Научи меня улыбаться....

Холодно. По телу пробегает дрожь. Но стоит только коснуться тёплой, даже горячей воды, как внутри всё возвращается на место, и былая дрожь проходит. Мысли приходят в норму. Тонкими пальцами она держится за края ванной, на лице пробегает разочарованная улыбка. Сегодня должен быть особенный день — Новый год, но этот самый семейный праздник для Ларионовой пройдёт в кругу семьи Морозовой. Конечно, она всегда мечтала встретить праздник только с подругой, однако от осознания, что теперь каждый год будет проходить именно так, на душе становилось слишком грустно и непонятно. Девушка очень хотела бы пойти к маме и дружно поболтать с ней обо всём, устроить им вечер на двоих, а потом отправиться к подруге и встречать уже с ней, но ничего не выйдет. Пусть она и любит очень маму, несмотря на совершенные ею ошибки, вернуться уже не сможет. Ошибок слишком много, чтобы прийти и сесть с ней за один стол. Да, и навряд ли за столом будут они одни, ведь мама большой любитель созывать собутыльников со всей деревни. Девушка убрала все настойчивые мысли и фантазии о представлении Нового года в их узком кругу с мамой. Время шло уже к полудню, а из блюд на стол была приготовлена только селёдка под шубой. Карина вылезла из ванной и спешно вытерлась, пытаясь скорее закончить с водными процедурами и приступить к готовке. Она прекрасно знала, что на кухне во всю носится Полина, которую пока оставили за старшую и заставили готовить все важные блюда вечера. И пора бы уже пойти и помочь подруге, ведь в воде она ещё успеет погреться и подумать о жизни, а Новый год не за горами. Ларионова быстро заколола волосы в небрежнй пучок, надела одежду и вышла из ванной комнаты, хлопнув дверью. В коридоре повеяло приятным запахом котлет, что уже томились в духовке. Карина пошла на запах еды и пришла на кухню, где по всюду носилась Морозова и вычитывала из кулинарного журнала рецепт приготовления цезаря, который она собиралась готовить сегодня первый раз в жизни. — Я не помешала? — Прервала кухонную суматоху девушка и улыбнулась. Полина остановилась и посмотрела на подругу самым ласковым взглядом. — Чем помочь? — Ой, Карин, я ничего не успеваю. Нарежь огурцы на оливье. — И по просьбе девушки, Карина села за стол и принялась нарезать огурцы. — Ты как себя чувствуешь? — Резко спросила подруга, вспоминая состояние Карины два дня назад после вечеринки. Честно признаться, было не очень приятно наблюдать опустошение на лице Ларионовой. А когда она узнала все события, что были пропущены ей, то вообще искренне сожалела подруге. Полина дала ей некоторое время подумать и поразмышлять о своём, а после рассказать о том, что она думает по этому поводу. Но сейчас наступил этот момент, когда пора уже всё обсудить и прийти к нужному выходу. — Да, обычно. Ничего нового не произошло на вечеринке, что могло бы подвергнуть в шок. — Основываясь на своих эмоциях тогда, сказала безразлично Ларионова. — Я, конечно, удивилась из-за признания Ковалёва, но ничего больше. Это его проблемы, а не мои. Правда, в голове всё ещё много вопросов, на которые мне ни Пятифан, ни Ковалёв ответы не дадут. Уверена, они ещё и сами в себе не разобрались. — И больше не говоря ни слова, она продолжила резать овощи, но уже более агрессивно. Уж не могла сдерживать эмоции, когда речь шла о Пятифанове, который буквально потоптался по её нервам. — Наверное, так оно и есть. Но тебя не волнует тот факт, что Ромка перед тобой извинился? — Карина тяжело вздохнула. Она прикусила губу и закинула в миску нарезанные огурцы. Не было уже сил что-то говорить и пережёвывать ситуацию изо дня в день, она и так долго об этом думала. Девушка неожиданно для себя и подруги расплакалась. Карина бросила нож в сторону и закрыла лицо ладонями, не желая показывать свои слёзы Полине. — Да. Извинился. Это меня и волнует последние дни, я не понимаю, зачем он это сделал? И ведь лицо было искреннее, и слова были искренние. — Отрезала девушка и ещё сильнее расплакалась. Не было ни дня, чтобы она не плакала из-за этого идиота, он всё время доводит её до слёз, даже сам этого не понимая. А теперь в голове встал только один вопрос: зачем? И ответа нет. Он просто взял и извинился, а до этого погубил всё тёплое, что так хранилось в её душе и памяти. Она устала от его вечных изменений, сначала он делает что-то ужасное, а потом помогает. И ведь парень не просто извинился, он опять прокатил её на эмоциональных, американских горках. Запутал, честно. — Чёртов Рома! — Полина вмиг оказалась рядом и крепко обняла. Поддержка подруги была сейчас как никогда кстати. Выдерживать этот груз одной было крайне тяжело, можно даже сказать невыносимо. Девушка уткнулась в плечо Морозовой и вспоминала такое ненавистное лицо. Хотелось поскорее ретироваться из этого мира и оказаться в тишине и спокойствии. — Я-я ведь ему ничего не сделала, Полина, — так наивно и по-детски, с обидой, произнесла Ларионова, константируя факт, — почему он ко мне так относится? — А Полина и сама не знала, она могла только догадываться или создавать свои теории на этот счёт. Увы, они обе не знали причину данного феномена, голову дольше ломали, пытаясь узнать, почему именно так. Но оказалось всё куда сложнее и непонятливее. — Прости, — непонятно почему сказала Полина, после объяснив причину извинений, — я не знаю, мне самой хотелось бы знать, за что он так с тобой, но я бессильна. — Карина опухшими от слёз глазами посмотрела на подругу и вздохнула. Настолько сложно им ещё не было, раньше дни и проблемы казались меньше и легче выполнимыми, теперь же всё намного труднее, чем тогда. И они не могли с этим не согласиться. — Знаешь, быть наблюдателем не так уж и плохо, правда, не всегда понятен сюжет и развитие дальнейшей истории. Я много над этим думала и пришла к выводу, что сама запуталась в сюжете, мне непонятно. И я искренне сочувствую главному герою, точнее тебе, ведь ты всё это переживаешь и чувствуешь, а я просто наблюдаю. Не представляю, как ты сама запуталась во всём, раз наблюдатель запутался. — Своими словами девушка хотела сказать, что и сама не до конца всё понимает, ей тоже тяжело быть в центре событий. Слава Богу, что не ключом, как Ларионова. — Я знаю, как ты его ненавидишь, но о вас часто говорят, как о паре. — Вдруг Полина испуганно закрыла рот, мол, случайно выпалила то, что не надо было говорить. — Что? — Удивление было искренним. Девушка никогда не задумывалась о том, что они могут быть вместе. Она даже не представляла, как бы это выглядело. Возможно, они реально смотрятся вместе, просто не понимают многого и отрицают тот факт, что они подходят друг другу. Карина же считала наоборот, она думала, что они с ним абсолютно разные и совсем не смотрятся, но общественное мнение не переубедишь, люди так считают. Осталось узнать кто эти люди. — Я даже не знаю как на это реагировать. Кто говорит такое? — Ей хотелось знать всех воедино и потом каждому вырвать язык. Не нужно говорить о них, как о паре, и считать их парой. — Все. — Единогласное мнение людей было для неё неправильным, разве люди настолько слепы, раз видят их вместе? Или это она слепа, раз не замечает очевидного и опровергает тот факт, что они очень похожи и сочетаются друг с другом? Наверное, люди просто кроты, не желающие смотреть правде в глаза, а любящие придумать очередную чертовщину, которая ей не понравится. Девушка недовольно осеклась, данная новость немного её расстроила и рассердила. Она решила, что никогда не будет с тем, кто причинил ей уже достаточно боли. — Люди действительно думают, что вы идеально смотритесь. Прости, но я с ними согласна. — Честно призналась Полина. Она видела их красивой парой, ей казалось, что они очень похожи, да нет, ей не казалось, она была уверена. — Полина, ты с ними? С этими идиотами, которые так считают? — Морозова виновато улыбнулась, она чувствовала, что обидела подругу, но ведь мнение окружающих схоже с её мнением, многие думают также. И девушка не собирается сейчас врать и говорить то, с чем не согласится, увы, она должна знать её настоящее мнение. — Мне сейчас станет плохо. Полина, ты должна была противостоять злу, а не примкнуть к нему. — Обиженным голосом сказала Карина и вытерла слёзы. Уже было не так больно, хотя, наверное, саднила рана по-прежнему также невыносимо. Ком в горле со временем исчезал, но он всё равно когда-нибудь вернётся, этого не избежать. В её случае точно. А подруга всё также крепко обнимала и сочувственно смотрела. — Знаешь, вы красиво смотритесь, я не могу с этим не согласиться, однако вместе вам быть не суждено. Увы, этот человек доставил тебе немало хлопот. К тому же, вас связывает только сильнейшая ненависть друг к другу. И ничего больше. — Ларионова внимательно слушала её и иногда соглашалась со сказанными словами. Невозможно вечно опровергать все факты и точные видения. Если уж все так видят, то значит, так оно и есть, правда, лучше бы люди видели так, как видит она. Может быть, их мир в глазах поменялся бы. — Как думаешь, почему он извинился? — Полине хотелось услышать всевозможные теории на этот счёт. Они не говорили об этом, а ей терпения не хватало, чтобы заговорить на эту тему, многое тоже волновало, иногда даже больше, чем Карину. — Либо это его очередной план, либо он начинает варить своим котелком, что правильно, а что нет, либо же он сожалеет мне. — В какой-то момент Полина рассмеялась, ей нравились данные теории, уж больно симпатично они прозвучали. Вот только есть ли среди них правильный вариант ответа, или же они все неправильные? Возможно, да, а возможно и нет. Вокруг одни сплошные загадки и вопросы, ответы на которые не всегда легко найти. Мир — это одна сплошная загадка, которую вряд ли когда-нибудь раскроют, эта великая тайна, навсегда спрятанная от взора людей. И Карина никогда не будет стараться раскрыть её, ведь смысла нет, ей сложно найти ответы на волнующие вопросы, а искать тайну человечества она не собирается, уж слишком трудная работа для обычной школьницы. — Оказывается понять человека очень трудно. Особенно такого, как Пятифанов. — Девушка скидывает нарезанные овощи в таз и тяжело смотрит в сторону. Лучше на время забыть о парне, ибо воспоминания о нём причиняют душевные увечья. Но в голове столько мыслей, которые нужно куда-то выплеснуть. Ей придётся потерпеть и поговорить о наболевшем, возможно, это ей поможет. — Хм…— Полина углубилась в свои мысли, а потом приподняла голову, дабы видеть лицо подруги, — мне кажется, он сам устал от своей игры. — Морозова встала с пола и подошла к холодильнику. Она достала оттуда то, что ей было нужно, и принялась за работу. Выполняя свою работу, она говорила всё, что думает, а Карина внимательно слушала и продолжала нарезать продукты, нужные для оливье. — Рома вчера вёл себя достаточно странно: он всё время наблюдал за тобой и не давал прохода. Сначала, устроил шоу для учеников, потом тебе скандал, следом драку, причина которой всё ещё неизвестна. Возможно, у него проблемы с психикой, раз он за день совершил столько эмоциональных дел. И практически всё связано с тобой, не удивлюсь, если драку он устроил из-за тебя. — Полина договорила и стала ждать реакцию Ларионовой, которая нахмурила брови и закатила глаза. — Не думаю, что драку он устроил из-за меня. С чего бы ему бить друга из-за меня? Может, тот на Катю позарился не так, поэтому он его и избил? — Вставила свои теории девушка, не желая слушать, что в этом, может быть, замешана она. — Не лучший вариант, конечно, но тоже имеет место быть. Не везде же мне внимание уделять, можно подумать, Катя не важная персона для него? Хотя…что я говорю? Ему на неё абсолютно плевать. — Но я видела, как он на тебя смотрел, глаз не сводил, пока ты меня ждала. Даже когда я подошла, он не отвернулся, а продолжал смотреть. — Ларионова фыркнула. Сказочки для детей! Он, вероятно, смотрел на неё так только из ненависти. — Возможно, тот парень сказал что-то насчёт тебя, а Роме это не понравилось. — Догадки Полины были правдой, вот только Карина не хотела верить в это, он ненавидит её, с чего бы ему вдруг за неё вступаться? Рома бы и сам с радостью обсудил её вместе с этим другом. В этом, как она думает, замешан кто-то другой, кто-то очень важный для парня, но кто? — Нет, Пятифанов меня ненавидит, хватит романтизировать. Тут виноват кто-то другой, но никак не я. Мне кажется, ты ошибаешься, Полина. — Да, она была не из тех школьников, которые, только увидев кого-нибудь вместе, пускали самые не правдивые слухи. Она старалась следовать фактам или увиденному. Ученики этой школы же, заметив своим зорким глазом их вместе, начнут пускать самые нелепые байки. Однако правда у неё имелась собственная, она прекрасно помнила все, как было на самом деле. Но людям часто хочется верить в необоснованные слухи, чем словам свидетеля. Вот и сейчас мало кто поверит тому, что скажет она, ведь её правда будет никому неинтересна, а вот байка о том, что они очень долгое время вместе и просто скрывают этот факт всевозможными ссорами, происходившими в школьном коридоре, для них станет истиной. И всё же ей было хоть чуточку любопытно, что они говорят. — Ладно, забудь. Ну и какую же очередную сплетню они о нас пустили? — Не думаю, что тебе это понравится, но они считают, что Ромка тебя приревновал. Ибо одна говорила, мол, видела, как всё произошло, и что этот парень запал на тебя. Другая твердила, что, вроде бы, видела тебя с ним вместе, после чего Рома очень рассердился. — Не зная почему, они рассмеялись. В тот момент Карина удивилась тому, что о них говорят. Но это было не так важно, ведь её смутили слова подруги, а точнее сплетни о ней. Рома её приревновал? Ну, бред же, кто мог такое сочинить и сам в это поверить? — Бред! — Воскликнула девушка, заливаясь краской. Может, парень ей и не нравился, но смутиться у неё получилось легко. Не всегда её сводили с кем-то, особенно с тем, кого она на дух не переносит. — Люди такие идиоты, им только дай повод, так они начнут всё переворачивать с ног на голову. Меньше знают, крепче спят. Эта поговорка явно не про них. — Карина недовольно цокнула, хотелось, чтобы всё слухи пропали и больше не появлялись. — И да, мне это не нравится. — И как в эту историю Ковалёва не впихнули? — Задумчиво произнесла Полина и откусила кусок свежего огурца. От упоминания знакомого Карина нахмурила брови и стала резать колбасу ещё агрессивнее, чем раньше. Морозова следила за её действиями и улыбалась, такой злой подругу она ещё не видела. Ларионова же прикусила губу и начала: — Не хватало мне ещё, чтобы меня и с этим придурком сводили. Я его вообще ненавижу. Особенно теперь, когда знаю, что он в меня влюблён, мне не хочется его видеть. — Эмоции сменяли друг друга: сначало некое разочарование, потом удивление, следом злость и в конце спокойствие. В данный момент хотелось совладать с эмоциями, а не выглядеть истеричкой, хотя не быть не истеричкой в её случае не получалось. Эмоции просто переполняли, девушка никогда не чувствовала себя такой…....такой злой и агрессивной. А Полина смеялась, смотря на её лицо. Она, конечно, понимала, что это неправильно, но смотреть на её эмоции не без улыбки было невозможно. — Ты бы себя видела. Успокойся, родная, не думаю, что ученики большие поклонники вашей пары с Ковалёвым. Мне кажется, им больше по душе ты и Рома. — Подруга рассмеялась, а Карина прожгла её гневным взглядом и убрала от себя нож на всякий случай. — Ты не помогаешь, Полина. Я не хочу больше это слушать. — Вид девушки был достаточно раздражённый, брови сдвинулись к переносице, а губы сомкнулись. В такой тяжёлый для неё момент Морозова совершенно ей не помогает, а только усугубляет всю ситуацию. Но винить её она не собирается, ибо её проблемы — только её проблемы, и ей их решать, а ни кому-то другому. Ларионова сделала холодный вид и принялась заниматься готовкой, стараясь отвлечь себя от скудных мыслей о Пятифанове. Полина тоже на время замолчала, теперь дела обстояли куда лучше, чем раньше, ведь шло всё очень быстро и спокойно. Карина внимательно смотрела на свою руку, что сжимала вновь холодное оружие, и перебирала самые глупые, можно сказать, даже опрометчивые мысли. Голова гудела. Перед глазами стоял её плачущий облик, да она помнила себя на той вечеринки, помнила, как смотрела в зеркало и вытирала расстёкшуюся тушь. Этот облик был таким жалким, девушка не представляла, что было бы, если бы Рома зашёл к ней в это время. Наверное, засмеялся над её жалостью и постарался довести сильнее. От этого мысли становились намного мрачнее, вот вместо облика деревянный гроб, в котором лежит её тело, её лицо накрывают чем-то похожим на белую фату, к груди кладут цветы и целуют в лоб. Но навряд ли на её похороны кто-то прийдёт? Эта девочка никому не нужна, она слишком одинока в этом огромном мире, жаль, что она и сама так думает. Карина сжимает челюсти, представлять себя мёртвой — не самое лучшее развлечение. Это достаточно больно, тем более оттого, что вероятность, что кто-то, кроме Полины придёт, мала. Да и данная картина её не завораживает, от осознания того, что это может произойти в реальности, становится трудно дышать. И пусть там нет практически народу, она чётко представила плачущую Полину и его дедушку, а также учителей, которым не прийти нельзя было бы, ведь для них она лучшая ученица и золотой человек. Девушка сглотнула ком в горле. Ей лучше не думать об этом, и так достаточно больно продолжать находится в этом мире. Однако уходить раньше времени она пока не собирается, что-то внутри твердит, что нужно терпеть все невзгоды, во что бы то ни было. И Карина действительно терпела, смотрела по ночам на своё измотанное отражение, но продолжала терпеть. У неё нынче сложилось очень страшное положение, когда буквально всё начинает нагнетать, морально и физически давить. И кажется, она, вроде бы, становится от этого сильнее, ведь как бы сложно не было, а пословица гласит: «Что нас не убивает, делает нас сильнее». И Ларионова следовала этому великому правилу, которое закаляло в ней сильный дух, пусть иногда она не выдерживала давление, но всё равно оставалась сильной и независимой. Однако, хотелось быть кому-то нужной и любимой, хотелось быть, как за каменной стеной, ибо общество бывает чересчур бестактным, агрессивным и совершенно не умеющим сожалеть. Люди очень злы по отношению к ней и не только, и не она одна давно это поняла. Слёзы уже высохли. Лицо оставалось чуть покрасневшим из-за прошедшей истерики. Где-то в глубине души прорисовалась небольшая ранка, соответствующая наболевшему. И таких ранок, увы, не мало, они уже начертили на её сердце огромный прочерк. Карина вспомнила укоризненное лицо матери, которая неожиданно вписалась в такой «замечательный» день и испортила настроение под конец. Девушка чувствовала себя перед ней так жалко, так хотелось обнять единственного родного человека и рассказать о своих проблемах, которые, кстати, она ей тоже успела доставить, при чём очень большие. Но гордость, присущая ей от матери, не позволила этого сделать. И в голове много вопросов: «Почему бросила?», «Зачем так поступает», «Она скучает?», «Ей плевать?», «Может, она тоже устала?». Но вскоре все вопросы исчезли из головы, сейчас девушка удивлённо вскинула брови и посмотрела в таз с салатом, который был уже слишком наполнен, даже с горочкой. Полина округлила свои и без того большие глаза, смотря на сочетание продуктов, сложенных в салат. Подруги переглянулись, не понимая, что будут делать с таким количеством салата, ибо в семье их всего лишь трое. — Как на Миланину свадьбу, честное слово, — не убирая взгляда с салата, произнесла Полина, чувствуя, что они совершили ошибку. Карина неловко улыбнулась, такое количество немного пугало, да и жалко было продукты, которые через несколько дней будут в миске у собаки. А Морозова тем временем смотрела то на подругу, то на полный таз, после спросив: — мне кажется, ты переборщила с салатом. Что будем делать? — Не знаю. Видимо, мне вредно думать о своих проблемах при готовке. Ладно, съедим как-нибудь. — Спокойно и даже с усмешкой сказала Ларионова, не сдерживая улыбку. Девушка взяла в руки таз и убрала в холодильник, освобождая для себя место для кулинарии. После не очень-то занятного дела она включила маленький, квадратный телевизор, что твёрдо стоял на тумбочке в самом углу напротив холодильника, и пролистала до нужного канала. В праздники по телевизору шли всегда самые интересные телепередачи, фильмы, сериалы и мультфильмы. Карина искренне улыбнулась, обожала она за это Новый год: за приятную, семейную атмосферу, за песни, звучащие по радио, за доброту людей и блюда, подающие на стол. И в подтверждение своим мыслям она ярко произносит: — обожаю, когда в Новый год по телевизору идут самые лучшие фильмы, в другой такой день ничего занятного и не идёт. — Да-а-а, — протягивает Полина, мечтательно поднимая глаза и улыбаясь от чего-то, — всегда включаю, чтобы посмотреть фильм «Морозко», уж очень люблю его. — И никто в этом не сомневался, все прекрасно помнили анкету Полины в этом году. Вкусы же менялись, и именно в этом году девушка поняла, что обожает этот фильм. На данный период она вспоминает, как с охотой бежала смотреть его с дедом, чтобы прочувствовать всю атмосферу зимы и праздника. У Карины тоже были такие воспоминания: она всегда садилась с мамой за стол в гостиной и смотрела «Иван Васильевич меняет профессию», потом к ним присоединялся папа, а мама, наоборот, уходила, ибо никто, кроме неё, готовить не будет. Так весело и жили до этих пор, пока всё не перевернулось. Прекрасные были времена. — Боже, какие прекрасные времена. — Восхищённо, с настольгией в голосе, говорит Полина и сдерживает на лице мягкую, опечаленную улыбку. — А что сейчас идёт? — Грусть сменяется любопытством. Морозова с глубоким интересом смотрит в маленький экран и улыбается, пытаясь понять, что там идёт. Но так как на улице морозы, связь прерывается и вместо фильма, который уже шёл, появляется белый шум. — Антену пошевелить надо. Вроде «Ну, погоди!» шло, новогодняя серия. — И замолчав, она меняет местоположение антены, надеясь, что связь начнёт ловить. Спустя несколько битв с этой штуковина связь всё-таки появляется, и на экране начинается долгожданный мультфильм. Девушка радостно улыбается, возвращаясь на своё место. Полина разделяет с ней ту радость, ибо мультфильмы в их случае были спасением. Смотря и внимательно слушая, что происходит в мультике, девушки иногда улыбаются и продолжают заниматься готовкой. Полина медленно достала из духовки котлеты и поставила на свободное место на кухне. Девушка вновь открыла духовку и поставила внутрь курицу, которая будет запекаться с овощами и травами. Кухню наполнили приятные, различные ароматы. Процесс приготовления основных блюд продолжился — теперь уже намного быстрее и спокойнее, чем прежде. Через какое-то время, когда на плите уже готовилось что-то съедобное, девочки могли спокойно присесть и отдохнуть от всего на время. Мультфильм уже не крутили, а шло что-то другое. Только-только подруги собирались отдохнуть и снова поговорить о чём-то, как в сенях послышались шаги, и, в мгновение, в дом зашёл дед. Полина вышла встретить его, но как только она скрылась, в коридоре прозвучали радостные вопли. Любопытство оказалось намного сильнее, и, не долго думая, Карина пошла вслед за подругой, дабы увидеть то, что так её порадовало и удивило. Девушка вышла в коридор и вздёрнула брови от удивления, перед ней стоял мужчина, держащий в руках пушистую ель, и лучезарно улыбался. Ларионова неоднозначно взглянула на счастливую Морозову и увидела в её глазах блеск, который до этого не видела. — Вау…— с восхищением отреагировала она и ещё раз взглянула на символ праздника. — Дедушка, ты где её достал? — Решила задать волнующий вопрос Полина, на который, скорее всего, дед ответит нечестно, ибо сдавать свои тайны он не собирается. И всё, как она ожидала, только с загадочной улыбкой и лёгкой подачей: — К сожалению, Дед Мороз не хочет рассказывать вам свою тайну. — И поставив ёлку в угол, мужчина прошёл на кухню, желая посмотреть, что же такого приготовили девчонки. Он снова улыбнулся и доброжелательно посмотрел на подруг, а после гордо ахнул. — Ну, девочки, ну молодцы! Как вкусно пахнет-то! Хозяйки — спору нет! — А девушки и улыбки сдержать не могли, похвала им очень нравилась. До того дед их хвалил, что обе несвойственно себе засмущались. Карина прошла на кухню и села за стол, Полина же осталась стоять в коридоре и любоваться елью. — Спасибо, и всё же, откуда ель? — Желая знать всё, спросила Ларионова и взяла в руки мандарин, который сама себе до этого почистила. Василий Петрович почесал затылок, будто думая: говорить или нет? Но через минуту принял решение и бодро начал: — В общем, дело было так, — снова почесал затылок и ухмыльнулся, — встретил, значит, я мальчишек и попросил их дерево срубить, ну так и говорю им: может быть, ель мне срубите, шпана? А они, значит, говорят: конечно, Василий Петрович, всё сделаем! И убежали, даже топор не взяли, а я бегать не стал, возраст уже не тот. Думал, что наврали мне мальчишки, а нет, принесли, при чём самую красивую. — Искренне улыбаясь, закончил дедушка и присел рядом с Кариной. Полина продолжая смотреть на дерево в углу, спросила: — А что за мальчишки-то? — Морозова-младшая прикусила губу и преследовала на кухню, уселась на своё место и любопытно посмотрела на деда. Морозов-старший нахмурил брови и прикрыл глаза, подняв голову и пытаясь вспомнить парней. А после того, как вспомнил, снова улыбнулся. — Эх, много их было, не всех запомнить. Стёпка Миронов был, правда, побитый весь. Зуба переднего нет, я спрашивал у него, что случилось, а он молчит. Ну, думаю, подрался небось. Спрашивать не стал потом. А он только и сказал, что из-за девчонки какой-то. — Полина свела брови к переносице, она знала Степана, даже очень хорошо, и Карина тоже, только она пока об этом не догадывалась. Решила девушка внести ясность, чтоб дед понимал всю ситуацию, а то не успокоится же потом. — А они с Ромой подрались недавно. Вот ему и досталось. — Ларионова при упоминании знакомого подавилась долькой мандарина. Подруга похлопала её по спине и сжала губы в тонкую линию, вспоминая ситуацию на дискотеке. Мужчина же охнул от удивления и выпучил большие глаза. — Нашёл с кем драться, ну Стёпка! И Ромка-то не легче, постоянно в драках! Что ж они так, недавно же вместе ходили, а уже подрались. Поди девчонку не поделили, сорванцы! — Воскликнул мужчина. Он в детстве был не таким, никогда не дрался. И его буквально удивляет новое поколение, правила которых начинают пугать. Чего от них ожидать — не известно. Но зацикливаться Василий Петрович на этом не стал, он снова улыбнулся и сказал: — Мишу Ковалёва с ним видел, красавец писанный! Изменился мальчуган, а вон, как вспомнишь, бегал раньше по улице и крапиву палкой бил. И Рому видел вчера, растёт парняга не по дням, а по часам. А изрос-то какой, весь в отца, только дерётся постоянно. Ну, это ладно, все мальчишки дерутся. И Серёжку нашего видел, тоже вырос, а красавец-то… Ну, девчонки, разбирайте, тут вам целый список. Вон, Поля, могла бы Серёгу охомутать, пацан всё-таки ровный, на тебя зарится, как я понял. Мать мне его говорила, что Полина ему моя нравится. Так я удивился. Но против не буду, симпатичный он. — Полина от слов дедушки засмущалась, а Карина, внимательно слушая диалог, морщилась после некоторых имён. Останавливаться на этом мужчина не стал, он внимательно посмотрел на Ларионову, приготовившись спросить, но перед этим кашлянул несколько раз. — А ты, Карина, с кем-нибудь водишься? Девчонка-то видная, небось поклонников много? Карина не ожидала услышать такой вопрос. Она вообще не хотела, чтобы ей задавали вопросы. Однако отвечать на них всё равно придётся, ибо промолчать нельзя. Девушка отвела взгляд, но после длительной паузы всё же ответила: — Да, нет. Парни за мной не бегают. — Пытаясь честно ответить, соврала она. Всё-таки, как ей известно, в неё влюблён Ковалёв, да и Пятифанов постоянно рядом ошивается, конечно, ради своей выгоды, но для кого-то это не так. Девушка замолкла, ожидая услышать следующие слова от дедушки, которые не стали себя задерживать. — Эх, ладно, дела молодые, вмешиваться не буду. — И Василий Петрович собрался уже уходит, как кое-что вспомнил. — Хотя видел я недавно мельком из-под забора, как Ромка провожал тебя. Удивился сначала, но потом уж понял, что не стоит мне вмешиваться, хотя пара была бы красивая…— Ларионова свела свои густые брови к переносице. Ей казалось, что люди сговорились, ибо уже не первый человек так считает. И ведь все видели мельком, а теории строят страшные. Девушка досадно вздохнула, принимая задумчивое положение и с печалью смотря в окно. Морозов-старший встал со своего стула и вышел в коридор, напоследок сказав: — я пойду, ёлку установлю, потом вас позову, вы украсите. И, девочки, у вас картошка кипит. — Полина спрыгнула со стула и открыла крышку, которая буквально прыгала на кастрюле. Как только Василий Петрович ушел, на кухне воцарилась абсолютная тишина, прерываемая бурлением воды в кастрюле. Карина раздумывает о своём и об этой часто звучащей фразе «из вас вышла бы красивая пара». Да, она с этим не спорит, ведь Рома симпатичный, она симпатичная, но есть одно «но»..... Эта фраза уже начинала накалять, ну вот с чего люди так считают? Может быть, они ещё не смотрели их гороскоп и не сводили данные? Они никогда не будут вместе только по этому принципу, ибо не каждому важна внешность, особенно важны сейчас характерные свойства и поступки. Поступки парня не заслуживают быть достойными. И она знает, что будь они вместе, то эта была бы самая страстная пара, которая будет занимать первое место по эмоциональным качелям, что и создадут ту страсть. В общем, их лучше не сводить, потому что ничего хорошего из этого не получится. Поставив в своих мыслях конечный итог, она встала со стула и подошла к окну. Наблюдать за падением снежинок, крутящихся в изысканом вальсе, было достаточно увлекательно. Снег искрился, солнце ярко освещало весь периметр деревни. В небе проплывали белоснежные облака, олицетворяющие различные фигуры в этой бесконечной синеве. Зелёные глаза мечтательно смотрели на всю эту повседневную красоту и мечтали иметь такие же крылья, как у той птицы, что слетела с дерева, отправившись по своим делам. Только представить сложно, как бы она себя чувствовала в незабываемом полёте. Наверное, безмятежно, свободно и спокойно, это в первую очередь. А как ветер будет забираться под шиворот и трепать длинные волосы. И как жаль, что на самом деле не будет, ведь это невозможно, чувство полета она никогда не почувствует, а свободы и подавно. Девушка последний раз взглянула на улетающую птицу и вновь села на своё место. — «Может быть, мне суждено никогда не быть такой же свободной?» — Время шло, а она так и не ответила на заданный вопрос, и, увы, никогда не ответит. Карина начала грустить, но снова появившийся дедушка помешал этому: он очень громко протопал к кухне и улыбнулся. До чего же жизнерадостный человек. — Слушайте, девочки, идите елку украшайте. Но сначала убедитесь, что всё приготовили. — И больше ни о чём не предупреждая, он вышел из дома, громко хлопнув дверью, как обычно. Девушки переглянулись и посмотрели на приготовленное ими чудо. — В принципе, мы практически всё сделали. Холодец в морозилке, курица в духовке, котлеты готовы, осталось гарнир приготовить. Ещё у нас сделаны четыре салата на стол. А ещё ты стушила капусту, её можно подать с котлетами или грудкой куриной. — Перечисляя все блюда на стол, твёрдым голосом сказала Полина. — Из напитков будут соки и компот, а для деда шампанское. Вроде всё. — Убедившись, что всё действительно так, как она сказала, Карина выдохнула. — Пошли, а то времени мало. Нужно успеть к самому празднику. — Ларионова посмотрела значительно на подругу, встала и ушла в гостиную, где дедушка Полины установил ель и поставил на пол коробку с игрушками. Долго ждать Полину не пришлось, она вернулась, когда убедилась, что курица ещё не приготовилась. Девушка села молча рядом и начала вешать игрушки на колючие ветки дерева. — Я почему-то не хочу выходить сегодня на улицу, сама знаешь, что он там будет. — Да, знаю. Но я не вижу смысла бегать и прятаться, тебе предстоит встретиться с ним рано или поздно. И не только с ним, а ещё с кучей твоих «поклонников». — Показав пальцами кавычки, выделила Морозова последнее слово. Ларионова нервно усмехнулась, когда-нибудь эти «поклонники» сведут её в гроб. И всё же, Полина как всегда была права, она не сможет вечно убегать от него, их. Не увидятся сегодня, так встретятся на каникулах. Жизнь — чертовка! — Ага. Уверена, тогда он извинился передо мной, а сегодня всё будет, как обычно. Толку-то от его извинений, это не приводит ни к чему хорошему. — И ей чертовски надоело их ненормальное общение, которое и общением-то назвать нельзя. Кажется, они оба понимают всю серьёзность ситуации, вот только девушка не может это остановить, а парень даже не пытается, хотя понял всё ещё давно. И можно сказать, это поняли многие, начиная с Бяши и заканчивая Полиной, которая никогда не считала это правильным. Им нужно срочно прекратить это. Но как? Карине что, нужно разреветься при Роме, и тогда всё закончится? Навряд ли.....— Но, — Карина подняла глаза и посмотрела в голубые напротив, — мне снился сон, прекрасный сон, в котором я была счастлива. Мы кружились в прекрасном вальсе, и он долго извинялся передо мной. А я не простила. И считаю, что поступила правильно, ведь сколько он мне всего сделал плохого, одного «прости» недостаточно. Я слишком гордая. — Жаль, что сон. Мне кажется, он начинает что-то, да понимать. — Полина улыбнулась и повесила очередную игрушку на намеченное место. Хотелось верить, что её слова не просто ветер, а правда. Морозова прикусила губу и устало склонила голову. Да уж, день сегодня жутко тяжелый, она уже столько сделала и готова была спрыгнуть с крыши. Но впереди предстояли ещё дела, дела и дела. — Всё, я устала. — Да-а-а, я тоже. Но ничего, потом будем отдыхать. — И с этими словами девушка продолжила украшать ель и спокойно думать о чём-то, представлять разговоры, которых никогда не будет, и фантазировать про будущую жизнь. Так время бежало, и день плавно становился вечером.

***

Суматоха творилась, кажется, во всех домах, кроме этого. В доме Пятифановых прозвучали пару неприятных фраз со стороны матери и сына, посланные друг другу, а после настала тишина. Парень вернулся в комнату, раздосадованный из-за новой ссоры с мамой, и обнаружил, что друг здесь спокойно сидит, рисуя на каком-то вялом листке что-то. Хлопок двери прервал некоторое творчество Бяши, если это, конечно, можно назвать творчеством. Разгневанный парень сел на кровать и стал прожигать потолок своим ледяным взглядом, надеясь, что данное занятие умерит его пыл. Однако ничего не помогало, злость просто переполняла его до кончиков пальцев. Пятифан встал с кровати и, оказавшись рядом с грушей, начал беспощадно колотить её. Его друг с опаской за этим наблюдал и продолжать черкать на листке что-то похожее на квадрат. Вскоре поток эмоций закончился, как и маты в богатом, словарном запасе. Рома вновь плюхнулся на кровать и положил под голову руки для своего же удобства. Бурят развернулся к нему на 180° и стал ждать чего-нибудь. Однако говорить друг не хотел, он дырявил потолок взглядом и ухмылялся из-за чего-то. — И для чего ты меня позвал, на? — Вдруг нарушил тишину Бяша, желая услышать честный ответ на его вопрос. Сначала Пятифанов нагло игнорировал друга, а после сказал: — С тобой мне легче мамкины напады выдерживать. Да и скучно как-то. Заебался я. — Признался парень и, приняв сидячее положение, стал прожигать друга взглядом. От пережитого стресса он принялся хрустеть пальцами и с прежней пустотой смотреть на бурята. Бяша же неловко улыбнулся, дожидаясь дальнейших слов или ответа. Ему была непонятна пришедшая скука друга и его не очень хорошее настроение. А Ромка, видимо, не спешил говорить что-то далее, ибо пока молчание его устраивало. Но Шатаев снова решил нарушить тишину, дабы найти ответы на некоторые вопросы. — А чё ты, кстати, позавчера так рано ушёл? И на связь больше не выходил? Только сегодня позвал, на. Я думал, ты уже сдох, блять. — Недовольно отрезал Бяша, которому не нравилось такое поведение. Тем более Рома ему практически ничего не рассказывает, это начинает безумно раздражать, а ведь раньше такого не было. А сам Пятифанов толком-то не понимал своё поведение, обращённое не только к другу, но и к обществу. Он тяжело вздохнул. — Да, чё-то заебали меня эти дауны. Да и Катька постоянно лезет, тоже заебала. Весь вечер крутилась возле меня эта вертихвостка, а я, как мог, съебывался. — Пятифанов был очень серьёзным, ему, честно, надоела эта девушка, вечно идущая за ним куда угодно. Бяша же рассмеялся, не думал, что когда-нибудь кому-нибудь может надоесть женское внимание, а нет, Рома входит в список тех, кому оно надоело. И парень искренне сожалел другу, ибо понимал, что иногда девушки бывают слишком навязчивые, особенно Катя. Бурят не знал, что в таком случае им делать, да, именно «им» потому, что проблемы Ромы — и его проблемы тоже. Пятифанов свёл брови к переносице и ухмыльнулся. — Вот чертовка. И не надоело ей? Я вообще пришёл туда ради одного, задерживаться с ними я не собирался. — И ты как обычно обложался. Лох, на! Оказывается, Ларионова не так проста, как кажется. Нагнула тебя эта девчонка. А зачем ты за ней-то потом пошёл? — Изогнув бровь, спросил Бяша, желая услышать честный ответ. Но некоторые слова немного разозлили Рому, после которых он кинул в друга подушку и начал: — Я вообще, блять, хотел узнать её реакцию. По итогу, она довела меня, и я сломал два шкафа, оставив её одну. Мы с ней даже не поговорили, она на меня нагнала, зря искал её нахуй. Встретил этого уёбка зашуганного и узнал, что он реально в неё втюрился. — Агрессивно преподнёс полный расклад Пятифанов и замолчал. Бяша лишь томно вздохнул, вспоминая, как чудно девушка пролила на их общего врага бокал, наполненный алкоголем. Тогда все удивились не на шутку, подумали, что она самоубийца, раз позволила себе такое, а некоторые плевали, ведь все знали, что бить девчонок слишком низко, хотя они многое не знали об этом парне, который позволил себе ударить девушку. А жаль, всем стоило раскрыть глаза на того, кто так низко пал в её глазах. Ромка сжал кулаки сильнее, стараясь выбросить из головы моменты из туалета, в котором били Ларионову. Ужасное зрелище. — И как ты узнал? — Бурят был абсолютно спокоен, его, в отличии от Ромы, ничего не волновало. Хулиган же выглядел слишком озлобленным. Бяша и не думал, что разговоры о этой девушке могут влиять на него так эмоционально. Но спрашивать он ничего не стал, ибо хотел пока узнать ответ на заданный вопрос. Рома сжал челюсти так, что скулы стали острее, ухмыльнулся и принялся рассказывать: — Короче..... Встреча с Полиной немного разожгла кровь в его жилах. Теперь парень поставил себе цель: найти одноклассницу и снова устроить ей феерию. Для этого он обошёл всё здание и вышел даже на крышу, где никого не оказалось. Пятифанов был как никогда решителен и спокоен, в его глазах пылал азарт и молния. Карина его приятно удивила своими действиями, он не ожидал такого поворота событий, а особенно этого унизительного признания со стороны Ковалёва. Парень был готов даже поставить временную паузу и отстать от девчонки, ибо она сегодня сделала верный выбор и порадовала его. Время шло, а поиск девушки продлился на несколько минут. Настроение уже падало, ведь ему не хотелось возвращаться обратно без ничего, да и нужно, чтобы девушка оставалась пока здесь, а не свалила неожиданно. Однако, он точно знал, что без Полины одноклассница никуда не пойдёт. Рома помнил, как Морозова говорила, чтобы она никуда не уходила без неё, да и у самой девушки есть какие-то проблемы, которые пока ему неизвестны. Конечно, это огорчало, было великое желание узнать о их однокласснице больше, чем было дано. Но пока стоило довольствоваться тем, что есть. В голове Романа находилось достаточно большое количество вопросов, например, кто такой Стас, и почему он раньше его не встречал? Увы, ответы на эти вопросы, скорее останутся для него загадкой, чем реальностью. Парень, вынув из кармана пачку сигарет, принялся ходить из стороны в сторону. Ухмылка пропала у него с лица, когда он услышал в темноте тяжёлый вздох и шуршание. Уверенными он преодолел расстояние между кем-то и нагло прижал того к стене, который, как ему казалось, караулил или следил за ним. Пятифанов выдохнул едкий дым в сторону незнакомца, а после усмехнулся, услышав чередующий следом кашель. Без капли страха в глазах Рома зажёг зажигалку, после чего та осветила небольшое расстояние между ними, показывая наблюдающего. Увидев лицо знакомого человека парень снова усмехнулся. — Я даже не удивился, Ковалёв. Ты чё здесь забыл, а, ублюдок? — Давний знакомый тяжело дышал и не сумел смотреть в его в сторону, ибо боялся скорейших последствий. Пятифан же оценивающим взглядом посмотрел на него и, улыбнувшись одной стороной лица, ударил того в живот. Ковалёв загнулся, продолжая тяжело дышать и что-то невнятно бормотать. А Ромке, видимо, это нравилось, раз потом последовал следующий удар, но только намного сильнее. — Чего молчишь, уёбок? Или тебе это нравится? Так держи ещё… — Миша прошипел от боли, не желая ничего говорить. Но Рома не любил, когда люди не следовали его правилам и основанно их нарушали. Новые удары с новой силой доставили парню дикую боль. — Я не следил за тобой, — оправдывался он, прохрипев. Пятифанов коварно улыбнулся и одной рукой поднял его с пола, слушая непонятные звуки и шипение. — В глаза смотри. — Приказным тоном отрезал парень и схватил Ковалёва за лицо. Ему льстило то, что он его боялся и не делал что-то против, ведь прекрасно знал действия врага. Довольный собой Роман перестал наносить увечья и стал просто следить за своей жертвой, усмехаясь. — Тварь. Больно тебе, да? А мне похуй, ведь тебе было похуй, когда ты её, как крыса ебаная, в туалете ебашил, словно она мужик! Я, может, бываю самой настоящей тварью в её глазах, но я ни разу не причинял ей физическую боль! Урод! — Несколько страшных пинков, и Миша валялся на холодном бетоне, вытирая кровь с лица и показывая знак «стоп», как бы говоря остановиться Роме. — Всё, всё! Хватит! Я знаю, что я урод, раз так поступил. Я сам пожалел, потому что влюбился. — Слова парня его рассмешили. Рома начал истерически смеяться, а после своего недолгого развлечения снова пнул ненавистного придурка. Он почему-то не особо верил его признанию и даже думал, что всё это очередная шутка или план для чего-то неизвестного. Его лицо искривилось от злости. — Если бы любил — извинялся бы и бегал вокруг неё. Я тебе не верю. — Пятифанов присел на корточки и насильно взял Мишу за шею, до боли сдавив. — Не смей больше к ней подходить, понял? Всё, что я приметил для себя, принадлежит мне. — Она не твоя! — Яростно прокричал в лицо Ковалёв, наплевав на то, что может сделать ему уже давно выигравший в этой битве Пятифанов. Рома только глаза закатил, не сдерживая смеха. Какой же этот парень наивный дурак, раз считает и думает иначе. — Да? Тогда будет моя. Может, я её и не люблю, но поверь, я сделаю всё, чтобы она тебе не досталась. Эта девушка не посмотрит на такого урода, как ты. — И на кого же она посмотрит? На тебя? — Из его уст вырвался нервный смешок. Ревность к этой особе была чересчур огромна. Ковалёв уже вёл себя чуть увереннее, чем раньше, ибо речь зашла о его влюблённости к Карине. Пятифанову такой жест не понравился, и он со всей силы вдарил тому в нос. Знакомый начал материться и сжимать кулаки сильнее, не пытаясь напасть на соперника. Смысла не было. — Блять! Сука! Ай! — На меня. А если не посмотрит, я застрелюсь. — И больше не говоря ни слова, парень сделал тягу и встал, пожелав тому удачи. Рома пошёл прочь отсюда, надеясь больше не увидеть этого на оставшееся время. Только он ступил порог, как услышал: — Ты сам в неё влюблён, просто не хочешь этого принять! Гори в аду, сука! Она никогда не будет с таким ничтожеством, как ты! — Эх, зря он это крикнул. Насколько люди бывают безрассудными с теми, от кого можно ожидать что угодно. И в данную секунду Рома не выдержал, не остановился или ушёл оттуда, хотя мог, а с большой скоростью побежал в сторону врага. Не успел Ковалёв и среагировать, закрыться, дабы избежать удара, как тяжёлый удар кулака Пятифана прилетел ему прямо в скулу. На свой риск парень начал беспощадно избивать старшеклассника, зная, что его удары могут привести к летальному исходу. Рома не мог справиться со своей агрессией, он жестоко бил его и выплёскивал всё, что накопилось внутри. Он ни о чём не думал, кроме того, как бы сделать больнее обидчику его ненавистной одноклассницы. — «Я его сейчас убью, блять», — не переставая наносить удары, подумал парень и сжал челюсти до боли, — «хватит, всё, хватит!» — Но его агрессия была намного сильнее внутреннего голоса. Рома устал от самого себя, от своей вечной вспыльчивости, которую не мог держать внутри. Однако действительно хватит, эти бесконечные вспышки не приведут ни к чему хорошему. И он это прекрасно понимал. — «Блять, пора заканчивать, я искал Ларионову, а не его». — И Пятифанов прекратил, одна мысль о девушке заставила его закончить это криминальное дело. Парень кинул брезгительный взгляд на окровавленное лицо и самого старшеклассника, который, по всей видимости, был ещё в сознании, и встал. — Бывай, урод. — Махнув рукой «приятелю», он легонько пнул по живому телу и ушёл прочь, надеясь, что вечер скоро закончится. Закончив свою историю, Рома сжал постельное бельё под собой и скрипнул зубами. Бяша озадаченно приподнял бровь, как бы выражая своё непонимание. Да-а, в голове друга было немалое количество вопросов, однако навряд ли все будут даны и понятны. Пятифанов раздраженно вздохнул и, скрестив руки у груди, уселся удобнее. — В общем и целом, ничего нового. — Поставил итог бурят и сжал губы в тонкую линию. — Ромка, почему ты его избил-то, на? — Парень пожал плечами, мол, сам не знаю, что-то на меня нашло. Но говорить, что на него нашло, даже не стоит, Бяша привык к резким выпадам агрессии друга, поэтому не старался найти объяснение чему-то. Однако иногда хотелось узнать причины, из-за которых появилась так называемая агрессия. Не всегда же он агрессивный просто так и заводится не всегда просто так. Есть логическое объяснение этому, осталось ему это разузнать. — Потому что.....потому что, — и найти слова парень не мог, ведь друг может подумать как-то не так. Только Рома собрался придумать что-то, как понял, что на ум ничего не приходит, — да короче, он действительно в неё влюбился. А меня это прям раздражает. Не хочу, чтобы два человека, которых я ненавижу, сошлись. — Звучало не правдоподобно, но для первого раза сойдёт. — А почему Стёпку вчера отъебашил? — Рома, конечно, мог доверить настоящую причину, но были некоторые сомнения. И да, он ему не не доверял, а просто сомневался в том, что может это рассказать. Опять же что-то не то подумает. Приняв все «за» и «против», он ответил: — Да, он тогда девку себе на вечер искал. Всех перебрал, ни одна ему не понравилась, Ларионову выбрал, а это мне не понравилось. Ну, я ему и сказал, что если подойдёт, то ебало потеряет. А он согласился, но вслед сказал, что вставил бы ей. — Пятифанов сжал кулаки пуще прежнего, нахмурил брови и снова скрипнул зубами. — Сам знаешь, какая она пришла тогда красивая. И как бы я её ненавидел, но тронуть такую непостижимую девушку такому уроду я не позволю. Да-а-а.....она была слишком красивой, чтобы сдерживаться. — Это ревность? Ты её ревнуешь, на? — Может, Рома так и не считал, зато Бяша думал наоборот. Он расплылся в ехидной улыбке, чувствуя, как будет доводить друга своими нелепыми шутками и смеяться с его лица. Пятифан закатил глаза и показал ему кулак, мол, ещё одно слово и потеряешь личико. Бяша же прохрустел пальцами. — Нет, — твёрдо сказал парень, — не ревную. Бля буду, если влюблюсь в такую девушку. — Шатаев весело рассмеялся и, ударившись локтём в угол, зашипел. Рома, смотря на неудачу друга, усмехнулся. — Она высокомерная, холодная, вредная, раздражительная, противная… — Красивая, умная, привлекательная, а ещё ты за неё заступился. — Напомнил вдруг Бяша, на что получил злой взгляд Пятифана, который был готов продолжать отрицать его слова. Но иногда друг слишком прав, что невозможно дальше спорить, однако Пятифанов не будет Пятифановым, если не продолжит стоять на своём. Это его кредо: всегда спорить, даже если он понимает, что совершенно не прав. — По просьбе Полины. Всё, завались уже. — Наступила долгая пауза, прерываяемая только тяжёлыми вздохами обоих. Рома долго думал о своём, пока не пришёл к одному выводу, которым хотел поделиться с другом. — Знаешь, я стал чувствовать себя слишком удручённо. Да, я понимаю, что так нельзя, что я самая настоящая тварь, но моё желание достигнуть цели намного выше меня. Я не уймусь, пока не достигну этого. Я часто срываюсь на неё, пытаясь чего-то добиться, однако, она, сука, очень морально-сильная. Она продолжает терпеть, а я остаюсь слишком упрямым в своих желаниях. — Парень с силой ударяет по кровати, надеясь выплеснуть злость. И злость не на девушку, а на себя. — Блять, Ларионова довела меня раньше, чем я её. Меня это раздражает. Но я это заслужил. Раньше думал, что ничего такого, а сейчас я, блять, всё нахуй понимаю! Понимаю, но не могу сделать нихуя со своим ебучим характером. — Сдерживая новые порывы гнева, он взял себя за голову, стараясь так уберечь руки от нежелательных ударов. — Ты, Ромка, пиздабол ебаный, вот честное слово, на. Я даже спорить с тобой не буду, всё равно будешь отрицать. — После достаточно укоризненной речи Бяша легко вздохнул. Говорить такое иногда страшно другу, мало ли крышу снесёт в любой момент. К счастью, недовольство бурята и его значимый совет дошли спокойно до излишне эмоционального Пятифанова. Парень только закатил глаза, но говорить или отрицать что-то не стал. Нужно много подумать и прийти к выводу, который понравится ему, пока итоги его мыслей не очень-то и радуют. И пока он молчит, нотации друга неловко продолжаются. — Вот говоришь, что ненавидишь, а разве человек, который ненавидит, будет смотреть на врага очень долго и влюблённо? Ты взгляда с неё не сводил до того времени, пока Полина не пришла. И как объяснишь такое поведение? — Пытался понять, чем она может зацепить, пришёл к выводу, что… — Рома снова замолчал, не решаясь говорить дальше. Впервые в жизни он был в чём-то не уверен, и его это настораживало, даже пугало. За какое-то время он абсолютно поменялся: он перестал быть наблюдателем в передрягах с девушкой, стал намного агрессивнее, постоянно раздражительный, угрюмый. Забросив мысли о своём изменение характера, парень всё-таки продолжил: — неважно, забей. Я сегодня без настроения, поэтому говорить не хочу. — Заебал ты меня, блять. Дверь в комнату распахнулась. На пороге стояла мама Ромы. Она сдула с лица чёрную прядь волос и улыбнулась. Такой улыбчивой мама была редко, всегда ходила хмурая, как и сын. Однако сегодня праздник, женщина не могла не улыбаться, ведь они с сыном прожили этот год хорошо, несмотря на все их ссоры, на все события, то плохие, то хорошие. Она радовалась, что прожила ещё один год без любимого человека, которого, увы, никогда не вернуть. Мама легко улыбнулась и прошла в комнату сына, сегодня ругаться она не собиралась, ибо настроение было настроено веселиться. Прежняя равнодушность прошла. Мамино настроение даже Рому заставило улыбнуться, парень очень был рад видеть её такой счастливой. Женщина же ласково улыбнулась, потрепала по тёмным волосам его друга, а после поцеловала в щёку сына. — Роман, мне срочно нужна твоя помощь. — Важно проговорила мама и прошествовала к порогу. — Занеси домой воды, вынеси мусор, покорми собаку. — Улыбка прошла с лица Пятифанова, он не был готов сейчас делать что-то. Но ссориться с мамой и портить ей настроение желания не было. Он молча встал и поплёлся вон из комнаты. — А ты чё сидишь? Для тебя тоже есть работа: пошли со мной, будем разговаривать. — Не спрашивай его про девушек! Я никого не люблю. — Предупредил Рома, надевая куртку. — Конечно, конечно. — Послышался хлопок двери. — Так, кого Ромка любит? Девушка-то ему нравится какая-нибудь? — С превеликим интересом спросила женщина и, махнув рукой, пошла на кухню. Бурят понял знак матери друга и пошёл следом. — Нет, никто не нравится. — Ой, да кому вы врёте? Вы думаете, я не слышала ваши разговоры и маты? Вы же постоянно говорите об одной и той же девушке. Лаврова вроде. А нет, Ларионова. — Усмехнувшись в той же точности, как и Рома, она приподняла одну бровь и посмотрела на друга сына. Парень виновато опустил глаза. Он никогда не задумывался над тем, что его разговоры могут быть слышны матери друга. А если она слышала достаточно, чтобы понять отношение сына к девушкам? Бяша помотал отрицательно головой, отгоняя навязчивые мысли. — Это девушка ему нравится? Она симпатичная? — Точно не знаю, она очень симпатичная, но у них с Ромой не лады. — Пояснил бурят, надеясь, что распрос закончится, но женщина нахмурилась и профилем повернулась к Шатаеву. — Не лады, значит? О этой девушке он говорит намного чаще, чем о тех, которые бывали у нас в гостях. Ни одну он не старался со мной познакомить, однако имена всех мне знакомы. Последняя, вроде, Смирнова или Елизарова. — Тон стал намного серьёзнее. Говорить с ней было чуть страшно, ибо характер ему был очень хорошо знаком, и в какой момент женщина начнёт пассивно агрессировать неизвестно. Бяша глубоко вздохнул и вытер со лба холодную испарения. Пятифанова-старшая холодно улыбнулась и прикрыла уставшие от света глаза. — Я надеюсь, он приведёт в дом ту девушку, с которой будет искренним, а не как все эти. А Ларионова-то кто такая? — Одноклассница наша, на. Отличница, у которой очень непростой характер. Защищает слабых. В общем, сама справедливость. У неё год назад отец умер, с матерью остались одни. С Ромкой они никогда не ладили, его, видете ли, раздражает их схожесть в характере. — Женщина оценивающе посмотрела на Бяшу и хитро улыбнулась. Неужели нашёлся тот, кому по силам справится с тяжелым характером её сына? Это не могло не радовать. Наконец-то, есть идеально-подходящая особа на роль невестки. Какая редкость. — А она мне уже нравится. Небось эта девчонка ещё и Ромку успела поставить на место, да? Я-то знаю, как он негативно относится к людям, словно собака с цепи сорвавшаяся. — Может, мама вовсе и перестала искать с ним общую нить, однако знала она его хорошо. Не было у неё сомнений на тот счёт, что в чём-то её сын может быть не прав, и что сам иногда создаёт себе конфликты. А Бяша молчал, зная правду, которая точно совпала со словами матери друга. И то верно, действительно, как собака сорвавшаяся с цепи. Женщина поводила глазами из стороны в сторону и удобнее присела на табурет. — Можешь не говорить, я и так это знаю. Рома никогда не отличался от вас всех хорошей доброжелательностью. Он всегда груб с людьми, которые ему не нравятся. Такой был и его отец… — Наступила напряженная тишина. Женщина ласково улыбнулась от воспоминаний, связанных с возлюбленным, и, поправив чёрные волосы, продолжила: — отец его и меня-то не особо любил сначала. Мы ещё со школы невзлюбили друг друга, ссорились часто. Он был первым красавцем на деревне, грубый и чересчур холодный. Но я, такая заносчивая и агрессивная, смогла растопить в его сердце лёд. Так полюбили друг друга, что вспоминать больно. Не расставались больше, конечно, до этого времени. Уехал на войну и погиб там. А я ждала, ждала, да сердце рвалось из груди. И вот уже который год одна. — Я…очень Вам соболезную. — Искренне не зная какие слова можно подобрать, нарушил молчание Бяша. — А у Ромы ситуация такая же. Они с Ларионовой недолюбливают друг друга, ссорятся постоянно. Но он её защищает, хоть и не признаёт этого, утверждая, что это по чьей-то просьбе или же так нужно. А Карина изо всех сил терпит его, а Ромка…— и пока друг не рассказал все тайны и секреты, женщина нагло перебила его: — Карина… Карина, получается. Дочь Серёги Ларионова? — Лёгкий кивок со стороны школьника. — Хм…знаю отца её, хороший мужик был, правда, дочь ни разу не видела. Мать и отца видела, а дочь нет. Ну, мать у неё красавица ещё та была, любили её многие. Меня это иногда бесило, но после мы с ней даже познакомились, сдружились. Правда, дружили до времени, пока я не забеременела, реже стали видеться, а после и вовсе перестали. — Мам, я всё. — На кухню зашёл Рома и недоверчиво посмотрел на друга, сидящего рядом с матерью. — Ты его спрашивала, да? — Молчание. — Мама, я никого не люблю, нет у меня никого. Никто мне не нравится, понятно? — Вот пиздабол же! А как же девочка, о которой вы трындите чуть ли не каждый вечер? А? — Рома недобро нахмурил брови. Мама всё это время слышала и не говорила о том, что слышит их разговоры? Почему? Парень был в неком замешательстве первые минуты, а потом в бешенстве. — И ты всё время молчала? Сама слушала и молчала?! Зачем?! — Пятифанов развёл руками и оскалился. Он крайне не понимал такое поведение матери, но в глубине души чувствовал, что и сам сейчас не прав. Мама, возможно, хочет узнать о его личной жизни больше, поинтересоваться, а он молчит и ничего ей не рассказывает. Парень прикусил губу и устало вздохнул. — Ладно, закроем тему. Бяша, за мной! — Ромочка, прости. — С редкостной теплотой и виной в голосе сказала женщина. — Ты просто многое мне не рассказываешь, а я переживаю. Мало ли что там у тебя происходит в жизни. Мы так часто ссоримся, из-за чего совершенно забыли, что такое семья. — Рома засунул руки в карманы и грустно посмотрел на единственного родного человека. Как бы то ни было, но мама была отчасти права — они действительно часто ссорятся. Пора бы это прекратить. Пятифанова-старшая встала со своего места и, крепко обняв сына, поцеловала в щёку. От такого ласкового жеста парень не сдержал улыбки. Он ответил ей крепкими объятиями и, отстранившись, сказал: — Мы у меня в комнате сидим. Зови, если понадобимся. — И Рома, с кружкой воды в руке, пошёл в свою комнату, иногда подгоняя друга, который еле плёлся позади. Бяша всё время что-то бормотал, невольно вздрагивая от скрипа половиц и всё время смотря в затылок другу. Так, в полном спокойствие и своих мыслях, они дошли до комнаты Пятифана и снова сели на прежние места. — Ты ей ничего такого не рассказал? Что она спрашивала? — Бяша вальяжно уселся на стуле и задумчиво склонил голову. Рассказывать то, что успел он передать матери друга, пока Шатаев не решался, ибо настроение одноклассника всё говорит за себя. Но и соврать, смотря в глаза напротив, он не мог. Они всегда говорили друг другу правду, поэтому стоило сказать что-то одно из того, что действительно спрашивала женщина, и что он успел ей донести. — Ну-у-у-у, — утомительно протянул бурят в надежде продлить их диалог на подольше, — она спрашивала про Ларионову. — Честно ответил парень, чувствуя, что при упоминании знакомой друг взбесится, однако, несмотря на их разногласия, Рома был абсолютно спокойным. Своим глубоким, проницательным взглядом он пытал Бяшу на продолжение рассказа, тот же сомкнул губы, не зная, что и говорить дальше. — Не смотри на меня так, на. — Что спрашивала-то? — Роме хотелось знать, что всё-таки успела подслушать мама, а что до её острого слуха так и не дошло. Но Бяша был настолько рассеянным и медленным, из-за чего былой настрой становился всё не таким озорным. — Да, ничего особо, — попытался соврать бурят, но Пятифан был настолько требовательный, что у него это не получилось, — ладно-о-о, на. В общем, спрашивала, что за девчонка такая, как учится и чем дышит. А я ей честно отвечал, но как только дело доходило до тебя, то твёрдо говорил: «Ромке эта девчонка ни капли не нравится, уж больно умная». — Доложил Шатаев и довольно склонил голову на бок. Ромка усмехнулся, мол, кому ты нагло врёшь, однако дальше ничего спрашивать не стал, ибо ему жутко надоело говорить о девушке. Он лишь закатил глаза и снова лёг на мягкую подушку, надеясь, что всё происходящее сейчас — сон. Некоторое время друзья молчали, думая о своём. Пятифанов представлял образ девушки, которая способна погубить тысячи сердец и которая слишком прекрасна, уникальна и идеальна в глазах многих, но прекрасный образ сменился на ещё более прекрасный, образ той, которая своим взглядом залезет в душу и не уйдёт от туда никогда, чей образ способен вызвать холодок по телу и радость в сердце. И представляя сначала одну, потом другую, перед глазами всё равно появлялась она — нечто наиболее важное для него, чем кто-либо другой, та, которая незаметно стала появляться и уходить, а после снова заявляться неожиданно. Силуэт одноклассницы ничуть не мешал парню, однако немного волновало, когда он ненароком понимал, что мысли заполнены одной. А что больше заставляло задуматься так это то, что он ни разу не упрекнул себя о мысли, что она красива, мила и очень обворожительна. Но разве это плохо, что он так думает? Вот и сам Рома считает, что нет, ведь как бы они друг друга не понимали и не любили, она действительно выглядела для него, как чудесный цветок ещё не сорванной розы, шипы которой вредоносны. Да-а-а, Ларионова действительно прекрасный человек, который просто не любит самовыражаться и улыбаться, однако это его и волнует уже несколько лет. Что только не делал парень, чтобы добиться слёз одноклассницы, а толку никакого, слишком сдержанная и вежливая особа, в глазах которой можно прочитать многое. Эта девушка невольно зашла к нему в душу и не хочет выходить, а он ещё не понимает, что его сильная ненависть к ней зарождает что-то куда сильнее, чем отвращение и нелюбовь. Мысли перемешались. Рома сделал глубокий вздох и начал стараться найти какую-то определенную мысль, с которой в голове станет свободнее, просторнее. Однако мысль о том, что девушка не заслужила такого обращения к себе, закралась в самое сердце. — Я ощущаю себя каким-то уродом, — вдруг прервал безмятежную тишину парень, продолжая: — я так долго пытался её вывести, но у меня так ничего и не получилось, наоборот, она вывела меня. И меня это, блять, очень бесит. Я сорвался, как обычно, а она была спокойна, молчала, будто с ней такое каждый день происходит. И мне так надоело это всё, пора бы закончить, но я всё же сомневаюсь в этом. — Не уверено сказал Пятифанов. — Я даже не представляю, что она чувствует, когда меня рядом нет. Эта девушка слишком непредсказуема, сильна и очень умна. И плевать, что я к ней чувствую самую отвратительную ненависть. Блять, вот что за нахуй? — Бяша, который всё время внимательно слушал, вопросительно поднял брови, не понимая, что друг хочет этим сказать. — Всё, пошла она, заебала уже. — Громкий смех друга прошёлся эхом по комнате. Он звонко смеялся оттого, что Рома сам начинает тему, а потом ловко отводит её в сторону, ибо сам прекрасно понимает, что говорит об этом уже достаточно долгое время. — Вот что ты за человек? Я в ахуе с тебя, — продолжая посмеиваться, сказал Бяша, сложив руки на спинку стула, — сам говоришь, сам отрицаешь, а после орёшь на человека, которого здесь даже нет. — Пятифанов недовольно осёкся, закатил глаза и ничего не сказал, а Бяша тем самым только развеселился. — Да, и мало ли, может, действительно уже привыкла. К тому же ты её вечно заёбываешь, на. Забыл? — Иди нахуй. — Коротко преподнёс Рома и хотел уже отвернуться от друга, как заинтересованно посмотрел на него снова. — Кстати, — поставив недолгую паузу, тем самым вызвав интерес у бурята, начал парень, а после уже закончил свою мысль: — Стасика помнишь? — В узких глазах друга читалось некое недоумение, только он хотел спросить, о ком идёт речь, Рома усмехнулся, вызвав у него ещё больше вопросов. — Это тот ублюдок, который душил её. Нихуя не спрашивай, я узнал у Полинки, как его зовут. — Роман громко рассмеялся, ибо лицо друга преобразилось до неузнаваемости. — Ебать, — громко и чётко выговорился он, — так она нам напиздела, что ли? Она его знает? — Полетели сразу вопросы, однако, несмотря на озадаченное лицо Шатаева, Пятифанов задумчиво склонил голову. Парень пока и сам мало что понимал, ему ещё понадобится много времени, чтобы всё выяснить. — Походу. — Твёрдо и не так уверенно сказал Рома. — Блять, въебал бы ему, сломал шею и кадык вырвал бы. Уёбский поступок уёбского ничтожества. Кто ж девку посреди бело дня душит? Да, и нахуй? — На вопрос Ромы Бяша отрицательно покачал головой и с великим непониманием уставился смотреть на стену. — Наверное, она с ним знакома. Хотя, возможно, он её хахаль, только старый какой-то. Он же за ней приходил тогда в школу. А, блять, у неё же мать ещё есть, может это её урод? — Я вообще нихуя не знаю, чё ты меня спрашиваешь? — Чтоб ты согласился, не один же я так считаю. — Бурят покачал головой из стороны в сторону, а потом невольно согласился. — А тебя это вообще каким боком? Тебе же похуй на неё, на? — Вопрос хороший, вот только и сам Пятифанов не знал на него ответа. Он просто сам неожиданно начал беспокоиться за состояние девушки. Ему вправду было интересно как у неё сейчас дела, в порядке ли? — Похуй? Да, мне похуй. — Словно голос в глубине души предупреждал его, что ему действительно должно быть плевать на неё. Но Рома не мог ни минуты нормально просидеть, не думая о девушке. — Но если к ней действительно лезет какой-то урод, то мне не похуй. Она всё же девушка, которая не всегда сильная. И Ларионова мне очень важна, всё же я первый начал эту игру, а ни кто-то, поэтому и хочу закончить самостоятельно, без каких-либо ублюдков. — Бяша ему категорически не верил, хоть и говорить об этом не стал. Всё это казалось ему довольно странным и непонятным. Видимо, запутался не только Ромка в себе, но и он в нём. Он покачал головой снова, будто соглашаясь и принимая информацию, а сам думал о том, чего никогда не скажет другу, а если и скажет, то не сегодня. — Понятно. А зачем ты извинился перед ней? Сам же говорил, что никогда этого не сделаешь, да и гордость не позволит, на. — Решился задать он последний вопрос, на который ответ получит сразу же. В этом парень был уверен, ведь за все свои поступки он всегда отвечал честно, сейчас был тот же случай. — Я понял, что переборщил дохуя. Она всё же пришла отдыхать, а я ей скандал закатил, конечно, потому что ей что-то там не понравилось. Ну, похуй. — Рома усмехнулся, Бяша тоже чуть посмеялся, хотя настроения для веселья практически не было. — А хули ей не нравится, что я заставил его перед ней извиниться? Типо, она ждала, что он сам на коленях приползёт? Тогда она ошиблась, ведь этот долбаёб не способен на положительные поступки. — Тут уж они оба не выдержали и засмеялись на всю комнаты своим звонким голосом. — Не, ну по сути, она несправедливо поступила. Чё ей не нравится? Я бы на её месте трахнул тебя от счастья. — Шатаев, вытирая слёзы от смеха, начал смеяться ещё сильнее, а Рома холодно на него взглянул, стараясь держаться изо всех сил. Но смех друга был настолько смешным, что безразличное выражение лица его быстро покинуло. — Так тебе не привыкать, только в этом случае ебут тебя, а не ты. — Охуел? Я не пидорас! — Завопил Бяша на всю комнату, Пятифанов закрыл ему рот, чтобы тот не орал. Не хотелось потом слушать мамины нотации на тот счёт, что они слишком много бранятся и не говорят грамотно. Как только бурят успокоился, Бяша посмотрел на время и выпучил свои маленькие глаза. — Нихуя себе, уже домой пора идти. Ладно, Ромыч, мне уже пора, мать зовёт. Сказала прийти раньше, помочь с чем-то. — Ладно, пошли провожу до двери. — И они встали, направившись из надёжной пещеры Ромы, в которой они сидели постоянно, обсуждая всех и вся. Друзья поделились взглядами и последовали в прихожую, где находилась вся верхняя одежда и обувь. Отчего-то диалог не шёл, а мысли не складывались, так и дошли в полной тишине и переглядками. Настало время прощаться, конечно, ненадолго, но кого это волнует? Не всегда знаешь, последний ли раз видишь человека. Ромка крепко обнял друга и хлопнул его товарищески по спине, улыбнувшись. Бяша также крепко обнял Пятифана в ответ и, осмотревшись, задержал взгляд на спортивных штанах друга. Парень сглотнул слюну и снова улыбнулся, оголяя свои пожелтевшие от курения зубы. Время от времени они не хотели расходиться, сейчас хотелось просто помолчать. Однако, несмотря на их великое желание ещё постоять, нужно было уже идти каждому по своим делам, и плевать, что дел практически у обоих нет. — Ну-у-у, я, это, пошагаю уже, пока на улице не стемнело. Сам знаешь сейчас не безопасно. — Рома, соглашаясь, кивнул головой. — Да, всё, беги. Встретимся в центре, — и снова напоследок обняв Бяшу, парень махнул рукой и пошёл в свою комнату, надеясь, что завтра наступит уже скоро. Но в комнату он так и не зашёл — мама позвала на половине пути помочь ей чем-то, а Рома, как добрый сынок, просто не мог отказать женщине сегодня в чём-либо. На улице уже вечерело, значит, Новый год уже на пороге, и скоро начнётся праздничное веселье, которого ждали чуть ли не целый год.

***

Наступил долгожданный и особенно приятный вечер. Стрелка часов уже медленно тикала к одиннадцати часам. Девушки накрыли на стол и, не дожидаясь деда, принялись накладывать в тарелки предпочитаемые блюда. Они перекидывались короткими монологами и смеялись. Долго поговорить не удалось — на кухню вальяжно ступил дедушка и старчески улыбнулся, смотря на накрытый стол и наполненную посуду. В этом году девчонки превзошли сами себя и приготовили достаточно блюд, чтобы запомнить этот праздник надолго. Мужчина снял с себя валеньки и поставил их на печку, в надежде высушить обувь. Подруги многозначительно переглядывались и почему-то улыбались. Дед тем временем бурчал что-то себе под нос и закуривал самокрутку. Как только сделанная своими руками сигарета начала дымить, мужчина принялся втягивать в себя, заполняя едким дымом лёгкие и помещение. Тяжело вздохнув, дедушка нарушил тишину: — Скоро уже двенадцать пробьёт, — добрым голосом сказал он и продолжил: — разрешаю вам двоим сходить на площадь, посмотреть на праздник. — Полина тихо цокнула, каждый год говорит одно и тоже, а после забывает, что уже год назад разрешал. Видимо для него они всё ещё маленькие девочки. Девушки мило улыбнулись и подарили Василию Петровичу взгляды, полные любви. Конечно, не сразу удалось подарить добродушный взгляд, за этим шёл равнодушный и не живой. Но дед этого даже не заметил. — Празднуем в этом году втроём. Жаль, Анечка перестала быть той, которой мы её помним, сидела бы сейчас с нами и улыбалась. Смерть мужа совсем её подкосила. — Ой, дедушка, давай не об этом. — Как можно скорее перевела тему Полина и, отодвинув стул, села напротив подруги, которая расположилась у окна. — Мы быстро поедим и побежим на площадь. Вот там народу-то соберётся! — Воскликнула девушка, искренне удивляясь. Только вот Карина не видела ничего удивительного, всё также, как и год назад, может, произошло всего несколько изменений, в остальном же всё обычно. — Ладно, пора уже за стол. Садись, дедушка. Начались самые, наверное, что ни на есть душевные разговоры. Стрелка на часах медленно приближалась уже к двенадцати, но разговаривать со своим окружением было настолько приятно, что расходиться не хотелось. Однако, несмотря на всю душевную теплоту разговоров, покинуть дом девчонкам всё же предстояло. Они всё время оттягивали этот момент, моментами наблюдая за стрелкой часов. Тарелки были уже практически опустошены, стаканы уже не заполнялись соком, а речь президента приближалась. Карина внимательно слушала и вникала в разговоры. Она так же успевала следить за временем и подкидывать в диалог шутки. Девушка поднялась с места и ушла, после она вернулась, но уже с курткой в руках. Хотелось быть сразу готовой к выходу, а не торопиться, как в последний раз. Вдруг разговоры прекратились. Стрелка часов двигалась к двенадцати. Начался отчёт. Двенадцать! Она вспоминает все самые ужасные моменты, надеясь, что они останутся в прошлом и больше не достанут её. Одиннадцать! В глазах встаёт образ подруги, которая в этот момент рядом. Она очень рада, что с ней всегда был тот человек, которому она могла довериться. Девушка надеялась, что и в следующем году будет так же. Десять! На лице восторжествовала счастливая улыбка от тёплого взгляда Василия Петровича. Ему она желала только счастья и всех благ, так как за время он стал ей тоже очень родным. Девять! Сердце пронзила резкая боль от воспоминаний, связанных с мамой. Как же она её любит и признать этого не хочет, однако отношение с ней уже наладить не получится. Всё потеряно. Восемь! Девушка с надеждой на лучшее сложила руки на сердце и мечтала, что разгильдяи, ввиде Семёна, останутся в прошлом. Семь! На миг пред ней появился образ молодого человека, Ковалёва. «Надеюсь, что твоя любовь ко мне чиста и тебе очень больно». Первая мысль, пришедшая в голову звучало именно так. И всё же ей интересно — думает ли он о ней? Шесть! Карина искренне и счастливо улыбнулась, радуясь, что сердце по-прежнему помнит отца и все его хорошие поступки. Однако жить с вечной мыслью, что он умер, она не сможет, пора это принять и отпустить его. Девушка глубоко вздохнула и улыбнулась. Всё хорошо, он всегда рядом. Пять! Как бы не хотелось, но оставить Стаса здесь не получится. Что-то ей подсказывает, что в этом году она с ним просто так не расстанется. Печально… Четыре! Глаза вроде и счастливые, а вроде в них и ложь. Она и не уверена, что радуется чисто, искренне. Этот год не принёс ей ничего хорошего, не факт, что и следующий сделает для неё подарок. Три! Карина закрыла глаза, чувствуя, как внутри появляется чувство прекрасное, эйфория, что ли? Может быть. Два! Ей больно, от всего сердца больно, что всё, что она любит, останется в этом году. Теперь начнётся новый лист в её жизни, возможно, последний, а может, всё будет не так уж и плохо, и она со всем справится. Один! Ромка.....проскакивает в голове одна мысль, вызвавшая в теле мурашки. О, с ним много воспоминаний. Она не забудет, как он тащил её до кабинета, как устроил ей ссору, как извинился на вечеринки, как вечно доставал её. Она его никогда не забудет и ещё встретится с ним в Новом году. В этом можно и не сомневаться. Пробили куранты. Девчонки начали обниматься с друг другом и поздравлять. Конечно же, они не забыли про дедушку и тоже крепко обняли его, напоминая, что его тоже очень сильно любят. Мужчина ласково улыбнулся. — С Новым годом, мои родные! Держите, что ли, по сладкому подарку. — И он протянул каждой по мешочку со сладостями и принялся наблюдать за эмоциями на лицах девчонок. Девушки же, в свою очередь, благодарили старого и нежно улыбались, не зная толком, что и говорить. И стыдно стало за то, что подарить они ничего так и не смогли ему. Но только вот Василий Петрович ни на секунду не расстроился: он радушно улыбался и говорил, что подарки это не главное. К счастью, так оно и есть. — Эх, а ведь главное, что мы есть друг у друга. Остальное уже не важно. Ну, девчонки, я пойду, прилягу, а вы веселитесь. — И в подтверждение своих слов мужчина встал и вышел из кухни, сопровождая свой уход скрипом половиц. — Ладно, мы остались вдвоём. Что ты мне приготовила? — Улыбка с лица Полины по-прежнему не сходила. Девушка смотрела на подругу и улыбалась, представляя, как будет выглядеть её подарок в этом году. И она не просчитала, так как идея подарка была изумительной. — Ты даже не представляешь! — Карина достала из-под стола почтовую коробку, которую использовала вместо подарочной, и протянула Морозовой. — С Новым годом, Полина. Я надеюсь, тебе понравится. — От переполненного счастья девушка даже запищала, принимая подарок как важное. Эмоции подруги Ларионовой грели душу, девушка смотрела на неё и не могла сдержать улыбки. А вот Полина медлила и не старалась открыть коробку. — Ну-у-у, скорее же, открывай! — Ладно-ладно! — Полина раскрыла коробку и достала содержимое. Внутри лежал толстый альбом, украшенный разными узорами, лентами и блёстками. Морозова убрала пустую коробочку подальше и начала листать альбом. Какое было её удивление, когда на фотографиях она увидела себя с Кариной, деда, некоторых одноклассников. Только сейчас до неё дошло, почему Ларионова весь год просила её сфотографироваться, улыбнуться в камеру, да и вообще всячески старалась носить её с собой. Ценнее подарка она не знала. Воспоминания, заложенные в эти фотографии, эмоции, которые она пережила тогда — самое важное, что хранила она в своей памяти. — А! Боже! Это прекрасно, Карина! — Вместо слов долгие и крепкие объятия. Полина не чувствовала себя такой счастливой никогда, а Карина была рада, что смогла удивить подругу. — Я тебя обожаю! — Не сдерживала себя Полина. — Ой, всё, постараюсь больше не пищать. Закрой лучше глаза, я подарю тебе твой подарок. — И Карина закрыла глаза, чувствуя, как рядом с шеей прошло горячее дыхание подруги, а следом что-то холодное коснулось кожи, заставив вздрогнуть. Через минуту Полина отстранилась и посмотрела на Карину, любуясь своим подарком и ей. — Открывай. Ресницы распахнули взор. Глаза смотрели на Морозову, а предчувствие говорила, что нужно опустить голову. Так она и сделала. На поверхности груди мирно лежал кулон, который можно было открыть и закрыть. Не долго думая, девушка улыбнулась и взяла кулон в ладони, любуясь и не говоря ни слова. Украшение было просто замечательное, такое красивое и обворожительное, из-за чего она не могла им не налюбоваться. Но время шло, а открыть и посмотреть, что внутри, надо было бы. Не зря же весь этот праздник сделан, все его так долго ждали и свои подарки, пора бы узнать тайну и этого кулончика. Карина раскрыла кулон и нахмурила брови. Лицо изменилось, губы перестали тянуться в улыбке, а былая радость пропала. Девушка смотрела на содержимое кулона и не смогла сдержать слёз: хрустальные капли покатилась по её щекам, а уголки губ приподнялись. — Это прекрасно, — только и сказала Ларионова, не отрывая взгляда от подарка. Она улыбалась и плакала, сама и не знала, почему плачет, однако это мало волновало. Девушка крепко обняла подругу и вытерла слёзы, — спасибо большое! Спасибо, что сохранила память, я думала, что нет больше фотографий с ним, а оказывается, ошибалась. — Да, в кулоне была самая жизнерадостная фотография отца, которую девушка ни разу не видела, но по красивой улыбке сразу же узнала, ведь и у неё такая же улыбка. Ларионова выглядела такой счастливой, что слёзы сами накатывались от прекрасного состояния внутри. — Я тебя так люблю, Полина. Это самый лучший подарок, который мне когда-либо дарили. Это моя память. Мама не всё сожгла, и меня это радует. — Я не вижу смысла благодарить меня, это малое, что я для тебя сделала, но, пожалуйста. — И поцеловав друг друга в щёки, они улыбнулись. — Ладно, вытирай слёзы и пошли! Не хочу видеть тебя заплаканной уже второй раз. Это, знаешь ли, очень тяжело. — Карина рассмеялась и вытерла остатки слёз, надеясь, что сегодня она не будет плакать. Девушки под новогодние песни пошли в прихожую и стали собираться. — Я так устала и хочу поскорее пройтись, а потом лечь спать. День был сегодня тяжелее остальных. — Несмотря на всю бодрость характера, лицо выглядело измученно и устало. Карина быстро надела куртку и ботинки, ожидая, когда её действия повторит подруга. — Слышишь? Там уже салюты пускают, и дети кричат. — Да, как бы без нас всё веселье не кончилось. — И Полина натянула на себя шапку, схватила Ларионову и вылетела из дома. В кромешной тьме они еле как добрались до калитки, а после уже спокойно бежали под светом фонарей, поздравляя проходящих мимо жителей. — И Вас с праздником, Елена Николаевна! — Кричала вслед Полина, лучезарно улыбаясь каждому. — Боже, сколько же людей! Пошли на площадь! — И не успев сказать ни слова, Карина, вынужденная тащиться за подругой, цокнула. Казалось, будто они не успеют посмотреть на праздник. — Ну, куда мы так спешим? — Спрашивала Карина, пытаясь хоть как-то остановить подругу, но та даже не поддавалась, а бежала впереди, продолжая держать её за руку, опасаясь потерять. — Народу много, нужно прийти первыми! — Они свернули на лесную тропинку, даже не боясь опасностей, что ждут их в тёмном лесу. Просто люди часто спешили к родным и знакомым с одной улицы на другую, сейчас было даже людно. Народу больше, чем в будние дни утром. Полина остановилась, тяжело дыша. — Всё, отдохнем чуть-чуть, а то я уже устала бежать. — Карина радостно улыбнулась и присела прямо на дороге, чувствуя, как лицо замёрзло от холода и ветра. Морозова сделала тоже самое и положила голову на плечо подруги, закрывая глаза. — Ух, холодно как! А мы так бежали. — Я же говорила, что бежать не стоило. И так холодно, не хватало ещё простудиться. — Недовольно и по-отцовски произнесла Ларионова, надеясь, что до Полина дойдёт в чём её оплошность. — Не хочу как-то идти, сама знаешь, Рома там, Семён и другие. Но Рома волнует меня больше остальных. — Полине ничего не стоило, как просто успокоить и сказать «забудь, всё будет хорошо». Они так просидели ещё минуту, потом встали и пошли дальше, обсуждая людей, которых видели по дороге. — Да уж, нынче много решили выйти. Не видела, чтобы Елена Николаевна выбиралась из своей коморки когда-нибудь. — Они звонко рассмеялись, уже не чувствуя прежнего холода, только горячий пар изо рта и несильные покалывания в кончиках пальцев. — Я, конечно, знаю, что с каждым разом это звучит не так убедительно, как в прошлый, но не думаю, что сегодня что-то произойдёт. Рома перед тобой извинился, а значит, сегодня он навряд ли будет к тебе лезть. — Действительно не убедительно, — Карина усмехнулась, — и всё же, не он ко мне полезет, так его жирная свинья, которая иногда делает это для себя, а не для Ромки. — Девушки переглянулись, их голову посетила одна замечательная мысль. Они хитро улыбнулись и сказали одновременно: — Шантаж! — Точно! Семёну же девушка нравится. — Подтвердила их общую мысль Полина. — Иногда кажется, что ему нравятся парни, потому что его влюблённый взгляд на Пятифана говорит, что все девочки идут мимо. Да, и отношение с девчонками, кроме Кати, у него не ладятся. — Они звонко захохотали, вспоминая, как Бабурин смотрит на Рому. И действительно, будто влюблён. Только это невозможно, Бабурин слишком принципиальный человек, который до невозможности ненавидит толерантность, а становится одним из «этих», он и подавно не собирается. — Но Ромка слишком для него красивый. — Карина закатила глаза, представив эту наглую ухмылку и серые глаза, напоминающие глубокий колодец, в котором находится таинственность. Морозова посмотрела на подругу и улыбнулась. — Признай же, что он реально симпатичный. — Я это признаю, просто не люблю о нём разговаривать так, словно восхваляю его. А вообще да, Рома очень красивый. — Девушка глубоко вздохнула. В ноздри пробил до жути ледяной воздух, дышать стало трудно. Но ей было далеко не до этого, ведь щёки девушки горели, как лава, а глаза начали бегать туда-сюда. Показалось, будто она сказала что-то запрещённое, а не выявила очевидное. За своё признание Карина была готова пристрелить себя, ну нет, он там ненавидет её, а она считает его красавцем писанным. Неправильно. Девушка сжала губы в тонкую линию, стараясь забыть одноклассника на время. И это начало получаться. Ларионова стала думать совершенно о другом, в то время как Полина обдумывала её слова и молчала. Наступила долгожданная тишина, прерываемая далёкими криками и хрустом снега под ногами. Девчонок окружал тёмный загадочный лес, покрытый мраком. К счастью, луна сегодня не скрывалась за толщей облаков, а освещала тёмную местность. Снег из-за лунного сияния серебрился, словно рядом светящиеся звёзды. Из оврагов торчали лапти елей, укрытые холодным, снежным покрывалом. Весь пейзаж дополняли только две идущие друг за другом девушки, лица которых горели интересом, чьи волосы уже покрылись белоснежным инеем из-за мороза. В такой идеальный и эстетичный до жути момент прекрасно бы подошла мелодия Бетховена «Соната». Среди тысячи укутанных деревьев и тонны серебристого снега они казались такими одинокими, спокойными и красивыми. Но вместо всем известной Сонаты Бетховена в лесу прозвучала красивая мелодия на флейте. Карина и Полина остановились, оглядываясь. Откуда в лесу взяться флейте? И кто играет столь прекрасную мелодию? Девушка нахмурились и почувствовали внутри необъяснимую тревогу. Они снова пошли, но уже намного быстрее, чем раньше. Мелодия звучала всё ближе, а сердце колотилось всё сильнее. Они не поняли почему, но быстрый шаг неожиданно сменился на бег. Казалось, за ними кто-то следует, однако проверять девушки этого не спешили, они бежали, что есть силы, и не оборачивались. Ветер залезал им за шиворот, а мороз бил беспощадно по лицу. Ноги всё время путались в сугробах, горло уже болело от холода, и в боках неприятно покалывало. Сзади послышался хруст веток и чьё-то быстрое дыхание, не человечное словно, будто животное за ними бежит, да так тихо, что и шагов не слышно, а оборачиваться страшно. Девушки и не заметили, как выбежали на улицу, где народу было не так много. Карина обернулась, но никакой погони за ними уже и не было. Ларионова только выдохнула, но, обернувшись, влетела в Ромку, который вырос у неё на пути. Парень рефлекторно вытянул руки к ней, чтобы падать было не больно, и прижал к себе. Они повалились на снежный асфальт. Полина, которая всё это время бежала с подругой, свалилась в кювет с кустами и деревьями, откуда её уже доставал Бяша. В это время Карина крепко вцепилась в парня, боясь, что сейчас её утащат в лес. Вдруг она поняла, что уже слишком долго держится за Ромку, и неожиданно отпрянула от него, чувствуя, как щёки горят от стыда. Но вместо этого Ларионова сделала вид, что вовсе не заметила Пятифанова, который очень громко выражал свои мысли и маты. — Блять, ты куда так летела нахуй? Совсем ослепла, что ли? Нужно же хоть иногда смотреть, блять, на дорогу! — Карина шмыгнула носом и закатила глаза, поднимаясь с дороги. Рядом появились Полина с бурятом, которые посчитали данную ситуацию забавной. Они весело смеялись с того, как девушка красиво улетела в кювет, и как он старался ей помочь. — Сам иногда глаза раскрывай, я вообще по делам бежала. — Огрызнулась Ларионова и стала отряхивать снег с вещей. — И вообще, за нами кто-то бежал. — Рома нахмурил брови, поднялся с дороги и стал выше девушки на целую голову, а может и больше. Он перевёл взгляд с девушки на дорогу, откуда они вылетели, и начал приглядываться. Однако в темноте никого не было, кроме пугающих фигур деревьев и кустов. — Возможно, это гараж. — Как можно спокойнее предположил Бяша, но дрожащий голос его всячески сдавал. Полина и Семён, который неожиданно появился рядом, засмеялись. Карина обернулась посмотреть на гогочущего одноклассника, как он остановился и злобно зыркнул на неё. — Какой гараж? Ты думаешь, я бы его не увидела в большом пространстве? — Не успела она пробурчать что-то, как в темноте, на дороге, по которой они пришли, выросла чёрная фигура. Девушка уже в который раз от лёгкого испуга вцепилась в Ромку и стала смотреть в темноту. Парень закатил глаза и взглянул на девушку, что с неким безразличием смотрела в пустоту и делала вид, что ей ни капли не страшно. Он усмехнулся, взял её за предплечья и, толкнув в пустоту, продолжая придерживать за куртку, крикнул: — Забирайте её, она здесь самая вкусная! — Сказать, что она испугалась, это ничего не сказать. Ларионова закрыла глаза, думая, что кто-то действительно утащит её в лес, а Ромка позволит. Но его руки всё ещё крепко держали её за предплечья, не думая отпускать. Семён с Бяшей громко засмеялись, Полина же раскрыла рот от удивления, но потом поняла, что это обычная шутка. — Испугалась? — Вдруг проснеслось над ухом. Карина злобно выдохнула воздух и стала сдерживать себя, только бы не убить его на месте. — Идиот..... — Ты сказал, что она самая вкусная? Да ну, даже из моего рта приятнее пахнет, чем от неё. — Прокомментировал Бабурин, смотря на Карину с ненавистью. Она лишь посмотрела на него и собралась уходить с этого места, так как весь вид у неё был расположен только в сторону леса. Рома же по-прежнему крепко держал её и не хотел отпускать. — Фу, какая мерзость, Сёма. Все мы знаем, что хуже твоего рта нет ничего. — И Рома показательно прижал девушку к себе, наклонился и вдохнул аромат её духов, исходящий от шеи. Он довольно улыбнулся: от неё пахло цитрусом и чем-то ещё. Уж такой запах парень готов всё время вдыхать, чем запах пота его так называемого товарища. — Эта девушка не забыла, что она девушка. Ларионова, ты меня потрясла. — Пятифанов, отпусти меня уже, ты мне надоел. Не успел Рома ничего и не произнести, как из темноты вышла та самая тёмная фигура. Это был мальчик двенадцати лет. Он тяжело дышал и запыхался, согнувшись в три погибели. Все смотрели на него с интересом, один Семён что-то фыркнул и отошёл. — Простите, это вы потеряли? — Мальчик поднял голову и улыбнулся, показывая в руках что-то похожее на цепочку. Рома отпустил Карину, вышел вперёд и забрал у мальчика вещь. — Я бежал за вами всю дорогу, а вы убегали. — Карина и Полина виновато переглянулись. — Спасибо, Кирюха! Ты очень выручил, а теперь беги дальше. — Пятифанов потрепал школьника по голове и бросил ему взгляд, мол, можешь ступать. Тот же поднял гордо голову, говоря так, что его похвалил сам Ромка, и последовал своим путём. — Так, и чьё это? — Моё. Отдай сюда. — Девушка протянула руку, надеясь, что подарок Полины ей отдадут. Для неё это уже была очень ценная вещь, а не просто побрякушка. — Да, Рома, отдай, пожалуйста. Это я Карине подарила. — Вступила Морозова в диалог, так как наблюдателем надоело быть. Она наивно улыбнулась. Рома склонил голову на бок и, продолжая рассматривать цепочку, отдал её хозяйке, смотря на неё самым ледяным взглядом. — Не теряй больше. Карина забрала вещь, принадлежащую ей по праву, и пошла вперёд, куда уже собралась дружная троица хулиганов. Полина благодарно улыбнулась и последовала за подругой, чувствуя, как те всё ещё идут за ними. Сначала подруги специально молчали, а потом просто слушали, как хрустит под ногами снег. Они не могли ничего обсудить, пока позади шёл Рома со своими друзьями, а обсудить хотелось многое. Когда девушки ускорили шаг и были уже чуть дальше, Полина сказала: — Я так переживала, что за нами бежит Стас. Всё-таки он очень опасный, мало ли у него на уме. — Карина хмыкнула, их мысли сошлись, значит, она не одна думала о том, что позади действительно был Стас. — Ой, я так его боюсь. — Не то слово. Я тоже о нём подумала. Он всё же ищет меня, надеюсь, не найдёт. Я так уже от него устала. — Искренно и честно ответила Ларионова. В мире было несколько людей, которых она бы с удовольствием вычеркнула из своей жизни, и Стас был бы самым первым, а за ним уже и другие. Однако такой кнопки жизнь им не предоставила, приходилось выкручиваться самим и решать свои проблемы самостоятельно. Иногда казалось, что некоторые проблемы решить нельзя, но это же бред, всегда можно найти решение. — Я рада, что видела его последний раз три дня назад. Ещё бы столько не видеть. Да, и появляется только под шафе, аж бесит. — Согласна. — И что это там за Стас, Ларионова? — Вперёд них выбежал Семён и толкнул девушку плечом, криво улыбаясь. Карина потёрла ушибленное плечо и пристально взглянула на одноклассника. В голову закралась едкая и неприятная мысль, что этот Новый год она встретит не так желанно. Одна из главных причин стояла сейчас прямо перед ней и нагло улыбалась в лицо, находя это нормальным. Но в тот же момент она нашла, что сказать ему: — Тебе какая разница, Бабурин? И вообще, — девушка обошла его, остановившись у самого уха парня, высовывавшегося из шапки, и прошептала: — если не хочешь, чтобы Пятифанов узнал, что тебе кто-то нравится, то не лезь ко мне. — Бабурин аж позеленел на месте, лицо его багровело с каждой секундой, а вены на лбу вздувались. Парень начал заикаться на месте, руки затряслись, глаза быстро забегали и остановились на упомянутом товарище. Он видел, как Семён отпустил одноклассницу, видел, как тот испугался чего-то, поэтому был крайне им разочарован. Бабурин же сделался невозмутимым, словно слова девушки ни капли его не насторожили. Однако лицо его выглядело не так убедительно и серьёзно. Семён что-то забормотал, а после громко крикнул: — Шлюха! — Но девушка даже не остановилась и не обиделась, настолько привыкла слышать от таких глупцов, которым было невыгодно молчать в таких ситуациях. Ромка прошёл мимо толстяка, толкнув того со всей силы в ближайший сугроб. — Я тебя предупреждаю, Бабурин! — Громко сказала Карина и даже не обернулась. — Не позорься, урод. Иди лучше домой и поплачься бабушке. — Холодно произнёс Пятифанов и пошёл следом за девушками. Они молчали, ибо поняли, что некоторые разговоры очень хорошо слышат парни. Те же, наоборот, переговаривались между собой. — Интересно, кто этот Стас? Ну, типо, чем дышит и всё такое. — С интересом и любопытством спросил Бяша. Ромка прочистил горло и хмыкнул. Он знал больше друга, ну точнее понимал, как выглядит и какое отношение имеет некий Стас к девушке. — Не знаю, но я обязательно узнаю кто он, — сделал паузу Пятифанов, чтобы вызвать у друга интерес, — даже не спрашивай как, как-нибудь, да узнаю. У нас всё же Тихонов есть, забыл? — Бурят оскалился, вспоминая их единственного участкового. И всё же, ему было интересно узнать, как именно Рома найдёт информацию об это Стасе,а если и найдёт, что сделает? Но задавать вопросы он не стал, было уже достаточно того, что он знает, что друг вообще собрался искать что-то про него. — Как такого забудешь? Приходил недавно, мамке доложил, что это я сломал окно, так мать меня отъебашила. — Бяша цокнул. — И вот почему она просто не может рассказать нам? Чё молчит? — А зачем болтать о личном? Ты всем рассказываешь о том, как тебя мать по дому за ухо таскает и ебашит веником? — Бяша отрицательно покачал головой. Да, на то оно и личное, что не публичное. — Вот и я о том же, странно это. Хуй знает, что у них там дома твориться, да и не спроста она у Морозовых живёт. Поживём, увидем, может, чё расскажет потом. — Парни на этом и закончили свой диалог, не желая, чтобы его услышала девушка, идущая впереди. Так шли по парам и молчали. С неба плавно падали миллионы снежинок. На улице ярко светили фонари, освещая самый красивый снегопад в жизни. Такой вальс никто из них ещё не видел. Снежинки кружились в воздухе, падали на землю, создавали метель и таяли при попадании на тело, внутри которого по венам текла горячая кровь. Они таяли, как нервы Ларионовой после нескольких ссор на дню, как хорошее настроение Пятифанова после очередного всплеска агрессии, как сладкие сплетни Кати на слуху. И ни один не проронил и слова, пока не пришли на главную площадь, где и проходило всё веселье. В центре стояла огромная, красивая, пушистая ель, украшенная всяческими игрушками, сделанными руками детишек, или обычными стеклянными. Всё светилось и играло, народ веселился, детишки кружились вокруг ёлочки дружным хороводом, взрослые пускали салюты и яро обсуждали что-то. Карина и Полина смотрели на самый пик праздника с большим удивлением. Каждый год люди всё чаще участвуют в таком важном для их деревни мероприятии, и это не могло не радовать. Девушки сначала стояли и просто наблюдали за происходящим, но через какое-то время их обеих затянули в пляски, да хороводы. Карина даже потеряла из виду хулигана и уже смотрела на того, кто кружил её в танце, всё время улыбаясь. Это был какой-то парень, которого она до этого момента не видела. Лицо его озаряла улыбка, а глаза светились. — Здравствуйте, милая девушка, — он ласково улыбнулся, — с праздником Вас. — И Вас тоже с праздником. — Девушка невольно улыбнулась ему, потому что парень выглядел слишком добрым, весёлым и счастливым. Ей как-то не очень хотелось портить кому-то настроение своей кислой миной, к которой, кстати, уже все привыкли. — Вы выглядите не счастливой, что же такое произошло у столь юной красавицы? — Поинтересовался незнакомец, ожидая услышать от неё правду. Ларионова засомневалась, не хотелось кому-то что-то рассказывать о себе. — Ну же, смелее. Расскажите о себе, мы всё равно расстанемся скоро. — Девушку немного стесняло его вежливость, грамотность и улыбчивость. Однако она не думала, что он плохой, она видела его хорошим. Ещё пару секунд раздумывая обо всём, она решилась. — Да, сегодня был не самый лучший день для меня, много неудачных встреч, неприятных людей и мысли страшные. — Высказалась Карина, надеясь получить поддержку. — Ой, девушка! Что ж Вы переживаете? Это же не сегодня было, а вчера! Да, и пословица народная гласит: «Как Новый год встретишь, так его и проведёшь!», поэтому лучше Вам чаще улыбаться и думать о хорошем, чтобы провести его замечательно. — Девушка опустила взгляд и стала смотреть в пол, чувствуя, что ноги сами танцуют, а тело не сопротивляется, уходит в пляс вместе с душой. Карина сама себе улыбнулась. — И то верно, вчера было. Но я по дороге встретила не самых лучших людей, не очень хочется год с ними проводить. — Не думаю, что эти люди будут играть в Вашей жизни большую роль. И всё же, я в Вас верю. Танец уже заканчивается, мне пора идти к другой грустной девушке. — И он поцеловал её руку, попрощался и испарился в толпе. Ларионова ещё много думала над словами парня. Веселье же продолжалось, она станцевала уже, кажется, со всеми в деревне, даже какой-то старичок пытался затащить её в центр и потанцевать, но у него ничего не получилось, девушку перехватил кто-то другой. Карина удивилась, как быстро её забрали себе, однако, подняв взгляд и встретившись с серыми напротив, она поняла, что это не просто так. Люди до него смотрели на неё с улыбкой, Рома же был абсолютно равнодушен. Хотя ей это и нравилось, с ним она могла быть той холодной девчонкой, нежели с людьми, которым приходилось приветливо улыбаться. К её же счастью, таких было всего пару. Ларионова смотрела в его глаза и ни капли не боялась, она чувствовала что-то родное в них. Может, он к ней и относился не очень, но среди всех этих людей его она знала лучше остальных. И комфортнее было танцевать с ним, а не с кем-то ещё, хотя первый партнёр был ей очень приятен. Парень какое-то время молчал, он мастерски кружил её, не наступал на ноги и всё делал правильно. Карина не стала задавать ему вопросов, и так было всё понятно: он просто снова хочет испортить ей вечер. — Ларионова, я и не думал, что ты умеешь танцевать. — То ли с восхищением, то ли с укором сказал Пятифанов. — Я и не такое умею, Пятифанов. У меня, помимо умственных способностей, есть и другие таланты. — Девушка чуть склонила голову, представляя, что он ответит и каким тоном. Но к её удивлению, выглядел парень достаточно спокойно. — Сучка, — на лице образовалась довольная ухмылка, — и как с такой, как ты, живут в одном доме? Ты же до невозможности, блять, вредная. — Хотела бы она засмеяться, да только не могла, на фоне их прошлых стычек, это выглядело бы так, словно они уже хорошие друзья. Ларионова хмыкнула. — Вредная, Пятифанов, не я, а люди, которые меня такой сделали. — Ему же казалось, что она такой родилась: вредной, упрямой, своенравной и наглой. Рома некоторое время молчал, его вообще сейчас больше напрягало то, что они общаются. И спокойно, без скандалов и кровопролития. Ей это тоже было дико, но говорить об это вслух она не стала, только несколько раз кашлянула, дабы привлечь внимания и услышать от него хоть что-то. — И всё же, зачем ты тогда извинился? Это же не в Вашем стиле, Ваше Высочество. — А вот это маленьким девочкам знать не стоит, всё, скочи отсюда, зайчик. — Карина хотела было нахмуриться, но вместо этого гордо подняла голову. Парень хитро улыбнулся, после закатил глаза и тоже скрылся в толпе. Она его потеряла. Карина повторила его повадки и собиралась уходить, как её снова потянули в танец. Она подумала, что это снова Рома, но какого же было удивление, когда вместо него оказался… – Прекрасно. — Глаза девушки напились кровью. Она отвернула от него лицо, а он нагло взял её за подбородок и повернул к себе. — Чего тебе, Стас? Вали к моей матери, она явно в тебе нуждается. — С ним девушка не скрывала свою злость, она показывала всем своим видом, мимикой, что он ей противен. — Что ты? Её я вижу каждый день, а тебя, прекрасное создание, редко. И меня это немного раздражает, родная. Я хочу видеть тебя постоянно, можно даже в любых позах, желательно без одежды. Только представь, мы с тобой, на одной кровати, никого нет, и ты умоляешь меня тебя не трогать. — Девушку уже тошнило от его голоса, а представлять сказанное им она отказывалась. — В твоих мечтах, урод. — Ммм.....я уже возбудился. — Стас продолжал своё, ему приносило удовольствие то, что, возможно, когда-нибудь это произойдет. А ей уже становилось горести только от одной мысли, не хотелось закончить свою жизнь после этого, да и тем более с ним. Он улыбался своими поокуренными, кривыми зубами. — Тебе не нравится? Я думаю, когда я буду тебя трахать, тебе понравится. У меня был секс со всеми девушками, но шестнадцатилетнюю малолетку я ещё не ебал. — Фу, — Карина сжала челюсти, смотря на него с отвращением, — мне не интересно слушать, что и когда у тебя с кем-либо было. И со мной у тебя ничего не будет, поверь. Я тебя ненавижу. — Он резко прижал её к себе. Ларионова попыталась оттолкнуть его от себя, но Стас был сильнее её во много раз. Он вздохнул прекрасный аромат, который исходил от неё. Мужчина сжал её руки очень сильно, из-за чего девушка чуть ли не закричала от боли. Потом наклонился к её уху и прошептал: — Хочешь по-плохому, значит? Тогда будет по-плохому. Я тебя, девочка моя, буду вбивать в постель, а ты будешь кричать, но не от удовольствия, а от боли. Я закрою тебе рот и буду получать приятное, пока ты попытаешься что-то сделать. Но у тебя ничего не получится, я выиграл. — Ох, нет, ты проиграл. — И Ларионова со всей сил ударила его в пах. Стас сконфузился на месте, лицо его исказилось от боли. Девушка толкнула его в толпу и побежала, надеясь, что сможет убежать. Толпа была огромная, практически вся улица была заполнена большим количеством людей. Только в то части улицы, где находилась Карина, заметили, что мужчине «стало плохо», остальной народ даже не удостоился посмотреть, что там происходит. Она бежала, как могла, не оборачивалась. Девушка чувствовала за себя такую гордость, которую не чувствовала даже тогда, когда получила наивысший балл по математической олимпиаде. Ей было даже не грустно, как ожидалось, она была счастлива, что смогла дать монстру отпор. Ларионова толкала людей, искала в них родное лицо Полины, которая пропала ещё с самого начала праздника. Но её не было. Карина замедлилась, посмотрела по сторонам, поискала глазами. Девушка уже была не так счастлива, как прежде, ведь разделить эту радость не с кем было. Вдруг она увидела подругу в хороводе с детишками, она так весело смеялась и кружилась с ним, что не хотелось прерывать её веселье. Однако Полина сама заметила Ларионову и тут же вежливо попрощалась с малышнёй. Карина крепко обняла её и сказала: — Я смогла! Ты такое пропустила! — С счастливой улыбкой лепетала девушка. Подруга улыбнулась, но пока не понимала, о чём идёт речь. — Я его ударила! Ты бы это видела, он так упал, а я убежала. — Что? Кого ударила-то? Рому? — Морозова тоже радовалась, только не понимая чему. Она улыбалась, но всё же ей было любопытно, кого успела побить её экстремальная подруга. Та же нахмурила брови и снова улыбнулась. — Нет, зачем? Я Стаса ударила. Правда, нам уже пора уходить, ибо он меня найдёт, и мало ли что сделает. — Морозова согласно закивала. — Да. Я тоже так думаю, утомилась уже танцевать. Расскажешь? — Она вытерла пот со лба и выдохнула. Карина тихо рассмеялась с её лица, а после закрыла себе рот. — Всё, пошли. Я тебе всё расскажу. Но только дома. Хочется поболтать о празднике. — И взявшись под руки, они пошагали в противоположную сторону от площади. — С Новым годом, Полина! — С Новым годом, Карина!

***

Народ не расходился. Ромка еле как вылез из толпы и подошёл к друзьям, которые прятали под своими куртками бутылки с водкой и даже шампанским. Пока всё внимание людей было уделено исполнению русских народных песен на балалайке, Бяша достал заветную бутылку водки и протянул хулигану. Тот принял для себя алкоголь и открутил алюминиевую крышку. — Да, ядрёная водяра. Ну, ладно, с Богом, — и он сделал пару глотков из бутылки, алкоголь приятно обжег горло, а после согрел внутри. Рома зашипел, ибо в какой-то момент алкоголь был не таким уж и приятным, однако парню дали сразу закусить яблоком, которое Семён взял дома. Рома откусил приличный кусок и посмотрел на друзей, — согревает ваша водка, однако я больше не буду, обещал матушке прийти трезвым. — Друзья многозначительно переглянулись. — Ты чё, ты же мамку никогда не слушался? Чё произошло? — Спросил Семён, делая из бутылки глоток и даже не сморщившись, а после и не закусывая. — Не хочу стать таким алкашом как ты. Да, и у меня другие планы. — Парень оглядел всех присутствующих. Помимо Бяши и Семёна, тут находились ещё и другие парни, которых Рома знал давно, но не всех уважал. Такие личности обычно и задевали что-то серьёзное и доводили его. — Какие? Пойдёшь к мамке и будешь Санта-Барбару с ней смотреть? — Несколько человек весело засмеялось, но долго это не продлилось. Взгляд Ромы остановил всё веселье, теперь человек, который это сказал, смотрел на него не так уверенно. — Ты матушку мою не трогай, надо будет — пойду. Вас это ебать вообще не должно. — Пятифанов уже мысленно приготовился сломать кому-нибудь нос. К счастью, его успокоил кто-то из них. — Да, ладно тебе, Ромыч. Он не это имел ввиду. Закрой ебало, Володя. Просто молчи. — Предупредил один из знакомых Пятифанова этого парня. Тот лишь тихо произнес «я уже молчу» и сел удобнее. — О! Смотрите, Ларионова домой пошла. Весёлый у неё, однако, праздник выдался. — Все рефлекторно посмотрели в сторону, куда смотрел он и начали глазеть. — Блять, какие у нас девки симпатичные. Одна другой краше. — И кто же краше, на? — Спросил Бяша. — Кто же? Дашка Кузнецова. Вы видели её фигуру? — Не, потолстела она. Смирнова самая красивая, — некоторые пожали плечами, ибо не считали Катю самой красивой из девчонок, — и всё-таки Карина красивее, Ларионова точнее. У неё фигура вообще отпад, а характер огонь. — Ларионова? Да, симпатичная, но она нахуй шлёт. Такая, типо, недотрога, девственница. Короче, много выёбывается. — Данный итог немного рассмешил некоторых парней, практически все были согласны. — А чё у тебя с ней, Ромыч? Вы чё-то постоянно вместе, странно. — Ничего. Мы ебашимся с ней постоянно, бесит она меня, стерва. — Рома чувствовал, что должен сказать другое. Она его уже не бесит, как бесила раньше. И всё же, он в чём-то сомневался. — Да, стерва. Хотите сказать, что она реально девственница? — Все, у кого уже был половой опыт, согласно кивнули. Никто из них пока не сумел затащить в постель эту девушку, может, с другими получилось, но не с ней. И кажется, некоторых этот факт расстраивал. — Так, может, поспорим? Кто первый затащит Ларионову в постель, тот получит стяжку пива. — Вы чё, ебанулись? Какая нахуй стяжка? Она вам не девка, а порядочная девушка, блять. Не ведите себя, как уёбки последние. — Влез Пятифанов, зная, что это неправильно. Друзья недовольно нахмурили брови и стали переглядываться. Только Бяша был на стороне друга и всего пару человек, остальные же были намерены спорить. — Ромыч, она же обычная тёлка. Чё тебе с неё? Давай с нами? Парень невольно ударил по лицу друга, который это сказал, и отошёл, стараясь себя сдерживать. Все спохватились, смотря то на напавшего, то на спровоцировавшего. — Не тёлка она тебе. Будешь вон этих юзать, понял? — Тогда мы без тебя спорим. — Ага, подойдёте к ней со своими подкатами, я сломаю всё ебало. Я не шучу. Будете свою кровь с пола слизывать, гандоны. — Пятифанов уже выглядел злым, его лицо показывало, что сейчас им лучше не спорить, а заткнуться. Некоторые так и сделали, тот, который это предложил, стоял всё же на своём мнение, точнее пытался стоять. — Всё, я пошёл, сейчас вернусь. Я предупреждаю. Ты, Сёма, можешь даже не спорить, у тебя всё равно шансов ноль. — Всё громко загоготали, а Семён покраснел. Ромку все уважали и боялись, поэтому некоторые отказались от затеи, остальные же начали спор. Бяша за этим наблюдал и только угарал с них. Пятифанов, держа в руках цепочку, которую Карина потеряла вновь, направлялся к дому Морозовых. Он уже и не надеялся нагнать подруг, ибо те покинули праздник давненько и если ещё не пришли домой, то уже близко. Парень шёл не спеша, думал о ней. Он был почему-то рад, что встретил её сегодня и даже постарался не оскорбить снова. Правда, она вновь не улыбалась, ни разу при нём. Вообще ноль эмоций, его это выводило, но не так, как разговоры о ней. Сейчас он был готов сломать каждому хребет, если скажут о ней плохое слово, ведь всем известно, что эта девушка прекрасна со всех сторон. И Рома так считал. Он улыбался от одной мысли, что она никому не достанется, что она никого не любит. И старался перестать об этом думать, ибо чувствовал, что это неправильно. Парень был счастлив, что потанцевал с ней сегодня, хоть и не так долго, как ему хотелось. Ему хотелось подольше поговорить с ней, посмотреть на острые черты лица и заметить улыбку. Однако ничего. Всё как обычно. Со своими нерадужными мыслями Роман оказался на нужной улицы, где уже не было праздника, а стояла кромешная тишина. Он двинулся к знакомому дому и стал заглядывать в окна. Тихо наблюдал за той, которая сидела за столом и разговаривала с кем-то, вероятно, с Полиной. Он долго смотрел на неё, такую живую и одновременно безразличную. Смотрел, смотрел, а после собирался уходить, так как знал, что ему она рада сейчас не будет. – «Ты даже не представляешь, как я себя ненавижу за то, что издеваюсь над тобой», — пронеслась гадкая мысль в голове. Рома тяжело вздохнул и, облокотившись о забор, смотрел в окно. Карина всё ещё разговаривала, а после улыбнулась. И ему это не показалось, она действительно сидела и улыбалась, да такой завораживающей улыбкой, которой не улыбалась ни одна из знакомых девушек. Её улыбка была прекрасна, она вся была прекрасна. — «Красивая....» — Рома смотрел на её улыбку без эмоций, зато внутри чувствовал что-то иное. Он смотрел долго, пока улыбка перестала сиять. После он пошёл домой с мыслью о ней.