втянула в эту жуткую волокиту из-за обострённого чувства справедливости. Сугуру помнила, как вообще увидела девочек, как играла с ними, как украдкой дарила им подарки, которые не смогут отобрать родители. Она помнила, как приходила к этим придуркам с вежливым предупреждением и потом почти что с угрозами, и наконец — с людьми из службы опеки. Сугуру делала это всё сама, это были её дети, Сатору не стояла там рядом с ней, хотя относилась к девочкам хорошо. Это просто не было для неё таким же значимым, это вообще было не про неё. В своём твёрдом решении оградить девочек от всего, что может им навредить, Сугуру подсознательно стала ограждать их и от Сатору, себя ограждать от Сатору. И Сугуру казалось, из того, как Сатору говорила на эту тему, что Сатору это понимала. Она никогда не настаивала, но постоянно напоминала: не стоит списывать меня со счетов, я ничего не попрошу взамен, у тебя нет никого ближе меня — у кого ещё спросить помощи? Сугуру вздохнула и погладила Сатору по руке, нежно, как редко делала. По её лицу было видно, что Сатору ждала отказа. — Вообще-то, я живу в этой бедной квартире, чтобы они знали, где меня искать, если что-то случится. Скажем, если они решат сбежать. Я не собираюсь вечно тут жить, я хочу для них лучшей жизни. — Я знаю, — Сатору тоже погладила руку Сугуру. — Поэтому я думаю, что стоит использовать твои сбережения разумно. Сначала выслушай — потом критикуй, идёт? — Сугуру кивнула. — В общем, я уже какое-то время присматриваю нам квартиру. Ничего такого, никакого давления, но ты знаешь, что у меня очень серьёзные намерения. И я как раз смотрела что-то такое, безопасное. Куда не зайдёт тот, кого не пригласили — очень роскошное убежище. Благополучный район, мы можем купить эту квартиру, разделив стоимость. Это будет уже само по себе увесистым, и там будет моя фамилия, репутация, всё такое. Можно открыть счёт на обучение, официальный счёт на их имена — независимо от того, отдадут ли тебе опеку, у них будет опора. Я хочу сказать, дорогая, ты как будто не смотришь в будущее и сама не веришь в успех. Не предлагаю тебе жениться на мне в такое время, потому что ты оскорбишься, но есть и другие способы показать твою состоятельность как будущей матери. Я всегда на твоей стороне, не обязательно продолжать тянуть всё на себе… Сугуру слушала это всё с поджатыми от напряжения губами, нахмурившись так сильно, что начинала болеть переносица. Что-то в словах Сатору жгло Сугуру, это было так неприятно, так раздражало. В то же время, в этом был смысл. Сатору предлагала рабочие схемы, Сатору предлагала ответы на вопросы, которые Сугуру задавала себе. И в том, что она предлагала, было очевидно, что ей не всё равно, ей вообще не всё равно — она тоже много думала об этом, она пыталась найти решение, которое, к тому же, не обидит Сугуру. Это подкупало. Сугуру тяжело вздохнула, и Сатору продолжила легкомысленным тоном: — Не обязательно сейчас решать или переезжать сразу после покупки новой квартиры, это для надёжности и большего количества вариантов. И я говорю про то, чтобы купить квартиру пополам, потому что знаю, что у тебя на такое денег хватит, ты их честно заработала. Ну, учитывая специфику, хи-хи. Я и сама на учебный счёт, конечно, денег положу, тебе докажу свою серьёзность. И всё это, пожалуйста, Сугуру, не воспринимай неправильно, я не пытаюсь тебя унизить и кичиться. Я просто хочу, чтобы ты была счастлива, а у детей была беззаботная жизнь — вот и всё. Вообще-то, я продумываю и сама… — Что за квартира? Сатору смешно подняла брови и расплылась в счастливой улыбке. — Позволь мне лучше показать тебе, чем рассказать. Есть несколько вариантов, но если ничего не понравится — поищем вместе. У меня есть знакомая риелтор — золото! Сугуру кивнула и спросила то, о чём думала уже давно, но никак не было случая: — Как твоя семья к этому относится? Сатору пожала плечами: — Родители меня любят. Они знают, что я хочу жениться на тебе, они разрешают мне тратить деньги на то, что мне важно, даже не только те, что я заработала в компании. Они полюбят и тебя, обещаю. Они никогда не обидят твоих детей, если ты беспокоишься об этом. Никто не обидит твоих детей, пока мы с тобой живы, верно? Мы много не говорим про мою семью, и может сложиться впечатление, что они как-то сильно давят на меня, но это не совсем правда. Они поддерживают меня и мои решения. И когда мы расстались после института, они отнеслись с большим пониманием к моему состоянию. В общем, не о чем переживать. Сугуру кивнула и со смешком поделилась: — А вот мои бы не приняли наши отношения. Им же хуже. Теперь расскажи мне что-нибудь приятное, пока мы не собрались в интернат. Сатору задорно улыбнулась и начала рассказ о странных штуках, которые увидела на вьетнамском рынке. Время снова пошло быстро-быстро, и Сугуру очень не хотелось, чтобы Сатору уезжала в ближайшее время — с ней рядом Сугуру всегда чувствовала себя лучше, она чувствовала себя сильнее, рядом с Сатору Сугуру всё было нипочём.

***

Сатору приехала чуть раньше запланированного и зашла в квартиру с широким зевком. — Эти перелёты меня доканают, — она пожаловалась, скинула обувь и сразу нырнула на диван — к Сугуру. Сугуру обняла в ответ, и какое-то время они сидели молча. Потом Сатору осмотрелась. — А где девочки? — Ещё в школе. Они хотели зайти в какую-то кондитерскую. Думаю, принесут тебе что-нибудь. — Какая прелесть, — Сатору засмеялась. Помялась какое-то время, поцеловала Сугуру в щёку. — Не хотелось так сразу вываливать, но и молчать не хочу. — Слушаю. Сугуру звучала очень мягко, и Сатору сцепила руки за спиной Сугуру, чтобы Сугуру точно не дистанцировалась (очевидно, она не вполне была уверена в реакции, которую получит). — В общем, я тоже приручила пару детей. — Что за приручила, они же не собаки какие! — Сугуру успела разозлиться, но не торопилась делать выводы. — Рассказывай, — настояла она. Сатору уложила голову на спинку дивана и самым лёгким тоном, с напускным безразличием продолжила. — Их семья разорилась. Появились, блин, как снег в июне, влезли в большую игру и проиграли. Там были финансовые махинации, отец пытался избежать тюрьмы и просто свалил. Он упомянул про пацана вскользь, но я, конечно, не могла проигнорировать эту информацию, когда уже знала её. В общем, дальние родственники у пацана — те ещё мудаки, приходилось вместе работать. И я пошла поговорить. Мальчик вообще не знает жизни, эти щенячьи глаза… Ну, я и придумала программу для обучения и опеки всяких неблагополучных, родители с натяжкой, но согласились. Теперь у нас есть целый филиал — будущих работников будем воспитывать. Ах, у пацана есть сестра, она сейчас в больнице — какое-то хроническое, ещё разбираемся. На рак не похоже — повод для радости. Короче, эти двое теперь в моём этом филиале. Они не будут жить с нами (если только ты не захочешь), и у меня нет плана получать родительские права (если они не захотят), но с этой программой я достаточно могу помочь. Знаешь, поддержать новое поколение и всё такое. Чувствую себя старой, когда говорю об этом. Сугуру от души рассмеялась, а потом крепко обняла Сатору. — Честно? Я горжусь тобой. Мы, можно сказать, многодетная семья! Сатору тоже рассмеялась и шумно выдохнула. Очевидно, Сатору чувствовала облегчение. — Почему ты думала, что эти новости меня расстроят? Сатору отвела взгляд и подумала какое-то время перед ответом. — Потому что ты всегда на серьёзных щах. Была бы такая: это серьёзное решение, Сатору, ты не можешь просто так решить управлять судьбой маленьких людей. И что ты собираешься с ними делать — поселить в гостевой? А эти дальние родственники не начнут ли ломиться нам в дверь за наследником? Сугуру нахмурилась. — Это серьёзное решение. Но ты обо всём позаботилась, ты уже давно умеешь принимать правильные решения. Что до детей… Ты и сама понимаешь, что ничто не помешает нам заботиться о них. — Может, ты не готова ещё к двум детям! — Сатору даже вскинула руками, а потом посмотрела на Сугуру и выглядела смущённой и взволнованной, когда уточняла. — Или да? Ты готова ещё к двум детям? Это в два раза больше воспитания, а будем честны, первых двух мы разбаловали. — Ничего подобного! — Да, разбаловали! Сугуру глупо улыбнулась. — Так ведь в этом и смысл. — Дети должны жить свободной и приятной жизнью, — согласилась Сатору с кивком. А потом посмотрела на Сугуру тем самым взглядом, который всегда заставлял Сугуру пропустить один удар сердца, самый честный, самый нежный взгляд, с которым Сатору всегда говорила одно и то же. — Я так люблю тебя! Боже, надеюсь, я не надоем тебе ещё лет через десять! — Куда там! — Обещала Сугуру. И прислонилась к шее Сатору, чтобы ответить. — Я люблю тебя, люблю тебя, люблю тебя. — Какие же вы мерзкие, — послышалось от входной двери. Девочки вернулись со школы, и Сатору почти обиженно на них повернулась. — Не жалуйтесь. Лучше показывайте, что принесли. О, и уроки! Как ваши оценки? Она поцеловала Сугуру в макушку, когда поднялась, и пыталась выглядеть немного сурово, но её щёки были розовыми, шаги лёгкими, и она была счастлива. Сугуру могла это видеть, Сугуру чувствовала то же.

***

Сугуру сидела в этом пышном зале и смотрела на людей. Все были нарядные, некоторые даже слишком. Всё было такое шумное и пёстрое — под стать Сатору. Повод был достойным, и Сугуру тоже приоделась. На Сатору было даже сложно смотреть — на ней было облегающее платье, всё в блёстках, но и без него она светилась точно солнце в зимний день. Она даже надела фату. Сугуру сидела в центре этого зала, полного людей, с которыми она слабо знакома, и чувствовала себя самой счастливой женщиной века. Они думали об этом давно — у Сатору словно никогда не было сомнений на счёт того, жениться на Сугуру или нет — но собрались только теперь. Прошло много времени: дети уже повзрослели. Цумики уже поступила в университет, остальные вот-вот должны закончить школу, Сугуру с трудом это осознавала. Сугуру смотрела на то, как они перекидываются подколками у шоколадного фонтана, и Нанако доказывает что-то со своим обычным видом, а Мимико с таким же обычным видом кивает; Мегуми закатывает глаза. Они не были лучшими друзьями, но неплохо ладили — Сугуру была спокойна за них. Сама она сидела тоже в белом платье, но никаких блёсток, просто платье-футляр по форме тела, и держала Сатору за руку. Сатору щебетала с родственниками и время от времени гладила костяшки Сугуру, как бы напоминая, что она здесь, что нет никого в этом зале важнее Сугуру. Сугуру знала это итак: Сатору одаривала её любовью с такой регулярностью, что сомневаться не приходилось. На самом деле, Сугуру хотелось целовать Сатору, подвинув бокалы и корзинку с фруктами, и всё другое, что мешало опрокинуть её на стол спиной, но это было невежливо. Родители хорошо относились к Сугуру, и ей не хотелось подводить их, и всё же её переполняли чувства. Она поднялась и поцеловала Сатору за ухом, шепнула: — Я отойду. Скоро вернусь, не переживай. Сатору рассеянно кивнула, и Сугуру вышла, чтобы найти какое-то более менее укромное место. Она, конечно, наговорила приятных слов Сатору сегодня, но это было том числе и для гостей, а Сугуру хотелось сделать что-то только для них двоих. Рядом с курилкой было неплохо, как раз стоял небольшой столик. Сугуру поставила телефон, включила камеру и поглубже вдохнула. «Привет, Сатору! — она начала, глядя на своё изображение на экране. — Это Сугуру со свадьбы. Как-то это пришло мне в голову, но я даже не знаю, что сказать. Повторить то, что говорю перед сном? Как-то глупо… Боже, я так и не умею говорить о чувствах. Я просто смотрю на тебя сегодня, и ты знаешь, что ты всегда красива, но сегодня — это что-то с чем-то. Бесподобно. Невероятная красота. Я смотрю на тебя, зная, что это для меня, и это делает меня счастливой. Меня много чего делает счастливой, знаешь, то, что ты делаешь, то, что ты рядом. Спасибо, что всегда поддерживала меня, даже когда не была физически рядом, даже когда я отталкивала тебя. Иногда я думаю о том, что пыталась расстаться с тобой, дважды, и чёрт, какая бы это была ошибка! Сатору, дорогая, моя любовь… Ах, чёрт, кто бы мог подумать… — Сугуру всхлипывает и пытается аккуратно подтереть слезу, чтобы не размазать макияж. — Я просто рада, что не ошиблась. И что ты столько раз выбирала меня. Подумай, мы добились всего и даже больше, у нас буквально есть всё, мы семья! Я даже не знаю, к чему уже тут стремиться… Я не знаю, что будет дальше, но точно уверена, что мы будем, и у нас всё будет хорошо. Откроем свою школу, купим домик для отпусков на каком-нибудь райском пляже… Собираюсь состариться вместе с тобой! И держать тебя за руку, когда будем умирать, ха-ха-ха. Да уж, вышло сумбурно, покажу тебе на первую годовщину. Точно будешь плакать…» Сугуру рассмеялась, заблокировала телефон и какое-то время ещё постояла, чтобы прийти в себя, а потом вернулась и поговорила даже с какими-то гостями, но недолго. Ей хотелось вернуться к Сатору, и Сатору уже тоже искала её глазами, а когда увидела — размашисто помахала. Сугуру помахала в ответ, но не подошла сразу вплотную, остановилась перед столом, чтобы наклониться к Сатору, но оставить дистанцию: если они будут стоять слишком близко, то посуда и фрукты точно полетят на пол. — Дорогая, — мягко начала Сугуру, и Сатору положила лицо на скрещенные руки, и выглядела великолепно. Она флиртовала, и Сугуру была на грани. — Я хотела сказать что-то другое, но похоже, нам пора сбежать отсюда и снять с тебя платье. Сатору игриво хихикнула и поднялась, жестом попросила руки Сугуру, чтобы подняться на стол — след от тонких каблуков точно останется на этих белых скатертях… — Прошу внимания, — провозгласила Сатору, и, конечно, все взгляды стали тут же направлены на неё. — Спасибо, что все вы пришли сегодня, но мне не терпится провести время с моей любимой супругой. Ни в чём себе не отказывайте, а мы уходим! И она спрыгнула точно на руки Сугуру, вообще не сомневаясь, что та её поймает. Сугуру поблагодарила себя за то, что надела туфли с устойчивым каблуком, и от души поцеловала Сатору. Они выходили под эти звуки улюлюканья, потому что, конечно, не могли уже притвориться приличными, словно у них в голове нет ничего, что уместно только в спальне, и Сугуру не понимала, зачем держалась весь день, если можно было сразу подать один маленький сигнал Сатору — и сразу получить всё. Да, она человек, который может получить всё, а Сатору — её волшебство, которое делает всё реальным, сокровище, ценность которого никогда не иссякнет.