Цветами радуги

***

— Как ты, блять, достал их? — Удивленно спросила Оксана, когда они открыли конверт, который Антон забрал у старого знакомого. Леха был первым человеком, который показал Шастуну питерскую жизнь. Они познакомились в самый первый учебный день — Щербаков был студенческим куратором его группы. Антон и Дима удивительно быстро нашли общий язык с этим странным человеком. Он показал Шастуну и Позову, как живут студенты, как они проводят время и как зарабатывают на жизнь. Леха поводил парней по клубам различной категории, по тусовкам старшекурсников и по обычным заведениям — парни были премного благодарны ему, потому что именно он помог сориентироваться во всем студенчестве и стать единым целым с этим городом. Они не виделись так часто, как хотелось бы, потому что Леха в том году выпустился и женился, а Антон и Дима были полностью в учебе, работе и личной жизни. Впрочем, связь они не теряли, поэтому, когда возникла идея для подарка, Шастун не раздумывая обратился к Лехе. Как узнал Антон еще на первом курсе, у Щербакова было много связей из-за богатых родителей. Он буквально мог достать все, что угодно — в пределах разумного, конечно. Поэтому два месяца назад они встретились за бутылочкой пива после работы, и в ходе беседы Антон попросил достать два билета на Stand up концерт любимого Димкиного комика. Он должен был пройти в Москве пятого января, а билеты тогда уже были все раскуплены, поэтому у Шастуна не оставалось выбора — пришлось просить друга. Тот, как обычно, повыпендривался, но пообещал что-нибудь придумать. И вот, спустя два месяца пара билетов на концерт была на руках у Антона. Шастун, конечно, заплатил приличную сумму, но у него было определенное количество сбережений на такие случаи — в конце концов, для близких ему ничего не жалко. — Леха помог. Помнишь, я рассказывал про него? — Улыбнулся Шастун, убирая билеты обратно в конверт. — Много заплатил? Дима умрет от радости. — Он так хотел попасть на этот концерт, но сначала не было денег у него, а потом мест. — Пожал плечами Антон. — Я и решил, что это будет идеальный подарок. А насчет денег — недешево, но не так все плохо. Была проблема с тем, кто пойдет на этот концерт. Антон не очень любил этого артиста, а Дима наверняка захотел бы пойти с Сережей. Три билета брать было слишком дорого, поэтому Шастун решился на два — в конце концов, уже кто-нибудь точно съездит с Димой. Матвиенко человеком был занятым, и у него могли возникнуть дела в тот день, однако Антон почему-то был уверен, что Серега что-нибудь придумает. — Что мне ему купить? — Спросила Оксана. Она, конечно, любила Позова, как своего брата, но все-таки именно Антон был его лучшим другом и знал его, как никто другой. В конце концов Шастун посоветовал своей сестре купить что-то, связанное с футболом. Дима обожал такие футбольные клубы, как Спартак и Барселона, поэтому можно было придумать что-нибудь, связанное с этим. У Позова было полно шарфов, футболок и перчаток для матчей Спартака, но было мало всего, что связано с Барселоной. В итоге они около двух часов проходили по торговому центру: Оксана купила Диме толстовки с логотипами Спартака и Барселоны, пару футболок и смешные носки — Антон сказал, что Позов не фанат такого, но девушке захотелось это сделать. Антон помог выбрать все это в любимых оттенках Димы, потому что Окси все еще видела мир черно-белым. Они упаковали покупки в большую праздничную коробку, а Шастун купил разноцветный конверт для билетов. — Не знаешь, дома ли Поз? — Спросила Оксана, когда они вышли из магазина. Антон держал в руках большую коробку, которую теперь нужно было как-то занести в дом. — Сейчас узнаем. — Шастун передал коробку сестре и достал телефон. Антошка-картошка Дима с тобой?

Косичка

Мы у меня дома

Он как раз собирается

А что такое?

Антошка-картошка Задержи его Как можно дольше Окси нужно подарок занести

Косичка

Понял, не дурак

Пусть напишет мне, когда

можно будет его отпускать

— Серега задержит его, поэтому можешь спокойно ехать домой и заносить подарок. Я тебе в коробку положил свой конверт, пусть там пока полежит. Там еще лежит конверт, который Леха для Димы передал. — Сказал Антон. Оксана радостно кивнула. Как раз в этот момент подъехало такси. Шастун поспешил открыть дверь своей сестре. — Напиши Матвиенко, когда дома будешь. Оксана уехала, а Антон остался ждать Арсения. Попов обещал приехать через пятнадцать минут, но прошло уже целых двадцать — Шастун задолбался стоять посреди улицы в ожидании своего принца на черном джипе. В итоге Арсений приехал через тридцать четыре минуты — Шаст засекал. Парень прыгнул на переднее сидение автомобиля, быстро чмокнув Попова в щеку. Тот извинился за задержку — около дома попал в пробку. А затем начал говорить про расстегнутую куртку Антона, из-за чего тот только закатил глаза. В машине смысла застегиваться не было, поэтому он только отмахнулся. — Я тебя лечить не буду, если ты заболеешь. — Сказал Арс. — Я и не собирался болеть. — В ответ буркнул Антон, почувствовав себя маленьким ребенком. В конце концов они закончили свой спор. Арсений рассказал, что Паше требовалась помощь с украшением зала для какого-то там концерта, поэтому они немного задержались. Некоторые декорации пришлось ехать и покупать, а другие подклеивать, поэтому они оба испсиховались сегодня. Антон посочувствовал Арсу, потому что он прекрасно помнил, как сильно Паша трясется за это украшение зала — на первом курсе он выеб им мозги, когда его группа украшала зал. Их разговор был прерван телефонным звонком. Антон достал свой мобильник и, увидев на экране имя Сережи, быстро ответил: — Доставил его? Все хорошо? — Позов дома, Окси тоже. — Отчитался Серега. — Но я тебе не по этому поводу звоню. — А по какому? — Мне нужно, чтобы ты затащил его в субботу на базу. Любыми способами, но сделай это. — Быстро сказал Матвиенко. — Я думал, что вы все отменили. — Так и было до сегодняшнего дня. Дима думает, что я перенес бронь, но я этого не сделал. Сегодня я узнал, что мою конференцию перенесли на пятницу. Я должен был выступать в субботу, а теперь буду в пятницу — следовательно, я успеваю приехать прямо туда. — И Дима этого не знает? — Я успеваю приехать где-то к четырем. Сюрприз ему сделаю. — Хмыкнул Сережа. — Так справишься? — Тогда мы сделаем так: мы уедем туда с самого утра, отметим его день рождения, а вечером тогда свалим домой. — Думаю, вы можете свалить в воскресенье. Как думаешь, сильно пострадает репутация Позова, если я не пущу его в понедельник в универ? — Хитро спросил Матвиенко. Антон вспомнил расписание на понедельник — там было две пары по праву и еще одна лекция, на которой никто и никогда не отмечает присутствие. Единственное, что было важно, конспекты — Шастун знал, что их потом можно будет взять у старосты. — С правом могут возникнуть проблемы. — Антон хитро посмотрел на Попова, который удивленно поднял бровь. Преподаватель вопросительно посмотрел на своего соулмейта, пока они стояли на светофоре. — Даже я хожу на все его пары. — Хоть какой-нибудь шанс есть? — Я постараюсь что-нибудь придумать. — Серьезно сказал Антон. Он действительно задумался о том, чтобы первый раз воспользоваться своим положением соулмейта. — Ничего не обещаю, но постараюсь. — Дай мне знать. А как вы сможете добраться до базы? Там только на машинах, такси хуй туда поедет. — Это я тоже решу. С тебя только присутствие. И подарок. Еду и напитки же нам самим брать? — Да. Спасибо, Тох, что мы без тебя делали? — А вот этого мы не узнаем. Попрощавшись с Серегой, Антон вернулся к разговору с Арсением. Тот даже не думал спрашивать о том, почему о нем говорили по телефону, но Шастун подозревал, что он догадался. Студент не знал, как Арс отреагирует на эту ситуацию, поэтому пока не решался поднимать тему — в конце концов, Попов сразу сказал, что никаких поблажек ни ему, ни Диме не будет, не смотря на статус их отношений. Парни хотели погулять по набережной, однако неожиданно пошел сильный ливень. Арсений закатил глаза и развернулся в сторону своего дома — на часах было уже около девяти часов вечера, поэтому смысла разъезжать еще куда-то не было. Они заехали в магазин и накупили шоколадок, которых так хотел Попов, а также несколько пачек сыра и колбасы — им так было лень готовить ужин, что они решили поесть бутерброды. Приехав к Арсению, Антон взял его домашние вещи: преподаватель выделил ему штаны, немного коротковатые, и футболку с какой-то странной надписью. Когда Шастун вышел из ванной, Попов разговаривал по видеосвязи, и парень постарался не мешать. Арсений мягко улыбнулся ему, продолжая разговаривать с дочкой, поэтому Антон начал готовить горячие бутерброды с сыром и колбасой. — Папочка, а когда ты приедешь? — Спросил детский голосок из телефона Арса. На самом деле Антон впервые стал свидетелем такого разговора, хотя Попов часто упоминал, что общается с дочкой каждый день. — Не знаю, принцесса. — Грустно сказал преподаватель. — Давай так, я поговорю с мамой, и мы постараемся выбрать удобное время, чтобы я провел с тобой как можно больше времени. — Хорошо. — Даша не звучала грустно, но ей явно хотелось увидеться с папой, поэтому она немедля позвала свою маму к телефону. Попрощавшись с отцом, девочка, очевидно, убежала, потому что из телефона послышалась возня. Антон тем временем порезал батон, колбасу и сыр, и начал выкладывать все это в виде бутерброда. — Привет, Арс. — Сказал женский голос из телефона. — Давно я тебя не видела. Ты как-то изменился. — Ты тоже, Алён. — Мягко ответил Арсений. — Даша ушла? — Они с Максом пошли мультики смотреть, поэтому мы можем спокойно поговорить. Ты же не занят? — Возможно, у меня есть некоторые планы, но на тебя время найдется. — Фыркнул Попов. — Что вы будете делать на новогодние праздники? — Об этом я и хотела поговорить. — Сказала Алена. — Даша жутко рвется к тебе, и я не могу этому препятствовать. Сначала мы хотели все уехать к моим родителям, но сейчас я думаю: не хочешь забрать Дашу на праздники? — Ты же понимаешь, что если я заберу ее, то мы поедем в Питер? Мне негде жить в Москве, а снимать что-то в новогодние праздники очень дорого. Я же не могу свою дочь таскать по отелям. — Серьезно проговорил Арсений. Антон закончил приготовление бутербродов и поставил их в микроволновую печь. — Я не хочу, чтобы она таскалась по поездам. — Вздохнула Алена. — Я думала, что ты приедешь числа второго, а шестого уедешь домой. — Я постараюсь придумать что-нибудь. Я же могу тебе ответить на неделе? — Спросил Арс уже у жены. — То, что я приеду за Дашей, это понятно, но нужно решить — мы поедем в Питер или останемся в Москве. — Хорошо, но я за второй вариант. — Серьезно сказала Алена. — Я даже не сомневаюсь. Поцелуй Дашу за меня, а тебе я позвоню на неделе, чтобы сказать свой ответ. — Когда Алена отключилась, Арсений потер лицо руками и отложил телефон в сторону. Антон достал из микроволновой печи бутерброды и поставил на стол перед своим мужчиной. У Шастуна было несколько мыслей о том, как помочь Арсу: у небезызвестного Лехи Щербакова была квартира в Москве, в которой Антон пару раз останавливался, когда приезжал на конференции. Парень не знал, будет ли занята эта квартира на новогодние праздники и согласится ли Леха предоставить ее для Арсения с ребенком. Пока Попов медленно начал кушать бутерброд, Антон взял свой телефон и набрал Щербакова: он был уверен, что Леха сдерет с него какую-нибудь бутылку виски. — Шаст, ты зачастил. — Хмыкнул Щербаков, взяв трубку. Он говорил без злобы, как обычно — подтрунивая над младшим. — Скажи мне, пожалуйста, твоя квартира в Москве занята на новогодние праздники? — Сразу спросил Антон, зная, что Леха не любит тянуть кота за хвост. — Нет, мы с Леной улетаем в конце декабря на острова, так что на Москву планов нет. Перекантоваться нужно? — В общем-то да, только ситуация такая: соулмейту моему нужно в Москву к ребенку съездить, а снимать там что-то дорого. — Арсений, очевидно, услышав только последнюю фразу, удивленно посмотрел на Антона. Шастун покачал головой, призывая к молчанию. — Буквально на неделю. — В принципе я-то не против. Твой соулмейт с ребенком будет? Там мало что оборудовано под ребенка. — Думаю, с этим проблем не будет. Девочка у него тихая, умненькая. Куда не нужно лезть не будет. — Просто сказал Антон — он почему-то был уверен в этом: Арсений несколько раз рассказывал про дочь и про их приключения, и Шастун сделал вывод, что пятилетний ребенок по развитию опережает отца в некоторых моментах. — Ты с ним будешь? — На этот счет ничего не могу сказать. Меня в Воронеже ждут, так что не знаю. Да и с работой напряг — если Стас будет открывать кофейню, то по-любому запряжет меня. — Ладно, это не так важно. — Отмахнулся Алексей. — Мне нужно будет с ним увидеться — со соулмейтом твоим. Ключи передать и рассказать некоторые нюансы. Есть такая возможность? — Да вообще без проблем. — Легко сказал Антон. — Только скажи когда. — Мы на две недели валим из города в командировку с Леной, так что давай в начале декабря где-то. — Тогда напишешь мне, когда и где встретимся, и мы подскочим. Я вас как раз познакомлю, расскажу все — знаю же, что у тебя вопросы есть. — Засмеялся Антон. — Уверяю, что тебе понравится эта история. Шастун действительно любил этого человека: тот никогда не задавал лишних вопросов, всегда говорил четко и по делу, хотя иногда, конечно, перегибал со своими шутками. Антон до этого дня ни разу не говорил, что встретил своего соулмейта, но Леха правильно оценил ситуацию и не стал ничего спрашивать, предоставляя Шасту выбор: рассказывать или нет. Парень уважал это качество в нем. — Буду ждать тебя, твоего соулмейта и бутылку виски у себя. — Засмеялся Щербаков. — Тогда до связи. Я звякну, как вернусь домой. — Спасибо, Лех, выручаешь прям. Лене пламенный привет от меня. Попрощавшись с другом, Антон радостно улыбнулся Арсению. Тот не издал ни звука за эти пять минут разговора, сначала полностью погруженный в свои мысли, а затем просто удивленный. Шастун же твердо решил, что раз они теперь связаны судьбой до конца жизни, то и проблемы будут решать вместе. — Все, я договорился. Будет у тебя квартира в Москве, только нужно будет съездить к Лехе и познакомиться с ним. Вместе поедем недели через две — он напишет. — Антон, наконец, приступил к трапезе — бутерброд уже остыл и был как раз нужной температуры. — Ты серьезно? — Более чем. — Пожал плечами Шастун. — Квартира там трехкомнатная, большая. За Дашей нужно будет последить, потому что там много всяких углов, высоких поверхностей, но, думаю, ты справишься. — Арсений поднялся со своего места и, не обращая внимание на то, что Антон ест, подошел к нему со спины и обнял. Попов положил руки тому на шею, целуя в макушку парня, а потом мягко опустил подбородок на ту же макушку. — Спасибо, кот. — Тихо сказал Арс, будто бы их кто-то может услышать. — Для меня очень важно провести время с Дашей. — Я знаю. — Мягко ответил парень. — Ты правда не сможешь поехать со мной? — А ты хочешь меня с дочкой познакомить? — Хочу. — Арсений снова поцеловал Антона на макушку. — Если ты согласен. — Давай так: мы вернемся к этому вопросу в декабре. Я посмотрю, что у меня будет с работой и с деньгами, а там решим. — Объяснил Шаст. — Посмотрю еще, что с экзаменами будет. Арсений кивнул, но Антон, конечно, этого не увидел. Парень продолжил поглощать бутерброды. Попов вскоре вернулся на своем место, перед этим налив две кружки чая. Парни начали обсуждать день рождения Димы, и Антону подвернулся удачный случай вопросить помилование для друга. Арсений, догадывающийся, о чем его будет просить Шаст, уперся в свое, не желая поступаться со своими принципами. В конце концов Антон был особенным для него человеком в жизни, но не в университете — преподаватель не желал выделять его среди других. Хотя, нужно признаться, что Антон действительно лучший его студент за долгие годы: он был умным и начитанным, в материале ориентировался гораздо лучше многих преподавателей, а его активность и способность привлекать внимание играли ему на руку. Шастун участвовал в различных конференциях по разным предметам, а преподаватели на педсовете почти каждый раз упоминают его достижения. Антон совсем недавно занял первое место в одном из правовых конкурсов, куда его отправил Арсений, а также у него не было написано ни одной контрольной меньше девяти баллов. Попов готов был молиться, чтобы каждый студент был таким, но, к сожалению, в реальности таких мало — и Антон во всю пользуется не только своими мозгами, но и обаянием. За несколько лет преподавания Попов мало кому ставил автоматом экзамен: только самым отличившимся студентам. Он выбирал их в течение семестра, составлял список и что-то помечал у себя в специальном блокноте, вычеркивал того, кто его разочаровал, и добавлял тех, у кого есть шанс. В том семестре у него мало того, что было много прогульщиков, так еще и все спустя рукава готовились к экзамену — Арсений кое-как вытянул большинство на четверку. — Хорошо, а если мы договоримся об отработке? Ты не будешь учитывать этот пропуск Диме, а он отработает — что-нибудь там напишет, сделает. Это же Позов — я бы не просил тебя, если бы не был уверен в нем. — Антон… — Вздохнул Арсений. — Арс, хочешь, я вместе с ним на отработку приду? Мы можем кабинет тебе помыть, работы какие-нибудь написать. Ты же знаешь, что мы правда можем это сделать. — Знаю. Вы вообще у меня лучшие студенты, но это не повод сесть мне на шею. — Закатил глаза Попов. — Да кто сел-то? Ты так говоришь, будто я у тебя пятерку по экзамену вымаливаю, хотя я о нем даже не заикнулся. — Раздраженно сказал Шастун. — Вот и что ты злишься? Я тебе давно говорил, что никаких поблажек вам не будет. — Начинал злиться Попов. — Это нечестно по отношению к другим студентам. — Да что нечестного-то? Я с тобой сейчас разговариваю не как твой соулмейт, а как студент с преподавателем — пусть и немного в панибратской манере. — Вздохнул Шаст. Босния пришла на шум и прыгнула на колени к своему хозяину. Арсений начал осторожно гладить своего питомца, постепенно успокаиваясь. — Принципиальный баран. — А вот Антон не спешил успокаиваться, начиная заводиться с новой силой: у него так было всегда, если он не получал того, что хочет. — Не перегибай палку, Шастун. — Немного грубо сказал Арсений. Парень бросил на него злобный взгляд и поднялся из-за стола. Он начал убирать посуду со стола, складывая ее в раковину. Затем он включил воду и намылил все средством для мытья посуды, пока Попов затих, что-то обдумывая. — Ладно, прости. — Все-таки сказал Шаст, когда домыл посуду. — Я действительно вспылил и перегнул. — Проехали. — Отмахнулся Арс, принимая извинения. В конце концов некоторые слова Антона были правдой. — Не буду я отмечать его в понедельник на лекции. Сделаю вид, что он присутствовал, а он мне все отработает в среду. Шастун улыбнулся: но не тому, что Арсений пошел на уступки, а просто своему мужчине. Потому что Попов был действительно прекрасным человеком: упрямым, но понимающим, добрым, но в меру строгим, веселым, но покалеченным жизнью — все в Арсении было прекрасным. Шаст мог сутками говорить о своем соулмейте, потому что просто мог делать это, потому что Попов был рядом с ним и потому что он принадлежал ему, Антону. Их отношения начались совсем недавно, однако парень чувствовал такую сильную привязанность, что больше не представлял жизни без него. Это не была любовь, потому что до нее они не доросли, но определенно была влюбленность: и не простая, слепая, а потрясающе сильная — Антону нравился Арсений целиком и полностью, со всеми недостатками и причудами. Когда Антон подошел к Попову и мягко поцеловал его в щеку, Босния спрыгнула с колен хозяина. Арсений улыбнулся, начиная забывать произошедшую ссору, а потом поднялся на ноги и обнял Шаста за шею. — Считай, что наша первая ссора произошла из-за Димы. — Фыркнул Попов. Антон закатил глаза, притягивая Арсения ближе к себе. Он положил руку ему на щеку, с упоением наблюдая, как меняют цвет глаза Арсения — его любимый цвет неба превратился в цвет океана. — Я не хочу думать сейчас о Диме. — О чем хочешь? — О тебе. Антон больше не медлит — он прижимает, почти врезает, Арсения в стену и целует — тем поцелуем, после которого у обоих всегда подгибаются ноги, а сердце ускоряется. Шастун запускает руку под футболку Попова и чувствует — замерз. Антон мягко улыбается, оглаживая прохладную кожу своими горячими руками. Арс отвечает также требовательно: кусает нижнюю губу Антона, оттягивая ее, запускает своей язык в рот партнера, и целует, целует, целует. Шастун чувствует, как Арсений плавится под его прикосновениями, как он буквально вживается в тело Антона, стараясь стать ближе. — Если ты сейчас не остановишься, то мне сорвет крышу. — Сказал Арсений, отстраняясь. — Пойдем в спальню. Антон и не думал останавливаться: он взял своего соулмейта за руку и повел по уже знакомому направлению к спальне. Арсений плелся за ним, ощущая напряжение всем телом. Его буквально переебывает от такого Шастуна: властного, требовательного, желанного. Попов уверен — он выглядит сейчас маньяком или наркоманом: его взгляд шальной, обезумевший от желания, волосы растрепанны и падают на лоб. Арсений напрягается не только телом, но всем своим существом: он как натянутая струна, которая готова порваться в любой момент. Антон заводит его в спальню с большой кроватью. Он роняет Арсения, когда тот замер в небольшом ступоре, а потом нависает сверху. И снова целует так, как нравилось соулмейту: мягко, нежно и трепетно. Он сминает его губы, проводит языком по ним, а потом совсем легонько кусает нижнюю. Арсений плавится, а потом распаляется еще сильнее: Антон расположился между его разведенных ног, прижавшись пахом к паху. Шастуна ведет от всего этого: от стройного, сильного тела под ним, от искусанных губ, от мягкой кожи под руками, от небольшой щетины, которая слегка царапает кожу. Антону нравится податливость, с которой Арсений уступает ему место ведущего и которую тот не проявляет в повседневности. Попов дышит тяжело, его сердце звучит громко — и от этого Шастуна ведет еще сильнее. Арсения хочется до звездочек в глазах. Преподаватель неожиданно вскидывает бедра, прижимая Антона к себе руками. Шастун в мгновение ока оказывается под Арсением, который сидит на его бедрах. Попов снимает с себя рубашку, а потом отчаянно целует Антона: так сильно хочется раствориться в нем полностью. Поднявшись с Шаста, Попов быстро стягивает с себя штаны и трусы, ни на минуту не остановившись. Он проводит рукой по своему напряженному члену, и Антону хочется плакать от желания: так сильно его возбуждала такая картина. Шастун подрывается с кровати, одновременно стягивая с себя футболку. Он отбрасывает ее куда-то, а потом прижимается к соулмейту: их разгоряченные тела сталкиваются, и Арсений стонет, когда рука Антона находит его член. Парень делает несколько движений и обводит большим пальцем красную головку, зажимая дырочку. — Одежда… — Стонет Арс, пытаясь стянуть с Антона штаны. Шастун мягко отстраняет его руки, а потом отходит, чтобы спокойно раздеться. Арсений следит за его действиями пристально, но к себе больше не прикасался — ждал Антона. Парень стягивает с себя штаны вместе с трусами, вздрагивая, когда резинка задевает его возбужденный член. Откинув одежду в стороны, Антон подходит в своему соулмейту — Арсений тянется к нему всем телом, вжимается и вздрагивает, когда чувствует член парня совсем рядом со своим. Антон жарко выдыхает, проводит руками по спине партнера, слегка надавливает на ребра, а потом останавливается на тазовых косточках. Попов не спешит его целовать — дышит прямо в губы, но ближе не тянется. Дразнит, издевается: Антон берет все в свои руки. Он разворачивает их тела и толкает Арса на кровать, снова нависая сверху. Теперь дразнится уже он. Целует шею, грудь, обводит языком затвердевшие соски и кусает их, отчего Попов издает жалобный стон. Антон доходит губами до живота Арса, щекоча его своим дыханием, целуя все ниже и ниже, доходя до небольшой дорожки волос от пупка. Преподаватель ерзает под ним, просит большего, и Шастун дает это: проводит языком по твердому члену, а потом слегка дует на влажную головку. Арсений издает протяжный вздох и запрокидывает голову, когда Антон берет его член в рот. Арсений громко стонет, почти отчаянно, проводит рукой по волосам Шаста и сжимает их в кулак, едва Антон обхватывает ладонью твёрдый ствол и накрывает ртом головку. От Попова веет желанием, необходимостью, и Шастун старается дать ему все самое лучшее: контролирует себя, зная, что Арсению больше понравится нежно и мягко. — Черт… — Издает протяжный звук, когда Антон выпускает его член изо рта. Шастун сжимает ствол пальцами, проводит по всей длине, а потом проводит языком по влажной головке. Он снова берет член в рот, стараясь контролировать свои зубы, чтобы не сделать больно. Арсений стонет, выгибается в спине, толкается глубже, и Антон снова выпускает орган изо рта с потрясающим пошлым звуком. Собственный член требует внимания, но Шастун намеренно игнорирует данную проблему, сосредоточившись полностью на Арсении. — Антон, я сейчас… — Ему не нужно ничего говорить. Шастун водит рукой по мокрому члену Попова, проводит пальцами по головку, целует ее, а потом проводит языком по всей длине. — Давай, малыш. — Тихо говорит Антон, и это стало словно сигналом для преподавателя. Тот издает громкий стон и изливается в руку своему соулмейта. Он содрогается в оргазме, сжимая простыни на кровати, а потом расслабляется всем телом. Антон сжимает рукой свой член, чувствуя, что может кончить только от вида такого Арсения: расслабленного, довольного и развратного. Шастун провел рукой по всей длине, закусывая нижнюю губу. Однако его руку перехватили. Арсений поднялся на кровати, все еще смотря на Антона затуманенным взглядом, а потом начинает водить рукой по всему стволу почти также, как это делал Шастун. Он притягивает парня ближе к себе, касается его головки большим пальцем, и Антон буквально стонет от таких ласковых движений. — Мой кот. — Тихо говорит Арсений, и Шастун изливается тому на живот. Перед его глазами вспыхнули все цвета, он задрожал всем телом, а потом упал прямо на Попова, придавив того. Однако Арсений ни слова не сказал, кладя руки тому на спину, прижимая ближе к себе. Они были так влюблены друг в друга.