В тишине дремучего леса

      Знаете, то самое чувство, которое ясно дает понять, что с тобой это уже происходило, но прежде ты никогда этого не делала? А я вот знаю.       Я не помню своей прошлой жизни, но прекрасно понимаю, что переродилась. С моего рождения прошло не так много времени, всего каких-то одиннадцать лет, но в моей голове сохранились воспоминания первых дней. Как меня забирали из роддома, мои ощущения от дневного солнечного света и кормления грудью. Абсурдные ситуации, накалившиеся через пару лет, когда я поняла, что стала глупым ребенком с недетскими мозгами. Первые одноклассники, которые с самого начала мне не понравились. Младшие сестренки, которых и безмерно любила и старалась опекать.       Родители не сразу заметили, что со мной что-то не так. А было ли? Я никогда им не признавалась, что помню тихие скандалы между мамой и отцом в детской. Что я чувствовала, когда меня оставляли ненадолго в комнате. Мой первый самостоятельный поход к зеркалу, едва я научилась ходить. Абсолютно сюрреалистичные образы и ситуации и постоянное чувство дежавю. Иногда мне казалось, что мой мозг взрывается от мыслей, что я упустила что-то важное. Как оказалось, так оно и было.       С момента начала моих занятий по медитациям я чувствовала, что меня кто-то зовет. И как только в голове промелькнули первые образы о моем несостоявшемся шаманстве я поняла, что значит это чувство чего-то недостающего и потерянного. Мои прошлые воплощения, которые постепенно вспоминались и давали мне полную свободу действий. Я могла спокойно жить, но я выбрала вспоминать свое прошлое. Постепенно и ненавязчиво. После обеда, каждый раз садясь за медитации, я тихонько вспоминала свое прошлое, посмеивалась над забавными ситуациями о Мирославе и с каждым разом все больше понимала, что меня гложет.       Я не могла найти среди этих воспоминаний Любаву.       Меня тянуло к ней точно также, как тянет и к моим сестрам здесь и сейчас. Но среди всего моего обучения основам шаманства, быту в племени и прочего, я не могла найти той самой ниточки, которая приведет меня к моей сестре. Как жаль, что я не могу напрямую спросить об этом всех героев из моих снов! Но меня подкупало узнать о моем прошлом еще больше информации, и я стала искать те моменты, как меня готовили стать шаманкой.       В основном, это была теория. Меня обучали медитации и получалось точно также, как неосознанно выходит и в этом воплощении. Своеобразная база для моих способностей. Основы жертвоприношения, ритуалистики, магических обрядов и погребений. Нет, кроликов мне никто не давал резать, исписывать какие-то камни тоже. Шаманы в основном были стихийниками, позволяли себе управлять погодой, но был у них и более узкий профиль. Они могли управлять кровью и душами умерших людей.       Когда я поняла, что за всеми этими скомканными метаниями между бытом и враждой с соседним племенем, из меня пытались сделать шаманского некроманта… Я шумно выдыхнула. Потому что практика моей смерти показала, что некромантом не так просто стать и был велик шанс того, что я умру, как и умерла при прошлой жизни. Да и заниматься поднятием душ предков мне что-то ой как не хотелось.       Скорее, если бы я и была шаманкой, мне больше по душе приглянулись бы обряды с кровью и ее управление. Куда пугающий профиль, но он помог бы мне не только в спасении людей, но и достижении собственной выгоды. Только не уверена я, что в этой Школе Чародейства мне смогут помочь. Поэтому и выпитывала теорию прошлого для дальнейшего саморазвития. Мое прошлое воплощение наверняка связано с настоящим, поэтому обучиться основам и дойти до благоприятного конца самостоятельно у меня было гораздо больше шансов.       Но все же, ежедневные медитации пора было сокращать. Мое нарастающее беспокойство об утрате сестры уже начинало накалять обстановку в семье, мама чувствовала, что что-то со мной изменилось окончательно и бесповоротно.       В тот же вечер, укладывая меня спать, она пришла ко мне в спальню, осторожно села на кровать и начала разговор из далека:       – Влада, мы с твоим отцом помним тебя такой крохой, – аккуратно произнесла мама, украдкой посматривая на меня. – Ты была такой маленькой, беззащитной и молчаливой, что мы не могли нарадоваться твоему спокойствию, – она начала подрагивать, тихо всхлипнув, – Может тебя что-то расстроило? Ты сама не своя в последнее время, Ладушка…       Ладушка. Так меня называла мать из племени в прошлой жизни. Я вздрогнула от обращения и взглянула на нее, прямо и не моргая. В ответ, мама начала еще больше плакать, жадно рассматривая мои черты лица, пытаясь узнать что-то родное, семейное. Я лишь прикусила губу.       – Мама, – начала я, не замечая, как голос предательски дрогнул. Я совершенно не хотела ломать ее жизнь и представления об идеальной куколке-дочери, но полуправду родному человеку сказать нужно было. – Я просто рано повзрослела.       Горькая усмешка начала играть на моих губах, а мои руки сами того не осознавая потянулись к матери, чтобы ее обнять. Это было нелегко, что ей, что мне и явно нужно было время, чтобы принять этот факт.       После того, как мама утерла слезы, скомкано пожелала спокойной ночи и ушла, прикрыв за собой дверь, я лишь закрыла лицо руками. Возможно, я уже не была ее дочерью на все сто процентов. Часть меня стало таким же, как и до перерождения, немного повзрослевшим, обдумывающим каждое слово и действие, подростковым… Жить прошлым неправильно, но я понимала, что мое любопытство плавно начинало перерождаться в одержимость. Хотя бы потому, что в моих воспоминаниях не осталось упоминаний о Любаве. Но я помню, что она была. Я чувствовала каждым кусочком своего тела, что мне нужно найти свою сестру. Не в прошлом, так в настоящем, не в настоящем, так в будущем.

***

      Я вздохнула и закрыла свой любимый ежедневник. Не хотелось писать в него фразы по типу «Дорогой дневник…», как это делали практически все девочки в моем классе, пытаясь слезно выплакать свою первую и последнюю в жизни любовь. Как-то раз моя закадычная подруга случайно оставила такой у себя на парте. Было достаточно занятно его почитать, но скучновато, ведь я знала, что она очень сильно влюбилась в одного из старшеклассников, живущего по соседству с ней.       У меня, в силу интересов к медитациям, было не так уж и много подруг. Из постоянных только одна скромняжка Кейт. Она растет в неполной семье и ей очень нравится читать различные фантастические романы, что нас, собственно, и сблизило. В школе, мы всегда сидели за одной партой, пока однажды, в последний день перед летними каникулами, она не увидела, что мое место занято нашим местным бандитом-одноклассником. В него Кейт тоже была влюблена, но не так серьезно, как со старшеклассником. Меня такой расклад вещей конечно же не устроил, но потерпеть два урока ради подруги я была согласна. Правда, теперь не знаю, что вообще будет в следующем году, потому что до сих пор не верю в произошедшее.       События, произошедшие в библиотеке были словно в тумане, но поскольку я не могла даже и думать о фантастических приключениях вживую, быстро выбралась из библиотеки и убежала к себе домой. Рассказывать матери о присланном письме было страшно, очень страшно. Я не знала, как она отреагирует, как будет меня ругать… Но примерно представляла. Поэтому, решила поставить ее постфактум, если все же за мной через неделю придет какой-то там профессор.       Да и в дневник я записала все только вкратце, поскольку страшилась даже думать, что будет, если одна из моих младших сестер все же найдет мой ежедневник и прочитает весь этот бред. Поэтому, на всякий случай, я открыла его снова, чтобы внизу мелким, но разборчивым подчерком написать «Сон». Во мне были слишком ярки воспоминания о неадекватных детях и взрослых, которых могли в любой момент забрать из дома в психическую больницу. Такое и произошло однажды с моей соседкой. Я перелистнула пару страниц и перечитала свою запись.

***

          День начался не с пения птиц перед окном, а девочке было не восемнадцать. К сожалению. Ладе бы очень хотелось, чтобы мир перед глазами не был столь ослепительно ярок и красив, как бывает в книжках. Поскольку только разница между сном и явью делает этот мир безумнее.           Вот и сегодня пришла очередь разрушить оковы сна и медитативного состояния перед пробуждением, которые, с каждым разом начали получаться все лучше и лучше. После таких упражнений в теле чувствовался заряд бодрости и хорошего настроения на весь день. Сдернув шторы, чтобы открыть окно, девочка очень сильно удивилась: на улице творился целый ажиотаж, в котором участвовала голая соседка-старушенция лет пятидесяти и три молоденьких санитара в зеленых костюмчиках.           Соседку Лада знала очень давно. По словам матери, она часто нянчилась не только с ней, но и с младшими сестрами, а также, бывало, оставалась у них на ночевку. За все это время девочка не замечала за ней ничего странного, но вглядываясь сейчас в окно, могла сказать точно: та явно была не в себе.           Голая женщина в одной руке держала метлу, а в другой какой-то пузырь с подозрительной кислотно-зеленой жидкостью, громко кричала на окружающих ее со всех сторон санитаров и продолжала размахивать предметами в сторону медицинских работников. В тот же вечер ее увезли в неизвестном направлении.

***

      Я не специально пишу свои записи в дневнике от третьего лица. У меня, как и у любого начинающего писателя есть на это свои причины и побуждения. Однажды, вдохновившись образами из моего дневника, дети… Они смогут понять и принять мои собственные «Мемуары Владлены-Сары-Брэгг». Думаю, многих они заинтересуют, ведь я хочу не только оставить после себя след, но и понять, есть ли какие-то закономерности в моих воспоминаниях. В этом году мне множество раз доводилось шутить про свою подругу Кейт, которой от имени досталась лишь сама тень великой Кейт Дуглас Уигген. Та, в свою очередь писала множество рассказов и повестей из детской жизни, чем, несомненно, меня задела за живое. Может, и мне в далеком будущем, получится рассказать своим потомкам о моем творчестве с пометкой «Сон»? Во всяком случае, я на это надеюсь.       Записи о соседке не вызывали во мне какой-то дрожи или пренебрежения. Я понимала, что все, что произошло тем августовским утром год назад – лишь чья-то больная фантазия, а именно той самой женщины, которая в один момент «тронулась умом». Мама потом долго сожалела, что не сходила перед этим к ней в гости и не выпила чашечку чая за разговором. Возможно, она и смогла бы достучаться до женщины, но какой в этом смысл? Сама бы я туда точно не пошла, что сделано, то сделано, а за безопасность я бы не ручалась.       Вздохнув о тяжкой судьбе своей няньки и бывшей подруги матери, я встала из плетенного кресла и начала собираться, в тайне надеясь, что все-таки за мной никто не придет. Мистики и какого-то фентези в жизни предостаточно, а неприятных событий еще больше. Надев свои затасканные джинсы, я повернулась к зеркалу и равнодушно скользнула взглядом по тонким ляжкам. Мне не претило называться «спичкой», но и особой красавицей я не была. Разве что волосы и глаза отличали меня от тех модниц из центра Лондона. Покосившись на полки с одеждой, я решила выбрать кремовое платьице и заплести волосы в незамысловатую косу. С меня было достаточно всех вчерашних приключений, до конца я не осознавала, что же конкретно со мной произошло в тот день, но картинки из прошлого, той, русской Лады, упорно заставляли мучиться с головной болью и давлением в ушах. С мыслями о прекрасном будущем, я и забыла совсем, что родилась в этой Англии… Которой никогда не существовало. Или она была?       Я резко присела на пол. Я ведь Владлена, Владлена Брэгг, почему я разговариваю сама с собой у себя в голове? Почему я думаю, что то, что я вспомнила свою прошлую жизнь посредством медитаций, означает, что я это не я в этом теле? Почему мне все чуждо и мои мысли стали по-настоящему холодными и серыми? Неужели я потеряла саму себя полностью, живя одними воспоминаниями о прошлом?       Из-за потока вопросов в моей голове, у меня началась самая настоящая мигрень. Перед глазами заступила пелена размытых пятен, которые сопровождались различными образами из прошлого и до боли сжимали мои и без того хрупкие виски. Любава, Мирослава, сакалибская мать… Я медленно и верно начинала сходить с ума. По всей видимости, скоро для меня подготовят отдельную палату в психиатрическом отделении.       На этой радостной ноте мир перед глазами померк окончательно, а меня выкинуло в какой-то странный, пресловутый клещами и комарами лес.       Я сидела на земле, как на полу в собственной комнате и долго думала о прошлом, настоящем и будущем. Конечно, мне бы не хотелось, чтобы в моем теле было не все в порядке с головой, но, видимо, так нужно? На этот вопрос я точно не знала ответа.       – Я умерла? – громко крикнула в лесную мрачную чащу, так и не дождавшись ничего сверхъестественного. – Ау!       Встав с земли и оттряхнув грязные коленки, в моей голове закралось сомнение, что я вообще в адекватном состоянии. Наверняка, просто вырубилась от мигрени. Я понимала, что нахожусь не в воспоминаниях, а в самом настоящем видении. Столько вопросов, но ни одного ответа… Я тихо хмыкнула.       – Я ждала тебя, – из тени тисовых кустов ко мне подошла девушка, исписанная красными знаками под белой сорочкой. Ее внешность точь-в-точь была моей, но выглядел этот странный призрак старше меня. – Ты немного ошибаешься, – мягко упрекнула меня в невежестве девушка, пристально вглядываясь в самое сердце, – Я - это твое прошлое, будущее и настоящее. Скоро ты все вспомнишь до единой капли.       Она резко подобралась ко мне, засветилась голубоватым сиянием и шагнула навстречу моему телу. Это было не больно, в голове закралось только ее в воздухе слово: «Вспомни». Как будто я до этого не вспомнила о своей прошлой жизни. Как и том, что у меня была сестра. Тем временем, призрак исчез в черной тьме, просто на просто испарившись.       Внезапно, над тяжелыми сосновыми лапами и мрачным лесом нависло солнце и ослепило меня своими горячими лучами. Все мое нутро запаниковало и заголосило в истерике убраться подальше из этого леса в самый темный его уголок. Я подобралась для решительного броска вперед, но не смогла сделать ни одного шага по направлению к черной мгле, сверкавшей меж тисовых кустов. Бурьян из ядовитых растений был для меня отрезан.       Я неистово закричала в темную часть леса, пытаясь снова вызвать того призрака и спросить про свою сестру. Жар, от солнца начал давить мне на макушку, но я, преодолевая неприятные ощущения, начинала все громче кричать. Наконец, девушка снова вернулась и встала передо мной.       – Где… где моя сестра? – сорвавшимся и дрожащим голосом я взглянула в ее пронзительные зеленые глаза. Лицо призрака выражало безмятежное спокойствие, и она все же мне ответила:       – Твоя сестра переродилась, как и ты, но воплощение нельзя показывать. Ты должна почувствовать ее сердцем, – призрак девушки коснулся моего плеча, и я заскулила от боли. Перед глазами стали вспыхивать странные картинки, которых я до этого не видела. Это было похоже на мои воспоминания, но в то же время, отдаленные и чужие. – Твое будущее не определено, но я покажу тебе альтернативную версию судьбы этого мира, – проникновенный голос призрака будоражил сознание. Лучи солнца перестали светить в то мгновение, как она меня коснулась, но обжигающая мигрень от череды картинок продолжала бушевать в моей голове. Я начинала понимать, что миру, в котором мне предстоит оказаться, можно сказать конец. Странные видения о мальчике-который-выжил, неосознанные удушливые воспоминания о смерти главного злодея… Все это больше походило на сказку. Если бы не постоянная боль, которая меня окутала. Что-то запомнить в этой череде было проблематично, но видимо призрак основательно подошел к моему «обучению» и закладывал воспоминания под подкорку, по ощущениям чуть ли не выжигая мои мозги.       Когда все это закончилось, я и не вспомню. Как только мое видение исчезло, меня снова окутала такая родная тьма.       – Очнись! – меня не хило тряхнули, но я смогла открыть глаза и с облегчением увидеть перед собой лицо моей матери. Она стояла надо мной с испуганным выражением, но искреннее переживание чувствовалось не только в ее взгляде, но и в самом воздухе. Как будто что-то внутри взорвалось в этот момент и мама с этим не справилась. Всхлипнув, она меня обняла, благополучно выронив тот самый фонарик из рук. А я-то думала, солнце…       – Мама? – глупо улыбнулась, но все равно притянула к ней свои детские ручки. Она моя самая лучшая на свете мать! И никакие там воспоминания из прошлой жизни мне не помешают наслаждаться ее мятным запахом на волосах и одежде.       – Я думала, что ты умерла, моя Ладушка, ты совсем не дышала, – надрывно всхлипнула мама, ненадолго отпрянув от меня, чтобы всмотреться в мое усталое лицо, – У тебя что-то болит?       Мне было приятно ее внимание, но одновременно я продолжала вздрагивать от обращения, ведь те воспоминания о прошлом все же были реальными. Моя голова перестала болеть настолько сильно, что начинало сдавливать виски, так что я без зазрения совести ее успокоила. Мне очень не хотелось огорчать и без того занятую семейными заботами мать. Отрицательно помотав головой, я решила все же спросить.       – Мама, а сколько сейчас времени? – мне было интересно, придет ли обещанный из письма человек к нам домой и в каком состоянии я буду его принимать. Надеюсь, не вперед ногами.       – Почти час дня, доченька, – мать уже успокоилась, а это означало, что я могу ее ошарашить новостями еще сильнее. Или не нужно… В любом случае, мне следует ее отвлечь от этих переживаний.       – Со мной все хорошо, правда, я хочу пить, – и состроить милые глазки. С родителями это всегда прокатывало.       Опомнившись, женщина убежала вниз, чтобы принести мне стакан воды, а я лишь закрыла лицо руками. Со мной явно было что-то не в порядке, начиная от обморока и заканчивая диалогами в своей голове. Призрак девушки из видения показал мне более чем необходимую информацию обо всем, что происходило и будет происходить в ближайшем будущем. Я бы даже сказала, эти видения чем-то напоминали фильмы. Вот только кинотеатр был не самый безболезненный. Я ухмыльнулась своим мыслям. Рассказать матери о письме все же стоило, но за этой гонкой по возвращению своих воспоминаний из прошлого и постоянными медитациями, я совершенно забыла о назначенной дате. Сегодня мне предстоит отправиться за покупками к школе. И то, что я точно не буду вести себя как мальчик-который-выжил, явно говорит о многом.       Я медленно встала с кровати, на которую меня перетащила родная мать в порыве любви, и побрела вниз за обещанным стаканом. Мне не хотелось выглядеть сейчас как-то убито, поэтому я просто пригладила косу и положила ее на плечо, расправила складки на платье и все же спустилась вниз. Мама ждала, пока вода из чайника вскипит, чтобы положить в него лед и подождать еще немного до полного остывания, а я безучастно топталась на месте около лестницы. Как вдруг, мы обе подпрыгнули от неожиданности.       Раздался звонок в дверь.       Походкой напуганного львенка, я начала подкрадываться к двери, не веря во все происходящее. Неужели и правда это тот самый профессор? Надо было все же сказать маме обо всем заранее… Бедная моя мать, снова кидаю ее на амбразуру из нервов.       Открыла дверь уже она, оказавшись у двери раньше, чем я могла это себе позволить. Перед нами стоял худой мужчина в темных одеждах, который таким жарким летним днем казался самой смертью. Его сальные волосы и крючковатый нос делали выражение лица очень строгим, но в то же время, справедливым профессором. По крайней мере, я надеялась, что он из той школы, в которую меня хотели забрать. Черные глаза первое время остановились на мне, но потом посмотрели на мою маму.       – Миссис Брэгг, я правильно понимаю? – низкий голос отдавал стальными нотками, которые могли подвергнуть любую девочку в страх и ужас, но только не меня. Наверное, это моя прошлая жизнь постаралась, ведь то, что это просто было видение, я теперь уже не верю. Наверное, наши души слились во едино? Ответом на мой риторический вопрос в голове был пристальный взгляд профессора, который внимательно меня изучал.       – Я пришел по делу, миссис Брэгг. Недавно, ваша дочь получила письмо-приглашение из школы чародейства и волшебства Хогвартс, она зачислена в него с самого рождения. Мне необходимо забрать девочку на небольшую прогулку, чтобы она смогла купить себе вещи для предстоящего учебного года, – мужчина переводил взгляд с меня на маму, с каждой минутой становясь еще сердитее в голосе. Как будто это я виновата в том, что он все еще стоит на пороге. Хотя, могла же ведь рассказать все еще вчера… Ну, да и поделом таким профессорам.       Мать вопросительно смотрела то на профессора, который до сих пор не представился, то на меня. В ее голове, должно быть, сейчас очень много вопросов, но так мало ответов… В любом случае, я думаю, что она согласится, чтобы я туда поехала. По крайней мере, мой обморок пять минут назад, не должен поменять у нее этого мнения.       – Мама, все хорошо, это профессор Северус Снейп, он указан в письме, которое пришло мне вчера. Еще неделю назад мы с подругой подали заявку в эту школу, потому что она нам понравилась. Закрытый пансионат, я очень сильно хотела попасть туда вместе с Кейт, ты же помнишь ее? Но ей пришел отказ, я долго думала и решила, что не должна упускать такой замечательный шанс обучаться в этом заведении, мама, ты меня слышишь? – в это время мать медленно опускалась по стеночке, что-то ей совсем плохо стало за этот день. Я подошла и обняла ее, пытаясь вновь поднять. – Все хорошо, сегодня вечером я буду на ужине рассказывать вам, как прошел мой день, а через месяц ты будешь счастлива, ведь с моим отъездом, появится меньше голодных ртов и забот!       Мои мысли в голове структурировались, я не запаниковала и на удивление, мать поверила именно в мои слова. Что ее заставило это сделать, непонятно, но мой внутренний голос отчего-то начал заливисто смеяться.       Я перевела взгляд на профессора и укоризненно на него посмотрела. Неужели нельзя было быть с ней помягче?       – Сэр, то есть профессор, – моментально поправилась я, продолжая его бесстыже разглядывать, – Вы мне поможете исправить собственную ошибку?       На мой вопрос мужчина лишь смутился, продолжая стоять в дверях и думать о своих странных мрачных мыслях. В том, что они именно такие, я не сомневалась. Слишком странная аура от него исходила, холодная, отчужденная. Да и я не дурочка, поняв, что от такого «профессора» помощи не дождешься, поспешила оттащить мать на небольшой пуфик, между тем вставая напротив гостя.       – Мне кажется, скоро она придет в себя, а пока, я думаю, что мы можем сходить и закупиться всем необходимым к школе, – я выжидающе посмотрела на мужчину и подождала пока он шагнет назад и уступит мне место, чтобы пройти.       – Мисс Брэгг…  – несколько вымученно и ошеломленно сказал профессор. – Простите мою оплошность, я растерялся, – про себя я уже тихо хмыкнула, на что это он мог растеряться. На красивую женщину в самом рассвете сил и одиннадцатилетнего ребенка? Не крепка его психика для школы, однако. Между тем, мужчина продолжил. – Сейчас мы вызовем такси, чтобы доставить вас в нужное место, после покупок я лично провожу вас до дома, чтобы такие инциденты… больше не повторялись.       Я молча вышла на улицу, шаркнув своими английскими туфельками и смахнув зеленый упавший листик. Наверное, родители вечером будут злиться… А, может и нет. Да и профессор какой-то слишком странный и неподготовленный к резким событиям школьных перемен. В том, что он будет играть не последнюю роль в становлении нового героя Магической Британии, мне услужливо подсказала память.       –Могу я у вас кое-что уточнить? – я мило моргнула глазками, в упор уставившись на своего спутника. – Мои родители будут не против отпустить меня в эту школу? Все-таки я могу уехать очень далеко от места, в котором я живу.       В моей голове уже давно сложилось мнение, что школа волшебства, по фентезийным романам, может быть и на другом уголке света. То, что я буду учиться не в своем городе, логично, ведь у нас таких школ никогда не было. А из списка необходимых вещей я поняла одно, ну не к чему брать человеку с собой одежду, если он не собирается там оставаться. Раз пансионат, значит он закрытого типа. Все сходится.       Мое так не вовремя открывшееся видение будущего помогло мне в составлении определенного плана действий. По крайней мере, я хочу комфортной жизни в школе. Спасать или не спасать героев, уж в этом я точно не была уверена. Смотря в какой степени над миром повисло вселенское зло.       Я выжидательно перевела взгляд на дорогу, потом снова на профессора и он мне, наконец, ответил:              – Мисс Брэгг, ваш вопрос крайне логичен, но буквально секунду назад я собственными глазами увидел магический выброс, после которого могу уверенно сказать, что ваши таланты и контроль магии достаточно необычны. Вы и сами успешно справились с убеждением вашей матери в необходимости данной поездки, поэтому, – мужчина сделал пас рукой и около нас уже остановилась нужная нам машина, – Прошу, присаживайтесь.