Что Реальность? (А что Ложь?)

Ноги сами привели Ичиго домой.   Решение было принято на автопилоте, пока сознательная часть разума выпала из реальности и находилось словно в прострации. Когда к Куросаки вернулась способность адекватно воспринимать окружающую обстановку, он уже находился в собственной комнате, сидящим за столом и пялящимся в пустоту.   Машинально Ичиго вертел в руках чёрную визитку, перекатывая ее по костяшкам пальцев, до сих пор не понимая, что же делать дальше. Дело в том, что Гинджо не ошибся и вдавил именно по больному месту.   — Ты хочешь снова летать, верно?   Никто не задаёт подобные вопросы первому встречному. Гинджо точно знал, кто такой Куросаки Ичиго на самом деле и кем был раньше, и полностью отдавал себе отчёт в том, что предлагал.   Не нужно было иметь семи пядей во лбу, чтобы понять — ничто и никогда не даётся бесплатно. Отдавая себе отчёт, Ичиго пришел к мнению, что Гинджо определённо не альтруист и ему нельзя доверять, потому что ему ничего не стоило бы кинуть в подходящий момент. Но всё же…   — Я не смогу вернуть вам крылья. Если бы мог, то…   — Крылья теперь ваши. Я отдал их вам, а взамен только прошу, чтобы вы позаботились о них и о себе.   Ичиго отнюдь не сожалел о своём выборе и словах, сказанных Урахаре, и всё ещё верил в них всем сердцем, но иногда воспоминания просто не оставляли его в покое.    Целых шесть месяцев. Половина года прошла в полётах под облаками, оторванным от земли, свободным; оказалось невозможно забыть то невероятное чувство целостности и единения с самим собой, которое до этого ему никогда не доводилось испытывать.   — Куросаки-кун… Куросаки-кун!   Это крик принадлежал Иноуэ. Он раздался на улице за окном Ичиго. Что она тут делала и к кому пришла?   — Куросаки-кун… с тобой происходило что-нибудь необычное в последнее время?   Ичиго настороженно замер, не заметив с какой силой сжал ручку кружки, с налитым горячим чаем. Этот внезапный вопрос был очень странен, тем более для Иноуэ, и вызвал всплеск определённых подозрений.   — Я бы так не сказал. А почему ты спрашиваешь?   — Так, просто… интуиция подсказала.   Интуиция? Или она точно знала, что над Обществом душ нависла очередная опасность?   — Ну-у, как бы объяснить… Например, какой-нибудь чудик начал преследовать тебя… — продолжила девушка.   — Преследовать? Меня?   В общем-то, вполне ожидаемая ситуация. Его проблемы всегда начинались с преследований. Первой была Рукия, продолжил тенденцию Хирако, затем Гриммджоу… а теперь вот Гинджо; этот поедатель рамена неспроста таскался всюду за Ичиго и явно что-то замышлял.   — Меня могут втянуть только в очередную драку, — поправил он. — А вот преследовать скорее начали бы тебя, чем меня.   Как же Куросаки скучал по давно ушедшей лёгкости в общении с друзьями, когда они свободно подшучивали и подкалывали друг друга. Постоянно что-то мешало: то устранение пустых, то бесконечные проблемы шинигами не давали им свободно общаться и вести обычные дружеские беседы, не касающиеся тем потустороннего мира.   Вскоре Иноуэ ушла, сжимая в ладошках пакетик с лежащей внутри выпечкой, которую принесла, а комната Ичиго наполнилась привычной тишиной и одиночеством.   Он был благодарен девушке за компанию хоть и временную, но с её уходом все тяжёлые мысли, что до этого тревожили его, вернулись в полной мере и начали крутиться в голове заезженной пластинкой.   Как ни странно, принять важное решение помогло кофе. Пригласив Иноуэ в свою комнату, изначально он собирался предложить ей выпить чаю, но вдруг вспомнил, что она всегда предпочитала кофе. И удивился тому, что всё ещё помнил такие мелочи, когда на кухне инстинктивно потянулся рукой не к контейнеру с чайными пакетиками, а к пачке с кофейными зёрнами.   Ичиго вновь достал визитку из кармана джинсов.   «Экзекуция»   Если они посмеют тронуть его друзей…  

***

  Слова Исиды подняли волну ярости в душе Ичиго, кулаки сами собой сжались.   Каким бы раздражённым от их присутствия ни казался Исида, Ичиго не упустил из вида тот факт, что больничная занавеска в его палате всё время оставалась задёрнутой; будто бы квинси пытался оградить себя от их взглядов.   — Я провожу Иноуэ до дома, — машинально предложил Ичиго. Он понятия не имел, что бы сделал, если кто-то напал на них по дороге, но сдаваться без боя не собирался.   — Нет необходимости, я отвезу её на своей машине, — безапелляционно заявил отец Исиды. — А тебе следует вернуться домой как можно скорее. Если ты задержишься допоздна и в компании девушки, полагаю, твой отец будет изводить меня до конца жизни.   Ичиго прищурился, осознавая, что сейчас его тактично выпроваживают. И всё же…   — Как скажете, Исида-сан. Спасибо вам большое, — поклонившись, ответил он.   Ичиго знал об отце Исиды лишь только одно, что он дружит с бородачом. Странное дело, у папаши семейства Куросаки оказывается есть друг. Однако этот проницательный мужчина не мог не знать о беглом шинигами, который открыл в этом городе специфический магазин. Также он не мог не знать, что дом Иноуэ находился в противоположной стороне от этого магазина.   Намерено ли старший Исида натолкнул его на эту мысль, он не знал. Тем не менее Ичиго был мысленно благодарен ему.   Сбавив шаг, Ичиго приблизился к перекрёстку, направляющему либо к дому, либо к Урахаре.   Минуточку.   Внезапно он вспомнил, что бородача сегодня не будет дома. Если его семью на самом деле кто-то преследовал, то для врага сейчас самое время попытаться им навредить.   Завтра, твёрдо решил Ичиго.   Завтра он навестит Урахару и задаст кое-какие вопросы.  

***

  — Что ты сможешь сделать? — рассудительный тон Исиды-старшего раздражал до чёртиков.    И без посторонних Ичиго был осведомлен о своей бессильности; и не имел ни малейшего желания, выслушивать это от кого-либо ещё. Если бы опасность угрожала только ему одному, возможно, он бы не стал ничего предпринимать, потому что Ичиго до сих пор чувствовал себя неловко, вспоминая то, как противоречиво смотрел на него Урахара. К тому же глухая пустота где-то внутри все острее напоминала о себе — и о том, что он больше никогда не сможет иметь — в присутствии именно этого человека.   Но первым подвергся нападению Исида, затем пострадали Мидзуиро и Кейго.   А кто станет следующей жертвой?   Иноуэ, Чад, Тацуки, Юзу и Карин?   Чёртова визитка «Экзекуции» продолжала прожигать дыру в кармане.   Теперь это касается не только Ичиго.  

***

  Ичиго в нерешительности застыл перед запертой дверью и долго пялился на неё.   Последний шанс отступить.   В его голове всё время отчетливо складывалась картина: раненая Юзу, сломанной куклой распростёрта на земле подобно Мидзуиро и Кейго; Карин на больничной койке, как Исида…   Поэтому, больше не мешкая, Ичиго вытащил из кармана связку ключей и начал по очереди их перебирать в поисках того единственного ключа, которым ни разу не пользовался.   Ключ без проблем поместился в замочную скважину.   Разумеется.   — Куросаки-сан? — и, несомненно, Урахара сразу же обнаружил проникновение в свой магазин, появившись словно призрак откуда-то из-за угла. — У вас что-то случилось?   Ичиго сунул ему чёрную пластмасску.   — Это дал мне парень по имени Куго Гинджо. Вы знаете его?   Он пристально проследил за реакцией Урахары, и поэтому от него не скрылось, как лавочник напряжённо замер — и вовсе не как трусливый заяц под слепящим светом фар; нет, реакция мужчины напоминала то, как обычно, описывали в книгах опасных убийц и ниндзя, бесшумно скользящих в тени.   — Значит, знаете, — убедился Куросаки.   — Не лично, — спокойно поправил Урахара, пристально вглядываясь в него. — Куросаки-сан, он что-то предлагал вам? Он прикасался к вам как-то?   — Кто он такой? — вместо ответа перебил Ичиго. Кровь застыла в жилах, а сердце бешено колотилось раненой птицей где-то в горле. Имя знакомо Урахаре, следовательно…   Опасность грозила его отцу? Или сёстрам?   — Куросаки-сан, я настаиваю…   — Ответь мне!   С запозданием он понял, что практически вжал Урахару в стену и сгрёб в кулак ткань самуэ на его груди. Их лица застыли в сантиметре друг от друга. Ичиго не видел крылья, но он знал, что в этот момент они выгнулись высоко над головой, отвечая таким образом на опасность естественной защитной реакцией. Странно, что Урахара все равно терпел его рядом и не отталкивал.   Что же он, дурак, творил?   — Извините, — сконфуженно кашлянув, Ичиго отступил на шаг назад.   — Не извиняйтесь, — отлипнув от стены, успокоил его Урахара. Однако, голос самого мужчины прозвучал как будто с хрипотцой. — Хотите чаю, Куросаки-сан?   Это предложение было бестолковой попыткой исправить положение и вернуть в их общение нормальность, но Ичиго быстро согласился.   — Я сам заварю, — предупредил он. — Сомневаюсь, что кто-то кроме Куротцучи оценил бы те помои, что вы называете чаем.   Распахнул перед своим лицом веер, Урахара последовал за неожиданным гостем на кухню. Когда Ичиго был младше, эта дурацкая привычка вызывала в нём сплошное раздражение, но почему-то сейчас в груди разлилось патокой необычайно тёплое и щемящее чувство. Ему вдруг показалось, что всё наладится и будет хорошо.   — Расскажите мне о Гинджо, — Куросаки повторил просьбу, ставя чайник на плиту.   — Он стал первым временным шинигами, — начал свой рассказ Урахара, от такой неожиданной информации Ичиго едва не уронил чайник себе на ноги.   — Чего?   Он никогда не слышал об этом… никто не рассказывал ему…   — Эта история началась до появления Кучики-сан в мире живых, — словно прочитав мысли Ичиго, тут же уточнил Урахара. — Если не ошибаюсь, ваш отец тогда служил капитаном.   В задумчивости Ичиго медленно покачал головой.   — Получается… примерно двадцать или тридцать лет назад?   На первый взгляд Гинджо показался обычным мужчиной лет сорока, но если он всё-таки шинигами, в таком случае его возраст запросто мог быть гораздо старше внешнего вида. Той же Рукии на самом деле сто пятьдесят лет, а она выглядит как ровесница Ичиго и его одноклассников.   — Около того, — согласился Урахара. — Но он почти сразу же восстал против Общества душ и вскоре исчез. Никто о нём не слышал на протяжении многих лет.   Затем мужчина поймал взгляд Ичиго и серьёзным тоном спросил:   — Куросаки-сан… что он вам сказал?   В этот миг парень вновь почувствовал, как по его венам будто бы начал растекаться лёд. На плите пронзительным свистом уже вовсю разрывался чайник, но Ичиго не обращал на него никакого внимания.   — Он мне сказал, — в полной мере осознав собственную беспомощность, он попытался сглотнуть образовавшийся в горле комок, но вместо этого ощутил во рту отвратительную горечь, — что кто-то охотится на моих друзей и семью, а он поможет вернуть мне силу.   Дело ведь не только в крыльях; Гинджо почти не ошибся, Ичиго хотел бы снова летать, но две трети своей души парень с готовностью отдал ради защиты близких и друзей. Заплатил свою цену без каких-либо обид и сожалений. Поэтому если кто-то угрожает им, тогда…   — Урахара-сан, — осторожно начал Ичиго, — однажды вы сказали, что начали искать способ вернуть мою силу… У вас получилось?   Набравшись смелости, Ичиго взглянул мужчине в лицо и увидел, как оно стало мраморно белым. Сердце пропустило удар — ответ был очевиден.   — Значит, не нашли.   Раз Гинджо так любезно предложил альтернативу — даже если за нападениями стоял именно он, — Ичиго собрался осознанно пойти на этот риск.   — Куросаки-сан… — отозвался Урахара.   Погрузившись в тяжёлые размышления, Ичиго невольно сжал кулаки, лежащие на столе. Он был обязан пойти на этот риск, потому что опасность нависла над его друзьями и сёстрами. Он не смог бы остаться в стороне и наблюдать, как дорогим людям снова причинят боль и страдания. Ни тогда и ни сейчас…   — Ичиго! — жёстко произнес Урахара.    Его собственное имя, слетевшее с губ мужчины, прозвучало необычно и резко. Наконец убедившись, что внимание Куросаки было полностью сосредоточено на нём, Урахара продолжил:   — Дайте мне три дня.   — Три дня, — тупо повторил за ним Ичиго.   Горящий взгляд Урахары, даже затенённый выступающими полями шляпы, прожигал насквозь. Свой веер мужчина куда-то давно отложил.    — Клянусь долгом жизни, что верну вам силу через три дня.