Цветами радуги

***

С самого детства Антону говорили, что встреча с родственной душой, — это самое важное событие в его жизни. Родители рассказывали миллион раз свою историю, говорили, как сильно поменялись их жизни после встречи и как они счастливы из-за этого события. И Антошка, маленький доверчивый мальчик, верил, что встреча с соулмейтом перевернёт его жизнь с ног на голову, что все будет прекрасно с самого первого дня встречи, что он буквально взлетит к облакам, когда их взгляды пересекутся. Однако все, что ощутил Антон после встречи с этим мужчиной, — это жуткая головная боль из-за изобилия цветов и света, и желание сдохнуть. Очевидно, что и его соулмейт не испытывал особо радужных эмоций от этой знаменательной встречи, поскольку он стоял напротив Антона и просто морщился: то ли от головной боли, то ли от ситуации в целом. — Пиздец. — Выразил мужчина свое мнение о ситуации. Антон был с ним полностью согласен. Парень посмотрел на стаканчик с кофе, на котором только что выводил «Арсений», и фыркнул. Шастун огляделся вокруг, понимая, что совершенно не знает, как называется тот или иной цвет, отличая их только по рассказам родителей или друзей. Арсений поступил также, снова поморщившись. — Даже поспорить с вами не могу. — Поддакнул Антон. Мужчина скептически посмотрел на него, а потом ухмыльнулся. Шастун понимал, что сейчас не время и не место разговаривать об этой ситуации, потому что с минуты на минуту придёт толпа желающих получить утренний кофе — не сказать, что у Антона в принципе было желание говорить об этом. Ему хотелось просто сделать вид, что все так и должно быть и забыть обо всех соулмейтах, как о страшном сне. — Можем ли мы сделать вид, что ничего не произошло? — Спросил Арсений. — Ладно. — Мужчина удивлённо посмотрел на него, не ожидая такого ответа, а потом снова ухмыльнулся и поднял вверх свой кофе. Антон махнул рукой, мол, до свидания, и мужчина быстро ретировался. Шастун предпочёл игнорировать весь день странное чувство в груди, которое появилось после того, как Арсений покинул кофейню. Он не мог точно определить, что это было за чувство, но мог с уверенностью сказать, что оно ему не понравилось. Будто бы какая-то пустота, которая захватывала его душу с каждым часом все больше и больше. Антон был рассеянным весь день. Это заметили и сотрудники, и клиенты, а один постоянный даже спросил, все ли хорошо у него в жизни, когда парень насыпал сахар мимо кружки. А Шастун буквально изучал мир заново, каждый раз узнавая те или иные цвета. Он знал, что молоко белое, потому что об этом много раз говорили родители и учителя в школе. Он знал, что его одежда форма в кофейне черно-зелёная, как говорил Стас. Он многое знал, но, столкнувшись с этим, растерялся, ведь существовало много разных оттенков, которые сбивали с толку. Ему нравилось видеть все разнообразие цветов, нравилось думать об этом и что-то вспоминать, однако не все было гладко и понятно. Антон вспомнил, как Димка изучал все эти цвета, будто бы заново узнавал азы жизни. Как еще несколько месяцев ходил и восхищался всем на свете, говоря о различных оттенках одного цвета. Даже на своих вещах пытался показать, хотя Шаст все равно ничего не понимал. Сейчас же Антон в некоторой степени понимает чувства своего друга. Ему хочется рассказать кому-нибудь, узнать что-то новое, понять тот или иной оттенок. Шастуну было просто интересно наблюдать, как люди приходят в кафе, какая разная на них одежда. У каждого человека был разный цвет кожи, разного цвета глаза и волосы, и Антону впервые захотелось уйти пораньше с работы, чтобы погрузиться в изучение. Когда Оксана пришла на работу, рассказывая про университет, Шастун растерянно смотрел на нее. Он будто бы первый раз увидел ее, разглядывал ее волосы, кожу, глаза — ему все было ново и необычно. Оксана сказала, что он сегодня какой-то странный, и все коллеги согласились с ней. Антон только закатил глаза, почему-то не желая посвящать сестру в события сегодняшнего дня. — Антон, ты меня пугаешь. — Сказала Окси, когда они остались вдвоём, чтобы закрыть заведение. Было уже около одиннадцати вечера, и совсем скоро должны нагрянуть Дима и Серёжка. — Все хорошо, просто голова болит сегодня. — И даже не соврал — голова действительно болела. — Сделаю вид, что поверила тебе. — За что Антон любил свою сестру, так это за ее понятливость. С самого детства она всегда знала, когда брата нужно оставить в покое, а когда чем-то помочь или просто обнять. Через полчаса забежали довольные Дима с Серёжей, принеся с собой пакет пива. Оксана и Антон одобрительно покачали головой и закрыли кофейню. Шастун бодро поприветствовал друзей, получая порцию возмущения от Сережки из-за того, что потрогал его хвостик, и вместе они пошли в сторону дома. — Ты сегодня тихий. — Сказал Матвиенко, когда Дима с Оксаной отвлекись на спор про помидоры. Шаст посмотрел на друга, покачал головой и тяжело вздохнул. — Кое-что произошло, но я пока не хочу об этом говорить. — Тихо сказал Антон. — Если я заметил, то Димка тем более заметит. Переживать будет, ты же знаешь его. — Антон кивнул, признавая правоту друга. — Мне просто нужно все переварить. — Сережа больше не стал приставать с вопросами, и Шаст благодарно посмотрел на друга. В этот момент к ним подошёл Дима, передавая бутылки пива, и разговор ушел в другое русло. Вяло участвуя в разговоре между парнями, Антон впервые за столько времени обратил внимание на их взаимодействия. Дима и Сережа буквально дополняли друг друга, рассказывая историю с работы, ловя мысли и чувства партнера. Они не держались за руки, не обнимались и не показывали никаким образом свои истинные отношения, однако Антон видел многое: мягкое касание Сережи, взгляды Димы и их постоянные улыбки. Казалось, что они действительно были одним целым, и даже споры, которые частенько возникали между ними, не могли повлиять на это. Это ли была связь соулмейтов? Антон вышел на балкон покурить, снова погружаясь в невеселые раздумья. Он зажег огонь, обращая внимание на яркое пламя, а потом с упоением наблюдал за тлеющим концом сигареты — в цвете это выглядело завораживающе, волшебно. Шаст покачал головой, пряча пачку спичек в карман, и посмотрел вдаль, где горели огни ночного Питера. Антону хотелось выкинуть образ мужчины, которого он встретил сегодня в кафе, хотелось забыть о его существовании, забыть о родственных душах. Нельзя было отрицать, что мужчина был красивым — ухоженные волосы, легкая небритость, очки, за которыми скрывались глаза — кажется, такой цвет назывался голубым. Как позже выяснил Антон, глаза мужчины были такие же, как чистое петербургское небо: а родители всегда говорили, что ясное небо — голубое. Шаст не хотел вспоминать ту гамму эмоций, что расцвели в нем, когда их глаза встретились. Это не была радость или грусть, печаль или восхищение, — это был непередаваемый коктейль из чувств. Ему было страшно, больно, но в то же время волнительно и радостно. Он не хотел встречать своего соулмейта, но его душа будто бы рвалась навстречу душе Арсения, не замечая ничего вокруг. Это было пугающе. Пугающе до такой степени, что Антону хотелось убежать, спрятаться от всего этого. Мама всегда говорила, что при встрече соулмейты должны установить контакт не только глазами, но и телами. Они должны были прикоснуться друг к другу, чтобы души укрепляли свою связь, и Антону думалось, что это очень романтично. Сейчас же он ощущал неприятный зуд под кожей, ведь они так и не дотронулись друг до друга, и часть его самого рвалась к Арсению. Отец говорил, что родственную душу игнорировать нельзя, потому что тогда будут страдать оба человека. Андрей говорил, что если соулмейты установили сильную связь, то они могут в некоторой степени ощущать боль партнера, как свою собственную, поэтому, по большей части, несчастье одного приносило несчастье другому. В детстве Антон верил и в это, обещая отцу, что никогда не будет отстраняться от соулмейта и сделает его самым счастливым. Сейчас, стоя на балконе, Шаст понимал, что определенно нарушил одно из обещаний, данных отцу, а ко второму даже не приблизился. — Антон, забыл тебе сказать. — На балконе появился Позов, вырывая парня из мыслей. Димка выхватил из рук друга сигарету и сделал глубокую затяжку. Выдохнув едкий дым почти Антону в лицо, парень ухмыльнулся, а другой только закатил глаза — иногда умный Димка казался Антону таким ребенком. — Со следующей недели у нас начинаются пары по праву. Прошлый препод уволился в том году, как ты знаешь, поэтому нам поставили нового. — Блять. — Выругался Шаст. — Насколько все плохо? — Говорят — зверь, а не преподаватель. Требует обязательное посещение всех лекций и семинаров, а больше восьмидесяти в том году у него не получил никто. Не делает поблажек и исключений. — Нерадостно сказал Дима. — У нас он всего год, поэтому мы мало что о нем знаем. — Позвоню на выходных Воле. — Вздохнул Антон. — Он должен что-то знать про этого преподавателя. Как его звать хотя бы? — Понятия не имею. Но в расписании он подписан, как Попов А.С. Вот и думай теперь. Шаст думать не хотел совершенно. Он хотел просто уснуть и не проснуться.

***

Суббота у Шаста была рабочая, так как Стас все-таки попросил его выйти на работу за дополнительную выплату, поэтому он ушел из дома в восемь утра, а вернулся в двенадцать ночи, проводя ревизию, закрывая кассу и кофейню. Он был морально истощен, поскольку именно в субботу, в самый дождливый и пасмурный день за последний месяц, все люди почему-то решили посетить их кофейню. В общем вернулся Антон злющий и недовольный, и его соседи не решались его трогать тем вечером. Воскресенье Антон провел в своей комнате, пока Оксанка работала, а Димка куда-то свалил с Сережей. Ему предстояло перелопатить весь интернет, чтобы хоть как-то разобраться в цветах и оттенках. А Антона действительно увлекло это дело: помимо цветов парень изучил несколько статей про родственные души и про то, как те справлялись с появлением цветов жизни. Многие советовали не кидаться в омут с головой, начиная изучение с самого простого, и Антон так и поступил: сначала он читал про красный, зеленый и синий, как об основных цветах, затем переключился на их смешивание. Как оказалось, все это было очень увлекательно и познавательно, и Антон во многом разобрался. В конце концов он дошел до таких оттенков, как бирюзовый, сиреневый и молочный, и решил на этом завершить свое исследование, закрывая крышку ноутбука. Дальше он перешел к своему шкафу, потихоньку изучая цветовую гамму своего гардероба. С детства он знал, что черный — это самый темный цвет, поэтому вся его одежда по большей части была именно черная. Именно на это он, собственно, и рассчитывал, когда брал одежду, — на бирках всегда был написан ее цвет. Было несколько футболок от голубого до розового цветов, а также разноцветные носки, которые ему подарил Димка год назад. Антон померил несколько толстовок, смотря на себя в зеркало и отмечая некоторые особенности. Например, теперь он знал, как выглядит русый цвет волос и как выглядят зеленые глаза. Его кожа была довольно бледной, как он это понял, вспоминая вчерашний и пятничный дни в кофейне. Шастун скептически смотрел на себя цветного в зеркале, попутно отмечая, что в последнее время он немного поправился и раскачался — стал шире в плечах, стал вырисовываться, а на лице появились заметные щечки. Должно быть, регулярное питание из рук сестры и все лето перетаскивания ящиков на работе сделали свое дело. Шаст вспомнил, что обещал позвонить Воле на выходных, поэтому, пригладив свои кудряшки на челке, достал телефон из кармана домашних штанов. Шаст Занят?

Павел-дрищ-Воля

Звони

Антон быстро набрал номер своего друга, прикладывая трубку к уху и держа ее плечом. Пашка ответил почти сразу и, пока парень складывал вещи обратно в шкаф, между ними завязался непринужденный разговор. Воля поведал, что Ляся, его жена, и дети уже несколько недель ждут Антона в гости, и парень в очередной раз пообещал забежать. На самом деле он познакомился с женой Паши совершенно случайно, однако они быстро нашли общий язык. Ляйсан тогда была на седьмом месяце беременности, а Антон только закончил первый курс — они с куратором тогда только вышли за рамки студент-преподаватель в рамки друг-друг, поэтому первоначально Шаст чувствовал некий дискомфорт. Однако эта женщина умела расположить к себе, поэтому они вскоре спокойно разговаривали на разные темы. Совсем скоро Антон оказался на ужине у этой семьи и подружился с восьмилетним Робертом. Шаст, будучи фанатом гонок и гоночных машин, мгновенно расположил к себе старшего сына Воли. А через четыре месяца ему поступило предложение от Ляйсан и Паши стать крестным отцом маленькой Софии. И кто Антон такой, чтобы отказывать им? В конце концов с ребенком парень старается проводить время вместе, дарит подарки, и София в свой год уже ласково называет его «Тося». Девочка была невероятно милой и умной, и Антон души не чаял в этом ребенке. А Ляйсан и Паша все больше убеждались, что выбрали правильного человека. — Ты что хотел-то? Не просто же так ты написал мне. — Спросил Воля через пять минут разговора. Антошка слышал, как на заднем фоне возмущается Ляся и как что-то говорит Роберт и смеется София. — Я не могу просто так позвонить своему другу? — Возмутился Антон. — Можешь, но не в этот раз. — Фыркнул Воля. Шаст закатил глаза. — Говори давай. — Нам нового препода поставили. По праву. Некий Попов А.С. Что скажешь про него? — Пашка тяжело вздохнул. — А я хотел сам тебя обрадовать. — Наигранно грустно сказал Воля. — Вообще, друг он мой еще со студенческих годов. Вместе заканчивали, только потом он в Москву смылся на шесть лет, а в том году вернулся. Я помог ему устроиться к нам в ВУЗ, поэтому все ваши страдания по моей вине. — Что бы это могло значить? — Только то, что мужик он требовательный: ему нужна дисциплина и знания. Терпеть не может прогульщиков и должников. Насколько я знаю, несколько человек в том году очень сильно поплатились за то, что не посещали его лекции. — Не успокоил ты меня. — А я и не должен был. — Цокнул Воля. — Попов — отличный мужик, гарантирую, но к своему предмету он относится с маньячным трепетом и уважением. Тем более, на нашем юридическом он профилирующий. — То есть выебет он нас во все дыры без вазелина. — Сделал вывод Антон. — В целом так и есть. — Согласился Паша. — Тох, я настоятельно рекомендую не прогуливать, как ты любишь. Поблажек он тебе не сделает, хоть ты президентом стань. Он ценит знания. — Да понял я тебя. Буду что-то решать с работой. Поговорив с Пашей еще минут пять и попросив передать «привет» детям и жене, Шастун отключился. Ему предстояло разобраться, как удобнее поставить свои смены на работе, чтобы потерять наименьшее количество денег и получить максимальную пользу. Антону пришлось звонить Стасу и просить его сдвигать в понедельник, среду и пятницу его смены на вечернее время, так как именно в эти дни у него были лекции и семинары с Поповым. Шеминов, хоть и повозмущался, но сдвинул его смены, войдя в положение парня. Антон никогда за два года ничего не просил и всегда подстраивался под всех, поэтому пришло их время помогать парню. Он переговорил с Ирой и Катей, которые без вопросов поменялись сменами, и с Егором, которому теперь должен бутылку коньяка за то, что тот будет работать по пятницам не только вечером, но еще и днем. Когда вернулась Оксана с работы, Антон пожаловался ей на свою нелегкую судьбу, а девушка в ответ сказала, что и ей предстоит столкнуться с Поповым в следующем семестре. Шаст пообещал вести себя прилежно, чтобы их фамилия в дальнейшем не ассоциировалась у препода с чем-то плохим. Дальше вернулся Димка, которому Антон пересказал все, что узнал про этого правоведа, на что Позов только удрученно покачал головой. Позднее Шаст и Димка написали всю информацию в беседу группы, подтвердив опасения большинства, и пошли ужинать. Мысленно они несколько раз обматерили Попова. Уснул Шастун быстро, подумав, что за сегодняшний день он ни разу не вспомнил об Арсении. Как же сильно он ошибался.