Научи меня улыбаться....

Вчера это только закончилось. Ужас, который зарождался с новой силой каждый день. И радоваться, что будние дни наступали, было настоящим праздником, прямо как Новый год. Всё, что так яро скрывает и так сильно боится, сейчас перед ней, а ведь пяти дней не прошло. Звуки на кухне стихли и в коридор вышла мама, женщина была недовольна встретить дочь именно сейчас. Она ничего не сказала и ушла обратно на кухню, где стал доноситься громкий смех. Мамин смех вовсе не пугал, а вот остальные.....стало не по себе. Опять они тут! – Мам, ты почему дома? — Девушка вошла на кухню на свой страх и риск, рассматривая тех кто там находился. Среди людей, что сидели дружно за столом было несколько новых лиц, а остальных она хорошо знала и люто ненавидела. – Неважно, иди в комнату и делай уроки. Мы с гостями посидим, поэтому не мешай. — Грубо ответила мать, сверкая карими глазами. Даже спорить с ней не стала, ведь видеть эту картину на протяжении года в каждую пятницу было уже обыденно. Да, мама Карины очень много выпивала, особенно начинала с пятницы по воскресенье. С самого утра пятого дня недели в доме становилось шумно, ходили всякие мужчины и делали то, что хотели. Девушка замыкалась в комнате и никого не впускала, каждый раз когда стучались было страшнее, словно в первый. Ровно год назад отец Ларионовой погиб в автокатастрофе, оставив своих родных гнить в этом мире. Если Карина держалась, то Анна вовсе нет. Из-за горя, произошедшего в их семье, женщина стала употреблять алкоголь, дабы заглушить боль, которая была внутри. Пьянки матери продолжались, женщина восстанавливала себя по кускам, забирая эти куски у собственной дочери. Было сложно каждый раз видеть мать в состоянии бешенства и когда та лезла на любого мужчину, которого знала максимум два часа. Полина знала о ситуации в семье, поэтому всячески пыталась помочь, приглашала подругу на ночёвку, чтобы та не терпела всего ужасного. Соседи вообще никак не реагировали, им было плевать. Ужасный образ жизни матери убивал в девушке ребёнка, заветные мечты о прошлом. Не верилось, что она так изменилась, уж очень сильно, и с тем поменялась сама Ларионова. Нет, холодный характер был подарен отцом, а остальное уже сделала мама. В какой-то момент хотелось стать «повешенным» и иметь место на висельнице. Морозова уж больно стала ей роднее матери, поэтому бросить её одну она не собиралась. Своими детскими мечтами Карина верила, что мама остаётся той самой мамой, которая когда-то утром готовила блинчики и смеялась рядом с отцом. Будет ли Ларионова также цвести рядом с любимым человеком? Или же мечты не сбываются? Переместиться в прошлое и сообщить маленькой девочке, что скоро в будущем она будет мечтать повешаться или жить отдельно от матери, наверное, жестоко. Зато маленькая Ларионова знала к чему готовит её матушка-жизнь. Но всё равно бы не приготовилась, к этому невозможно приготовиться, это сложно пережить. Отец всегда был весел и понимал дочь, поэтому мог оторвать ноги всем её обидчикам. Его слова, которые он постоянно говорил «Не вешай нос, матрос!», грели душу. Про отца в школе никто не заикался, ведь знали, что это плохо. К тому же были дети, которые их потеряли. Лучше посочувствовать, что делали некоторые одноклассники, когда ей было пятнадцать. Даже Смирнова была тогда очень странной и говорила мотивационные фразочки. Собирали на похороны со всей деревни, практически все в школе сложились. А ведь это только начало её сложного периода в жизни, сейчас начинается самое ужасное. Раздался грохот, что-то разбилось. Наверное, новые мамины знакомые решили проявить свой характер и натворить дел. Девушка быстро переоделась и села за стол, начиная делать уроки. Шум снизу очень мешал, но что поделать? Если выйдет, то может произойти много ужасного, один раз вышла накричать на этих алкашей, как получила от какого-то собутыльника. Интересно, а если бы Пятифанов знал, что происходит у неё в жизни, вёл бы себя так? В год, когда умер отец, парень был адекватнее. Искренне сожалел ей, потому что его отца уже давно нет в живых и это очень больная тема. Полина была сиротой и жила с дедушкой, поэтому говорить о том, что чувствует подруга не стоит. Ручка в руках тряслась прямо над тетрадью, Ларионова не знала, что писать. Внимание было уделено звукам с нижнего этажа, от каждого звука девушка сжималась. Кто ещё посмеет спросить о её характере? Никто, потому что если они узнают, то стало бы интересно посмотреть на реакцию каждого одноклассника и человека в школе, знающего её. Стало сложно дышать, в дверь стали сильно стучать и просили выйти. Но Карина вжалась в стул и не могла сдвинуться с места, чтобы как-то отреагировать на звук. Мужчина, что находился на той стороне, стал более агрессивным и желал выбить дверь. Доносились его фразы, которые он говорил, пытаясь попасть в комнату «Открывай!», «Выходи, мы желаем поболтать», «Мать на тебя жаловалась, будем исправлять», «Если не откроешь, то я выбью дверь, блять!». Спустя какое-то время его кто-то позвал, и тот решил закончить это бесполезное дело, направляясь к своим друзьям. – «Боже, мамочка, до чего ты меня довела». — Подумала девушка, а ведь действительно, пока мама отдыхает в компание ухажеров, она здесь сидит и трясётся. От страха потекли слёзы, Ларионова боялась, что он вернётся и попытается опять выбить дверь. Терпеть это бессмысленно, поэтому стала собирать в рюкзак учебники. В пакет сложила другие учебники, которые не влезли в рюкзак, чтобы взять собой. Некоторые вещи важной необходимости и вроде всё, собиралась Карина идти до подруги. Полина впустит её к себе, да и дедушка у неё добрый, хотя и не знал всей ситуации. Вещи собраны, рюкзак рядом, осталось вылезти из дома незаметной, что придётся сложной задачей. Шагов уже не было, кто-то внизу разговаривал, а кто-то уже и дрался. Русоволосая взяла в руки пакет и накинула на спину рюкзак, стала открывать дверь. Когда главное препятствие было пройдено и дверь, которая выпускала наружу открыта, то девушка отпрянула назад. За дверью всё это время стоял тот мужик и уже пьяным взглядом изучал школьницу. Шаг назад, чтобы не находиться настолько близко и не дышать перегаром, который пронесся по комнате в момент. – Куда собралась? — Пропитый голос был грубым, возмущающимся, жёстким. — Я не отпускал. В глазах застыл страх, пакет в руке упал на пол. А он всё приближался к ней, сокращая расстояние перед милой девушкой. Лицо её отражало страх, сердце стало скакать внутри, а мозг говорил «Ударь чем-нибудь». – Я могу уйти куда захочу при своём желании. — Ответила Карина, о чём потом пожалела. Резко расстояние уменьшилось, и собутыльник матери стоял уже перед самым лицом. Изо рта доносился противный запах, а глаза отражали злобу. – Смотри, мы с тобой начнём играть в одну очень интересную игру. Называется «Стань взрослой». — Губы состроили мерзкую, злобную улыбку. Схватил за талию и бросил на кровать, в тот момент она успела скинуть рюкзак, а то сломала бы себе спину. Голодным взглядом водил по девичьему телу, готов был наброситься и разорвать, словно дикий волчара. Вот-вот и сердце по-дружески остановится, и больше она не увидит этого мерзкого лица. Как же она ошибалась, ведь Рома не самый ужасный человек, вот кто ужасный человек! Можно было показать на него пальцем, ему плевать сколько ей лет и чья она дочь, важно лишь насладиться. Надвис над бедной девушкой, которая уже стала истерить от страха, пытаясь отбиться. – Не лезьте ко мне! — Голос был, будто не её. Стало невыносимо больно, страшно находится здесь. Он ничего не отвечал, а молча рассматривал молодую особу, будто думая «Подходит или нет?». Спустя минуту его мыслей, стал расстегивать ремень, что ещё больше напугало девчонку. Уродец потянулся было к ней, но..... – Стас! Иди сюда! Ты где? — Голос другого собутыльника послышался с нижнего этажа. Тот печально вздохнул и застегнул ширинку обратно. – Ничего, я вернусь, но уже не один. Обещаю, тебе понравится.....— прошептал он ей на ухо и вышел из комнаты. Слёзы продолжали сверкать на глазах. Если бы этот урод сотворил запланированное, то Ларионова пошла бы на мост и не пожалела никого. Сердце билось с огромной силой, а внутренний голос подсказывал «Так, вставай и беги отсюда, малышка, беги!». Карина взяла пакет и снова накинула рюкзак, быстро вылетела из комнаты, минуя поворот. Важно, чтобы никто её не увидел, тихо прокралась к входной двери, застёгивая сапоги. Схватила куртку с вешалки и сиганула вон из злосчастного дома. – «Меня не заметили, меня не заметили, меня не заметили....». — Повторяла, успокаивая себя. Она спасла себя от дикой боли, от мучений. Вытирая жгучие слёзы, бежала до Полинкиного дома, иногда оборачиваясь, чтобы убедиться, что никто не преследует. К счастью, никто не шёл за ней и улица была пустая. Никто не должен видеть её слёз, никто не должен знать, что произошло. Конечно, кроме Морозовой, нужно рассказать всё, что она чувствует. Путалась в сугробах, но бежала. Волосы разлетались от ветра, как и куртка, которую Карина забыла застегнуть. Вид был взъерошен, а глаза до жути красными, словно плакала три часа. От переживания кровь в мозг дала, видимо. Как только оказалась у двери дома подруги, то искренне порадовалась. Всё закончилось, ну или только началось. Вспомнила эти ужасные прикосновения, этот запах, вульгарный вид и стало плохо. Желание разрыдаться на плече Морозовой росло, очень мечтала об этом. Словно жгут перевязали на её сердце, стягивая и расслабляя, играли с её чувствами. Все люди. Кто-то приносил только тёплое и большое количество только негатив. Полина открыла дверь, удивившись приходу Карины, но когда увидела весь её вид, то не на шутку перепугалась. Впустила в дом, не расспрашивая, потому что ждала, когда ей станет легче. Девушка посадила Ларионову за стол и налила чай, пока та рыдала. Успокоить не получалось, оставалось лишь сесть рядом и обнять. Спустя какое-то время тело уже не содрогалось, а лицо вернуло прежний облик. – Пей чай, я налью тебе ванну. — Сказала Полина и ушла, скрываясь за углом. Здесь очень спокойно, так хорошо ей сейчас было, что всё обошлось и жизнь не на волоске от суицида. Через минуту брюнетка вернулась на кухню и села напротив. – Пойдёшь в ванную, там вода горячая. Тебе нужно успокоиться, подумать и принять что-то для себя. Я, конечно, не в курсе, что произошло, но хочу знать ответ. — Проговорила девушка, потирая голубые глаза, продолжила, — насколько было бы сложно говорить, говори, ты должна выговориться. Ларионова ничего не ответила, а лишь качнула головой. И за, что ей такое чудо? Полина была понимающей, даже сейчас не стала пытать, а приняла и рассказала, что делать. Своей решённостью вбила в неё гвоздь «не бойся, я рядом» и дала время, чтобы та подумала. Словно сестра старшая оберегала, самый родной и близкий человек в жизни на данный момент. Одно и радует, что она рядом и не бросит, как и говорится в песне «Друг в беде не бросит, лишнего не спросит». Карина встала и направилась в ванную комнату. Принять горячую ванну было хорошим решением, нужно немного времени, чтобы осмыслить всё. Ванная комната была приятных светлых тонов, рядом с раковиной висело зеркало. Ларионова взглянула на своё отражение. Напротив стояла девчушка с русыми волосами, её зелёные глаза были опухшими от слёз, а выражение лица было расстроенным. Она не видела себя настолько беззащитную. И что делать? Как быть дальше? Придётся ли возвращаться домой? Ответов русоволосая не нашла, но знала, что помочь ей может только Полина. Горячая вода была очень приятной. Полностью расслабившись, посмотрела в потолок и стала раздумывать обо всём. По щекам вновь потекли слёзы. Больше Ларионова походила на зомби, которого жестоко обидели. И этот зомби хочет перекусить всех на своём пути. Какой смысл от её стараний? Мама не замечает этого, не видит то, что видит она. Не понимает и думает, что это просто такой возраст. «Подросток и ладно! Пройдёт! Все мы такими были!» — говорила женщина, смотря на состояние дочери. Но не пройдёт, ведь пока сама мама не исправится, то ничего не изменится. Горячий душ, тишина. Девушка расслаблено лежала в тёплой воде и смотрела на стены. Время шло, а истерики уже не было, только усталый взгляд, прожигающий дыру в стене. Было невыносимо плохо и жутко больно, но терпение – сила! Остатки сил ушли на то, что русоволосая вылезла. По телу пробежала мелкая дрожь от холода, глаза нашли полотенце, в котором она сейчас нуждалась. Послышался стук с другой стороны, а после и ласковый голос подруги: – Ты всё? — Полина наклонилась к двери и стала ждать ответа. Конечно, она боялась, что Карина может сделать что-нибудь с собой. — Я кровать тебе постелила, ты уроки сделала? – Да, выхожу. — Тихо ответила Ларионова, переодеваясь в домашнюю одежду Полины. — Я ничего не могла сделать.... Дверь распахнулась, и Карина вышла из ванной комнаты. С мокрых волос спадали капли прямо на пол. Полина грустно улыбнулась, понимая, что ей очень плохо и случилось что-то ужасное. Видеть Ларионову в настолько ужасном состояние – большая редкость, обычно не показывала слёз и истерик. Полине удалось запечатлить несколько таких моментов, каждый раз видеть было сложнее чем первый. – Сможешь рассказать? — Ей нужно было знать, готова ли Карина рассказать о том, что с ней произошло. Девушка устало кивнула и подошла к Полине, крепко обняв. — Видимо что-то плохое.... Их объятия продлились около пяти минут, где никто и слова не промолвил, наслаждаясь тишиной. Морозова придерживая за плечи, сделала шаг назад, дабы видеть родное лицо. Взяла за руку и повела в свою комнату. Дедушка её спал, поэтому даже ещё не знал о том, что Ларионова у них. Можно было спокойно поговорить без лишних ушей, обсудить все проблемы и поддержать. Ларионова села на кровать и уставилась своим тяжелым взглядом на Морозову. Девушка взяла её руку в свою ладонь, поглаживая и приговаривая что-то успокаивающее. Карина набралась силы и начала, говорила холодно, чтобы не заплакать и не показать лишних эмоций. Не хотела пугать брюнетку, а то та слишком уж переживать будет. Полина внимательно слушала и хмурилась, с сожалением смотрела, не смела вмешиваться, чтобы не сбить с истории. Голос Ларионовой незаметно дрожал, лицо же не выражало ничего кроме прежнего безразличия. Об этом сложно говорить и держать себя в руках тоже, но у неё получалось. К концу истории пробежала только одна слезинка. – Боже! Карина, что же ты пережила! Мне очень жаль....— девушка смотрела ей в глаза, она была расстроена и не знала, что ещё сказать. Её подруга пережила такое, а она и слова вымолвить не может, смотрит грустным взглядом. — Я не могу. Ты столько всего пережила, мне не описать своих чувств. – Нет, я понимаю. Мне достаточно, что ты рядом, это и есть главная поддержка для меня. — Ответила Ларионова, получив опять грустный взгляд. Они одновременно тяжело вздохнули. Полина бросилась ей в объятия. Хотелось подарить Карине, хотя бы какую-то поддержку и радость. На глазах брюнетки сверкнули слёзы, а лицо состроилось в гримасе сожаления. Прошептала на ухо «Я тебе постараюсь помочь, мы вытащим тебя». Ларионова была очень благодарна за то, что Морозова не бросила её, а тащилась рядом и в любой момент протягивала руку помощи. – Ты ложись спать, а я сделаю за тебя домашнюю работу. — Нежно сказала брюнетка, держа в руках тетради Карины. – Нет, не хочу, чтобы ты переутруждалась. — Вскочила девушка, пытаясь забрать свои тетради у убегающей подруги. – Я уже сделала, поэтому просто спишу. А тебе выспаться надо, а то вон какие круги под глазами. — Твёрдо произнесла Морозова. Спорить русоволосая не стала, а послушно легла в тёплую кровать. Стоило Ларионовой закрыть глаза, как всё вокруг растворилось. Она не слышала звуки черкающей ручки, вздыхающей Полины. Теперь комнату наполняло тихое сопение и перелистывание тетради.

***

Звуки в комнате разбудили молодую особу, заставив открыть зелёные глаза. Несколько раз поморгала, чтобы привыкнуть к реальности и уменьшить желание снова уснуть. Полина стояла у зеркала и причесывала волосы, улыбаясь своему отражению. – Сколько времени? — Сонным голосом произнесла Карина, поднимаясь на руках. – Половина восьмого, — ответила Полина и убрала расчёску. — Собирайся, а то опоздаем. Девушка поднялась с кровати и подошла к шкафу, достав вещи, которые Полина сложила на полку. Морозова уже была полностью готова, поэтому присела на стул, ожидая, когда Карина переоденется. Они решили прерваться на несколько минут тишины, и если подумать, то тишина вовсе не напрягала, а была даже комфортной. Молчание закончилось, когда Ларионова была полностью готова и уже стояла на ногах, осматривая отражение. – Наконец-то. Уроки уже скоро начнутся, а мы всё ещё не в школе. — Полина схватила подругу за руку и поволочила за собой. – Успеем, зато не нарвёмся на Бабурина и его дружков. — Кинула Ларионова, смотря в спину брюнетке. – Не стоит бояться Бабурина, ведь все его действия зависят от слов Пятифанова. И правда. Назвать Семёна шестёркой будет верным решением, потому что он выполнял все указания Ромы и не смел не слушаться. Всё как в злодейских сказках, один управляет другим на злобные содействия. Но только ни один из них хорошим не станет. Почему все так их боятся? Неужели всё зависит от силы, можно же решить всё словами и разойтись мирно. Карина надела теплые вещи и уже ждала Полину, которая решала, что лучше: синий шарф или зелёный? Выбор пал на синий, и вот подруги вышли из дома, проходя препятствия в виде сугробов. Ничего не было видно, только одинокий фонарь светила у дома Морозовой. Сильная темень и мороз, – просто идеальные условия для будущего суицида. К счастью, никто пока не собирался умирать, поэтому можно легко вздохнуть. Обсуждая школу и уроки, которые брюнетка вчера решала, время пролетело быстро. Две отличницы стояли перед зданием, как сзади послышался чей-то голос, а после в Ларионову прилетел снежок. Те кто это сделал громко засмеялись, напугав сторожа, который курил в стороне. Карина обернулась лицом к двум хулиган и узнала в них обидчиков того парня из кабинета географии. – Эй, Ларионова? Куда намылилась? — Прокричал один из них, криво улыбнувшись. – Вроде в школу, но пока не уверена, думаю, а может назад вернуться? — Саркастично сказала девушка, устремив взгляд на учеников из параллели. – Я узнала их имена. — Прошептала Полина, склонившись к Карине. — Вон тот, — показала пальцем на того, что сейчас кричал, — Миша Ковалёв, а другой – Саша Воскресенский. Ларионова закатила глаза и решила, что им следует пойти в школу. Всё-таки игнорирование – лучшее наказание для такого придурка. Парням это явно не понравилось, но догонять их они не стали. Один только Миша покрывал белокурую разными матами, не стесняясь сторожа. Карина вернула свой прежний облик и вошла следом за Полиной. Мимо проносились разные школьники, чуть ли не сбивая с ног. Ларионова проходила мимо и только цокала, а Морозова смеялась от её лица. – Режим «Ледяная Королева» активирован? — Морозова последовала мимо школьников в раздевалку, а Карина не отрывалась от неё. На этот вопрос отвечать она не собиралась, поэтому спокойно проигнорировала и села на стул, который стоял в раздевалке. Девушки уже были с боевой готовностью, чтобы получить хорошие оценки и вернуться домой. В классе было немного человек, в рядах которых сидел Бяша. Странно, что рядом не было Пятифанова. Шатаев сел в полуобороте, пялясь на Морозову с Ларионовой. – Ларионова, чё по русскому задали, на? — Карина решила, что стоит сказать, ведь Бяша единственный кто к ней не лез. Да и редко они разговаривали, поэтому парню можно сказать, вдруг за ум возьмётся? – А ты русский? — Холодно спросила девушка. Казалось, что глаза его стали большими, и он на миг стал европейской внешности. Не могла Ларионова не пошутить, хотя и в своей привычной форме низкого голоса. — Упражнение 137, а ещё сочинение на тему «Доброта». – Ты меня спасла, на! Блять, давай только без этого? — Видимо, что шутка ему не зашла, хотя половина класса оценили. Карина села за парту и приготовилась к уроку. В класс вошёл Пятифан с Бабуриным, парни о чём-то разговаривали, даже не посмотрев на русоволосую, что очень радовало. Пятифанов всё же после кинул на одноклассницу ледяной взгляд и сел за свою парту. Они были словно холодные нарциссы. В кабинете стало шумно, Карина разговаривала с Полиной, не замечая, что всё это время её прожигали две пары глаз. Безэмоциональный Пятифанова и с огромной ненавистью у Бабурина. Семён снова кинул записку Ларионовой, но та даже не прочитала, а выбросила в мусорное ведро. Такой расклад толстяку не понравился, он решил подойти. Огромная, жирная рука с хлопком легла на парту Карины. Девушка еле заметно дёрнулась и повернулась на пришедшего. Одноклассник был очень недоволен, его глаза пылали огнём, который желал испепелить её. Все посмотрели на Семёна и Карину, но решили, что это не их дело, не стали за этим наблюдать. Рома сидел за последней партой и наблюдал за происходящим, ему было интересно, что сделает на этот раз девушка. – Я смотрю ты слов не понимаешь? Шалавам не место в нашей школе. — Прорычал Семён ей в лицо. – Я так не считаю. Катя сюда каждый день приходит.....— она холодно продолжала смотреть ему в глаза и продолжила, — а вот уродцам жирным места здесь нет. Поток эмоций переполнял Бабурина, он совсем рассвирепел. Пятифанов услышал ответ и усмехнулся, а после встал, потому что знал, что такой ответ товарища не обрадует. Семён лишь сжал зубы, а после плюнул прямо в Ларионову. Девушка успела увернуться от жидкости изо рта одноклассника, а вот Полина нет. На рукав блузки попал тошнотворный плевок, от которого Полина готовилась блевать, но прикрыла рот ладонью. – Бабурин, ты адекватный?! — Горячо среагировала брюнетка, стараясь не смотреть на рукав. – Ой, Полинка. Прости, я не хотел, я сейчас вытру. — Одноклассники начали хохотать и даже не от неудачи Морозовой, а с лица толстяка. Семён обошёл парту и оказался рядом с Полиной. В его руках откуда-то взялась салфетка, Полине же было плевать, лишь бы поскорее избавится от плевка на рукаве. Одноклассник наклонился, вытирая своё же «творение», из его пасти исходил неприятный запах непочищенных зубов и табака. Бабурин чувствовал себя униженным, поэтому после всего дела пошёл прочь, получив по голове от Пятифанова. В класс зашла учительница, и Ромка кинул последний взгляд на Карину, их взгляды такие пустые и встретились. Холодок пробежал у Ларионовой, его взгляд это просто глыба льда. Они сели по местам, а учительница написала тему на доске. В классе прозвучал звук чиркающих ручек и шелест листов тетради. Все делали упражнение, заданное учительницей русского и даже не смотрели друг на друга. – Знаешь, Полина, я бы на твоём месте выбросила эту блузку. — Шепотом произнесла Ларионова. – Ты думаешь, что я так не сделаю? — Брюнетка приподняла одну бровь и улыбнулась. — Увы, но ей уже ничего не поможет. Ведь плевок Бабурина, одно и тоже, что упасть в навозную яму. — Подруги тихо засмеялись от слов Полины и снова уткнулись в тетради. Урок закончился, ученики отдали тетради с домашней и проверочной работами. Звонок предупредил, что можно выходить, и все ринулись из класса. Карина и Полина непринуждённо вели беседу о потасовке с Семёном и продолжали смеяться. В коридоре кроме них никого не было, наверное, все ушли на первый этаж, где находился уголок для отдыха. Полина приложила тыльной стороной ладони к своему лбу, вторую руку положила на сердце и сделала страдальческий вид. – Я кое-что поняла.....— Карина не понимала о чём она, но вскоре до неё дошло, что это актёрская игра. Полина продолжила с таким же видом, но теперь голос стал грустным. — Бабурин мне не на блузку плюнул, а в душу! Ларионова громко засмеялась, а Морозова подхватила смех подруги. Из кабинета №204 вышла Лилия Павловна, которая вела у них алгебру вчера. Женщина посмотрела на девчонок с удивлением, мол впервые видит, что отличницы веселятся. – Ларионова, ты улыбаться умеешь? — Вопрос может и глупый, но имеет место быть. – Нет, Лилия Павловна, Вам показалось. — Девушка спрятала улыбку и взглянула на женщину. – Тогда не пугай меня так! — Наигранно произнесла Лилия Павловна, а потом прошла мимо, шепнув, — улыбайся почаще, у тебя красивая улыбка. Все мальчики будут твои, даже Пятифанов, с которым вы не ладите. – «Чего?» — Пронеслось в голове у Ларионовой. Значит всё это время Лилия Павловна замечала их вражеские отношения и просто наблюдала? И зачем сюда Пятифанова вставлять? Неужели она что-то знает или слышала? Щёки покрылись румянцем, за комплимент Карина поблагодарила, кинув краткое «спасибо», а над остальными словами задумалась. Полина всё прекрасно слышала, поэтому сама ничего не понимала, и в её маленькой голове появилось множество вопросов. Девушки переглянулись и пожали плечами, а Морозова сказала: – Я не вижу здесь ничего странного, мне кажется, что она имеет ввиду совсем иное, а не что-то скрытное. — На одном дыхании проговорила брюнетка, продолжая, — просто все видят, что вы с Пятифаном плохо общаетесь. И если бы ты начала больше улыбаться, то даже бы он растаял. – Ему плевать. Он хулиган и ему нет дела до чьей-то улыбки. — Ледяным тоном заметила Ларионова и пошла дальше, махнув рукой Полине, мол можно уже идти. – Может быть, — загадочно сказала девушка. А потом сделала удивлённый, хотя нет, испуганный вид. — Ой....я нечаянно сдала вместо домашней работы тетрадь «дружбы». – Ты всё ещё хранишь её? — Этим вопросом Карина заваливала её каждый раз, когда Полина упоминала её. – Да, иногда настольгия захватывает меня. — Ответила Морозова. — Я пойду и заберу её, а ты здесь меня подожди. Ларионова кивнула и отошла к подоконнику. Брюнетка быстро направилась за учительницей русского. За окном было по-прежнему темно, казалось, что на дворе школы кто-то стоит. Но как говорится «У страха глаза велики», поэтому это обычный утренний бред. С другого конца коридора послышались голоса, обычно голоса шайки Пятифана легко узнать по Бяшеному «на», но сейчас это явно не они. Карина узнала голос Миши Ковалёва, но идти было некуда, ведь кабинет закрыт, а дальше тупик. Она встала, скрестив руки у груди и невозмутимо смотрела на парней из параллели. Когда Ковалёв и Воскресенский заметили её, то сразу же пошли к девушке. Видимо они думали, что эта девчонка им должна, потому что не дала допинать того мальчугана. Парни ухмыльнулись, когда подошли к девушке. Честно, вид у них был потрёпанный, наверное, подрались с кем-то. Каштановые волосы Ковалёва были растрёпаны, а на губе виднелся синяк. Другой парень был с синяком у глаза, белокурые волосы наоборот были прилизаны. – Собираешься отдавать должок? — Спросил Миша, поправляя волосы. – Какой? — Она без капли сожаления смотрела на него, пустой взгляд был направлен в карие глаза парняги. — Я тебе ничего не должна. – Ебанутая? Из-за тебя мы не закончили дело. — Влез Воскресенский, встав рядом с другом на одном уровне. – Разве это дело? Это преступление, от которого я вас спасла. Вы могли запинать его до смерти, так что говори «спасибо» и вали. — Она выпрямилась и горделиво подняла голову. – Смотри, Ларионова, тебе лучше иметь хорошие отношения. Я-то вижу, что ты нажила себе немало врагов. — Добавил Ковалёв, прижавшись к ней всем телом. Карине стало безумно противно стоять здесь с ним, а оттолкнуть урода она не в силах. – Ковалёв, Воскресенский, чего вы это на этаже болтаетесь? — Послышался противный, женский голос, а после появилась и сама его обладательница. — Вас Дарья Андреевна потеряла, вы ей зачем-то нужны. Это была учительница Немецкого – Ксения Владимировна. Пухловатая женщина низкого роста с постоянным пучком на голове. Она поправляла очки и строго смотрела на хулиганов, а после заметила отличницу. – Ой, Кариночка, отнеси документы мне в кабинет. — Ксения Владимировна протянула стопку бумажной волокиты и улыбнулась. Девушка забрала документы и пошла прямо по коридору. Ковалёв подарил взгляд полный злобы и перевёл взгляд на учительницу немецкого. Женщина положила руки по бокам и нахмурилась. Карина шла спокойно, никого на пути её не было. Может не стоило вчера защищать того парня? Но как, если она этого не сделала бы, то это была бы не она. А лучше привыкнуть к правилу этой школы «Или ты их, или они тебя». Как же хотелось остановиться и никуда не идти, но приходится. Мысли сбились, как и девушка. Бабурин, что появился из ниоткуда, поставил Ларионовой подножку. Она еле удержалась на ногах, но руки не выдержали бумажную волокиту, и всё полетело на пол. Карина сдержала свои эмоции и стала собирать всё, что уронила. Главным решением стало игнорирование, чтобы посмотреть, как он будет беситься. – Бабурин, ты придурок? — Послышалось за спиной Карины, Полина уже забрала тетрадь и подоспела вовремя. – Морозова, как ты дружишь с этой....с этой конченной сучкой? — Он похаживал рядом с ними и хитро улыбался, вызывая внутри Ларионовой раздражение. — В мире много людей, с которыми можно общаться, но выбрать эту ебанутую крысу! — Семён с презрением посмотрел на Карину и ухмыльнулся. – Это как ты там сказал? — Полина подняла взгляд полный ненависти и злобы на одноклассника. – Конченная сучка. — Добавил Бабурин. – Единственная кто поставила тебя на место и единственная кто продолжает это делать. — Продолжила Морозова, помогая Ларионовой встать. – Бабурин, тебе надоело быть униженным и ты взял матч-реванш? — Школьница наконец-то решила подать голос, не хотела, чтобы проблемы были ещё и у Полины. – Ты где нахуй затерялся? — Голос Пятифанова не дал толстяку ничего ответить. — Ебанат, блять. Только тебя ждём, опять небось всю столовку снёс? — Парень устремил взгляд на друга и увидел рядом с ним отличниц. Рома понял, что Сёмы в столовке не было. — Ты какого хуя здесь трёшься? Бабурин смотрел на товарища, а потом толкнув Карину плечом, пошёл к друзьям. Девушка закатила глаза и посмотрела на Полину, которая буквально горела от злости. – Да, не бойся, Ромыч. Расписание смотрел. — Соврал Семён. – Расписание на другой стороне, на! — Вступил в беседу Бяша, косо смотря на Бабурина. – Пиздишь, опять до девчонки доёбывался? Смотри, тронешь кого-нибудь из них, то тебе пизда. — Пятифанов схватил его за рубашку и остро взглянул в глаза. – Ты же сам её ненавидишь! – Да, но она девчонка. Я баб не трогаю, ебучий ты ублюдок. — Рома отпустил толстяка и вернулся обратно к Бяше. Семён поплёлся за ними. Ларионова и Морозова смотрели со стороны, а потом пошли в кабинет Ксении Владимировны. Они не слышали, к сожалению, что говорил Ромка Семёну, но были уверены, что угрожал. Но по какому поводу? Карине не нравилось, что Пятифанов не может угомонить Бабурина, а может это он и указывает ему над кем стоит издеваться? Пятифанов и не на такое способен. Полина всё шла и ругала компанию придурков, ей хотелось, чтобы кто-нибудь дал отпор им. Морозова знала, что шестнадцатилетняя девочка на это не способна. Карина защищала всех, влезала в драки, не боясь, что тоже может пострадать. Но люди устают бороться, увы, но девушка морально выдохлась. И всё время ей приходится тратить свои нервы на таких ублюдков и слышать оскорбление в свою сторону. Скрывать эмоции, показывая себя какой-то стервой, которой на всех плевать. Девушки занесли документы и оставили на учительском столе. Подруги пошли в класс физики, сегодня новая тема, поэтому нужно поспешить, а то скоро звонок. – Этот Бабурин такой дикарь. — Всё ещё злилась Полина, а Карина посмеивалась с её лица. — А Ромка дурак! – Ты правда так думаешь, Полиночка? — За спиной подруг сыграл писклявый голос Смирновой, что шла в паре со своими подругами. — Ромочка услышит, как вы о нём отзываетесь и даже не посмотрит, что вы девчонки. – Я ему в глаза говорю, что он идиот и хуже чем животное, но всё ещё хожу. — Съязвила Ларионова, оборачиваясь на голос одноклассницы. – Посмотрим, посмотрим, Ларионова. Вот лопнет у него терпение, того гляди и пиши пропало. Вот меня..... – Тебя он не трогает, потому что ты ему на шею вешаешься? — Вопрос Полины был резким, Катя удивилась и Карина на пару с ней. Откуда такая информация у Полины? И почему она ещё не в курсе? – Ты что несёшь, Морозова? — Смирнова поправила свою длинную косу и сжала кулаки от злости. — Что бы ты не видела, это не правда. — Она прошла мимо, а её свита последовала за ней. Катя что-то скрывала, поэтому решила не продолжать разговор с Полиной, та что-то знает. Когда одноклассницы скрылись за углом, Карина и Полина засмеялись в голос. Но вскоре Ларионова уставилась на подругу в немом вопросе, ей нужно было знать всё. Прозвучал звонок, брюнетка сказала, что расскажет потом, что конечно, не устроило русоволосую, но пытать подругу она не стала. Если Полина знает что-то, то обязательно расскажет. Наверное, она узнала только недавно, вот и не говорила ничего, возможно ждала такого момента. Отличницы зашли в класс и сели за свои места. Тема по физике оказалась простой, поэтому девочки уже ничего не писали, а стали спокойно разговаривать. – Ну, рассказывай! — Шёпотом просила Карина, отложив тетрадь в сторону. – В общем.....— начала было брюнетка, но была перебита Ларионовой. – И целом, начинай с конца. – Ладно-ладно, я видела, как они целовались. — Ответила Полина, подперев голову рукой, в такой же позе сидела и Карина. Они смотрели друг другу в глаза, играя в гляделки. – Ого! И Смирнова на что-то надеется? — Катя, сидевшая сзади, услышала вопрос и уже перестала писать, наблюдая за одноклассницами. Она может распространять сплетни, но о ней никто. – Ага, только Пятифанов просто поиграется её чувствами и бросит. — Полина лучезарно улыбнулась, будто произошло что-то хорошее. — У них не любовь. Просто игра, которая рано или поздно закончится. – Кто-то сомневается? Мне кажется, что Пятифанову никто кроме себя не нравится. — Прошептала Ларионова, представляя лицо самовлюблённого одноклассника. – Его сердце на веки отдано Шатаеву. — Девушки стали тихо смеяться, фраза Полины была настолько смешной, что девочки не могли остановиться. – Мальчишек обсуждаете? — Смирнова не могла сидеть на месте и слушать, не вмешиваясь. – А тебе то, что? С нами хочешь? — Взгляд полный безразличия посмотрел в глаза напротив. Катя закатила глаза и сказала: – Нет, что вы. Просто мне кажется, что наша ледяная особа влюблена в Пятифанова. — Сказала Катя, но не громко, потому что знала, что Полина тоже знает её тайны. – С чего такая уверенность? Мы друг друга ненавидим. — Она сказала так, словно глыба льда застряла в её горле. А может и в сердце.....— я тебя разочарую, но моё сердце не способно на любовь. – Я и не удивлена почему так. От тебя, Кариночка, это ожидаемо. — Катя сказала это и стала что-то записывать в тетради, наверное, этот диалог ей надоел. До конца урока девчонки болтали, а после пошли прогуляться. К счастью, эта перемена прошла спокойно, никто пока не лез. После четвёртого урока все старшеклассники направились в столовую. Подруги не стали исключением, обе хотели поесть и после опять прогуляться по школе. В столовой было много народу, некоторые проходили мимо и здоровались, а другие косо смотрели. Карина заняла им места, а Полина ушла за едой. Через несколько минут Морозова пришла с подносом, на котором стояло два супа и чай. Конечно, взяли они немного, зато готовили в столовой очень вкусно и можно наесться до тяжести в животе. Ларионова приняла суп и стала есть, разговаривая с подругой. Девушка заметила вдали Семёна, что уже уходил из столовой, конечно, мимо пройти он не собирался. Русоволосая тяжело вздохнула и была готова удариться головой об стол. Бабурин лез к ней, спорил, обзывал, но не трогал, потому что Рома Пятифан этого не допустит, хотя из-за собственной ненависти разрешал играть эмоциями девушки. Правда, что это у них не получилось, стойкость Ларионовой поражала, поэтому Рома просто наблюдал, когда же она сорвётся, и он будет доволен. Всё только ради своих прихотей. Карина не считала парня хорошим, но он был единственным кто не готов ударить её и не собирается этого делать. Он мог себе позволить только гнобить Карину, но бить девушку для него уже слишком. При всём этом Пятифанов в её глазах всегда будет плохим, даже если не тронет, то всё равно будет плохим. Несправедливость – зло. Бабурин прошёл мимо и плюнул ей прямо в суп. Ларионова скривилась от тошноты, что уже подошла к горлу. Девушка прижала ладонь ко рту, только бы не выпустить содержимое её вчерашнего завтрака. Да, со вчерашнего дня она ничего не ела, поэтому надеялась, что сегодня сможет поесть. Ненависть взяла вверх над ней, и Ларионова встала со стула. Все кто был рядом, видели, как Бабурин плюнул ей в тарелку с щами. Пятифанов наблюдал со стороны и ждал реакции от Ларионовой. Карина подошла к нему со спины и вылила суп на голову, наслаждаясь моментом, который возможно никогда не повторится. В её глазах горел огонь, а лицо было без капли эмоций, но внутри она злорадствовала. Месть свершилась, девушка была счастлива, что наконец-то смогла сделать что-то против одноклассника. Все раскрыли рты, и только один Рома смотрел на неё холодным взглядом. Он знал, что после всего будет смеяться над товарищем, но сейчас смотрел, что сделает Бабурин. Пятифанов знал, что это справедливо, поэтому если вдруг нападёт, то даст ему по лицу. Девушка оставила тарелку на его голове и наблюдала, как на пол падают остатки супа с его головы. Вот картошка полетела прямо на грязные ботинки одноклассника. Сзади Ларионовой встала Морозова, уже ожидая подругу. Карина повернулась и собралась идти, как резко получила сильнейший толчок. Школьница полетела прямо на подругу и снесла ту с ног, Полина снесла Бяшу, что стоял сзади, и они все вместе повалились на пол. Половина народу ахнула, а Ромка крикнул «Сёма, блять!». Какая-то секунда и Пятифанов со всего размаху ударил друга по лицу, те кто стояли рядом оттащили их. Смирнова смотрела за картиной и посмеивалась, но когда Семён получил удар от Ромы, то смех её прекратился. В её голове пронёсся вопрос «Защищает Ларионову?», а сама она сделала вид, что просто удивлена от ситуации, хотя всё это далеко её не волновало. Парень вырвался из хватки одноклассника и ученика из параллели. Ларионова поднялась на руках и хотела было встать, но перед ней появилась рука Пятифанова. Девушка даже на неё не посмотрела, потому что была обижена на него, знала, что ситуация подстроена им, но только вот зачем он ударил Бабурина? – Без помощи разберусь. — Одноклассник убрал руку и ледянным взглядом осмотрел девушку. – Не выёбывайся, Ларионова. Ты первая девочка, которой я подал руку помощи. Смотри, а то больше я этого не сделаю. — Карина даже встать не успела, потому что он и не дал. Наклонился к её лицу и холодно произнёс это, а после махнул Бяше, чтобы тот помог Морозовой. Нога Ларионовой во время падения подвернулась, поэтому встать она не могла. Девушка через силу встала на ноги и чуть не упала, стоять на одной ноге было не очень удобно, но гордость не позволяла. Рома усмехнулся и прошёл мимо, а девушка положила руку на стол в качестве опоры. – Я смотрю, у тебя хорошо получается. — Одноклассник усмехнулся. В столовую влетела Лилия Павловна, а рядом с ней была Смирнова. Оказывается, когда Пятифана оттащили, девушка побежала за учительницей и пожаловалась. – Бабурин, Пятифанов, Ларионова, Шатаев и Морозова, быстро пошли к директору! — Прокричала Лилия Павловна. Женщина посмотрела на Ларионову, которая стояла на одной ноге и закатила глаза. — Пятифанов, помоги Ларионовой, а то ей до директора не дойти. – Мам, можно я? Я помогу, ведь это мой долг старосты. — Вмешалась Катя, но женщина зло глянула на дочь. – Нет, ты не сможешь дотащить Карину. Предоставь эту работу, Пятифанову. — Она смотрела на дочь и строго говорила, Катя под тяжелым взглядом матери спорить не стала. – Но.....— начал было Рома, но учительница перебила его. – Я что сказала? Карина, которая следила за разговором, тяжело вздохнула. Девушка и с места не сдвинулась, сейчас она хотела узнать почему Полину тоже вызывают. Возможно, что подруга главный свидетель, как и Бяша. Парень подошёл к ней и взял на руки, хотя она ожидала, что тот поведёт её под ручку. Нога сильно болела. На руках одноклассника было намного удобнее, чем стоять на одной ноге. Сейчас Ларионова могла внимательно изучить лицо ненавистника. Острые черты лица и такие серые, бездонные глаза. В них можно влюбиться, но только не ей, в них она будет смотреть с презрением и сильной ненавистью. Оттого что она сейчас на его руках, то на щеках появился румянец. Ученица откинула голову и получила холодный взгляд серых глаз. – Не привыкай, считай, что тебе повезло. — Сказал парень, поднимаясь по ступеням. – Скорее наоборот. — Выдала она, глядя на одноклассника. Его лицо нахмурилось, казалось, что он готов бросить её прямо здесь. – Ебало закрой, блять. А то полетишь с лестницы. — Прорычал Пятифанов. Девушка оказалась не такой уж и тяжёлой, поэтому он совсем не устал. Одноклассники, что шли впереди, обернулись. Полина была очень зла на выходку одноклассника, точнее обоих одноклассников. Девушка была уверена, что плюнуть предложил именно Пятифанов. А сделал это Бабурин, как самая настоящая шестёрка. – Заебали ссориться, и так из-за вас троих идём к директору, на! — Проголосил Бяша. — Мне пизда, на, если мать узнает, что я был у директора. – Ты идёшь, как свидетель. — Сказала Ларионова, придерживаясь за плечо Пятифанова. И почему он всегда в спортивном костюме? – Ей будет похуй. — Произнёс с кислой миной Шатаев. — Ебучие лестницы, это тебе повезло, на руках катаешься. — Парень уставился на одноклассницу, которая положила голову парню на грудь и ждала, когда они придут уже. Медленно одноклассники шли, потому что подниматься по лестнице, когда у тебя на руках кто-то, неудобно. – Она бы сейчас может сама шла, это просто вы....дикари. — Влезла Морозова, останавливаясь, чтобы оказаться с Ромой на уровне. — Я смотрю тебе удобно? — Она прошептала это на ухо подруге, чтобы никто не услышал. Рома, к счастью, не услышал, потому что всё его внимание было приковано к Семёну, который держался за челюсть. Значит, что удар был очень хорошим.. – Нет. И попробуй только потом мне что-то говорить об этом. — Предупредила Ларионова, а Полина только посмеялась. Ребята оказались перед входом в кабинет. Карина знала свою правду, поэтому бояться ей было нечего, а вот Семён чего-то боялся. Наверное, бабушку, которая не будет рада, когда узнает, что её внук обидел девчонку. Бабурин был не только побит, но ещё и в супе, который девушка на него вылила. На одном ухе висела капуста, из-за чего Ларионова хотела засмеяться, но сдержалась. Ромка опустил её на пол и сказал: – Дальше сама. — Парень наблюдал за последующими её действиями и развлекался с этого. – Наконец-то. — Девушка на одной ноге допрыгала до двери и быстро открыла, вызвав на лице Пятифана и Морозовой улыбку. — Здравствуйте, Павел Алексеевич. – Проходи, Карина. А что с ногой? — Павел Алексеевич был в курсе всей ситуации, но не знал, что вообще произошло. — Остальные, тоже заходите. Ларионова на одной ноге допрыгала до стола директора и положила руку, чтобы было, на что опереться. В кабинет зашёл Пятифанов с гордо поднятой головой, Бабурин прошествовал за ним с опущенной головой и Бяша с Полиной, которые не знали, что от них требуются. Мужчина встал и посмотрел на присутствующих. Он строго поглядывал на каждого, а после тяжёлого вздоха сказал: – Кто будет рассказывать? — Карина подняла руку, а следом и Ромка, который желал рассказать всю ситуацию. — Давай, Карина. Других попросили пока выйти, чтобы не было разногласий. Рома дал Семёну подзатыльник со словами «Нет у тебя больше адвоката» и вышел. Осталась только Полина, которая подтверждала её слова. Девушки всё рассказали и теперь ожидали вердикта директора. Павел Алексеевич походил туда-сюда и сказал: – Сходи в медпункт, там тебе ногу перевяжут и иди на урок, с Бабуриным мы разберёмся, но мать в школу. — Карина удивлённо посмотрела на директора и не понимала почему так. – Почему? — Спросила девушка. Полина смотрела на неё и не отводила взгляд. – Ты могла пожаловаться классному руководителю, но решила обойтись без чьей-либо помощи. — Строго сказал Павел Алексеевич и сел на своё место. – Но....— хотела бы возразить ученица, но получила строгий взгляд и ничего не сказала. Карина держалась за Полину и прыгала на здоровой ноге. Рома посмотрел на неё с усмешкой и добавил: – Пока, зайчик. — Вроде мило, но прозвучало этого с ненавистью, будто он рад, что с ней стало. Звонок уже давно прозвенел, а девчонки шли до врача. Нога сильно болела и стягивала все движения. Когда подруги оказались у двери медика, то девушка заметно повеселела. Женщина, сидевшая там нахмурилась, когда увидела ученицу. – Что случилось? — Спросила она, убирая руки в карманы халата. – Одноклассник толкнул. — Ответила Ларионова и села на стул. Женщина стала осматривать ученицу, а после выдала: – Поздравляю, у тебя вывих. Я тебе перевяжу, а ты походи так несколько дней и ежедневно меняй бинт. Наколенник возьми. Старшекласснице перевязали ногу и надели наколенник синего цвета. Выглядело миленько, стало легче немного, но наступать на ногу она по-прежнему не могла. Полина помогла дойти ей до класса, одноклассники перешёптывались и смотрели на неё. Все уроки Карина просидела и очень устала, на неё смотрели, как на инвалида. Некоторые даже пальцами тыкали. До конца дня к ней никто не подходил. В какой-то момент Ларионова радовалась своей травме, конечно, сейчас о ней говорили больше чем о Пятифанове. Когда Полина и Карина шли по коридору до раздевалки, то были ученики, которые уважительно кивали. Некоторые с восхищением смотрели на неё, мол, хоть кто-то дал отпор. Но кого обсуждали больше, они так и не узнали, потому что выходка Пятифанова тоже стала обсуждаемой. Тут некоторые ломали голову, почему же парень ударил друга? Карина тоже задавалась этим вопросом, но ответа так и не нашла. Полина не хотела отпускать подругу одну, но побежала отпроситься у учителя-скрипача. Карина осталась одна ждать подругу, смотря в окно. Дети бежали счастливые, старшеклассники, вымотанные от уроков шли в парах или компаниях. На улице шёл снег, впервые светило солнце, но было по-прежнему морозно. Русоволосая отвела взгляд от окна и увидела Ковалёва в компании своего дружка. Девушка попрыгала прочь, так как сталкиваться с ними ей не очень хотелось. Неожиданно с обоих сторон её взяли за локти и помогли идти, Ларионова опешила от такого поворота. – Да, не боись. Не обидим, мы всё видели. — Сказал Миша, улыбнувшись девушке. — У нас с Бабуриным некое недопонимание, поэтому мы друг друга ненавидим, а отомстить ему никак не могли. – Быстро же ты переобулся. — На это высказывание он ничего не ответил, как и Воскресенский. — Вас два амбала и вы не можете настучать одному толстяку? – Нет, мы против Пятифанова не пойдём. — Ответил Воскресенский вместо друга, Ларионова вздохнула. – А-а-а, ну это всё объясняет. — Саркастично сказала Карина и высвободилась из цепких рук. — Конечно, спасибо, но помнится мне, что сегодня вы мне угрожали. – Забудь обиды, сестричка. — Пафосно сказал Саша и ухмыльнулся. Из-за угла вышла Полина. Девушка подбежала к Карине и помогла, придерживая за локоть. Расспрашивать Ларионову не стала, но повернувшись к двум балбесам, сказала краткое «Проваливайте!» и повела подругу. Школа была уже практически пуста, школьники покинули стены, только учителя остались в своих кабинетах, разбираясь с бумажной волокитой. Карина и Полина не стали исключением и покинули школу сразу после того, как Морозова отпросилась. По дороге они никого не встретили, чему были безмерно рады, а впереди их предстоял разговор. – И ты думаешь пойти? — На языке крутилось много вопросов, а волнению не было предела. Брюнетка прикусила губу и нахмурилась. – Другого выхода нет. Если я не приведу в школу маму, то директор захочет узнать, почему же она не пришла. — Выхода действительно не было, и Карина не знала, что делать в такой ситуации. – Я пойду с тобой. — Твёрдо сообщила Морозова, крепко сжав локоть Ларионовой. – Это отменяется! — Брать с собой Полину она не хотела, а если там кто-то будет из маминых собутыльников? У них в черепной коробке ничего кроме алкоголя нет, и что они думают, никто не знает. – Что ты там сделаешь? И так на одной ноге, да и вряд ли дойдёшь, утонешь в сугробе и пиши пропало. — Не хотела отступать брюнетка, пускать одну в то время, как её мать запиваеся – категорически опасно. – Ладно, но если, что......— спорить Карина не стала, но всё ещё считала, что идея плохая. Так уж и быть, придётся взять. – Я пошла сама. — Договорила девушка и весело улыбнулась.