Научи меня улыбаться....

Ночь. В тёмном лесу, в непроглядной тьме, стояла она и смотрела на луну. Звёзды не освещали этой бедной, милой девушке путь. Казалось, она и не старалась его искать, ей было комфортно здесь, в этом лесу, совершенно одной. Карине не было холодно, напротив, тепло и уютно. Словно она уже нашла свой дом, свой смысл. Глядя на небо, она ощущала спокойствие. – Чудесно. — Говорила девушка, не отрываясь от чёрного, скрытого тучами, неба. Зёленые глаза не отражали злобы или холода, она была счастлива. — Я вновь одна – как это прекрасно. — Ни слёз, ни радости – только лёгкое умиротворение и ничего больше. Но долго это не длилось. Умиротворение прошло. Её наполнил какой-то животный страх. Глаза забегали по сторонам. Заиграла флейта, и жизнь потеряла смысл. Лес уже не казался безопасным, лапти елей будто скрывали что-то страшное, какую-то дикую тьму, ужас. В один момент все чувства пропали, один страх держал девушку за горло и не давал нормально вздохнуть. Карина побежала. Она бежала, запутываясь ногами в снегу. Ей казалось, что она не может бежать, казалось, топтается на месте. Даже деревья не мелькали перед глазами, дорога не менялась. Ей становилось всё страшнее и опаснее здесь находится. Ноги полностью увязли в снегу, рот раскрывался и издавал какие-то хрипы. Девушка пыталась кричать, но ей словно голосовые связки порвали и запретили говорить. Она стала беззащитной. Даже погода поменялась, стало невыносимо холодно. Зубы стучали от холода, глаза искали что-то, что может ей помочь. Однако, никого и ничего рядом не было. Она упала от бессилия в сугроб и стала бить ледяными руками по снегу. Никто ей не поможет, она одна. Карина горько заплакала, продолжая бить снег, который, казалось, был даже не виноват в её беспомощности. Она мысленно представляла, как замёрзнет здесь, умрёт, и никто ей не поможет. В темноте показался тёмный, высокий силуэт. Послышался шорох неподалеку. Страх стал более невыносимым, чем раньше. Девушка закрыла глаза. Она не хотела видеть, как сейчас в неё воткнут нож, а потом будут смеяться, смотря на то, как она истекает кровью. Но вдруг кто-то подошёл, погладил по шёлковым волосам, взял за руки и вытащил из снега, прижимая к себе. Её ласково поцеловали в щёку и сказали: – Не бойся, я здесь, — девушка открыла свои испуганные глаза и уставилась на парня, который держал её на руках, — моя самая красивая и добрая девочка. Прости меня. — Ларионова смотрела на него и невольно улыбалась, вытирая слёзы. – Ром, зачем ты пришёл? — Парень был доброжелателен, он даже позволил себе улыбнуться и, коснувшись мокрых дорожек на щеках, стереть слёзы. Рома снова прижал её к себе и вдохнул приятный аромат. Её аромат. Никогда, кажется, эта девушка не была так близко к его лицу, внутри распирало от чувств. Она чувствовала то же самое, пока до неё не дошла одна мысль: почему она продолжает быть с ним рядом и буквально держаться за него? Ведь он – самая главная причина её страданий. Она должна его ненавидеть, а не прижиматься, как за последнее живое существо. — Повторю вопрос, Пятифанов, — её настроение изменилось, она смотрела на него уже враждебно, вспоминая все события, связанные с ним, — зачем ты пришёл? Хулиган снова не обронил ни слова. Взгляд его серых глаз стал пустым, безжизненным. Он уже не смотрел на неё с былой радостью и счастьем. Парень снова стал прежним, как и ранее. Его руки держали её так, словно хотели вмиг прижать и задушить, разорвать тело юной красавицы. Он с минуту молчал и вскоре произнёс, словно не своим, а чужим, злым голосом: – За тобой. — Лицо парня исказилось. Больше не было в нём и Ромкиных черт лица. Что-то тёмное и злое смотрело на неё, как на жертву. Хотя, почему «как», если так оно и было. Чёрный силуэт крепко сжал тело девушки и со страшным рёвом утащил в глубь леса, где её больше никто не найдёт. Она исчезла, как исчезает луна под тучами.

***

Карина, не дождавшись концовки сна, подпрыгнула на диване, сжимая постель. Да, это только что был жуткий сон, где её ждала несчастливая концовка, а главный враг снова пришёл в виде облика Романа Пятифана. Неужто он настолько ненавидит её, что во снах является демоном, желающим её страданий? Девушка, часто дыша, легла обратно на диван. Страх сковал тело, а сон всё появлялся перед глазами, как прокрученная пластинка или касета. Вероятно, эта картинка ещё долго будет мелькать перед зелёными глазами. Ларионова сделала глубокий вдох и, поднявшись с постели, встала. Теперь она была настроена забыть жуткий сон и вернуться к привычной рутине, которая её окружала всю жизнь. Со дня Нового года прошло целых три дня. Однако, все деревенские жители продолжали ещё праздновать и навещать друг друга. Местные алкоголики устраивали пир прямо у своей ограды или же на детской площадке, где, кроме них, никто не обитал. Главные хулиганы и разгильдяи ныкались по гаражам, после устраивая дебош всем жителям в деревне. Карина часто видела компании из пятнадцати человек с алкоголем в руках, среди которых не наблюдала Ромку. Видимо, парень решил засесть на дне на некоторое время, или просто у него нет настроения ходить с этими раздолбаями. Честно, девушка иногда даже искала его взглядом, но все время себе говорила, что это чистый интерес и никаких чувств здесь нет и быть не может. Ещё, она заметила так называемую пропажу цепочки, которую ей подарила Полина. И сколько бы девушка не шарила у себя в карманах, не рылась в вещах, найти ничего не смогла. Было чертовски обидно, что она уже во второй раз потеряла самое дорогое, что ей дарили. И только каким образом эта подвеска слетает с неё? Она ведь крепко подцеплена на шее. С этим Карине ещё предстояло разобраться, главное, что её беспокоило эти дни: Стас. Он тогда неожиданно появился на празднике, и девушка не представляла, как расплатится за свой необдуманный, но прелестный, поступок. Стас наверняка сильно зол и собирается мстить ей за эту глупость. Только как? Что он провернёт на этот раз? Синяков на шее ей уже хватило, остаётся ждать либо смерти, либо чего похуже. «Похуже» она подразумевала то, после чего она явно не сможет дальше существовать, после чего не выдержит и рванёт с высокой скалы. И ей этого не хотелось, нет, она хотела жить, любить и быть счастливой, а не всё это. Карина пыталась удачно забросить эту мысль, как баскетбольный мяч в корзину, однако не всегда удавалось попасть точь-в-точь. Ларионова перебрала кучу вариантов воизбежания их встречи, но всё приводилось к тому, что её мозг представлял самые ужасные концы этой долгой и страшной истории. Она слепо надеется, что вскоре его не станет, или посадят, увезут далеко и надолго. Это и помогало ей существовать в жестком мире несбывшихся желаний и надежд. Полина, как могла, успокаивала подругу и говорила, что будет рядом на случай опасности. Девушка верила, старалась верить. Она откинула все мысли на задний план. В комнату непринужденно зашла Полина с книгой в руках. Она что-то бормотала под нос и улыбалась. Казалось, будто она читает тот самый кульминационный момент из книги, который перевернёт сюжет. Девушка дочитала страницу и, убрав книгу, села на кровать с подругой. От неё как обычно пахло нежными духами со вкусом сладкой ежевики. Она была словно нетронутой росинкой в этом грязном и злом мире. Такой чистой и доброй, что даже не верилось – такие люди действительно остались? И прежде чем Карина начала вновь благодарить судьбу за такой подарок, Полина улыбнулась и бархатным голосом заговорила: – Я только что досмотрела один сериал и убралась на кухне. Но это не важно, ты разговаривала во сне. — Морозова положила на руку Ларионовой свою ладонь. — Тебе снился Ромка? — Карина распахнула глаза шире. Говорить о сне было последнее, что она бы хотела. — Скажи честно, снился, да? — Смотря в искренние глаза и слушая бархатный голос подруги, не скрывающий никакой злобы, Карина соврать не могла. Тем более она уже слышала что-то. – Да, кошмар приснился. Ничего важного. Почему меня не разбудила? – Решила, что тебе стоит выспаться. Ты ведь сегодня к Смирновой идёшь. — Карина от напоминания подруги даже подскочила, она и забыла о занятиях с Катей. Неужели этот день наступил? Девушка ждала этого дня меньше всего в своей жизни. Смирнова ей ещё в школе надоела, она просто морально не выдержит с ней в одной комнате один на один. Девушка страдальчески посмотрела на подругу. – Господи, я и забыла про занятия с ней. Это ужас. — Ларионова встала с постели и, недовольно пошагивая в ванную комнату, бурчала что-то под нос. — Я так не хочу её видеть, — Полина с сочувствием посмотрела на неё и улыбнулась, — бесит меня. – Ну, Катя – это полбеды, не Семён хотя бы. – От этого не легче, — и Карина вышла из комнаты, а Полина осталась там. Честно, желания идти сегодня куда-то не было. Не хочет она видеть Смирнову, пять дней не видела – и столько бы не видела. Последнее время Катя была какая-то не такая: всё время она молчала, практически не подходила и даже не подкалывала. Кажется ей, что такая резкая перемена в настроении одноклассницы заслуга Пятифанова. Они, вроде бы, вместе. А может, расстались. Ну, или вовсе не встречались. И Ромку она тоже видеть не хотела. Опять начнёт приставать к ней, прокатит на очередной эмоциональной качели и «героем» уйдёт в закат, не думая о том, как чувствует себя она. Хотя, честно признаться, сейчас она думала о том, как бы он вёл себя с ней, если бы они были вместе. Игрался бы так же, как и с Катей? Не, навряд ли, вместе бы они не были. Но она помнит его прикосновения и дыхание на своей коже, когда он притянул к себе её за плечи. В тот момент мыслей у неё не было, но сейчас… Да, она помнит то странное и приятное чувство внутри, такое чувство, которое хотелось бы ощущать всегда. И немного не понравилось Карине, что почувствовала она это, когда рядом был он. Неужели есть другое чувство, помимо ненависти, которое можно испытать рядом с Ромой? Оказывается, есть. Девушка фыркнула. Да, почему она постоянно думает о нём? Вспоминает, как они танцевали, как он смотрел ей в глаза, как извинился. Ну, не достоин он, чтобы она думала о нём! Но думает же. И самой почему-то не очень хорошо от этих мыслей. Этот Пятифанов за эти дни и год знатно потрепал ей нервы и продолжает трепать. А она думает о нём, о его глазах, их схожести, характере. И ненавидит тоже. Карина прошла в ванную комнату, включила воду и наклонилась к тёплой струе. Она представляла их встречу с Катей, как они посмотрят друг на друга с враждой и постараются вести бесконфликтный диалог. И, скорее всего, начнут подкалывать друг друга жестоко. Только ей уже этого не хотелось, надоели вечные ссоры, заканчивающиеся её спокойствием и не добрым взглядом Кати. В конце, конечно, в этом фестивале сарказма, фактов побеждает она, ибо приводит всегда аргументы, и почему её собеседник не прав. Однако, с Ромой сложнее, он не слушает ничего, не считается с чужим мнением, от того она и не любит, когда они стоят друг напротив друга и начинают долгую тираду о их ненависти. – Господи, опять он, — раздраженно сказала Карина. — Ненавидишь человека, а он, как назло, специально не уходит из головы. — Ларионова вернулась в комнату, где сидела Полина и, читая газету, поглядывала в окно. – Карина, ты слышала, что у нас пять дней назад девочка пропала? — Полина оторвалась от чтения и приковала своё внимание к ней. Карина села рядом и взяла подругу за руку. – Не-а, я слишком увлеклась своими проблемами, что вовсе позабыла о том, что существует жизнь в этом посёлке. — И вправду, Карина последние недели не слышала новостей о пропавших, все мысли были только о её обидчике. В то время люди переживали голод, родители и родственнки теряли надежду на возвращение их детей, ходили алкоголики, умевшие с лёгкостью отнять чужую жизнь в бреду, хулиганы со своими драками. Девушка тяжело вздохнула. — Что за девочка-то пропала? – Сенечка… — на лице Ларионовой пробежала тоска. Неужели пропала та самая девочка, которая играла летом на площадке с другими детьми и громче всех смеялась, и которая вытаскивала им с Полиной конфеты, когда они соглашались поиграть с ней в песочнице. – Бедная Сенечка, — грустно произнесла она, — такая маленькая и добрая. — Ей искренне было жаль её, а особенно родителей, которые переживают утрату. Как же это тяжело, наверное, терять близкого человека и не знать, жив он или нет. — Как бы это грубо не звучало, но мне кажется, что она уже… мертва. Пять дней уже нет. — Возможно, так оно и было. А может, девочка жива, но напуга, сидит в каком-нибудь подвале, одна. Плачет, зовёт на помощь, но никто не придёт, кроме маньяка, у которого в руках нож или бензопила. – Зная нашу милицию, от которой толку ноль, скорее всего так и есть. — Полина села удобнее. — Уже тридцать лет прошло, а психа так и не поймали. – Но. — Разочарованно и громко сказала Карина, скрестив руки. — Раз-два – прилети сова! Три-четыре-пять, время поиграть! Шесть да шесть – дыбом волчья шерсть, семь да семь – съем тебя, съем! Восемь-восемь, бьем копытом о земь. Для медведя, для лисы зайчик кушать принеси! — Неожиданно вспомнила она считалочку и улыбнулась. – Что это ты так вспомнила? – Да, просто. Мне как-то папа говорил, что всех пропавших детей поймал зайчик и увёл к другим зверям как лакомство. Наверное, хотел так сберечь меня от реальности. Конечно, никакого зайчика и зверей в помине нет. Просто какой-то маньяк и всё. Говорил, чтобы я в лес не ходила, а-то заяц поймает. — Ларионова усмехнулась. Под маской зайца прятался страшный человек, которого по-другому и не назовёшь. А человек ли он после этого? – Забавно. Надеюсь, его поймают. Страшно ходить мимо леса, зная, что в его кронах таится оно. — Полина выпучила и без того большие глаза и злобно улыбнулась. — Бр-р, жуть. — Морозова вздрогнула. — Давай лучше закроем эту тему, а то скоро начну верить в байки Бяши. – Гараж! Полина, за тобой гараж! — Карина состроила испуганное лицо, а потом громко засмеялась, лицезрея удивлённый взгляд Морозовой. — Ну и лицо у тебя сейчас было! Его же не существует, Бяша просто детишек пугает. – Наверное, так и есть. Но его лицо, когда кто-то упоминает гараж, наполняется ужасом…. – Хороший актёр. – Ладно, всё же Шатаев и есть Шатаев. — Полина хмыкнула. Всё-таки ранее упомянутый одноклассник был довольно приятным человеком, несмотря на все свои тараканы в голове. — Пошли на кухню, попьём чай, и ты пойдёшь к Кате. – Эх, ла-а-адно, — Карина спрыгнула с дивана и, хрустя пальцами, вышла из комнаты. Полина кинула газету и последовала за подругой. — Ещё пару месяцев осталось до лета, и мы будем свободны. — Ларионова обернулась и посмотрела на подругу, сладко улыбнувшись. — Столько возможностей, Полина, да? — Морозова кивнула и улыбнулась, представив, как они с подругой будут уезжать в город, ходить в походы, гулять до поздна. За ними, кроме деда, никто и не смотрит, свобода и только свобода. – Сдадим все экзамены, будем радоваться этому, есть мороженое и отдыхать. – Да-а-а, — Карина сегодня была в хорошем расположение духа, она много мечтала и даже не грустила. Впервые за эти дни настроение было хорошим, это какой-то праздник. Девушка улыбнулась, — а потом будем сидеть у костра, рассказывать страшилки и громко смеяться. — Несмотря на все проблемы, которые она пережила, ей лето всё равно казалось чем-то волшебным. Она любила рассвет, любила закат, обожала дождь, ночь, раннее утро. Лето – наверное, единственное время года, которое она продолжала любить. Осень, зима и весна возвращали её в тот самый тяжелый период её жизни – там не стало отца. – Я надеюсь, что никакой Пятифанов нам не испортит это лето. — А, точно, она и забыла про одноклассника. Этот найдёт причину, чтобы испортить все самые лучшие дни её каникул. В этом списке ещё есть мама, Стас, Смирнова, Ковалёв и его дружок. Полина даже пожалела, что вспомнила Ромку. Она нахмурила брови и отмахнулась. — Ой, да и пусть с ним! Нам этот отморозок помешать явно не сможет. – У них, мне кажется, будут поважнее дела, чем лезть ко мне. Летом их меньше видно. — Задумчиво произнесла Ларионова, вспоминая прошлое лето. Тогда они с Полиной весь посёлок обошли, но никого не повстречали. Это если говорить об одном дне, а остальные…. Ну, Пятифанов тогда постоянно проезжал мимо них на чьём-то «Урале» и смотрел на неё с ненавистью, обливал водой, пробегая мимо, кидал жуков в них – Полина тогда кричала как ненормальная, снимал панамку с головы и постоянно старался вывести её, но выводил всегда Морозову. А как злился тогда Ромка, как сам начинал срываться, потом рассказывал пацанам, что она, словно стена бетонная, хоть бы хны. Абсолютно ни на что не реагирует. И Карине было обидно, что всё это достаётся ей, но она делала вид, что ничего её не волнует. — Однако помню, как он постоянно выводил тебя, потом извинялся перед тобой, а на мне срывался. – Да-да, мне его извинения не сдались. Я помню, как он кинул жука мне на голову, а я их жуть как боюсь. — Полина вздрогнула от противного ощущения, будто кто-то ползает по тебе и что-то стрекочет. — Орала как резаная, а Катя в это время смеялась и что-то шептала ему. Вот же подлиза. Они сели за стол, вспоминая прошлое лето. За разговорами о жизни прошло время быстро. Начали они с лета, а закончили тем, что Карине уже пора идти. Девушки обсудили всё, посмеялись, весело провели утро. Долго же у них такого не было, всё время чувствовалось какая-то мрачная атмосфера. Жизнь как будто остановилась на каком-то определенном дне и только сейчас продолжила свой ход. Карина допила чай и с досадой посмотрела на настенные часы. Стрелка медленно приближалась к часу дня. Ларионова тяжело вздохнула, она поднялась с места и быстро начала собираться. Переодевшись из ночной пижамы в домашную одежду, она расчесала свои длинные волосы и закинула за спину. Полина провожала подругу, смотря, как та собирается, и разговаривая с ней. Карина накинула куртку, надела шапку и сапоги, которые больше походили на женские берцы, и посмотрела на Морозову. Та оценивающе оглядела её с ног до головы, и они вышли на улицу. Изредка переговариваясь, они дошли до калитки и попрощались. Ларионова оказалась на улице совершенно одна. На душе стало как-то неуютно и холодно, былая радость пропала, и она пошагала вперёд. К счастью, ледяного ветра не было, и никто не бил её беспощадным образом по лицу. Под ногами хрустел серебристый снег, за спиной прощался и отдалялся тёмный, искрящийся лес. Деревья покрывали тысячи серебряных снежинок, было красиво. На улице застыл морозный туман, из печных труб рвался серый дым. С недалеких берёз свисали снежные серёжки, они светились на солнце словно бриллиант. На снежной дороге остались чьи-то следы, чьи-то отпечатки подошвы. Забавно было то, что у каждого ботинка свой отпечаток. И Карина узнала след Василия Петровича, который, скорее всего, уходил за водой. Она посмотрела на свой след: линии узорами смыкались с другими такими же, это было похоже на какой-то лабиринт или что-то похожее, выглядело, однако, красиво. Сегодня всё было прекрасно: снег, деревья, дома, туман, холод. Но чувствовалось что-то неприятное, настолько ледяное, отчего все градусники лопнут от пониженной температуры. Карина услышала хруст снега позади, она ускорила шаг и не стала оборачиваться. Стало страшно, девушка ощутила то самое чувство, которое переполняло её в Новый год, когда они бежали по лесу от мальчика. Хруст казался угрожающим, некомфортным, словно кому-то ломали кости, наступая на снег. Девушка рискнула – она обернулась и увидела позади знакомый силуэт. Стаса она узнала сразу, особенно его злую ухмылку. Карина, недолго думая, рванула вперёд, не оборачиваясь. Он специально ждал, когда она выйдет, сторожил. Она слышала, как он бежит, но и не думала останавливаться. Лёгкие наполнял холодный воздух, горло болело из-за тяжелого дыхания, ноги стремительно несли её по улице в сторону дома Кати. – Стой, тварь! — Прокричал Стас, девушка ускорилась и уже неслась к дому Смирновой как напуганный заяц. Бег замедлился, когда бок предательски заколол. Девушка бежала изо всех сил, но и те уходили. Неожиданно она почувствовала толчок в спину, резкий удар всем телом о заснеженный асфальт, и на неё сверху, прямо на ноги, сел мужчина так, чтобы она не сбежала. Он позволил ей перевернуться на спину, чтобы смотреть в глаза. Карина сожалела о том, что не успела добежать, оставалось всего пару метров до дома одноклассницы. Она не стала поднимать голову, а положила её на снег, смотря на голубое небо и вдыхая болезненно воздух. Каждый вздох давался тяжело: лёгкие содрогались внутри и рвались от колких ощущений. – Ну, привет, мразь, — прошипел мужчина, — долго же я тебя ждал. Ты тогда совершила одну очень плохую ошибку на Новый год. А ведь нормально же общались, Кариночка… — его взгляд злой, похотливый и мерзкий проходил по её лицу. От него несло алкоголем вперемешку с сигаретами, глаза наливались кровью, губы белели от слов, которые он ей выплёвывал. – Ты это заслужил. — Слова её звучали твёрдо, она говорила это с такой ненавистью, с такой брезгливостью и холодом, что Стас мгновенно ощутил какие чувства она питает к нему. – Никто не смеет так обращаться со мной. — Злобно говорил он, наклонившись к ней. — Поднимайся, пойдём домой, тебя ждёт сюрприз… Карина нащупала рукой тяжёлый камень и, рассчитывая силу и место, куда нужно бить, с размахом ударила по скуле. Удар прошёлся ему гулом в голове. Стас отшатнулся и упал на асфальт, девушка мгновенно вскочила на ноги и побежала, напоследок посмотрев на него. Лицо, а именно эта скула, были окровавлены, он выплюнул три зуба, но бежать за ней не стал. От этого удара его словно контузило. Он остался сидеть на месте, а девушка уже забежала в ограду одноклассницы и скрылась. Ларионова тяжело дышала, она вся жутко тряслась и пыталась успокоить себя тем, что всё обошлось. Девушка постучала в дверь и, уперевшись о стену, стала ждать Катю. Руки взял во власть лёгкий тремор, глаза бешено смотрели на дорогу, где сидел Стас. Она боялась, что он придёт сюда и достанется не только ей, но и Смирновой, которая никак с ними не связана. Как бы они не ладили, но ей не хотелось, чтобы одноклассница пострадала из-за неё. Долго Карину ждать Катя не заставила, дверь со скрипом открылась, и на пороге стояла она в домашней одежде, с плеча свисала длинная коса белесых волос. На лице задержалась ухмылка и ободряющий взгляд. Девушка заметила подрагивающие руки одноклассницы и её тяжелое дыхание, изредка прерывающиеся глотками. – Ну, привет, — медленно протягивая слова, поприветствовала Катя, — что с тобой? Гнался, что ли, кто-то? — Она говорила это с любопытством и так едко, что уши в трубочку свёртывались. – Собаки. — Кратко ответила Ларионова. — Привет. – Проходи, не будешь же ты на пороге стоять. — Катя отошла и дала Карине пройти в дом. В глаза бросился красивый ковёр с надписью «Welcome», вешалка у стены и тумба, на которой стоял различный парфюм. С краю от тумбы лежал коврик, на котором находилась уличная обувь. Ларионова сняла с себя ботинки и поставила рядом с другой обувью, параллельно осматривая чужой дом. — Ты пока раздевайся, а я сейчас вернусь. — Она ушла, оставив её одну. Жильё Смирновой пока было уютным. На стенах висели семейные фотографии в рамках, обои были белого цвета с жёлтыми розами, изображенными на них, вместо скрипучих досок пол украшал красивый узорный линолеум. В это время такой есть только у обеспеченных семей, не каждому удаётся купить линолеум. На потолке висела люстра, освещавшая всё пространство. В углу с вешалкой находилась швабра, которой Лилия Павловна моет полы в доме или гоняет дочку. Карина решила посмотреть на семейные фотографии. Самая первая из них была фотография Кати, на которой девочка мило улыбалась, без прежней злости или скверности. Чуть поодаль висел портрет их семьи: счастливая Лилия Павловна в центре, рядом её муж такой же улыбчивый, их старшая дочь, Катя, и радостный сын, Вова. Мальчик также занимал отдельно песто на стене: он держал котёнка в руках и еле заметно улыбался. Выглядел он намного добрее своей сестры. Карина оставила это дело и повесила куртку на вешалку. Она без приглашения пошла дальше. После прихожки шла кухня, в которой было тепло и даже уютнее, чем в коридоре. В углу находилась печка, у которой валялась пачка сигарет, стояли табурет и кочерга. В центре помещения стоял стол, а вокруг деревянные стулья с высокими спинками. От стола в метре находился гарнитур, газовая плита и холодильник, на котором красовались различные магнитики. Девушка подошла и стала смотреть. Вот, например, магнит с изображением Москвы, рядом с ним другой такой же, но уже с Парижем. Она перешла к другому магниту: на нём было изображение какого-то леса и поляны. Все магниты, наверное, были получены в качестве сувенира или куплены в городе. Девушка улыбнулась. Её улыбка сошла так же быстро, как и появилась. На кухню прошла Катя и окликнула её. – Да, это наши магниты. Мама с каждого отдыха привозит кучами. Пошли ко мне в комнату. — И Ларионова, разочарованная тем, что ей не удастся посмотреть все сувениры на холодильнике, последовала за одноклассницей. Напротив кухни находилась закрытая комната, скорее всего, это комната Лилии Павловны или её кабинет. Они вышли в коридор и повернули направо. В углу девушка заметила лестницу, ведущую на второй этаж, а подальше от неё ещё одну комнату, тоже закрытую. Они с Катей поднялись на этаж выше. Рассмотреть второй этаж ей не удалось, Смирнова затащила её в свою комнату и закрыла дверь. – Располагайся на кровати. — С наигранной вежливостью предложила она и подошла к шкафу с книгами. — Поможешь мне писать сочинения, я их не особо-то и умею писать. Всю четверть прослушала. – Хорошо. — Сухо ответила Ларионова. — А где твой брат и мама? — Без всякого интереса спросила она и села на кровать, которая под ней подогнулась. – Брат гуляет, мама работает. У мамы ещё дела в школе остались, понимаешь ли. Да, и есть такие школьники, как Бабурин, которые все четверти зарабатывали только двойки. Маме пришлось с ними заниматься. — Немного печально сказала Катя и вернула своё прежнее лицо. Глаза снова стали недовольными, губы скривились. – А, понятно, почему я не видела этого идиота. Он, значит, учится. — Девушка ликовала внутри, её обидчик не гуляет, а занимается долгами по учёбе – вот же здорово. — Ему это полезно. Может, ума наберётся. – Да-да, верно. — Быстро сказала Катя и положила на письменный стол тетрадь. А потом она скрылась за дверью. Ларионова продолжила заниматься тем, что делала раньше – рассматривать всё вокруг. Комната Кати тоже была уютной: на стенах плакаты с известной группой «Иванушки International», «Nirvana» и «Король и шут», в самом конце комнаты стоял шкаф, посреди комнаты лежал белый ковёр, напротив двери находилось окно, а у окна кровать и письменный стол. Вид из окна выходил на жилые дома, можно было увидеть гуляющих детей и взрослых, спешавших по делам. Карина стала глядеть в окно и искать знакомый силуэт. К её счастью, Стаса на улице и след простыл, только капли крови остались на снегу, где он сидел. Девушка заметила их даже отсюда, со второго этажа. Неужели её удар был таким сильным? Она надеялась, что он живой и сейчас идёт домой, не хотелось садиться в колонию за убийство подонка в таком раннем возрасте. Девушка увидела гуляющих парней, один от другого не отличался, все в спортивном одеянии. В каждом из них она видела Ромку, думала, что он может быть среди них, но нет, его не было. Ларионова снова удобно уселась и стала разглядывать тетради Кати. Одну из них даже в руки взяла. Внутри всё было прилежно, были красные пятёрки и надписи от учителей «Молодец», «Отлично». В конце тетради девушка нашла Катин почерк и следующие слова: «Рома плюс Катя равно любовь». Она закатила глаза, неужели одноклассница такая наивная? Но ответить на вопрос она не успела, быстро закрыла тетрадь и убрала в сторону. Зашла Катя, в руках которой находились две кружки чая. Она поставила одну на стол, а другую отдала ей. – Предпочитаю пить чай под уроки. — Карина удивилась её гостеприимству и приняла чай. – Спасибо. Так что, можем приступать? – Да, я уже всё сделала. — Катя села за стол и открыла тетрадь, которую не так давно принесла. — Ну, чтож, сейчас я дам тебе прочитать моё сочинение, а ты оценишь. — И их занятие началось. Долго они сидели вместе и обсуждали сочинение Смирновой. Ларионова перечитала всё и указала на значительные ошибки. К счастью, кроме литературы, они ни о чём не общались. Их беседа была официально-деловой. Время тянулось. Карина объяснила ей, что сочинения нужно писать по правилам: всего четыре абзаца, первый тезис, два других должны содержать комментарий и ситуацию из жизни, а последний содержать смысл, написанный в двух других. Катя писала сочинение на придуманную ей тему и иногда спрашивала у Ларионовой, как бы красиво написать там или здесь, а после показывала его ей. Когда сочинения Смирнова научилась хорошо писать, они стали изучать творчество Булгакова, потому что эту тему Екатерина проспала. Карина рассказала ей факты о писателе, его главные моменты из жизни и лучшие произведения. Девушки обсуждали писателей долго. – Не нравится мне он, я больше Лермонтова люблю. — Катя важно посмотрела на одноклассницу. — Его жизнь была интересной, и стихотворения написаны с душой. – Не знаю, его самовлюбленность мне всё равно не нравится, но самоотверженность… люблю больше его поездки на Кавказ. — Карина оставалась при своём мнении, ей он не нравился, а вот Маяковского она обожала. Ей нравился его стиль написания стихотворений, передача эмоций, да и сам, как человек, Маяковский был не плох. — Ладно, хватит, мы Булгакова вообще-то проходим. – Ой, всё, на этом лучше закончим, — Катя раздраженно откинулась на спинку стула и стала смотреть на одноклассницу. — Я думала, что ты не придёшь. — Ларионова хмыкнула. – Я бы ни за что не упустила момент посмотреть, как живёт наша Екатерина Смирнова, — забавляющим тоном сказала девушка, — всё-таки дочь нашей учительницы по литературе. Иронично то, что я пришла тебе помочь с литературой. — Катя закатила глаза. Она недовольно покосилась и скрестила руки у груди. – Не вижу в этом никакой иронии, это моя вина, что я не могу отличить ямб от хорея, а мама не может мне помочь. — Она усмехнулась, а после тяжело вздохнула. Её глаза смотрели в окно, она явно хотела что-то спросить, но не решалась. — Слушай, Ларионова, а у тебя парня нет? – Нет, я сейчас об учёбе думаю, — ну, не только об учёбе, конечно же, тут она немного приврала. – А я, как не посмотрю, за тобой какие-то парни бегают… — хитро сказала Катя, — что, даже Пятифанов не нравится? – Это последний парень, который мне понравится. — Безразлично ответила девушка. – А что у вас там с Ковалёвым? Он за тобой бегает, я видела. — Катя пыталась что-то узнать, но ей, по всей видимости, это вновь не удастся сделать. Карина покачала головой, мол, ничего у нас с ним нет. — Ну, признайся, кто-то тебе всё равно нравится, да? – Нет, я никого не люблю. Чего ты хочешь этим добиться? — Карина уже не стерпела и посмотрела на одноклассницу тяжелым взглядом, и стала ждать ответа на вопрос. Смирнова сглотнула и отвела взгляд. – Просто интересно. К тому же, Ковалёва кто-то избил, не видела? Как мне известно, из-за тебя. — Екатерина довольно улыбнулась. – Хм… кто же это мог быть? Ты знаешь, Катя, что никто не будет трогать его из-за меня. Он мне ничего не сделал, да и тайных поклонников у меня не имеется, — Ларионова была в хорошем настроении, ей нравилось то, как Катя тает на глазах от того, что всё, к чему приводят её собственные мысли, является просто пустыми догадками. Она же понимает, что это всё не правда, сейчас тем более. Но ей хотелось верить, что Ковалёв и Ларионова вместе, чем в то, что Карина теперь с Ромкой. — Разве что Ромка мог, — шёпотом сказала она так, чтобы одноклассница не услышала, но та, напротив, удивленно посмотрела на неё. – Ромка? Хочешь сказать, его избил Ромка? – Нет, — сразу же стала отнекиваться Карина. Неожиданно дом затрещал от нежданного звонка, и Катя, разочарованная тем, что их диалог прервался на самом интересном месте, пошла открывать дверь. Ларионова, кажется, вросла в кровать. Неужели это Стас сюда пришёл? Нет, ей этого не хотелось. А-то не хватало, чтобы Катя потом сплетни разнесла о том, что за Кариной заходил некий мужик и кричал на неё. Девушка стала прислушиваться, она услышала, как одноклассница открыла дверь, как начала с кем-то диалог. Карина поднялась с кровати и тихо подошла к двери, она аккуратно приоткрыла её. Но теперь снизу не доносились голоса, а какие-то непонятные звуки. Ларионова подумала, что ей уже пора уходить. Она вышла из комнаты и стала спускаться вниз по скрипучей лестнице. На пороге стояла Катя, которую прижимал к себе Пятифанов. Они целовались. От этой картины девушке стало как-то неприятно и противно. Она смотрела на них холодным взглядом, не излучала никаких эмоций. Парень заметил её и отстранился от Смирновой, хотя секунд пятнадцать назад был готов её раздеть. Его взгляд опустился к ногам Карины, а потом медленно поднимался к её лицу. – Какие люди, ты чё здесь забыла, Ларионова? — Девушка склонила голову на бок. А он повторил за ней и стал смотреть своими серыми глаза на неё. – Пришла помочь Смирновой с литературой, — ответила она и взглянула на упомянутую одноклассницу, которая вытирала губы после их с Ромкой поцелуя. — Но, кажется, уже ухожу. – Так быстро, но как же, ты мне ещё не всё рассказала про вас с Ковалёвым? — Катя коварно улыбнулась и положила ладонь на плечо Роме. Карина вздохнула, вздох этот был агрессивным и далеко не добрым. – А что рассказывать, он мудак, и так понятно. — Девушка взяла с вешалки куртку и стала одеваться. – Ларионова, — Пятифанов посмотрел на неё и залез в карман, — ты тогда потеряла, — он достал кулон, подаренный Полиной, — Катя, принеси мне воды. — Смирнова закатила глаза и пошла на кухню. Карина протянула руку, но Ромка ей не собирался отдавать. — Подойди, я надену. — Она закатила глаза и повернулась к нему спиной, Рома подошёл, закинул цепочку на грудь девушки и стал застёгивать. Он вдыхал аромат её духов, от чего-то улыбаясь. Девушка не понимала, откуда у хулигана её кулон. Скорее всего, в Новый год Стас стянул с неё его и кинул куда-то, а Ромка нашёл. Девушка была рада находке. – Спасибо. – Спасибо в карман не положишь. — Парень посмотрел ей в глаза. – В руках понесёшь. — Пятифанов после её реплики засунул руки в карманы и стал разглядывать одноклассницу. Девушка как всегда была очаровательна. Она быстро накинула куртку и застегнула, надела ботинки и, последний раз взглянув на Пятифана, вышла из дома. Катя уже к тому времени вернулась с кружкой воды. Ларионова шла по снежной дороге и осматривалась по сторонам. Она очень надеялась, что больше не встретит Стаса и вернётся к Полине в полном спокойствие. Однако руки до сих пор подрагивали от их неожиданной встречи. И Ромку она не ожидала встретить у Кати, хотя эту встречу нельзя было назвать какой-то неудачной, всё пока было относительно хорошо. Девушка передвигала еле ногами, она почему-то устала от Кати, и та, честно признаться, вымотала её за эти два часа, что она у неё была. Позади она услышала шаги, быстрые шаги приближались к ней. Карина не стала снова оборачиваться, а просто побежала. Бегать, конечно, на этот раз желания не было, просто ноги еле несли её. И в этот раз никакого толчка в спину не было, кто-то схватил её за руку и остановил. И Карина поняла, что это не Стас, а Ромка догнал её. Впервые она радовалась так однокласснику. – Куда ты так втопила? — Спросил он, заметив её обеспокоенный взгляд. Девушка отмахнулась и продолжила идти. – Делать мне нечего, Пятифанов, вот, решила побегать. — С сарказмом сказала Ларионова и склонила голову. — Чего же ты со Смирновой не остался, она поди ждала тебя. — Он молчал. Задавать второй раз вопрос она не стала, только укуталась теплее в куртку. Рома продолжал смотреть на неё, и девушке это даже немного льстило. Так долго на неё никто не смотрел. Он пристально взглядел на неё, не скрывая этого, и думал о том, почему она так реагирует, есть ли в этом упрёк или что-то иное. Но для него эта девушка как была, так и осталась загадкой. – Среди бела дня тебя никто не сворует, — словно проигнорировав её вопрос, начал он, — ты кого-то боишься, да? Но всем пиздишь, что всё заебись, всё хорошо. Признайся честно, ты кому-то дорогу перешла? — Ему действительно было интересно узнать, что же такого скрывает Карина. – Нет, всё не так. Да и если бы так, тебе это зачем знать? Поиздеваться надо мной? А раньше тебе что-то мешало? — Она отвернулась от него, чувствуя всем телом, что он начинает злиться, но всё ещё идёт с ней. Его дыхание прерывалось, а глаза высокомерно следили за её мимикой. Девушка снова повернулась к нему и встретилась с серым омутом, который всегда смотрел с таким холодом и пренебрежением, что становилось не по себе. – Я просто хочу знать и всё. Знала бы ты, как я тебя ненавижу, всей душой и всем телом, но, несмотря на это, я всё ещё интересуюсь твоей жизнью и хочу знать, кому ты ещё успела насолить. — Ей было больно это слышать, неужели она заслужила его ненависть к ней? Что такого сделала? – М-м-м, понятно. А знаешь, я тебе ничего не расскажу. Тебя моя жизнь не касается. — Ларионова заметила сжатые кулаки хулигана и заострённые скулы. – Да иди ты нахуй, Ларионова. — Кратко и просто послал он её. Ромка стиснул зубы так, что они проскрипели. Девушка тяжело вздохнула и промолчала. — «Ненавижу сучку!» — подумал Рома и его взгляд прошелся по профилю девушки. Он смотрел исподлобья, недображелательно как-то. Карина же шла спокойно, её лицо, наполненное безразличием, раздражало его, но и в момент нравилось. Пятифанов и не понимал, почему продолжает идти с ней и не сводит своих серых глаз. Он не понимал, зачем вообще пошёл следом, если мог остаться с Катей. Просто не хочет он быть с ней, не тянет вовсе, а с Кариной всё запутано. Ему иногда так не хватает её, что он ищет причину, чтобы встретить её. И при встрече говорит себе, что они ненавидят друг друга, и эти чувства, которые переполняют его, появились чисто из-за ненависти к ней. И он мог сказать тысячу раз, что ненавидит, но окажется ли это правдой? Ларионова вдруг посмотрела за плечо Ромы. Вдали, в метрах ста от них, по пустынной дороге шёл отчим девушки. Он держался за лицо и оглядывался, чуть прихрамывал. Карина могла поклясться, что ощутила его взгляд на себе, и стало неприятно. Да, Стас смотрел на неё, с таким презрением и злостью, что она вцепилась в Ромкину руку. Хулиган никак не среагировал, однако стал оборачиваться в поиске того, кто смог бы напугать его спутницу. Пятифанов заметил его и напрягся, пристально смотря. – Чё это за чёрт? — Ромка, агрессивно настроенный, наконец, оторвал взгляд от него и посмотрел на Ларионову. Девушка, наблюдавшая всё время за Стасом, встретилась глазами с парнем. Она молчала и продолжала держать Пятифана за руку, всё тело охватила дрожь. – Не знаю, пошли отсюда, — парень не хотя двинулся с места и, продолжая смотреть на Стаса, засунул руки в карман. – Ты же его знаешь, Ларионова. Кто он? — Он не желал останавливаться и продолжал стоять на своём. Карина опустила взгляд, ей не хотелось, чтобы Рома знал, что она ещё кому-то дорогу перешла. Да, неизвестно ей, какая у него будет реакция. — Блять, ты ответишь или нет нахуй? – Неважно, кто это. Зачем тебе это вообще знать? — Карина отпустила Ромкину руку. Парень задумался. А действительно, зачем ему это знать, если он ненавидит её и не будет помогать? Парень отмахнулся, да, лучше он поживёт спокойной жизнью, чем поможет ей в чём-то. Наверное, будет и дальше пытаться вывести её на эмоции, и если получится, будет ликовать, наконец-то. Сейчас он смотрел на неё своим фирменным взглядом и ждал, когда ей это надоест. Но нет, Карина держалась уверенно, будто не замечала его вовсе или старалась не замечать. – Почему с Катей не остался, м? — Как бы странно это не выглядело, но вопрос задала именно она. Ей действительно было интересно послушать его оправдания. – Да, как-то она подзаебала меня, — прокуренным голосом ответил Пятифанов и хрустнул пальцами, — как банный лист, блять, прицепилась. — Она ему не нужна. Катя одна из тех девушек, что поможет снять напряжение, однако долго с ней оставаться невозможно. И, скорее всего, Рома пришёл к ней именно за этим, но передумал, потому что увидел Карину там. Он бы вообще больше не подходил к Кате, если бы не всплески агрессии, которые она иногда помогала ему снять. Сейчас же ему было легко, спокойно. Рома не знал, почему так, ведь всё-таки он идёт с той, которую терпеть не может, а с ней спокойно. Раньше рядом с Ларионовой он ощущал только гнев и лютую ненависть, на данный момент внутри была какая-то эйфория, безмятежность. Ромка улыбнулся сам себе, а Карина это заметила. – «Да уж, красивый этот Пятифанов, но такой высокомерный, — подумала она, смотря на него, — идиотские мысли, однако мне приятно так думать. Ведь действительно красивый». — Карина отвернулась и закатила глаза, не ну это никуда не годится! Не надо так думать, он же враг… – Ка-ри-на! — Отрывисто прозвучало вдали. Девушка мгновенно посмотрела туда, откуда доносился звук. Впереди шла Полина и махала ей рукой, она, кажется, улыбалась. Рома тоже удостоил её взглядом. Карина помахала ей в ответ. Морозова подбежала. — Привет, Рома. — Поздоровалась она с одноклассником, а потом снова вернула своё внимание к подруге. — Тако-о-о-е тебе расскажу! – Привет, Полинка, — ответил хулиган на приветствие. Он явно понял, что лишний здесь, и ускорил шаг. – О, знаю этот тон. И всё-таки, спорим, что моя новость будет интереснее? — Карина теперь выглядела живее, чем раньше, и протянула ладонь девушке. Полина коварно улыбнулась и пожала руку подруге. — Кто первый? Ты или я? — Морозова сначала задумчиво склонило голову, а потом ободряюще сказала «Я». — Ну, ладно, начинай. – В общем, возле нашего дома уже два часа озирается Миша Ковалёв, — начала она, на что Ларионова скривилась, — я спросила у него, что он здесь забыл, а он ответил: «Хочу поговорить с Кариной», — Полина понизила голос и заговорила, словно его голосом, а потом засмеялась. — Смешной он, я сказала, что ему не о чём с тобой говорить, но он остался. Вот же чудак, вроде все всё уже поняли, а он продолжает чего-то добиваться. – Давай тогда прогуляемся, нет у меня желания видеть Ковалёва, — Полина кивнула. – А ещё у нас дома сидит бабушка Семёна, что-то рассказывает дедушке, а с ней её внук. — Полина и Карина одновременно поморщились и рассмеялись от неожиданного синхрона. — Действительно противно. – Точно не пойдём, Семён и Ковалёв на одной фабрике сделаны, оба придурки. — Ларионова сжала кулак, вспоминая, как один длинные месяцы измывался над ней, а другой избил в туалете. И почему эти оба ещё не сдружились? Идеальные друзья были бы. — А я встретила Стаса. — Полина, которая была задумчива, наконец, проснулась, словно ото сна. — Эта была одна из самых жутких встреч, Полина. — И Ларионова с дрожью в голосе и тремором в руках начала рассказывать эту незабываемую встречу. Лицо Полины от злости искажалось до неузнаваемости, она, сочувствуя, приобняла подругу за плечи. – Вот же урод, — процедила девушка, — чтоб его собаки разорвали. — Кажется, Морозова ненавидела мужчину больше, чем сама Ларионова. Вот-вот и у раздраженной Полины польётся пена изо рта. – Боюсь, это последнее, что с ним случится. – Не знаю, Карина. Это уже лишнее, нужно как-то это решать. — И как бы Карина не хотела что-то решать, но подруга была права – его действия пугают. Неизвестно, что он сделает потом. — Не найдётся, что ли, на него управы? – Я знаю. Может, найдётся. Меня Пятифанов со своими расспросами достал, хочет узнать, кто этот Стас. Но зачем ему это? — Полина пожала плечами, а Карина склонила голову от отчаяния. Это вообще когда-нибудь закончится? Ей уже чертовски надоело терпеть то одного придурка, то другого идиота и третьего насильника. Четвёртый вообще свинья. Девочки иногда гордятся мужским вниманием, однако не она. Все они неадекватные психи с завышенным до небес эгом. И только к ней они так лезут. Не важна внешность, характер, им просто нужно увидеть её эмоции, слёзы и как ей больно. Карина досадно вздохнула. — Его мотивы, увы, мне непонятны. — Ларионова подняла взгляд и увидела удаляющегося парня. А Полине казалось, что парень просто хочет помочь её подруге. Ничего такого, просто помощь. Только его помощь какая-то своеобразная, отличается от помощи других. В открытую он это не заявляет, но пытается что-то узнать, не говоря, зачем ему это нужно. И ведь не отстанет теперь. Как говорил Ромка: «Никто, кроме меня её не тронет», то так оно и будет. Видимо, хулиган просто терпеть не может, что на стороне есть кто-то, кому небезразличны её эмоции и её жизнь. Его, наверное, безумно бесит, что кто-то также, как и он, пытается ей досаждать. И Морозова решила, что это и есть правда, однако говорить Ларионовой она не будет, ибо подруга может отреагировать на это не с блеском. – Рома просто собственник, вот и всё. — Озвучила одну из своих мыслей девушка. — Пошли на площадку. И они, разговаривая о разном, завернули за угол. Леса уже видно не было, впереди виднелись только крыши домов. Их провожали возгласы детей на улице и удары топора о дрова. В небе летали птицы, на заборах сидели снегири и по-своему красиво пели. Снег под ногами хрустел, на нём остались отпечатки от колёс трактора. Позади слышался голос бабки Тамары, которую выбросили из дома с бутылкой водки. Ох, уж эта бомжиха, пропитая и грязная. Вот ещё одна причина уехать из этого посёлка. Никто не хотел бы становиться таким же, как бабка Тамара. Старая карга, ничего хорошего не сделала, а иногда любит поиздеваться над только растущим поколением. Голос Тамары стих. Теперь девушки услышали детские голоса, исходящие с площадки. Там, кажется, были и взрослые ребята, ибо дети не будут спорить на сигареты друг с другом, если, конечно, это не дети, росшие в условиях, в каких рос Бяша. Кто-то прогонял мелких со скамеек и кричал, чтобы они не грели уши. Следом доносился смех деревенских девчонок, те, наверное, обсуждали кого-то и громко смеялись, а может, им льстило внимание хулиганов с площадки. Скорее, так и есть. Девчонки её возраста часто засматриваются на парней и обожают их внимание. Полина и Карина пришли на площадку и сели на качели. Некоторые девчонки покосились, а парни посмотрели на них оценивающе. Смех девчонок затих, и хулиганы перестали гоготать, стали тихо переговариваться. Ребятня, как бегала, так и продолжила бегать. – Привет, Ларионова, — крикнул один из хулиганов. Девушка взглянула на него исподлобья и не ответила на приветствие. – Чего им надо? — Спросила Полина. – Не знаю, я в этом посёлке прям живой экспонат. — Она приподняла подбородок и посмотрела на подругу. — Вроде с ними не общаюсь, но всё равно меня знают. – Ромка сделал тебя известной. — Полина усмехнулась и оттолкнулась от земли одной ногой. — Ох, уж этот Пятифанов. Тем временем компания девушек и парней объединились. – Пиздец она неразговорчивая. Может, у них с Ромкой реально тёрки какие-то? — Спросил какой-то пацан и улыбнулся, кинув на девушку взгляд. – Да, ты погляди на неё, сто процентов! Говорю вам, они вместе, просто скрывают это. — Девчонки закатили глаза и недовольно уставились на Ларионову. Парни недоверчиво что-то начали голосить. – Пиздишь, зачем он тогда доёбывается до неё? – Делать ему просто нечего. Ромка тогда сказал нам, что если кто-то к ней подойдёт, он сломает ебальник всем. — Парень, который это сказал, приобнял одну из девушек за плечи. — Словами он просто разбрасываться не станет. – Давайте не будем лезть в это дело, ребят. Не наши проблемы. — Наконец, подала голос одна из девчонок. – Да, ты чего, Машунь, мы же просто обсуждаем. — Темноволосый паренёк спрыгнул со скамьи и подошёл к так называемой Маше. – Да, Машка, не поднимай панику. Всё заебись. – Если она такая недотрога, я схожу и это проверю. — Поднявшись с места, хулиган возвысился над всеми и направился в сторону Ларионовой и Морозовой, которые мирно сидели на качелях и что-то обсуждали. – Ой, Андрюха, чувствую, ёбнет она тебя сейчас. — Но останавливать его никто не собирался. Андрей уже подошёл к одноклассницам из параллели. Все стали наблюдать. – Здравствуйте, дамы, — поздоровался он, — как ваши дела? — Карина без всякого интереса взглянула на него, а Полина радушно улыбнулась. – Хорошо. — Ответила Морозова. – Это хорошо, что хорошо. — Он наклонился к Карине. — А Ваши, Ваше очарование? — Ларионова бросила что-то по типу «нормально» и показала ему, что он ей не интересен. — Не хотите ли прогуляться в моей компании, м? Такая красивая девушка, да совсем без спутника в жизни. – Как бы грубо не звучало, но иди отсюда. У меня своя компания. — Отчеканила Ларионова и скрестила руки у груди. Андрей посмотрел на так называемую «компанию» Карины – одна Морозова сидела на качели и наблюдала за потасовкой. – Я смотрю, твоя компания тебе намного интереснее, чем моя. Однако стоило всё-таки попробовать, совсем немного. Обещаю, ничего такого не будет, просто прогуляемся. — Настаивал он. Но Ларионова посмотрела на него своим фирменным взглядом, приказывавшим убраться. — Чтож, от многого отказываешься. Бывай! — И Андрей махнул ей рукой, возвращаясь обратно. — Не, я больше к ней не подойду. Чё-то злая она, хер подойдёшь. – А я что говорил? Ларионова не из тех, с кем легко завести общение. Легче ботанику с ней пообщаться. – Да уж, а ведь мы поспорили. — Немного раздосадованно сказал кто-то из толпы. – Блять, вот вы вообще не умеете к девчонкам подкатывать. Сейчас я вас научу. — И паренёк из толпы тоже двинулся в их сторону с Полиной. Не успел он дойти до них, как краем глаза заметил Ромку, идущего на площадку. Хулиган перепрыгнул ограждение. Парень сразу же развернулся и пошёл обратно к своим. Пятифанов пожимал руки парням и кинул взгляд на качели. – Чё ты туда ходил? — Первый вопрос, который он задал, когда пришёл сюда. Тот, кого он спрашивал, сразу же растерялся и стал топтаться на месте. – Да так, детей караулю. – Ты смотри, а то потом тебя караулить будут, возле дома. — Кто-то из толпы засмеялся. Девчонки захихикали. — Чё это у вас тут за сборище? — Рома обвёл каждого своим тяжёлым взглядом и хмыкнул. – Да так, гуляем. Делать-то нечего, вот решили по деревне прошвырнуться. – Понятно, — протянул Пятифанов прокуренным голосом, он достал из пачки сигарету и закурил, — а Ларионова здёсь чё делает? – Вот, недавно пришла. — Ответила ему какая-то девочка и улыбнулась. После они снова отошли от пацанов и стали что-то обсуждать. – Признавайтесь, вы ещё на спор играете, да? Думаете, она так возьмёт и кому-нибудь из вас побежит. — Да, Пятифанов помнил, как половина его знакомых поспорили, на кого первого поведётся девушка. И пока никому ещё не удалось. Рома прекрасно знал характер знакомой и был на сто процентов уверен, что ни на кого из них она точно не глянет. Эта дама слишком недоступная. Все молчали, не хотели признаваться. Но смысл им уж, он и так понял, что они к ней подходили, если не все, то пара человек точно. — Я разве не понятно объяснил, сука? Никакого нахуй спора, блять! Чё вы как животные себя ведёте, а? — Кажется, настроение у Романа было не «ахти», он смотрел каждому в глаза и пытался узнать того, кто посмел его ослушаться. — Уроды ёбаные! — Ему не нравилось это, совсем не нравилось. Он ненавидел подобные игры, терпеть не мог споры на людей, считал это нечеловеческим поступком. И сейчас перед ним они все были животными, кроме тех, в ком он был точно уверен. Например, Максим точно бы не стал, ибо у него есть Маша, а Ване просто неинтересно. В остальных же Пятифан сомневался. Он ухмыльнулся, осмотрел всех, а потом развернулся и направился к Карине, которая продолжала о чём-то болтать с Полиной. Парень подошёл к девушке. Он возвышался над ней, казался таким большим и сильным, а она такой маленькой и хрупкой. Карина подняла взгляд и с интересом стала ждать, что же сейчас скажет Рома. Парень легонько пнул по железному столбу, на котором держалась качела, и девушка почувствовала, как внутри всё задрожало. – Слушай, Ларионова, — Пятифанов присел перед ней на корточки и невольно взглянул на её губы, Карина же наблюдала за его действиями, — скажи, пожалуйста, какой из этих гандонов к тебе подходил? — Тон немного удивил девушку, а особенно «пожалуйста», которое, как ей казалось, она никогда от него не услышит. – Я не знаю их имена, — честно ответила девушка, смотря на него. — Вроде, Андрей зовут. — Предположила она. Когда один из них к ней подходил, Карина ясно слышала, что его имя упомянули. Но не факт, что именно его. Мало ли там их два. – Вон тот? — Он взглядом показал на парня, который крутился около девчонок. Карина кивнула, всё ещё не понимая, что происходит. — Ну, всё, благодарю. — Он поднялся, уперевшись руками на коленку девушки. Она ничего не понимала и просто хмыкнула. — Пизда тебе, Андрюшка. Карина продолжила разговор. Она изредка наблюдала за компанией хулиганов. В какой-то момент она услышала крики девчонок и парней. Девушки, как стая птиц, разлетелись в разные стороны, крича и призывая остановиться хулиганов. Вместе с ними побежали и дети с площадки. Оказывается, Рома налетел на того парня, которого ему показала Ларионова. Он со всего размаху ударил его по лицу, от чего тот отшатнулся к забору. Андрей даже не успевал отбиться от оплеух парня, он просто пытался его оттолкнуть, но тщетно. Пару раз этот бедолага, конечно, смог зарядить Ромке, но в остальном проиграл. Пятифанов перекинул его через ограждение и накинулся сверху. Все ринулись к ним, его пытались оттащить от бедного парняги, но боялись, что и им прилетит. Он бил с такой силой, что голова отлетала назад. Что-то кричал ему в лицо и бил. Карина с Полиной испуганно за этим наблюдали, не хотели вмешиваться. Но Ларионовой было невыносимо за этим наблюдать, она взяла подругу за руку и встала с качели. Они подошли к парням. – Что вы стоите? Останавливайте, — приказала она им, — а, вы боитесь, что и вам попадёт? Трусы. — Девушка обошла ограждение и подошла к Ромке, который продолжал бить парня. Тому прилетало то в живот, то по лицу, то в конечности. — Пятифанов, успокойся, убьёшь ведь. – Ублюдок, ебаный ублюдок! — Рома взвыл, его переполняла ненависть к себе. Ему была противна своя агрессия, свои чувства внутри. Он последний раз ударил Андрея и обесиленно опустил руки, посмотрев в небо. Хулиган понял, почему он остановился. Потому что она попросила, без криков, спокойным голосом попросила, и он успокоился. — Ларионова, спасибо тебе. — Пятифанов слез с Андрея, который прикрывался руками, и присел рядом с девушкой на корточки. — Если бы не ты, я бы убил его, блять. – Да, не за что. Только, пожалуйста, Пятифанов, не разводи такие сцены при мне. — И она встала на ноги. Все наблюдали за ними. Кто-то помог тому парню подняться, остальные шептались. Девушка гордо подняла голову и пошла к подруге, не успел Ромка ей ничего сказать, как по всей улице прозвучало: – Пятифанов! Твою мать, как же ты меня задолбал! — По улице к ним направлялся Тихонов – местный офицер милиции. Он строго смотрел и вышагивал к ним, вся толпа как в воду канула. Мужчина подошёл к нему и своими пустыми глазами взглянул на парня. — Пошли со мной. И этого доходягу тоже возьмите. — Он показал на жертву драки и тяжело вздохнул. — И ни капли совести в тебе, хоть бы для приличия голову опустил бы, нет, будет делать вид, что не при чём. Посажу тебя в обезьянник, и посиди там, подумай над своим поведением. – А чё я сделал-то? — Невинно спросил хулиган. – Вот что ты сделал! — Тихонов показал на парня, которого только что избили, и выдохнул горячий воздух, отчего в воздухе повис пар. Тренироваться, Пятифанов, надо на грушах, а не на людях. Когда-нибудь тебя так поймают в подворотне, да мать родная не узнает. — Он махнул рукой, и Ромка последовал за ним, принимая все удары судьбы. Конечно, идти к ментам не хотелось, но и ему кое-что там нужно узнать.

***

За полчаса до этого.

После того как Ларионова и Морозова свернули за угол, Рома решил отправиться обратно к Смирновой, к которой приходил минутами ранее. У него появилось к ней несколько вопросов. Парень развернулся и направился к Кате. По дороге до одноклассницы он наткнулся на красные пятна крови, украшающие снежный асфальт. Скептически подняв одну бровь и фыркнув, Пятифан двинулся вперёд. Конечно, навещать Екатерину ему уже не хотелось, но сейчас у него были все причины идти к ней. За последнее время Катя очень ему наскучила, он и никогда не думал о чём-то серьезном с ней. Так, на один вечер или два. На большее ей рассчитывать не стоило, но Катя надеялась, даже жаль её было. Правда, сделала она больше плохого, чем хорошего. Но не ему говорить о её поступках. Рома шагнул в ограду и скрылся за калиткой. Он в три шага сократил расстояние от калитки до входной двери и нажал на звонок. На пороге стояла Катя, она была уже не так рада его видеть и даже скрестила руки у груди. Всем своим видом показывала, что он может уходить. Но хулиган только глаза закатил и склонил голову на бок, рассматривая нежеланную одноклассницу. – Чего тебе надо? — Выделяя каждое слово, спросила девушка и ухмыльнулась. На лице застыла только одна эмоция: злость. Её просто раздражало то, что стоило ему увидеть эту противную Ларионову, как он сразу же бросил её и пошёл за ней. И ни разу за всё время Рома не оправдал себя. Его оправданием для неё была только его внешность, она всегда его прощала за эти серые глаза, которые смотрели на неё так холодно и пусто. Парень молчал и какое-то время не хотел отвечать на вопрос. — Ты, может, уже ответишь мне или нет? Если так, Пятифанов, то можешь сюда больше не заходить. – Стой ты, истеричка. — Парень успел придержать дверь, которую только что хотела захлопнуть Катя. — У меня есть к тебе один вопрос, вот и всё. Потом можешь вообще меня здесь не ждать. – Понятно. Ну, задавай. — Она так и не стала впускать его в дом, а прислонилась к стене, ожидая вопроса. Ей было так больно смотреть на него, она ведь действительно верила, что он её любит. Оказывается, ошибалась. И винила себя за то, что поверила в его слова и комплименты. Было понятно, что ему нравится другая, не она. А Ромка вёл себя уверенно и продолжал смотреть всё равно холодно. – Ты что-нибудь знаешь о Ларионовой такое, что не знает никто? Ну, или видела что-то такое? — Катя сжала губы в тонкую линию и опустила глаза. Внутри неё горела обида и злость, она хотела просто разреветься на месте. – М-м-м, ясно, опять она. — С горечью в голосе сказала девушка. — Просто признайся, Рома, что она тебе нравится, и потому ты так о ней беспокоишься. — Хулиган фыркнул и с непониманием посмотрел на Катю. – Ты чё, Кать, она мне не нравится. Я её терпеть не могу. – Да, кому ты врёшь, а? У тебя весь мир крутится только вокруг этой Ларионовой. Ни о ком так не говоришь, как о ней. Чем она лучше меня? — Из глаз Смирновой текли слёзы. Рома смотрел на неё с сожалением, он просто не любил её и не мог дать любви. Ну, не привлекает она его. И играть с ней ему не стоило, сам виноват. – Кать… – Что Катя? Рома, просто скажи, что любишь её и отстань от меня. — Пятифанов покачал головой, мол, не любит. — Ладно, так и быть. Я скажу тебе то, что ты хотел, но ты с этого момента отстанешь от меня и больше не подойдёшь. — Она вытерла слёзы и сделала глубокий вдох. — Ларионова, когда ко мне шла, встретила какого-то парня или мужчину. Он напал на неё и ударил. Я видела всё через окно, но выходить не решалась. Потом она схватила камень с дороги и ударила этого человека, вроде как, вырубив его. Когда ко мне домой зашла, сказала, что от собак бежала. Парень этот был высоким, темноволосым, кажется, и в коженой куртке. Это всё, что я узнала о ней за всё время. Точнее, увидела. – Спасибо, Кать, в долгу не останусь. И… это, прости меня, я просто пока никого не люблю, не хотел, чтобы так было. – Да, не за что. А теперь, будь добр, покинь помещение. — Перед тем как уйти, Рома подарил ей грустную улыбку и махнул рукой на прощание. Смирнова закрыла дверь и вновь заплакала. Ей было тяжело, но она никому этого не скажет, теперь уж точно.

***

На улице уже стемнело. Тихими шагами Ромка шёл вслед за лейтенантом и прислушивался к тишине. Где-то вдали завывал ветер, и уже начала мести метель. От такого знойного и ледяного ветра, казалось, трещали кости и мерзла кровь в жилах. Милиционер что-то причетал под нос, но никто и не вслушивался в его фразы, перебиваемые лишь свистом ветра. Пальцы уже покалывало от холода, хотелось поскорее домой, в тёплую постель. Лучше слышать мамины причетания, чем причетания их местного участкового. Небось опять будет ругаться и говорить о том, как важно в такое время быть дружными и не оставлять друг друга в беде. Скажет о том, как Ромка надоел ему со своими выпадами агрессии и вечными драками за закоулками. Постарается, конечно, понять, но навряд ли получится. Пятифанов смотрел в спину Тихонову и закатывал глаза. Матери доложит о его вспыльчивом характере, и та будет ругаться, а так не хочется. Они только-только начали нормально общаться и перестали ссориться, неужели всё вернётся к тому, с чего началось? И всё из-за этой Ларионовой! Ему хотелось за неё вступаться, но для него, увы, это всегда заканчивается очень плохо. Может, маме рассказать ситуацию, и она его поймёт? Ромка помотал головой, находя эту мысль абсурдной. Будет она потом его расспрашивать о ней, а еще хуже, сводить начнёт. Ему такого счастья не надо. Дело может дойти до того, что маме принципиально захочется увидеть эту некую Ларионову, о которой она не так давно узнала. Возможно, мама даже постарается встретить её сама, лично. Уж больно интересно ей станет, недавно же расспрашивала Бяшу о девчонке. Рома тяжело вздохнул. Всё-таки надо что-то придумать, чтобы мама не огорчалась. Но сейчас ему лучше думать о другом. О ней, Ларионовой Карине – однокласснице, которая уже который год не выходит из головы и разводит всякие интриги. Сегодня она, по его мнению, поступила очень смело, пусть и опрометчиво. Не всякий человек, даже парень, готов остановить парня от рукоприкладства, а она смогла. Только его не успокаивает то, что сделала Карина это очень простым способом: попросила и всё. И он почему-то послушался, остановился, не продолжил свои избиения. Что с ним не так? Неужели эта девчонка ему нравится? – «Да, ну её! — пронеслось в его мыслях. — Я же не дурак, что бы влюбляться в Ларионову. Сука, в Ларионову, блять!» — как он думал, это будет последняя девушка, в которую именно он может влюбиться. Даже Полина или Смирнова стояли чуть выше её. Но теперь даже Ромка сомневался, а так ли это? А ведь все эти мысли стали посещать его совсем недавно, в Новый год, когда он впервые увидел её улыбку и ощутил какое-то умиротворение внутри. И это чертовски раздражало. Где же эти заветные слёзы девушки, умоляющей остановиться и перестать делать ей зло? Их нет. Держится она стойко, и это не могло не удивлять. Парень фыркнул. Он привык, что, чаще всего, девушки хрупкие и нежные, но с какого-то момента его мнение поменялось. Девушка может быть хрупкой, если она не Ларионова Карина, способная без слов довести до белого каления. Он даже усмехнулся. – Смешно тебе, Пятифанов? — Его мысли сбил голос участкового. — Я посмотрю, как будешь смеяться, когда я тебя за решетку посажу. — Ромка поднял на него свои серые глаза и ухмыльнулся. – Преступников бы за решетку садили, а не меня. Каждый год дети пропадают, а маньяка так и не нашли. — Позволил он себе огрызнуться. – Ты мне тут ещё поговори! — Поставленным голосом прикрикнул милиционер и засунул руки в карманы. — Да и ты чем не преступник? Тот ещё бандит – закатай вату. Только и успеваешь, как оплеухи хорошим парнягам раздавать. А мы ищем, ищем ребятишек. — Ромка недовольно осекся на его слова. – Плохо получается, как я погляжу. И где Вы здесь хороших пацанов нашли? Хуже бандитов. — Пятифанов едко взглянул на хулиганов и хотел даже посквернословить, но решил, что это будет лишним. Ругаться в присутствии мента лучше не стоит, а то посадит в обезьянник до конца каникул. Ему ведь сделать это можно. – А ты прям хороший? Был бы как батька, проблем бы не было. — Пятифанов заметил, как голос Тихонова изменился – стал спокойнее, что ли, и тише. Не успел он что-то сказать, как увидел, что снег начал блестеть от яркого света фонаря над участком милиции. Всем своим составом они зашли внутрь и стали смотреть по сторонам. Ромка здесь бывал уже не раз, потому по-хозяйски расположился рядом со столом, где лежала папка с делом о пропавших детях, и сидел другой коллега Тихонова. – О, так у нас гости? — Спросил мужчина за столом и посмотрел на всех. — И что на этот раз? – Да, а вот виновник сего торжества. — Холодным тоном представил лейтенант Пятифанова. Мужчина даже усмехнулся. — Будем составлять на тебя протокол, Пятифанов. – Ой, хоть десять составьте, мне похер. – Давай тут без выражений, Пятифанов. — Пригрозил ему второй. — Опять кого-то избил? — Он посмотрел на других и заметил Андрея, у которого уже засохла кровь на лице, и багровел синяк под глазом. — Хотя я уже вижу. Из-за чего подрались? Рассказывайте. – Я ничего рассказывать не буду. — Сразу же отказался Рома давать показания при других. Ему было легче рассказать всё Константину Владимировичу без лишних уш. Тем более тема для него очень откровенная. – Тогда ты рассказывай. — Тихонов сел рядом со своим товарищем и попросил всех выйти из комнаты, чтобы парень рассказал о ситуации. Выходить из кабинета Рома не хотел, но ему пришлось. Остались только избитый Андрей и двое милицейских. — Что у вас там произошло, что тебя так разукрасили? Ой, чувствую, Виктор Семёныч, долго нам придётся слушать. — Упомянутый милиционер покачал головой и уставился на юношу. – Мы… мы… — еле как начал он, — я… я… я стоял, и он просто налетел на меня, без всякой причины. — Ответил Андрей и шмыгнул носом. – Хочешь сказать, что Пятифанов напал на тебя просто так и даже не объяснил, почему так поступил? — Спросил Виктор Семёнович, и тот кивнул головой. — Может, ты что-то сделал ему или сказал что-то не так? – Нет, я просто стоял. – Вспоминай, Андрей. Может, действительно что-то не так сказал. Пятифанов у нас та ещё заноза. — Тихонов улыбнулся. Сколько же бед ему с этим школьником, с самого раннего возраста доводит его своими драками и заходит сюда уже как домой. – Я помню лишь то, что подходил к одной девчонке. Ромка, как мне известно, неровно к ней дышит. — Только и смог он вспомнить это. – Хочешь сказать из ревности тебя так? — Этот допрос становился всё интереснее и интереснее. Ради таких событий даже жить хотелось. Им обоим было интересно узнавать, почему же тот или иной человек так поступил, что сподвигло его на такое. И любовь одна из очень весомых причин. Андрей снова кивнул и неуверенно произнёс «да», надеясь, что после этого ему не придётся видеться с Ромой. — Ладно, иди уже домой. Товарищей своих забери, мало что мы от них узнаем. И Пятифанова позови, пожалуйста. И ещё, что хоть за девчонка-то? – Да, Ларионова эта. — Милиционеры переглянулись. – Давно я не слышал об этой семье.— Сказал Виктор Семёнович, когда парень вышел. — Анну уже давно не видел, дочь её тоже. Слышал, замуж вышла недавно за Королёва. Небось за ум взялся, приличнее стал. Только вот не пойму, как Ларионова-то сошлась с ним, дама она видная, пьяниц не любит. А этот, гляди, увильнёт с кем-нибудь. – Анька сама после смерти Сергея пить начала. Приходила недавно, просила снова вернуть расследование мужа. Говорит, мол, жить не хочет, надоело всё и хочет узнать, кто ж им так насолил. — С какой-то грустью сказал Тихонов. Жаль ему было эту семью. Чувствовал он, что-то неладное у них творится, но лезть, конечно же, не стал. Их жизнь, сами решат. — А Карину видел сегодня, уходила с внучкой Морозова с места события. Ромке что-то сказала, и он перестал этого избивать. Эх, ребятня, романы всякие крутит. – Вот да. В кабинет зашёл вальяжной походкой Ромка и сел напротив милиционеров. Лицо их стало строгим, только Тихонов смотрел немного расстроенно. Пятифанов стал ждать, когда же начнуться расспросы, и долго ждать ему не пришлось – Константин Владимирович выпрямился и спросил: – Ну, чтож, Пятифанов, рассказывай, — последовал томный вздох Ромки, — не вздыхай мне тут, а докладывай всё как есть: быстро, чётко и по делу. – А чё говорить? Мразь этот ваш Андрей. — Быстро, чётко и по делу ответил Пятифанов, ухмыльнувшись. Лейтенант сжал губы в тонкую линию, и, казалось, карандаш в его руке сейчас сломается на две части. Он вытер со лба пот и откинулся на спинку стула. – Аргументируй свой ответ. Что он сделал? — Второй милицейский просто наблюдал и ничего не говорил. Рома повторил жест Тихонова и так же откинулся на спинку стула. Он не смотрел на них, разглядывал портрет президента, делая вид, будто там что-то есть. — Я с кем разговариваю? Со стеной? – Не думаю, что вы оцените то, что он сделал. – А это уже нам решать, что оценивать, а что нет. Если из-за девчонки подрались, то так и отвечай. Не думаю, что в этом есть что-то плохое. – Вы просто не знаете, — взгляд Романа уже был направлен на мужчину, — эта тварь взяла и поспорила на неё. Ещё и нашли на кого спорить, на Ларионову! — Выпалил парень, ни чуть не жалея, что рассказал правду. Лейтенант приподнял брови, а его товарищ нахмурился. – А чем Ларионова отличается от других девчонок? – «Отличается» – скажете тоже. Да, она другая, совсем никак эти девчонки. Противная, вредная. Любого до белого каления доведёт, а они думают, что им так легко будет выиграть. — Он усмехнулся. Действительно, смешные. Рому всё ещё злила эта ситуация, какой бы девушка не была, он не позволит никому спорить на неё. — Ошибаются. Идиоты. – Так, получается, шпана поспорила на одну девчонку, а ты за неё впрягаешься, так? — Задал вопрос, ответ на который сделает свой вердикт, Виктор Семёнович и сэал губы в тонкую нить. Роиа задумался. По сути, так оно и есть, он впрягается за Ларионову и старается не допустить того разврата, о котором думают бывшие товарищи. Но стоит ли оно того? – Так. А Вы как бы поступили, Константин Владимирович? Стояли бы и смотрели, как шайка дебилов спорят на девушку? — Обратился он к Тихонову. Тот снял шапку и вытер со лба пот. Лицо его стало задумчивым. В его годы мальчишки были добрее и сражались за сердце дамы, нежели нынешние пацаны, готовые только затащить в постель и отказаться от неё. Скорее всего, он бы поступил так, как поступает Пятифанов. От этого у него даже появилось уважение к хулигану. – Не смотрел бы. — Ответил Тихонов и устало склонил голову. Наступила долгая пауза, прерываемая томными вздохами и завыванием ветра под окнами. Рома в упор смотрел на милиционер и ждал их вердикта, надеясь, что скоро его отпустят. — Что же мне с тобой делать, Пятифанов, а? – Да, отпустим его, что уж? Всё равно вечереет уже, мать искать будет. – Верно, Виктор Семёнович. Иди, Пятифанов, надоел ты мне уже. И, будь добр, постарайся больше не драться при мне. Скажи спасибо Ларионовой, а то сидел бы до утра здесь. — Тихонов улыбнулся хитро и сложил руки замком. – Ей-то за что? — С явным недоумением спросил парень. – За то, что вовремя остановила тебя от пагубных последствий. Всё-таки ты на нёс потерпевшему телесные повреждения, не такие серьёзные, Слава Богу. А если бы она тебя не остановила, что бы с ним стало, м? – Так сказал уже. — Ромка встал с места, вспоминая, что хотел ещё кое-что спросить. – Вот и славно. Всё, не мозоль глаза. И ещё, матери звонить не буду, пусть спокойно спит. А теперь шуруй отсюда, пока я не передумал. — Голос был серьёзным, но что-то в нём слышалось такое доброе и насмешливое. Казалось, Тихонов улыбается внутри, но не показывает этого на своём строгом лице. А вот его товарищ улыбался, он практически всегда молчал и слушал переговоры между Пятифановым и лейтенантом, они всегда казались ему забавными. Честное слово, как отец и сын. – Стойте. — Рома остановился и вновь подошёл к столу. — Я хотел спросить кое-что… — он ждал разрешение от Константина на вопрос, и тот заговорщецки улыбнулся и кивнул. — Вы знаете некого Стаса? Много у нас таких в посёлке? — Милиционеры переглянулись и нахмурились. – Да тут сразу так и не ответишь. — Он встал с места и подошёл к другому столу с папками. Стал рыться и, кажется, нашёл то, что ему было нужно. — В деревне у нас таких живёт четверо. У нас тут отчёт о каждом жителе есть. Из всей школоты твоя папка самая толстая. — Тихонов усмехнулся, взял четыре папки и подал Ромке. — А зачем тебе? – Так, хочу одного человека найти. — Рома стал проверять каждую папку. В первой был Станислав Андреевич Цепляев, ничего такого он там не нашёл, обычный семьянин и отец двух детей. В этом мужчине он не узнал того Стаса. Следом пошла другая папка, из всех она была самая тонкая. Там тоже ничего не было, обычный школьник третьего класса, не выделяющийся никакими способностями от других детей. Третья папка была про старого деда, который в прошлом году разгромил чей-то сарай. Ромка уже даже начал расстраиваться, что никакого Стаса вовсе нет, и имя придумала Полина, пока не открыл последнюю папку, которая была самой толстой и тяжелой. На первой странице на него смотрели озлобленные глаза молодого мужчины – Кислова Станислава Михайловича. Он узнал того Стаса и жутко обрадовался. В его деле было сказано, что он совершил три тяжких преступления, одно из которых изнасилование школьницы. На момент преступления ему было пятнадцать лет, сейчас же ему двадцать шесть лет, и он уже давно вышел на свободу. Рома читал и кривился от ненависти к этому Стасу. Неужели это он пристаёт к его однокласснице и всячески пытается навредить? Его руки сжали папку от злости. Он быстро положил папку на стол. – Скажите, пожалуйста, а этот Стас как-нибудь связан с семьёй Ларионовых? — Пятифанов указал на фотографию бывшего насильника (а может и не бывшего) и посмотрел на милицейских с любопытсвом. – А как же не связан-то? — Виктор Семёнович усмехнулся. — Он же женился на Аньке. – Ну да, недавно это было, в декабре. Аня же после смерти мужа совсем забросила себя и за дочерью следить перестала. А как вспомню, все за ней бегали, красавицей первой была. – А что у них там с отцом случилось? — В глазах Пятифана читался интерес, и он был чертовски рад узнать что-то о однокласснице. Правда, теперь его мучило то, что она какое-то время жила с бывшим насильником. Не он ли стал причиной её внезапного переезда к Полине? Рома постарается это узнать. – В прошлом году Сергей, отец Карины Ларионовой, попал в аварию. У него тормоза были перерезаны. — Начал рассказывать Тихонов. — Оказывается, недоброжелатели у него были. Долго мы искали этого человека, открыли по этому поводу дело. Опрашивали тех, с кем раньше общался Серёга, никто ничего не знает. Пришлось дело закрыть и написать, что был он тогда в состояние алкогольного опьянения. Но Анна была против этого, просила возобновить дело и продолжить искать убийцу мужа. В общем-то, темное дело у них там. — Константин Владимирович тяжело вздохнул, и взгляд его стал тяжелым. — И, вроде как, смирилась она со смертью мужа, вышла замуж. – Только нашла за кого выходить. — Провозгласил недовольно Виктор Семёнович. — Этот, нынешний её, репутацию не очень хорошую имеет. Дебошир, он и есть дебошир. Говорит, исправился, за ум взялся, да что-то я ему не особо-то и верю. – Ясно. — Наконец-то подал голос и Ромка. Ему было искренне жаль девушку. Видимо, дома у них не всё гладко, потому она и живёт у Морозовой. — Чтож, я тогда пойду. Спасибо за то, что ответили на мой вопрос. До свидания. – Да, давай. — Ромка вышел. — Кажется, влюбился наш Ромео. Видишь, как о девчонке этой расспрашивает, зацепила, значит. — На лице Виктора блистала широкая улыбка. Они хоть немного отвлеклись от мыслей о пропавших детях. Но время идёт, нужно искать бедных детишек. – Дочь от матери недалеко ушла. Видел пару раз её, действительно красивая. Ладно уж, пора и другими делами заняться.

***

Пятифанов вышел навстречу морозу. Тот встречал его без приветствия, бил по лицу, оставляя на щеках красные отметины. Вместе с холодом его встретил и мрак на улицах посёлка. Небо покрылось чёрными-пречёрными тучами, из-под них выглядывала тусклая луна и еле светила. Ветви деревьев больше походили на злых монстров, желающих так и утащить глубоко в дебри. Где-то в лесу гуляли злые звери, жаждущие горячей крови на своих устах. В это время ходить здесь одному было далеко не безопасно. Рома уже привык к этой местности, здесь всегда было темно. Он не боялся зверей, не боялся потеряться в лесу, ему было плевать на это. Он просто надеялся на свою силу и всегда полагался только на неё. Всё-таки не зря он десять лет боксом занимается, пока никто ещё его победить не смог. Но вот сейчас парень задумался: если он такой сильный и сможет каждому дать отпор, то как живёт Карина, которая вряд ли справится с этим амбалом? Он надеялся, что Стас ещё ничего не успел с ней сделать и девушка в безопасности. А-то, зная себя, он был готов прямо сейчас отправиться искать этого урода и разбить ему лицо, сравнять с землёй. Какие бы отношения у них не были, Пятифанов сожалел девушке и теперь ещё больше ненавидел себя за то, что делал. Она же в вечном стрессе живёт, всё время справляется то с одной проблемой, то с другой, то с третьей. И он ей палки в колёса вставляет. Засунув руки в карманы, Рома прочистил горло и ускорил темп. Его мысли теперь были только о девушке и её обидчике. В голове он представлял, как будет вбивать Стаса в асфальт, ломать ему кости и пинать до потери пульса. Теперь у него появилось двоякое чувство к Ларионовой. Он уважал её, но всё же не любил этот гордый нрав. Хотя, поживи в такой семье, и сам станешь таким. Наверное, мать Ларионовой сама такая. Узнав правду о их семье, хулиган даже не понимал, как теперь относится к однокласснице. Наверное, он постарается вести себя так же, как и обычно. Остаётся ему одно – ждать, когда этот Стас проявит себя, и потом заставить его страдать за всё, что он успел сделать Ларионовой и чего хотел. Парень был зол на себя, что раньше этого не знал и продолжал давить на девушку, и на этого ублюдка, позволившего себе поднять на неё руку. Особенно его злило то, что ему абсолютно плевать, когда нападать на девушку: он даже днём за ней следит. Но радовало то, что Ларионова показала свой характер и смогла защитить себя. Если бы не Катя, он бы навряд ли это когда-нибудь узнал, а сейчас ему понятно всё. А именно почему Ларионова живёт с Полиной, почему постоянно такая холодная. Он уже и думать забыл о её заветных слезах, сейчас его это не беспокоило. Это уже не так важно, по крайней мере в этот момент точно. Шёл Рома через лес. Его голову посетила одна интересная мысль: он хотел навестить девушку, которая так долго не выходила у него из мыслей. И парень направился к дому Полины в надежде, что и сегодня девушка будет сидеть на кухне с подругой и о чём-то разговаривать. Дошёл он без всяких мыслей и встал напротив окна Морозовой. К его счастью, девушки снова сидели на кухне и пили чай. Лицо Карины он не видел, она сидела к нему спиной, а вот Полину было видно хорошо. Девушка посмотрела в окно и заметила его, Полина радушно ему улыбнулась. Ромка махнул рукой, мол, выходи. Морозова что-то сказала подруге и вышла из кухни. Пятифанов просто хотел попросить у девушки кое-что. Ждать долго она его не заставила, вышла за калитку и приветливо улыбнулась. Хоть с Ромкой они и не особо общались, да и бесил он её частенько, но в последнее время даже удивлял своим поведением. – Привет, что-то хотел? – Привет, — Рома склонил голову на бок, — слушай, можешь Ларионову позвать. Не бойся, доставать не буду, просто сказать кое-что надо. — Полина задумалась, а потом, лучезарно улыбнувшись, сказала: – Ладно, жди тогда. — И Морозова скрылась за калиткой. Пятифанов слышал её тихие, удаляющиеся шаги и стал ждать. Ветер успокоился. С неба начали плавно падать пушистые снежинки. Они целыми хлопьями покрывали асфальт новым слоем снега. Тучи уплывали вдаль, освобождая от заточения звёзды и луну. Тысячи ярких небесных тел смотрели на него с высоты. Рома поднял голову и стал разглядывать небо, на лицо падали снежинки и мгновенно таяли. На его лице появилась еле заметная улыбка. Пятифанов опустил голову и принялся наблюдать за вальсем снежинок. Такие беспечные и вовсе неживые они кружились в воздухе, падали и сливались с холодным одеялом на дороге. К весне снег расстает, и они исчезнут, но вернутся со своим вальсем только к следующему году. Он тоже бы хотел исчезнуть, но без обратного пути. Рома подумал об этом и услышал шаги в ограде Морозовых. Скорее всего, вышла Карина. Уперевшись о забор, он стал вслышиваться в тишину. Калитка открылась, и выглянула девушка. Она сначала не заметила парня, а когда заметила – испугалась. – Блин, Пятифанов, чего пугаешь? — Карина чуть отошла от него. – Извиняюсь, не хотел. – Зачем пришёл? — Ларионова с недоверием глянула на одноклассника, надеясь, что это не западня. – Да-а-а, я тут подумал короче, — Рома взглянул на неё сверху вниз и двинул челюстью в сторону, ища нужные слова, — хотел тебе спасибо сказать за то, что успокоила меня, а то бы на нём живого места не осталось. Поехал бы я не в участок, а на Канары. – Ты уже сказал мне спасибо, днём ещё. Да, и ничего такого героического я не сделала. — Девушка не понимала, почему он решил устроить этот разговор, не понимала, чем она так помогла ему, если ничего такого серьёзного действительно не сделала. — Поэтому можешь идти домой и спать спокойно. – Нет, это ты так думаешь. Сама знаешь, я ебаный агрессор, меня сложно остановить. А ты смогла, причём так легко, не каждый сможет. — Он приподнял брови и стиснул зубы. — Знаешь ли, Ларионова, это моя болезнь, моя тяжесть. Я не умею контролировать себя, не сдерживаю эмоции, меня всё бесит и раздражает. А ты первый человек, которому было достаточно просто спокойно меня попросить. — Рома теперь смотрел ей в глаза, она так заинтересованно слушала и даже не моргала, что ему это нравилось. В какой-то момент ему пришла на ум дикая мысль: он хочет её поцеловать. Да, это настолько абсурдно, но он хотел. Эти глаза, этот голос, эти губы – манили его. Это даже начинало пугать хулигана. Откуда взялся столь резкий порыв быть ближе к этой девушке? Он мотнул головой и постарался думать о другом. — Поэтому спасибо тебе. Проси, что хочешь. – Я попрошу только одно: отстать от меня навсегда. — Девушка надеялась, что с этого дня теперь шайка Пятифана оставит её в покое. – Блять, проси что угодно, кроме этого. — Карина закатила глаза и уже поняла, что спокойно ей жить не удастся. — Сама понимаешь, я вредный. – Чтож, просить мне нечего. Хотя, скажи Бабурину и этим придуркам, чтобы ко мне больше не подходили. – Ладно, больше они к тебе не подойдут. Поверь мне на слово. А если и подойдут, скажи, что Пятифанов сломает им еблетник, сразу желание подходить пропадёт. — Карина опустила взгляд. Она задумалась над тем, как они сейчас общаются. Без всяких ссор и криков, просто разговаривают. И почему-то девушке казалось это таким нереальным, неужели они смогли найти общий язык? – Вот и славно. Я, пожалуй, пойду. — Она помахала ему рукой, собираясь уходить. – Спокойной ночи, Ларионова. – Спокойной ночи, Пятифанов.