Научи меня улыбаться....

Зимнее утро было как обычно морозным, за стенами тёплого дома завывал ветер. Казалось, что дом содрогается от каждого удара ветром по крыше. Метель на улице не прекращалась уже который день, морозы наступили ещё две недели назад. Такая погода уже надоела, и хотелось солнца и тепла. В окно било морозной сыростью, а может, это звери, что хотят тёплой, человеческой плоти. В принципе, в этом краю это привычно, здесь часто пропадают сладкие детишки, голоса которых по сей день звучат в кронах леса. В камине трещали дрова, освещая всю кухню. На улице была темнота, да такая, что разглядеть было ничего невозможно. Если захочешь совершить убийство, то можно прямо перед чьим-то окном, всё равно уже за метр ничего не видно. Конечно, убить кое-кого хотелось, желание росло с каждым днём, но это только желание. Скрип половиц был настолько противным, что уши сжимались в трубочку, больше не желая слушать это. – Ты сегодня рано. — Послышался комментарий матери, а после звук стука стакана о стол. – Да, решила, что сегодня нужно встать пораньше. — Конечно, у этого «пораньше» была своя выгода, ведь просто так девушка не встаёт в шесть утра. Она села за стол, пододвигая к себе кружку чая. На кухне было очень тепло, что не сказать о её комнате, в которой ещё и темно. Женщина смотрела на дочь недовольно, покуривая на табуретке. Зубы сжали окурок, а глаза, словно у наркомана, забегали по уютной кухне. – Чего ты всегда такая холодная ко всем? Даже ко мне. — Затянувшись сигареткой, пустила клубы дыма. Девушка же посмотрела на неё безразличным взглядом и ничего не сказала. — Карин,......у тебя проблемы? Не хотелось сейчас философствовать, да и маме какое дело, что с ней творится, всё равно через час забудет разговор. Карина Ларионова – холодная личность, на самом деле, всё это маска, которую она носила некоторые годы жизни. Дарить свои эмоции могла только подруге, а о других людях и не задумывалась. Некоторые косо смотрели на девушку, ведь помимо своего отталкивающего характера, была неулыбчива. А вот это серьёзно, на лице можно редко увидеть улыбку, чаще всегда безэмоциональна. Внешность шестнадцатилетней дамы была притягивающей; русые волосы длинной до бёдер, которые были очень густыми; серо-зелёные глаза, между прочим, очень проницательные, не было человека, который долго мог смотреть в тяжёлый взгляд напротив, наверное, только один человек; рост был около ста семидесяти, что девушке нравилось в себе. С самого детства держала всё в себе, вот уже десятый год обучения в школе не показывает себя настоящей. Некоторых бесит своей колкостью, сарказмом, который могла метко использовать, не выражая это в голосе, который постоянно говорил холодным тоном. Важная – вот то, что о ней говорят. Половина уважают за то, что в любой момент может защитить и плевать насколько обидчик выше или толще. Сплетни о ней не ходили, потому что девушка обрывала это всегда, хотя иногда переслушивала все рассказы о себе и весело смеялась. Мама докурила сигарету и бросила в огонь. Женщина выглядела не молодо, а ведь ей всего тридцать шесть. Каштановые волосы были не расчёсаны и запутаны, женщина завязала их резинкой. Карие глаза, в которых читалась злоба и недовольство, смотрели в разные стороны. Грязный халат, который уже пора бы постирать, весел на ней как мешок картошки. Под глазами были синяки, будто награждённые луной. – Быстрее пей, пора в школу уже идти. И так неделю просидела без дела. — Укоризненно посмотрела таким же тяжёлым взглядом, как у дочери, и пошла. – Я всю неделю уроками занималась. — Про тон можно и не говорить, всегда ледяной, как вода из проруби. — А ты..... Ларионова Анна Сергеевна, имя женщины было самым обычным, но зато как горделиво звучало. Соседи прозывали её «Анютка», а близкая подруга «Нюра». К ним редко приходили гости, и о проблемах в семье мало кто знал. Именно гости приходили редко, а вот неприятные личности бывали здесь часто. Карина тяжело вздохнула и бросила в сторону уходящей матери грустную улыбку. Чай уже остыл, поэтому пить его уже не было смысла. Ларионова встала и пошла в свою комнату, пора уже собираться, а то опоздать не хотелось. Из рюкзака выпало расписание уроков: 1) Алгебра 2) Химия 3) Литература 4) Физ-ра 5) Немецкий 6) Обществознание Всё было выведено красивым почерком. Это расписание она забыла отдать однокласснице, что пропустила уроки на несколько дней. Сама русоволосая из-за болезни не посещала школу и сегодня идти не хотела, увы, но лучше полежать дома. Идти до школы примерно пять минут, хорошо не через лес, как другим ученикам школы. Жить в деревне не было большой тягостью, примерно, так год назад. Но нынче стало намного сложнее, да и последний класс, учителя требовали большего. Она от большого количества домашнего задания не успевала спать, ложилась где-то около часу ночи. Учёба замучила, мама тоже постоянно ругалась, хорошо было, когда уходила на работу. Работала женщина в их Доме Культуры, что стоял на площади деревни. Сама же русоволосая редко посещала такие здания, предпочитала обойти мамино место работы. Доход в семье был не главной проблемой, имелись и другие. Карина собрала все учебники и стала переодеваться. Пробила лёгкая дрожь от холода, когда юная особа сняла футболку. Послышался лай собак на улице, видимо, школьники уже пошли в этот Ад. Мысли были не такими уж и плохими, но и хорошими их назвать нельзя, обычные мысли каждого пятого отличника. – «А я алгебру сделала? Да, вроде да. Если сегодня дадут контрольную, а я провалю?» — Внутренний голос был таким красивым и беспокойным, на лице не было никакого выражение, тупое безразличие на миловидном личике. На спине был рюкзак, а в руке пакет со спортивной формой. Скрип ступень разносился по всему дому, когда Ларионова наступала на них и из-за этого бесилась. Вид был как у каменной статуи, а голос словно понизился, как это бывает у парней, но нет. Если бы девушка отвечала всем с эмоциями, то он был бы бархатным и всё равно оставался грубым. Грубость в голосе была кстати, ведь звуки и буквы слышались чётко и ровно. И да, из-за этого он не басовал и был очень красивым. Мимо прошла женщина на кухню, включая радио, которое начало шуршать. После послышался мужской голос, предупреждающий о том, что морозы будут стоять очень долго. Услышав это, настроение упало до нуля, так хотелось погулять, а из-за сильных морозов гулять невозможно. Сколько она себя помнила, здесь всегда были такие морозы, от которых, казалось, могли сломаться кости. – Уберись, сегодня прийду и проверю! — Громко произнесла женщина, когда русоволосая пошла в коридор. Надо одеться. Девушка нацепила чёрную куртку, сапоги, которые стояли рядом с камином, и шапку. Стоило выйти за порог, как по лицу треснул сильнейший удар ветра, мороз заставил съежиться, укутываясь в куртке. Щёки моментально покраснели, а на ресницах стал появляться иней. Школьницу встретила собачка, которую она иногда подкармливала. Раздался весёлый лай, и собака стала прыгать вокруг отличницы. Девушка сожалеюще посмотрела и засунула руки в карман. – Прости, у меня нет ничего. — Животное жалобно заскулило и, последний раз прыгнув, скрылось за забором соседей. Сейчас в школе тепло и уютно, а здесь холодно и некомфортно. Мысли о том, что первым алгебра ухудшали ситуацию. – «Кто первым ставит алгебру, а затем химию?» — На этот вопрос могла ответить только завуч, которая меняла расписание. Главным недовольством Карины были слишком глубокие сугробы, по которым было невозможно шагать. Только выйдя на дорогу, это недовольство прошло стороной, дальше идти легче. Вдали показался женский силуэт, находящийся в темноте, дальше фонаря. Карина устремила свой взгляд на идущего человека, но когда силуэт вышел из темноты, то узнала в нём подругу. Стало намного радостнее, хоть это и скрывалось под плотной маской под названием «мне плевать». – Карина! — Брюнетка подбежала к подруге и крепко обняла, будто не видела давно. — Ты сегодня очень рано. — Выпустив из объятий, подметила девушка. – Боже, Полина, я подумала, что это не ты. — Ответила девушка, сверкнув зелёными глазами. Полина Морозова была отличницей и по совместительству лучшей подругой Ларионовой. Девушка знала о ней больше, чем собственная мать о дочери, потому что Карина рассказывала все свои переживания подруге. Общались они ещё с детских лет, были словно не разлей вода, хотя некоторые школьники недоумевали, как холодная, самовлюблённая русоволосая и милая, весёлая брюнетка могли быть подругами. Ответа они так и не нашли, ведь противоположности притягиваются и это достаточно весомый аргумент. Первая скрипка школы, как говорили многие о Морозовой. Так и было, Полина первая, кто занимался у учителя-скрипача. Единственная такая, остальным это неинтересно, хотя послушать, как играет брюнетка, хотели многие. Никому не удавалось услышать игру девушки, только Карина и дедушка Полины могли насладиться звуком скрипки. – Неужели ты выздоровела? Я уже успела соскучиться по тебе и не одна я. — С улыбкой на лице произнесла скрипачка, состроив хитрый взгляд. – Тебя я видеть рада, но.....— Карина скорчилась, вспомнив физиономию одноклассника, от чего Полина рассмеялась. – Да, ладно, Бабурин успел до всех докопаться. Это тебе повезло, что ты можешь его остепенить. — Надежды это не давало, воспоминания о однокласснике саднили неприятной раной. Именно с ним девушка ссорилась больше всего. Задира школы, да и некрасивой внешности. Впрочем, отпор давать она могла, от чего у парня пульсировала вена на лбу, а желание ударить одноклассницу росло. Сделать он этого не мог, было одно «но»..... – На тебя бы я посмотрела, если бы каждый раз жирный урод докапывался. — С раздражением сказала Ларионова, задрав голову. Полина знала, как она ненавидит его, сама тоже не любила Бабурина. Как можно его любить? Задирал всех, кого видит, мог жестоко обозвать и обидеть, применив силу. Против него никто не шёл, все сторонились и боялись, словно это президент. – Забудь о нём, скажи, как у тебя дела с мамой? — Этот вопрос Полина задавала каждый раз, когда они встречались. Она беспокоилась о подруге, поэтому не могла промолчать, хоть и знала, что девушке может быть неприятно. – Ну-у-у, всё как обычно. — Грустно склонила голову Карина, только перед Полиной могла менять выражение лица и эмоции, не скрывать, что творится на душе, а на душе скребут тысячи котят. — Хочет от меня первого шага, чтобы я ей рассказывала о делах в школе и прочем. Морозова нахмурила брови и посмотрела вдаль. Перед ними наконец-то появилась школа – огромное трёхэтажное здание на территории леса. Полина взяла подругу за руку и повела поскорее на уроки, ведь звонок может уже прозвенел. Выпускницы зашли в здание, много школьников столпилось, не давая пройти. – Шагайте уже! — Подтолкнув одного из младшеклассников, чтобы дали пройти, а не стояли в дверях, произнесла монотонно Ларионова. — Встанут на проходе. – Ладно тебе, они же дети. — Мило улыбнулась Полина, нежно проголосив. — Пошли быстрее, Елена Викторовна не любит, когда мы опаздываем. Карина закатила глаза и пошла за подругой. В раздевалке было несколько девочек из их класса. Те посмотрели на них доброжелательно, поприветствовав болеющую ранее одноклассницу. Продолжая что-то обсуждать, девчонки ушли, оставив лучших подруг вдвоём. Полина уже ждала Карину, которая завязывала шнурки, присев на корточки. – Я сейчас! — Послышалось со стороны, а подруги и след простыл. Девушка хмыкнула и продолжила свои дела. Уже начала завязывать вторые кеды, как свет пропал, а появилась огромная тень вокруг. Карина подняла взгляд и увидела перед собой парня, возвышающегося над ней. На лице появился оскал, а глаза блеснули ненавистью. – Ебать, Ларионова! Явилась не запылилась, мы конченных сюда не впускаем. — Лицо скривилось и стало ещё страшнее чем обычно, он расплылся в кривой улыбке. – Уйди с дороги, Бабурин. — Холодно сказала девушка, поднявшись на ноги. — И посмотри в зеркало, может наконец-то увидишь, кого нельзя сюда впускать. — Казалось, что от злости прыщи на толстом лице лопнут. Школьница прошла мимо, но массивные руки схватили за шиворот. Еле удержавшись на ногах, девушка схватила толстую руку, пытаясь убрать от себя. – Убери от меня свои жирные руки! — Прозвучал голос Карины, убрать руку одноклассника не получилось. Бабурин даже несмотря, швырнул девушку как котёнка. Ларионова полетела прямо на выход из раздевалки, закрывая глаза, чтобы не видеть как ударится о железную дверь. Вместо двери влетела в кого-то, прижимаясь телом. Страха не было на лице, но внутри всё прям колотило. Держа кого-то за руки, надеясь, что это Полина, но когда подняла взгляд ещё больше испугалась. – Смотри, куда летишь! — Прозвучал голос парня, который по-прежнему держал Карину. Девушка отпрянула от него и подарила безразличный взгляд. Внутри бушевало торнадо, хотелось ударить со всего размаху или сделать ещё чего хуже. – Нечего на проходе стоять, Пятифанов. — Она исподлобья смотрела на парня, поправляя юбку и блузку, продолжила, — держи своё животное подальше от меня. — Семён, что до этого смеялся, прекратил и уставился на девушку недобрым взглядом. Русоволосая прошла мимо Пятифанова и его друга, скрывшись, зато успела услышать фразу, брошенную толстяком. – Ходи и бойся! — Прокричал Бабурин, а после замолк. Честно, было очень обидно. Почему в школе так много народу, а достаётся больше всех ей? – «Ненавижу их! Ещё и этот Ромка!» — Подумала школьница, вспоминая одноклассника, который поймал её. Нужно встретить Полину, куда она могла пропасть? Надо сходить в класс, девчонка взяла рюкзак, который стоял на подоконнике и пошла в класс.

***

Трое парней стояли в раздевалке, один нахмурил брови, выжигая другого взглядом. – Что это было, блять? — Раздражение звучало в голосе Ромы, парень засунул руки в карманы штанов и продолжал смотреть на друга. – Да, встретил сучку эту. Такая бесячая, въебать хотелось. — Ответил прокуренным голосом Бабурин, надменно смотря на Пятифана. – Ты и так её швырнул, на. — Сказал присутствующий третий друг и улыбнулся. У парня было выбито два передних зуба, а сам по национальности бурят. – Девчонку? Ты ебанулся? — С злобой спрашивал Ромка, подойдя к Семёну впритык. — Смотри, жирдяй, ещё раз увижу, что ты школьниц обижаешь, то я....— Брюнет крутанул в руке нож-бабочку и оскалился. – Подумаешь, обыкновенная тёлка. Да и Ларионова, что ты с этой проститутки возьмёшь? — Усмехнулся Семён и наклонил голову, после чего получил по лицу. – Пошли, смотри мне, тронешь – убью нахуй! — Прорычал Пятифан и пошёл вон из раздевалки. – Пошли, на! — Добавил третий и вышел вслед за Ромкой. – Сука, ну ничего, Ларионова, я тебя ещё когда-нибудь отпинаю.

***

Карина сидела за своей партой, которая была на втором ряду первой. Соседкой была Полина, что очень радовало, хотя Морозова была её соседкой где-то пять лет. – Прям так и сказал? Ну, Пятифанов всегда такой. — Скептически произнесла брюнетка, положив голову на ладонь. Не удивительно, что в первый же день произошли какие-то проблемы. Она ведь ненавидела Ромку и всю его компанию ещё с первого класса. А Бабурин перевёлся к ним в начале четвёртого класса, тогда уже и начал задирать всех. Но самое интересное, что все думали, будто бы он главный, хотя сам Семён боялся Пятифанова и не возражал ему. В класс вошла учительница и прошла к своему столу. Все, кто был в классе, встали, поздоровавшись. Елена Викторовна махнула рукой, чтобы все сели, а сама подошла к Карине с тряпкой. – Карин, намочи, пожалуйста. — Девушка взяла из рук женщины тряпку, как в класс валились трое бездарей. — Почему опаздываем? Пятифанов, Бабурин, Шатаев? — Парни промолчали на вопрос учительницы, а она продолжила, — сели. Карин, после вытри доску. – Всю жизнь будет только тряпку в руках держать. — Сказала девчонка с длинной белокурой косой и ехидно улыбнулась. Все это услышали и начали смеяться, все кроме Полины и Ромки. – Рты закрыли и открыли тетради! — Заорала учительница алгебры, посмотрев на всех присутствующих. Карина прошла мимо парней и глазом даже не повела. На лице играла некая сдержанность, которая бесила Ромку и Семёна. Неужели её нельзя ничем пробить? Почему всегда такая холодная и не улыбается? Русоволосая вышла и только потом тяжело вздохнула. Поэтому и не хотелось возвращаться сюда. Шайка этого придурка уже надоела, а больше этот толстяк. И почему Ромка остановить его не может, хочет проверить её на стойкость? Тогда не по адресу, потому что терпеть она умеет, хоть и руки очень чешутся заехать по лицу. Вернувшись обратно в класс, она увидела, что все что-то писали. Наверное, новую тему. Ларионова стала протирать доску, задумавшись о своём, а потом поймала взгляд Полины. Подруга улыбалась и смотрела прямо на Карину, та хотела подарить подруге такую же улыбку, но сдержалась, потому что сейчас на неё смотрел Пятифан. Урок был как обычно неинтересным, даже Карина, отлично понимающая алгебру, скучала и записывала что-то в тетрадь, дабы запомнить. Сейчас запомнить что-либо из уроков математики было невозможно, муторные слова учительницы заставляли уснуть. В Ларионову прилетела записка: Тебе.....пизда. – Иронично и очень красочно, Бабурин. Ты отправителя неправильно указал, перепиши. — Девушка кинула записку обратно в толстяка и ухмыльнулась, чего никто не видел. Семён смотрел на неё гневно, сжимая свою же записку, а некоторые смеялись. Как же ей нравилось, когда они не видели её эмоций и злились с этого. Парень что-то шикнул, но она его не слышала, а разговаривала с Полиной. Елена Викторовна сделала вид, что не слышала, что сказала девушка, поэтому шарила в классном журнале. Пятифанов дал ему подзатыльника со словами «Тебя девчонка словами закопала, долбаёб». Карина и Полина в то время обсуждали песни Виктора Цоя. Прошёл урок, отличницы направились прогуляться по школе, главное ни на кого не нарваться. Полина всё время слушала тирады о том, какие идиоты их одноклассники от подруги. Девчонки услышали чьи-то разговоры, доносившиеся из кабинета географии. Сюда никто никогда не заходит, потому что в этом кабинете уже год как никто не учится, забросили из-за чего-то. И ремонт там нужно сделать. – Пойдём? — Спросила Полина, девушка знала, какое рвение имеет Карина защищать остальных, да и оттуда доносятся совсем недоброжелательные звуки. – Да. — Холодно ответила одноклассница и вошла в кабинет. Перед ней была очень интересная картина: двое парней колотили другого. Школьница подбежала к этим ребятам и узнала их, эти двое из 10 «Б». – Эй, остановитесь. — Вмешалась Карина, не дрогнув ни одной скулой на лице. Полина зашла следом и тоже уставилась на них. — Двое на одного, оригинально. — Скрестила руки на груди, без эмоций смотря на двоих ублюдков. Под таким напором зелёных глаз они отвернулись, но один всё же решил, что стоит поиграть в гляделки. – О-о-о, красавица. Хочешь присоединиться или оказаться на его месте? — Парень ухмыльнулся и прикусил губу. – Нет, договоришься и на его месте окажешься ты. — На этот ответ оба придурка засмеялись и после криво улыбнулись. – Я тебя знаю, Ларионова, ты та, которая ходит с недовольным лицом. Сейчас мы тебе, блять, улыбочку нарисуем. — Тот, что ранее говорил, подошёл прямо к ней и наклонился к девичьему лицу. – Ударите девочку? — Неожиданно спросила Полина, подойдя к подруге и взяв за руку. — Прямо на глазах падаете, парни. Девушка продолжала играть с ним в гляделки. И почему вокруг только токсичные люди? Одна Полина была лучиком света в её мрачной, чёрной жизни. Единственная поддержка, которой тоже нелегко. Парень закатил глаза и посмотрел на своего друга, который не понимал, что происходят. – Бывай! Но знай, мы ещё встретимся. — Сказал он и вышел из кабинета, а второй за ним. – Ага, на том свете. — Сказала Ларионова и подошла к бедняге, которого сейчас чуть не размазали по полу. — Ты как? – Нормально, спасибо. — Буркнул тот и встал с пола, отряхиваясь. — Ну-у-у, я могу идти? – Шагай уже, а то во второй раз мы помочь не сможем. — Безразлично кинула русоволосая и посмотрела на подругу, в которой читался страх. — С тобой чего это? – А если, Карин, он реально тебя ждать будет? Они же отморозки! — Отморозки мягко сказано, таких парней можно назвать животными, которые думают, что они главные. Увы, но от Пятифанова ничем не отличаются, такие же идиоты. Отвечать на это она не собиралась, абсолютно плевать, что собираются сделать эти двое. Она и так своим скверным характером вывозит Бабурина, которого боится полшколы, и какие-то полудурки не запугают уж точно. Посмотрела бы она на них, если бы кто-то посильнее отпинал также, как они этого бедного паренька. Прозвенел звонок, пришлось идти обратно в класс, где уже сидели все, кроме Семёна, тот ушёл в столовую и пропал. Учительница раздала листочки и сообщила о лабораторной работе, которая будет проходить в паре. Полину отсадили от Карины к какому-то парню, а рядом с ней села Катя Смирнова. Сидеть с Катей не хотелось, сплетница та ещё. Если заговорит, то узнает все тайны человека, о которых потом будет знать вся школа. Неприятная личность, с такой лучше не иметь делов, да и больно уж колкая. Кого угодно заговорить могла, но вот Ларионова не тот человек, просто так не возьмёшь. – А почему так с Бабуриным плохо общаетесь? — Зачем такой вопрос? Глупо, и так понятно, что просто неприятны друг другу. – Тебя это касаться не должно. — Ледяным тоном ответила мисс «Важность» и продолжила писать на листочке. Катя нахмурила брови, такой расклад ей не нравился. Хотелось узнать чего-нибудь от этой особы, почему, например, так ведёт себя. Девушка поправила косу и похлопала длинными ресницами. – А правда, что твоя мама пьёт? — Этот вопрос заставил Карину поледенеть до кончиков пальцев, мурашки побежали по спине. Лицо оставалось таким же невозмутимым, чтобы не показать, что это задело. – Я сначала у своей мамы спрошу, может потом отвечу. Скажи, Смирнова, что ты хочешь этим добиться? — Катя свела брови к переносице, этот вопрос девушка задала не просто, и видимо, Смирнова догадалась, что Карина поняла какие у неё планы. — Рассказать какой-то слух, чтобы потом вся школа галдела? – Вовсе нет, просто интересно. — Недовольно ответила блондинка и стала что-то писать в тетради, делая вид, что не замечает взгляда одноклассницы. Ларионова дописала задание и собралась сдавать, забрав листок и у Смирновой. Женщина опустила очки чуть ниже и посмотрела на отличницу своими спокойными глазами. – Так быстро? Ладно, можешь садиться. Помоги-ка лучше Пятифанову. — Учительница метнула взгляд на ненавистного одноклассника, а Карина не изменила выражения, что не скажешь о Ромке. Его лицо было недовольным, придётся Бяше пересесть. — Екатерина, помоги Шатаеву, а то он совсем ничего не понимает. Катя недовольно глянула на одноклассника, который уже плёлся прямо к ней. Девушка с презрением посмотрела и на одноклассницу, всё-таки вызнать что-то у этой девушки не так легко. Карина забрала свой рюкзак и села за парту к Ромке. Пронзив его своим фирменным взглядом, раскрыла тетрадь. Парень даже не шелохнулся, можно было с уверенность сказать, что эти двое ставят рекорд на невозмутимость и безразличие ко всему. Только Карина просто играла роль, а Ромке действительно было плевать на всех. – Убери, я всё равно нихуя не понимаю. — Серыми глазами прожигал её зелёные, но девушка не выразила никаких эмоций, сказала: – Я с тобой сюда не лясы точить пришла, тебе всего лишь уравнять надо. — Заставлять его что-то делать было не в её компетенции, но раз учитель попросила, то надо выполнить это задание. К тому же Рая Степановна редко просит что-то сделать и кому-то помочь. – Я сказал, что не понимаю, ты не понимаешь, блять? — Спорить с ней бессмысленно, и он это понимал, это единственная девушка, которая шла против его воли. Отличалась от остальных, кто угодно в классе готов броситься ему на шею, но не она. Его бесило то, что они очень схожи, такая же холодная ко всем и упрямая. – Мне плевать, не понимаешь, значит поймёшь. Дальше спорить они не стали. Пятифанов внимательно слушал, что говорит одноклассница и пытался понять, что к чему. До него обрывками доходило, почему здесь именно та цифра, тот коэффициент. Оттого, что у парня ничего не получалось, она начала беситься, хрустя тонкими пальцами. – Пятифанов, ты реально тупой. — Сказала Ларионова, откидывая ручку в сторону. – Чего, блять? Ты охуела? — Ромка тоже начал раздражаться, но не ожидал, что девушка первая так устанет. Всё-таки он смог вынести ей мозги, хотя она по-прежнему разговаривала на холодных тонах. — Не я виноват, что ты блять, ботан нахуй. – Знаешь, что? Иди на все четыре стороны, я пойду на своё место. — Встала со стула и схватила рюкзак, не выражая ничего, кроме секундного бешенства. — Рая Степановна, я всё. – Садись на своё место. Пятифанов, листок сдавать будешь? — Парень взял листок и пошёл в сторону учительского стола, засунув одну руку в карман брюк. Его вечно спортивная форма не нравилась учительнице, но было бесполезно ругать его за это. – «Подстава, блять! Ларионова – сука!» — Подумал Пятифан и сел на своё место. Кидал взгляды на упрямую отличницу и хмурил брови. — «Где ж такая взялась, неудивительно, что жирный так её ненавидит». Уроки закончились. Полина подошла к подруге, в руках был футляр со скрипкой, а на лице сияла улыбка. Только что-то русоволосая не разделяла её счастья, стояла непринуждённо в коридоре напротив кабинета №204. Ларионова скрестила руки на груди и надула губы, сердце отбивало ритм одной из песен Виктора Цоя, а глаза тяжело смотрели на подругу. Раздумывала, что же ей сделать, одной идти не хотелось, хотя и недалеко, но всё равно скучно. Хорошо, что дома будет одна и никого больше, это успокаивает и придаёт сил. – Я задержусь, мы хотим изучить одну мелодию. Пожалуйста, не жди меня и иди домой, я позвоню на домашний телефон. — Говорила Полина, приподняв брови. Она не хотела, чтобы Карина шла одна, но лучше пусть идёт, чем ждёт целых два часа. Девчонка топала ногой, размышляя, что же выбрать в таком случае. По дороге может найти приключения по типу «параллельный класс» или «шайка Пятифанова». Приключения не из лучших, но вот шайку она знала намного больше, чем парней из параллели. Одноклассники ей ничего не сделают, а вот эти двое могут, ожидать от них хорошего равному тому, что ожидать когда Ромка перестанет матерится. – Ладно, я тогда пойду. — Согласилась она наконец-то, чему Полина очень обрадовалась. Девушки обнялись и попрощались. Выйти из школы получилось без происшествий. Наверное, все ушли, по дороге на нижний этаж никого не встретила, возможно, что и на улице пусто. Холодный ветер ударил по щекам, таща за собой снег. Небо было сегодня серым, середина декабря выдалась морозной и очень тошнотворной. Подумать только вчера было лето, а уже сегодня зима, время так быстро летит. Ещё вчера по Земле мамонты ходили, а уже сегодня люди, ну фантастика! Ларионова пошла по привычной дороге, на которой не было обычно людей. Чаще ходили только школьники, эта дорога вела прямо к её улице. Вообще девушка родилась в этой деревне, с самого детства знала все короткие пути и выход в лес. Раньше бегала через лес к другим домам, чтобы своровать клубнику с чьей-нибудь грядки. Прекрасное было время, а сейчас буквально каждый день тратит нервы на одного выскочку, потом защищает других и терпит мамины соскоки. Не жизнь, а чудо. Щёки стало обжигать от сильного холода, глаза начали слезиться. Ужас, как холодно. А если и она выглядит также, когда подходит, то становится холодно? Откинув все мысли на задний план, стала смотреть на окраины деревни. Это продолжилось не так долго, сзади послышался свист, который эхом разнесся по сторонам. Оборачиваться не нужно было, чтобы понять, что это Бабурин и Пятифанов с Шатаевым, потому что Бяша, который шёл с ними, громко сказал: – Да, нахуй она нам нужна, на? Вон блять, можно до Рылова доебаться, он мне сотку должен. — Прошепелявил парень, показывая свои дёсны, на которых раньше были зубы. – Молчи, Бяша. — Заткнул его Ромка, хватая Ларионову за рюкзак, потому что та проигнорировала его свист. Бабурин, что шёл рядом, нахмурился. — Глухая что ли? – Нет, просто на идиотов не оборачиваюсь. — Съязвила девушка, вырываясь. — Чего тебе? – Заткнись, блять. Договоришься нахуй! – Я же говорил ебанутая она, что возьмёшь с долбоёбки. — Влез толстяк и расставил обе руки на своих маслянистых боках, спрятанных под дублёнкой. – С чего такие выводы? Я, в отличие от вас троих, химию понимаю, да, Пятифанов? — Парень свёл густые брови к переносице и оскалился, показывая свой клык. – Сука, долго будешь строить из себя не пойми кого? — Обычно во всех перепалках Ромка стоял сзади и просто наблюдал. С чего вдруг такой порыв самому докопаться до одноклассницы? – Не нравится мой характер? Зато посмотришь на себя со стороны, а ты, Бабурин, что молчишь? Передумал скалиться перед хрупкой девочкой, как делаешь это обычно с пятиклассниками? – Я ей сейчас въебу! — Семён полетел прямо на девушку, но был остановлен Пятифаном. Внутри Ларионовой будто холодок пробежал, неужели её могут так легко избить, несмотря ни на что? Реальность, что сказать. – Блять, заебал уже меня! Смотри, Ларионова, довыёбываешься и мало ли, что может произойти. — Гаркнул одноклассник, оттолкнув Бабурина на Бяшу. – Да, довыёбываешься, на! И труп твой даже весной не найдут, на! — Прикрикнул Бяша, на что Ромка ядовито посмотрел. – Эй! Карина повернулась на звук и какое счастье! Девушка увидела за спинами одноклассников бегущую к ней Полину. Вопросы пробежали в голове, но испарились, когда девчонка остановилась напротив. – Меня отпустили, что здесь происходит? — Голубые глаза смотрели на одноклассников; Бабурин покраснел, казалось, что прыщи его налились; Ромка безразлично глянул на Морозову; Бяша вообще стоял и смотрел по сторонам, будто ища что-то. – Ничего, мы уходим. Наконец-то можно было порадоваться, что жизнь её в порядке и ничего ей не вредит. Русоволосая рассказала о стычке с шайкой, не утаив ничего. В каких-то местах обе девушки смеялись, а в каких-то злились. Сегодня был явно красочный день, удалось три раза поболтать с Пятифановым и два с Бабуриным, чуть ли не напороться на драку. В будущем внукам будет что рассказать, а сейчас нужно подумать о уроках. Разговоры с Полиной привели девушку к дому, они попрощались и разошлись по разным сторонам. Ларионова пришла домой и разделась. На кухне послышались голоса, один из которых был мамин, а остальные каких-то мужчин. Страх парализовал, неужели в понедельник? Это же понедельник, мамы дома не должно быть.