Доверие

Роберто крепко держал Ольгу за локоть, уводя её подальше от любопытных лиц. Его глаза попутно разбегались в поисках подходящего места, но в итоге остановились под навесом балкона второго этажа дома. Женщина шла за ним следом, без сопротивления, пока они медленно не прошли к выбранному укромному месту. Их сразу накрыла темень, а кожа ощутила холод каменных стен дома. Идея спрятаться за колонной, для надёжности, отпала почти сразу - они и так были незаметны. — Отпусти меня! Ты больно давишь на кость. - строго произнесла Ольга. Роберто ослабил хватку, но продолжал её держать. — Нет, не отпущу. Я хочу быть уверен, что ты будешь под контролем. Не волнуйся, я не займу у тебя больше пяти минут. Женщина недовольно фыркнула, затем попыталась выпустить свою руку из его крепкой ладони, но выходило плохо и даже больно. Совершив несколько неудачных попыток, она вернула взгляд на него - гнев, смешанный с негодованием. — Отпусти меня. - тон стал серьёзней. – Обещаю выслушать тебя без попыток с тобой подраться, даже если будет повод. Но ты должен перестать меня держать. — Тебе нет доверия, Ольга. Можешь не просить - не отпущу, даже если начнёшь меня лупить. Лучше не трать время зря. Бывшие муж и жена сверлили друг друга глазами, бескомпромиссно стоя на месте. Они были как два барана, готовых вот-вот сцепиться рогами в яростной схватке, но заместо этого лишь угрожающе топали копытами. Лицо Роберто было холодным и серьёзным. Он не собирался уступать, и лишь здравомыслие Ольги позволило ей отступить, успокоится. Выступившие морщины, особенно заметные когда она сердится, разгладились. Лицо обрело прежнее миролюбие, тело расслабилось и даже дикий взгляд её серых глаз наполнился смирением. Она отступила от него на пару шагов, в попытке сохранить между ними дистанцию, допустимую в её ситуации. — Хорошо. Я тебя слушаю. — Наконец-то. Была бы ты всегда такой покладистой, жили бы нормально. Уголок её губ нервно дернулся, более никак не среагировав на язвительное замечания мужчины. Он продолжил: — Ольга. Я знаю, что последние...лет двадцать мы с тобой не в ладах. Конечно у нас обоих есть на то причины и прошлое не изменить, но мне кажется что нам пора перестать ругаться. Я думаю- — Извини, что перебиваю, но давай к сути? Твои философские размышления о былом меня не интересуют. - прежним тоном произнесла Ольга. — Ты никогда не отличалась терпением. - в его голосе заиграли раздражительные нотки, что лишь позабавило её. - Ладно. Я хотел сказать, что прошло достаточно времени, чтобы многое осознать. Наша вражда изжила себя и пора что-то менять. - он грубо провел ладонью по волосам, будто этим движением пытался собрать в себе решимость закончить предложение. - Говоря прямо - я хочу помирится с тобой. Я готов простить тебя и надеюсь на твое прощение в ответ. Отныне мне хотелось бы поддерживать связь с тобой и вашей семьей. Того же самое и для дочки нашей. Что скажешь? На несколько секунд в помещении воцарилась тишина, звонкая и нагнетающая. Ольга растерянно глядела на бывшего возлюбленного, в попытках осознать произошедшее. То, что он сказал, звучало как нечто, чего никогда не должно было быть произнесено из его уст, как нечто диковинное и до ужаса пугающее. Она знала этого мужчину слишком хорошо, чтобы это было правдой. "Простить", "Помирится", "Поддерживать связь" - слова эхом отпечатались в голове женщины. В попытках что-то ответить она, то открывала, то закрывала рот, так и не произнеся ни слова. И, в то время как Ольга пыталась собраться с мыслями, Роберто терпеливо ожидал ее ответа. — И как это понимать? - медленно произнесла женщина. - Это шутка какая-то? — Нет, я говорю серьезно. Я хочу помирится с тобой. Это то, почему я здесь, кроме личного приглашения Мирабель. Давай прекратим эту войну и тогда... Я разрешу Маргарите приходить к вам в гости. Лицо Ольги обрело более ошарашенный вид, чем прежде. Внутри всё затрепетало, будто давно усопшие бабочки внезапно ожили, подарив надежду, но в то же время поселив в душе смутные сомнения. Она столько лет боролась за право видеть дочь с семьей, в Касите, а теперь оно достаётся ей так просто? — Мы не воевали, Роберто. Ты сам начал эту цепь, окутав себя и всех нас запретами. Причиной наших ссор тоже были они. И с чего такая щедрость? Спустя столько лет в тебе решила проснуться совесть? Или надоело с дочуркой маятся? — У меня есть причины и, с твоего позволения, я не буду тебя в них посвящать. Достаточно того, что я предложил тебе мир, а дальше уже сама думай - мозг у тебя есть для этого. — Ладно, допустим. Тогда давай о дочке. Что на счет Марго? Я хочу объяснений на счет твоей выходки. Роберто искренне удивился. — О какой выходке речь? — О той, когда ты представил Маргариту на пороге нашей виллы, проигнорировав нормы этики! Зачем ты это сделал, какая необходимость? Ты мог сказать мне или Мирабель о своем желании познакомить дочь со всеми, но предпочел поступить по своему. Почему ты хотя бы не предупредил? — Бруно знал о том, что она придет, и должен был всем сообщить о ее приходе. Так что претензии касаемо этого выражай не мне, а ему. Что же до моего поступка – это мое дело, как мне поступать. И отчитываться перед тобой или кем-либо еще я не обязан. — Да что ты говоришь?! - гневно воскликнула Ольга, еле сдерживая внутри всё накопленное негодование. - Так ты уже все решил, оказывается! И чужое мнение тебя не волнует, и общие проблемы ты сам исправляешь, я правильно поняла? — Ну почему же... Волнует. – твердо произнёс Роберто. – Только не всех и не когда решения нужно принимать срочно. Ты склонна слишком все продумывать и выбирать нужные даты, на что у меня совсем не осталось времени. И исходя из твоей реакции - ещё и истерична, со мной ты не была такой. Так что, лучше скажи "спасибо", что я вообще делюсь с тобой этой информацией, и то, только из уважения к тебе. Ольга с усмешкой отвела лицо в сторону, нервно поджав губы. Серые глаза беспокойно бегали вдоль стены, прилегающей к ней скамейке и на вазы с цветами, задерживая внимание на каждом её кирпичике, желая перекинуть на них часть своих нахлынувших чувств. "Вот ведь старый бесчувственный олух..! Всё такой же эгоист, каким и был всю жизнь!" Повернув голову обратно, Ольга пристально посмотрела ему в глаза. Они ответили ей взглядом холодного ожидания, тогда как в ее собственных горел недобрый огонек - с него, зачастую, начинались все крупные ссоры их пары. И, хотя Ольга славилась честностью, особенно касаемо обещаний, но неприятный холодок всё равно пробежал по спине Роберто. Станет ли она начинать скандал? Он сжал ее локоть сильнее, напоминая о соблюдении дистанции, но она всё равно сделала шаг вперед. — Что же это за срочность такая? "Из уважения ко мне", будь добр объяснить. — Не обязан. — Нет, обязан! Ты обязан, Роберто. Ты наполнил жизнь нашего ребёнка запретами и ограничениями, изолировал от общества, не давал видеться с семьёй, – в этот момент, Роберто попытался перебить её, дескоть "Они не её семья", но Ольга лишь повысила голос, — А теперь ты являешься к нам на ужин и, ни с кем не обсудив, решаешь вкинуть вброс о родстве на что-то надеясь! Зачем? Кто ТЫ такой, чтобы решать за всех, кому что надо и не надо? Какое ты право имеешь, Роберто? Когда ты успел стать таким? *бам* Внезапно, позади них прозвучал короткий звук падения предмета на пол, а затем нечто схожее на шуршание ткани о ткань. От испуга, бывшие супруги подпрыгнули на месте, обернувшись. Звуки донеслись из-за колонны, за которой недавно хотели спрятаться они, но теперь там был никто иной, как Бруно, а рядом с ним лежала, одиноко, швабра. Мужчина неловко выглянул из своего укрытия, только осознав совершенную им ошибку. Он медленно подошёл к ним, немного сгорбившись вперёд. — Видимо, в твоём доме завелась крыса, Ольга. Кто б мог подумать? - ядовито, с насмешкой произнёс Роберто, неосознанно отпустив локоть женщины. На что та, не без удовольствия, его потёрла, разминая пальцами болезненное место. Видимо, более держать её он был не намерен. Замечание неприятно кольнуло где-то в груди Бруно, его брови насупились, добавив на лице пару старческих морщин. Лицо мужчины обрело обиженный вид. — Вообще-то.. Она давно здесь живёт – почти год. И не только – у нас много крыс. - из под капюшона выглянула маленькая серая мордочка, чьё тельце показалось полностью, когда Бруно поднял край капюшона. Чёрные глаза-бусинки и оттопыреные усики - всё, что успели увидеть собеседники, прежде чем та скрылась в дальней части капюшона, укутавшись, словно в одеяле, в серых локонах предсказателя. — Франческа не очень любит холод - чуть что ветер подует, сразу прячется. Крыска никак не могла удобно умостится внутри капны густых волос волшебника, подергивая лапками за отдельные локоны. Край губ непроизвольно дёргался от боли, но ни он, ни Ольга не смогли сдержать улыбки умиления. Тогда как лицо Роберто изобразило совершенно другое ощущения от зрелища, скоро подкрепленное подтверждающим комментарием: — Мерзость. И лишь когда животное успокоилось, Бруно повернул лицо на собеседника жены, обведя серьёзным взглядом высокую, с полнотой фигуру. Удивительно, как будучи одного роста со своей дочерью, он умудрялся выглядеть куда выше и так угрожающе? На фоне отца Маргариты, Бруно и Ольга выглядели, как два маленьких гриба, растущих спереди куста, хотя оба ростом достигали его плеч. — Я случайно услышал ваш разговор. - начал Бруно, – Извините, не хотел мешать вам, но должен был убедиться, что всё в порядке, и что вы с Ольгой не поссоритесь. — И как, убедился? Видишь, ссоры нет — никто не дерётся, не кричит и не кусается! Я всё контролирую, так что можешь присоединится к остальным. Бруно бросил короткий взгляд на жену, то же повторил и Роберто. — Только если с Ольгой. Без неё не пойду. — Мы не договорили, и когда закончим - сам её приведу. Будь добр, оставь нас. Но Бруно и не думал отступать. Напротив, взял жену за руку, визуально встав на её сторону. Та молчала, лишь бросая втревоженый взгляд с одного на другого. — Я имею право находится рядом со своей женой. К тому же, мне не нравится то, как вы разговариваете. Поэтому, либо я остаюсь с ней, либо мы уходим. — Я сказал тебе, уйди по-хорошему. Это личный разговор, который ты наглым образом подслушал. Достаточно с тебя информации - забирай швабру и проваливай! — Прекрати его прогонять! - обратилась к нему Ольга, протянув между мужчинами руку. - Нам нечего больше обсуждать, Роберто. Ты сказал достаточно. Всё что нужно я узнала, более ничего слушать не хочу. Растеряный вид Роберто говорил сам за себя — он не ожидал от Ольги такого шага. Не в её характере прерывать конфликты на ровном месте, и ничто не говорило об этом, ранее. Но тем не менее... Взяв Бруно под руку, они отошли от мужчины, затем повернувшись к нему спиной, она продолжила: — Мы уходим. Постарайся не задерживать всех, оставаясь здесь подолгу. Шаг. И ещё пару шагов. Неспешные, будто намеренно ожидали чего-то вслед, и не ошиблись. — Погоди, Я не закончил ещё! Дай договорить! - впервые за весь разговор, Роберто повысил голос. Ольга повернула голову ни столько от желания выслушать, сколько от удивления. — Хорошо, говори. — В холле ведь была далеко не вся семья? Молодняка почти не было, детей, сына вашего тоже, верно? Я хочу сказать об этом всем, чтобы каждый узнал. - он получил мгновенную реакцию: округлившиеся от удивления, глаза Бруно и взгляд Ольги, умудрившийся вместить в себе всё неодобрение этого решения. На что Роберто поспешно стал объясняться: — Я сделаю, как надо - за общим столом, когда все будут в сборе. Это будет правильно. И из уважения к тебе, я сообщаю об этом намерении. Несколько секунд она недовольно глядела на него, затем устало выдохнув, кивнула. — Ольга. Снова обернулась, но теперь смотрела вопросительно. — Ты простишь меня? Она задумалась. Выражение осталось прежним, но теперь глаза были устремлены в пол, туда же, где до сих пор лежала метла. Кивок. — Когда-нибудь, возможно. Посмотрим, что выйдет из твоих действий. Наших. Она одним махом подняла метлу, протянув её расстеряному мужу, а затем они прошли в сторону кухни, перешептываясь между собой. Впрочем, Роберто не заставил себя долго ждать, пройдя прямо за ними, следом.

***

— Вам нравится еда? Чуть больше десяти минут прошло с начала ужина - никто не вымолвил ни слова. Видимо, еда была настолько вкусной, что всё внимание Мадригалов и моего отца было направлено в свои тарелки. Даже дети вели себя послушно, что вообще было загранью моего понимания. Большинство того, что находилось на столе, было разобрано в первые три минуты. Это выглядело как соревнование – кто соберёт больше пищи, чем другие, тот и победитель – и в этой битве явно победили Камило, его отец Феликс и, на удивление, мой папа. По-большей части, в их тарелках было мясо, очень много: колбасы, ветчина, мясо птицы. Многого из этого я не только не пробовала – даже не видела на своём столе. Также, как и многих салатов и гарниров. И, разумеется, всё неизвестное было у отца в тарелке. То, как он в спешке съедал одно блюдо за другим, при этом запивая чем-то, что напоминало вино, но без запаха спирта, вызвало во мне не скрываемое удивление. Сроду не видела у него такого аппетита. Но его поведение не вызвало за столом каких-то удивленых взглядов или недовольных вздохов: хоть Мадригалы и ели медленней, но делали это со схожим энтузиазмом. Даже мама не обратила внимание, хотя обычно строга в плане поведения. Вообще, вся атмосфера за столом меня тяготила, даже аппетита особо не было. Роскошный запах пищи к концу трапезы успел надоесть, а тишина - утомить. Поглядывая на каждого Мадригала, я надеялась увидеть инициативу начать разговор, но кроме редких перешептываний между собой никто не планировал начинать разговор первым. Пока не услышала голос главы семейства, деликатно задавшей вопрос моему отцу. — Да, спасибо. Очень вкусно. – Перед тем как ответить, он вытер рот салфеткой, паралельно дожевав то, что не успел проглотить. – Ваша мать прекрасно готовит. Со стороны Джульетты прозвучал смешок, обративший на себя внимание близсидящих: — По правде говоря, готовила не только я. Мирабель, Исабелла и Пепа тоже помогали мне. — Но больше Джульетта. Она у нас спец, а мы так.. На подработке. – весело добавила рядом сидящая Пепа, над чьей головой была радуга с того момента, как она села за стол. — Ну что ты, mi amor, вы все прекрасно готовите! Не стоит недооценивать свои скрытые таланты. – добавил мужчина, чьё имя было Феликс. Насколько я помнила. – К тому же, твой салат вышел великолепно, даже лучше обычного. Прости, Джули. В ответ Джульетта лишь притворно вздохнула, подтвердив слова кивком. Тогда как Пепа, в ответ на слова мужа, смущённо, но довольно отмахнулась от его нахваливаний. Оценка еды случайно переросла в сцену семейной идилии, отчего нам с отцом стало неловко. Однако он смог сохранить лицо, продолжив разговор: — Тогда передаю свою благодарность каждой из вас, кто готовил еду. Мне и моей дочери очень понравилось. Правда, Марго? Я вежливо кивнула, подняв глаза на старших, неоднозначно смотрящих на меня: — Да, спасибо вам. Было вкусно. "Они так смотрят.. Не по себе. Явно из-за новости о родстве. Может, я им не нравлюсь? Поскорее бы это всё кончилось" — А вы умеете готовить? – внезапно ко мне обратилась Исабелла, на пару с Долорес ожидая моего ответа. "Да, я умею готовить. И делаю это неплохо, исходя из оценки тех, кто ел мои кулинарные творения. Можно сказать маме спасибо за эти навыки, хотя, по правде говоря, свои блюда она часто пересаливала" – в моей голове выстроился полноценный ответ, однако из нежелания задерживать всех свои долгим рассказом, я ответила коротко, добавив лишь несколько коротких комментариев на счёт того, что я готовила. Не знаю, насколько их удовлетворил мой ответ, однако они утвердительно кивнули и замолчали, когда начала говорить Мирабель. — Сеньйор, вы не против пересесть ко мне ближе? Думаю, нам обоим было бы удобнее обсуждать дела на близком расстоянии друг от друга. Да и не будем мешать другим есть. Немного подумав, он осмотрел свою тарелку, всё ещё достаточно наполненную едой, папа ответил утвердительно, начав вставать со своего места. — О, нет-нет! Не стоит, сидите. Касита? Внезапно, стул отца подтолкнул ноги последнего, от чего он уселся обратно на место, а затем резко переместился с середины стола в самое его начало, по левую сторону от главы семейства. Тогда как все те, кто сидел справа от нас, также быстро переместились чуть левее, освобождая место для ошарашенного отца, испуганно вцепившегося в сиденье "ожившей" мебели. "Buen Dios" - первое, что произнёс он после несколько секундных визгов испуга. Не знаю, что конкретно так сильно повеселило Мадригалов - его крики или вид напуганного кота - но дети засмеялись, обратив на себя внимание близсидящий взрослых, в том числе и моё. Они стали поспешно шикать на ребят, заставляя прекратить насмехаться над беднягой-папой, рассеянно смотрящего под себя, а затем на Мирабель. — Простите, сеньйор. Мы с Каситой не хотели вас так напугать. Я должна была сказать... Вы в порядке? – с виноватым видом произнесла женщина, убрав кудрявые локоны с лица за ухо. — Т-так у вас ещё и внутри дома всё двигается? - лишь раз запнувшись произнёс папа, положив сжатые в кулаках руки обратно на стол. — Да, всё в доме и вне его двигается. Но если желаете, я попрошу Каситу больше не помогать, пока вы здесь. Окончательно выровняв дыхание, папа принял прежний спокойный вид, тем самым окончательно прекратив смешки в другой части стола. — Да, будьте так добры. Мне не привычны всякие магические штуки. На этом проблема была решена. Не желая более говорить на тему произошедшего, они перевели тему на дело, по которому его и пригласили: обсуждали план строительство, общее состояние здания, самочувствие работников. Скоро мне наскучило это слушать, да и с каждой минутой вслушиваться в их слова было сложно. Произошедшее с отцом явно развеяло обстановку за столом и члены большой семьи наконец начали разговаривать, разбившись на отдельные группы. Я который раз убедилась, что быть наблюдателем в таких компаниях всегда интересней, чем быть их участником. Обычно, из них можно вынести очень много интересного, особенно из личных разговоров. Хотя многие и бросали на меня заинтересованные взгляды, сама я так и не решилась с кем-то заговорить. Зато, переключая своё внимание от одной компании к другой, я узнала имена некоторых Мадригалов. Например тех, с кем так активно общался мой "брат" – их звали Алехандра и Аманда. Я также хотела услышать имя кого-то из детей, так как из них совсем никого не знала, однако не вышло. Да и разница какая? Всё равно я с ними больше никогда не увижусь. Или то, что сеньйора Долорес в свои сорок один вновь оказалась беременна, исходя из их разговора с Исабеллой. Ни то чтобы меня это удивило. Сложно удивить ту, чья мать родила тебя в 44 года, а второго ребёнка так вообще в 48. Однако, в случаи Долорес, тема родов была такой же трудной, что и у её матери Пепы. Наверняка с хорошим слухом крик от боли приносит ещё больше дискомфорта. "Впрочем, меня это тоже не касается. Зачем беспокоится о тех, с кем нельзя коммуницировать?" Более из разговоров ничего полезного для себя я не узнала – обычное общение "ни о чем", как бы их назвал papa. Такое общение было мне мало знакомым – мы с ним всегда говорили по делу, когда было что обсудить. А здесь.. Ничего толкового. Поэтому, решив отвлечься, я переключила всё внимание в тарелку. Как наказал папа: "Кушай и слушай". Обмокнув в соус сырную лепешку, я стала медленно пережевывать кукурузное тесто, желая как можно дольше растянуть это действо. Разглядывать вещи на столе, их узоры, вышивку на полотенцах, стало моим новым развлечением, в попытках забыть про людей вокруг. За годы практики, гул голосов скоро превратился в просто белый шум, придумав за место него шелест травы, а на замену запаха пищи - аромат цветущей сирени. Я, погруженная в собственные мысли, постепенно съедала остатки взятой мной еды, запивая всё свежевыжатым соком, более не замечая ничего вокруг. Пока краем глаза не заметила лицо Камило, нагнувшегося над столом, видимо, чтобы что-то сказать сидящей слева от меня Алехандре. Мне хотелось проигнорировать это, но парень случайно задел локтём стакан, вынудив меня вернуться в реальность, дабы не допустить пролития его содержимого. И только я решилась попросить парня быть аккуратней, как он полушепотом задал собеседнице весьма необычный вопрос: —*Пс*, племяшка. Ты же бросила таблетку? Девушка же, изначально произведшая на меня впечатление хмурой особы, внезапно по-детски удивлённо посмотрела на него, театрально подняв одну бровь. Но выражение быстро сменилось на прежнее и даже, отчасти, возмущённое. — Конечно, нет. Дурак чтоли, Tío? — Ну как же так, Ал? Мы же договаривались. Хотя бы один разок. Та вздохнула. — Tío Камило, я же сказала, что не хочу этого делать. Это не правильно. И не собираюсь их делать ради вашего веселья. — Скучная ты, племяшка. И жадина. Одной пилюли дяде жалко... Камило состроил грустное выражение лица, в попытках "достучаться до совести Алехандры" , однако красноречивый взгляд последней в ответ свёл их на нет. И будто в отмезку, перевоплотившись в точную копию девушки, он высунул язык, а затем как ни в чем не бывало сел на место, вернув прежний облик. "Ну и что это значит?" - созрел в моей голове ещё один вопрос, на который я не могла получить ответ. "Они хотели бросить какую-то таблетку кому-то в еду? Неужто мне или папе?" К сожалению, подумать над этим я не успела. Как только я решила вновь укрыться в своих мыслях, как позади меня, со стороны входа в комнату, раздались относительно торопливые тяжёлые шаги. Обернувшись, я увидела Луизу, прошедшую через арку прямо к столу. "Какая она.. Высокая" - первое, что пришло мне в голову. Я знала, что она также обладатель высокого роста, как и я, но чтобы ещё выше..Уверена, она точно под два метра. — Всем добрый вечер, семья. — произнесла она, на удивление, не громко. Не так громко, как, мне показалось, она могла. Мадригаль ответили ей ответным приветствием, пригласив присоединится к ужину, на единственные пустующие места вконце стола, рядом с детьми и мужем Мирабель. И когда она отошла... Я удивилась. Мне не сразу удалось заметить худощавого невысокого мужчину, уверенно идущего прямо за только что вошедшей женщиной. Настолько он был меньше, и выглядел невзрачно на фоне её роста и огромных мускул. Однако это не помешало ему пройти вперёд и галантно отставить стул так, чтобы Луиза могла удобно сесть на него, а затем сел на соседний. — Как там Карлос? - впервые за всё время я услышала голос молодого Антонио. Всё это время он сидел там же - среди младших Мадригалов. — Да вот, еле уложили. Кричал, ворочался.. Но с горем пополам уснул. — Женщина устало взяла со стола полотенце и завязала на груди. То же повторил и её супруг Хосе. — Простите за задержку. — теперь уже обратившись ко всем. — Наоборот, вы как раз вовремя! Мы с сеньйором Роберто уже всё решили. Как насчёт обсудить все дела за сегодня? — О, мне как раз есть что рассказать! — задорно произнёс Камило, оперевшись на руку. Его широкая улыбка и блеск в глазах говорили сами за себя - это явно что-то увлекательное, по его мнению. И я, и я! Я тоже хочу! - прокричали дети, однако право первенства отдали их дяде. — Ну в общем, слушайте! Иду я значит к старику Лопезу, (это тот, что с усами и часы у него из кармашка телепаются) и захожу к нему вечером в мастерскую. Я ещё удивился, с чего вдруг так поздно? Обычно же днем прихожу... — Ну, и дальше что? – всё внимание Мадригалов и наше с отцом было обращено на него. —...Ну, в общем. Он сказал, что днем к нему пришёл заказчик, (Тот, что кольца на свадьбу со своей.. Не важно. Заказывал) забрал их, а затем вернулся и говорит, мол: Кольца малы. Нужно больше. Вот и позвал меня побыть моделью невесты заказчика, а то старые замеры не подходили, а новых не было. — И чем же закончилось? — О-о, ну здесь уже поинтересней. Вообщем, дальше было- — Так, Камило.. Спасибо большое, что рассказал, — резко прервала его Мирабель, поправив очки на переносице. — Но мне кажется, другим тоже нужно дать слово. — Да, давайте кто-то из гостей что-то расскажет о себе? — внезапно предложил Рафаэль, чью идею тут же подхватили и остальные. — Это отличная идея. Мне как раз нужен был повод вас представить... – из-за стола начал неспешно вставать отец, поглядывая на Мирабель и сидящих напротив него маму и Бруно. Он будто ждал команды, разрешения на то, чтобы продолжить то что начал. За столом воцарилась тишина. Недоумевающие взгляды то и дело были обращены то на главу семьи, то на отца, то на них обоих. На лице Мирабель отобразились не меньшее замешательство, нежели у остальных, однако короткий блеск осознания скоро блестнул в её глазах, сменив выражение лица на собранное. Женщина повернула голову в сторону Ольги. Они с Бруно выглядели удрученно, потеряно, чего я не замечала ранее. Однако, заметив взгляд Мирабель, мама кивнула без прежнего печального настроя. "Только не говорите, что он собирается снова повторить новость о родстве" —... Хорошо. Позвольте представиться. Меня зовут Роберто Камеро, а это моя дочь Маргарита. Мы обычные горожане, без магии и прочего. Оба работаем - я строитель, она то... Ткёт, на заказ, и продаёт. И нам бы очень не хотелось вас тревожить. Я ощутила, как внутри всё сжалось, будто в тугой узел. Не до конца понятная тревога приказывала пальцами нервно подрагивать. Словно надежда ожидала, что отец сейчас переведёт тему на что-то иное и очевидное не произойдёт. К сожалению или нет... —... Однако, так совпало что женщина, которая когда-то была мне женой, сейчас часть вашей семьи. – часть взрослых тот час же посмотрели на Ольгу. Всем было очевидно, о ком идёт речь. – Поэтому Маргарита- — Что, правда??? – воскликнули младшие Мадригалы, некоторые из которых подпрыгнули на стульях, в попытке найти меня среди других. К счастью для них, это было не сложно. — Ты наша тётя?! За столом все начали шептаться, по-большей части те, кто ранее не знал. Папа сев на место, так и не закончив фразу, вступил в серьёзную дескуссию между тройняшками, их супругами, а также главой семьи. Настроение среди них накалялось, в частности из-за постепенно нарастающей тучи над головой сеньйоры Пепы, которую новость не порадовала изначально, ещё в холле. Однако, в тот раз ей удалось её сдержать, что совершенно не получалось сделать сейчас, даже с помощью супруга Феликса. Впрочем, и среди более молодого поколения настрой был не лучше. Наиболее беззаботное лицо было только у Лицедея, теперь уже в открытую рассматривавший меня, заинтересованней прежнего. Тогда как другие активно обсуждали меня. "Ты правда наша родственница?", "А почему нам о тебе раньше не сказали?" – спросили у меня Исабелла и Алехандра, выбив момент перед тем, как меня "забросали" сотнями вопросов дети этой семьи, некоторые из которых даже подошли ко мне ближе, сев на колени тому же Камило или к девушке.. Аманде, вроде бы. И я отвечала на них, как бы мне сейчас не хотелось провалиться сквозь землю то ли от страха, то ли от стыда. Сейчас, всё внимание за столом было обращенно к моей персоне. Вскоре и другие Мадригалов стали задавать мне вопросы, разного характера: кто я, как живу, с кем общаюсь? Я отвечала, так и не смотря ни на кого из них.. Потому что смотрела на одного человека. Того, что сидел напротив. Сейчас он пялиться на меня, а до того на его лице отражалось множество противоречивых эмоций; удивление сменялось негодованием, грусть - задумчивостью. А теперь просто неотрывно смотрел на меня, не выражая более ничего конкретного. И от его взгляда стало неловко, хотя и старалась держать себя в, уже, спотевших руках. Возможно странно, но реакции Рафаэля я наиболее боялась. Он не знал обо мне, как о сестре, тогда как я знала.. Потому старалась знать о нем как можно меньше. Папа ведь сказал, что "брата у меня нет", а теперь.. "И что теперь? Как жить? К чему всё это было? Тоесть, теперь я часть семьи? Или, может нет? Папа сказал, что этот ужин никак не повлияет, а затем рассказал обо всём Мадригалам. Чему же верить теперь? Можно ли словам папы доверять?" Я медленно обвела взглядом окруживших меня "родственников", затем, снова посмотрев на Рафаэля. "Тоесть, теперь ты мой брат, да?" — Простите, я могу выйти? Пожалуйста. — находиться здесь, более, мне было невыносимо. Получив разрешение, я, под пристальными взглядами семьи, вышла во внутренний двор. В отличии от обеденного зала, здесь не было включено освещение. Оно и к лучшему, учитывая красоту звёздного не ба над головой. За время, проведённое за столом, солнце успело окончательно сесть за горизонт, отдав роль небесного ночника месяцу. Его мягкий голубой свет освещал Каситу: её крышу, балконы, мозаику на плиточном полу. Ещё и двери Мадригаль, как оказалось, проявили себя как отдельные источники света, играя на ночном контрасте. И ведь здесь так тихо. Впервые за несколько часов мне удалось вдохнуть полной грудью свежий воздух. Я будто вновь научилась ощущать ароматы, учуяв приятный запах окружающих меня растений, а также необъяснимый, особенный вечерний запах, проявляющий себя лишь в это время суток. Вдыхая и выдыхая, я постепенно успокоилась. И только я хотела было вернуться, как под ногами я почувствовала знакомые толчки. Опустив голову, я увидела, как плитки мозаики поднимаются сами по себе, прям как у входа в дом. Теперь мне было известно, что это нормальное явление здесь. — Что такое? Плитка начала покачиваться, привлекая моё внимание в опреденное направлении. "Похоже, Касита хочет что-то показать" Увиденное испугало меня, но от неожиданности. В противоположной части пространства, в тени балкона сидела на скамейке одиноко девочка, десяти лет. Та, что незадолго до объявления отца отпросилась у Рафаэля выйти, но до сих пор не вернулась. Вероятно, всё это время она была здесь. В тени её было очень сложно рассмотреть. Однако, подходя всё ближе к ней, становилось всё легче увидеть характерные черты её внешности. В частности, светлую кожу, русые волосы и большие глаза, спокойно наблюдающие за моим приближением. — Привет. Можна присесть рядом? Вместо ответа девочка лишь добро улыбнулась, кивнув головой. Сев рядом с ней и облокотившись на спинку, я ощутила плечами и шеей холод здешних стен. Немного поерзавшись на месте, желая как можно меньше контактировать с прохладой, я заметила как ребёнок наклонил голову, будто ожидая от меня чего-то. "Может поговорить с ней?" — *мм.. * Хороший вечер сегодня, да? После сегодняшней жары, ночная прохлада особенно приятна. – в ответ девочка кивнула. Я ухмыльнулась. — Ты не из разговорчивых, да? Оно и к лучшему. — в ответ улыбка, чуть шире прежней. — Прям как я... Знаешь, сегодня у меня впервые ужин с кем-то, кроме мамы с папой. (За редким исключением) И, как раз папа его испортил.. Теперь, не знаю как смотреть в глазам твоей семье. Мне.. Как-то не хочется туда возвращаться. То, что задумывалось как диалог, скоро превратилось в откровенный монолог. Ведь как можно вести разговор с той, кто молчит? Сама того не замечая, я открыла свои мысли рандомной десятилетней девочке, что было со мной впервые. Она погрустнела и, будто подумала о чем-то. Затем, нагнувшись к краю лавочки, девочка достала инструмент, похожий на скрипку, а вместе с ним смычек. — Ух ты, ты хочешь мне что-то сыграть? Странно, но девочка поставила скрипку вертикально, а затем заместо музыки услышала: — ♫ Ты в порядке, tía? ♫ От испуга я вскочила со скамейки, оглядываясь вокруг себя в поисках источника голоса, однако, кроме меня и неё, никого не было. Переводя дыхание, я бросила на неё изумлянный взгляд, тогда как сам ребёнок выглядел всё также спокойно. — Ты.. Так ты разговариваешь?... — ♫ Да, это мой дар. Испугалась? ♫ — А... Да, немного. – я села обратно на лавку, — Не ожидала просто. Кивок. — ♫ Все пугаются, когда меня впервые встречают. Всё нормально ♫ С каждым движением смычка, я всё сильнее удивлялась. Заместо мелодии звучал голос: тонкий, девчачий, как если бы она со мной своим родным говорила. Однако, где-то подсознательно я ощущала, что он не настоящий. Вслушиваясь, можно было легко услышать классические нотные звуки. — Погоди, почему ты назвала меня тётей? – спросила я, повернув корпус к необычной собеседнице. Та же подумала немного перед тем, как ответить. — ♫ У твоего папы очень громкий голос. Я хорошо слышала что он говорил ♫ "Ну конечно. Папа.." На душе снова стало тоскливо. Воспоминание о сегодняшнем ужине заново окунуло меня в ту тяжёлую атмосферу, когда правда, но не твоя, раскрывается. Когда тебе всю жизнь говорят одно, а в один момент рушит прежний устой жизни. И ведь это сделал один человек, самый близкий. От мыслей, ладони непроизвольно сжались в кулаки, захватив пальцами ткань платья. — Почему вы снова грустите? И снова меня испугали, а я испугалась. Будто это стало моей нынешней нормой - шарахаться от каждого нового голоса в своей жизни. Подняв голову, я посмотрела туда, откуда услышала слова. Вблизи к нам, в освещенной части зала стояла девушка, с которой рядом сидел Рафаэль. Аманда, так её звали. Что подтвердила моя собеседница, назвав её по имени. В отличии от девочки, Аманду было проще рассмотреть. Это была смуглая темноволосая девушка, чьи кудрявые волосы были завязан спереди двумя желтыми бантиками. Вид у неё был обеспокоенный. — Грущу? - переспросила я. — Да, как и за столом. Вы так много переживали, скучали. Вам не нравится у нас? Я удивлённо посмотрела на неё, но скоро ответ пришёл в мою голову сам собой. — Ты эмпат? — Да. — также коротко ответила девушка. Затем, медленно подойдя к нам, она погладила девочку по голове. — Привет, Энджи. А затем попросилась сесть рядом с нами. "Значит её зовут Энджи. Стоит запомнить" — Мне непривычна та атмосфера, которая у вас царит. – честно призналась я. – Мы с отцом живём одни и к нам редко заходят гости. Всегда в двоём едим. Та кивнула. — Вас ведь папа расстроил, да? То, что он сказал, было очень неожиданным для всех. Многие не верили, пока бабушка и дедушка не подтвердили. Грустный вздох. — Да, для меня тоже. Точнее, в первый раз, когда он сказал, было неожиданно. Сейчас, было скорее огорчающе. Просто, – я немного подумала о том, стоит ли говорить такое и ей, прежде чем продолжила. – папа с детства твердил, что иметь дел с вашей семьёй - нельзя, как и говорить или контактировать. И это выполнять было не сложно, потому что я не знала вас. А теперь.. Ах, нет! Я вас всё ещё не знаю. Но теперь, мы знакомы. Жизнь уже другая. И как дальше быть - я не знаю! То ли от отчаяния, то ли сегодняшнее вывело меня из равновесия, я повысила голос. Ещё и при чужих мне людях. Взяв себя в руки и выровняв спину, я извинилась перед ней. На удивление, её лицо не выражало какого-то шока или недоумения от того, что я сказала. Хотя, если бы она сейчас начала негодовать, я бы полностью её поняла. Однако, она и Энджи были спокойны, а Аманда вообще посмотрела так, будто то что я сказала было логичным и очевидным. — Твоя семья, наверно, сердится на меня. И.. Рафаэль тоже. — Вовсе нет. Ну, не все, конечно, но Tío Рафаэль точно не сердится. Просто, очень удивлён. И грустит ещё. — Погоди, он твой дядя?? А я, получается, твоя тётя? Сколько же тебе лет? — Ух, как много вопросов. – добро улыбнулась она. – Мне семнадцать. Всего на год старше своего дяди. — А Энджи тогда тоже моя племянница? - услышав своё имя, девочка подняла голову на нас и "заговорила" : — ♫ Аманда моя сестра ♫ — Да, это так. – подтвердила девушка, ещё раз погладив сестру по голове. — А вам получается..? — Давай на "ты"? – Неожиданно для самой себя предложила я. – Мне двадцать. Я не сильно старше. Она согласилась. Скоро наш разговор сменился другой темой, в которую наконец смогла влиться и Энджи. Мы разговаривали достаточно долго, и за это время я поняла, что они обе очень интересные собеседники. В частности Аманда, так как она, во всех отношениях, могла понять мои чувства, да и смогла рассказать много того, чего я никогда в жизни не видела и не знала. И Энджи оказалась не глупа в свои десять лет. Хотя, как и я, она чаще скромно молчала, однако когда появлялся удобный момент, она всегда вставляла слово, проявляя себя. "Неужели у меня появились знакомые?" — Аманда, Энджи, вы где? – со стороны обеденного зала вышла Долорес, следом за которой стали выходить и все остальные. — Маргарита, иди ко мне. Нам домой пора. – И отец не заставил себя долго ждать, подозвав к себе. Мы все трое подошли к своим родителям: Я - к папе и маме, они - к Долорес и Мариано. Проводя к выходу, мама держала меня за руку, далее не желая отпускать, и даже грозный вид папы не смутил её. Вскоре она отошла, но только потому что её увёл Бруно, который, прощаясь, бросил на меня извиняющийся взгляд. Нас решили провести почти все члены Мадригаль, за исключением, снова, Джульетты, Камило, некоторых мужей и.. Рафаэля тоже не было видно. Не знаю "почему", но это огорчило меня. Совесть начала грызть, будто он на нас с папой всё таки разозлился, а Аманда просто не хотела сильнее расстраивать. Вперёд вышла Мирабель. Обменявшись между собой взаимными пожеланиями и получив от главы повторное приглашение в гости в дальнейшем, мы попрощались с Мадригалами и даже с Каситой, подкидывавшей плитку. Выйдя за порог, меня снова окутал единственный запах, до этого ведущий меня сюда - аромат папиного адиколона. Идти мы снова планировали безмолвно, но причины теперь были иные: ему нечего было сказать, а у меня наоборот было слишком много слов. Лишь когда мы спустились с холма, я поняла что Рафаэль в толпе всё таки был. Ведь когда я повернулась к выходу, мне удалось увидеть его лицо рядом с Бруно.