Цветами радуги

***

Антон проснулся, когда на часах было уже двенадцать дня. Это был его первый выходной за последние недели, поэтому он намеревался провести его с пользой: выспаться, пообнимать Арсения и досмотреть с ним, наконец, двенадцатый сезон. Он потянулся, разминая спину, и поморщился от боли в пояснице: все-таки после практики в прокуратуре, где он перетаскивал кипу бумаг из одного места в другое, таскать ящики в кофейне было плохой идеей. Арсений, лежащий рядом, заворочался, а Мымрик спрыгнул с дивана и ушел в приоткрытую дверь. На кухни слышались тихие разговоры, и Антон вспомнил, что Сережа и Дима вчера остались в квартире, потому что обоим было лень ехать до Матвиенко. Да и смысла не было. Оксана, должно быть, уже вернулась домой после своих ночных гуляний, поэтому на квартире было полно народу. Арсений перевернулся на другой бок лицом к Антону, и парень улыбнулся. Он чмокнул своего мужчину в нос, а потом, когда Попов неосознанно потянулся за поцелуем, еще раз чмокнул его в уголок губ. Шастун скинул со своего соулмейта одеяло, которым тот укрывался даже в июле месяце. Антон, блять, не понимал, как ему не жарко — лето в Питере нынче выдалось довольно душным и солнечным. Сам Антон спал под легкой простынкой, потому что ночи тоже не были холодными. Арсений заворчал, когда Антон перевернул его на спину и лег сверху. Он попытался скинуть его и вернуть свое одеяло, но Шаст крепко вцепился в мужчину, обвивая всеми конечностями. — А ты еще на меня ворчишь, когда я тебе спать мешаю. — Сонно пробубнил Арс, открывая один глаз. — Ты мне мешаешь каждый раз, а я только сегодня. — Резонно отметил Антон, оставляя поцелуй на щеке. Он встал с Арсения, и тот сразу же рукой нашел свое одеяло. Накрывшись с головой, преподаватель что-то снова сказал. Антон махнул на него рукой, поднял домашние шорты и футболку с пола, достал полотенце и прошествовал в ванную. По дороге он встретил Оксану, выходящую из комнаты, которая позвала его на кухню завтракать (точнее, уже обедать). Через пятнадцать минут Антон появился на кухне. Дима и Сережа о чем-то спорили, показывая руками на еду, а Оксана наблюдала за всем этим и кушала яблоко. — Утречко. — Бодро сказал Антон. — Денечек, я бы сказал. — Фыркнул Матвиенко. — Я сделала блинчики, если хочешь. А в холодильнике, если что, есть еще йогурт ягодный. — Антон кивнул своей сестре и прошел к плите, где в тарелке лежали все еще теплые блинчики. Он взял себе несколько штук, налил кофе, достал из холодильника йогурт и сел за стол на свое любимое место около стены. — Так вы решили, что будете делать после практики? — Жуя блинчик, спросил Антон. — Мы сначала в Воронеж поедем. — Сказал Матвиенко, откусывая банан. — Родители очень хотят показать мне город ваш. А потом решили махнуть на море на недельку. Как вернемся, будем оставшиеся вещи перевозить. — Вы же хотели сначала вещи перевезти, а потом ехать. — Так у меня отпуск всего две недели в начале августа, поэтому решили не тратить его не переезд. Вещей немного уже тут, за выходные управимся. — Дима пожал плечами. — Ты сам-то что думаешь? В Питере будешь? — Есть у меня несколько идей. В августе же Стас кофейню на ремонт закрывает — нашел время, конечно — а у Арса отпуск с конца июля. Вывезти его хочу куда-нибудь, а он все отнекивается. — И что за идеи? — Спросила Оксана, которая в принципе собиралась уехать на месяц в Воронеж после практики — делать ей в Питере нечего было, а родители дома скучают. — Хочу на машине рвануть куда-нибудь. Арс обещал маме приехать, поэтому, думаю, от Питера до Омска через несколько городов проехать. Недели за три туда-сюда управимся. Правда, в копеечку это все, конечно, выльется, но тут особых проблем не будет. — Поделился Антон. Он давно планировал сделать что-то такое, но у него не было машины, времени и попутчика. А сейчас появилось все и сразу, поэтому он был твердо намерен все-таки уговорить своего соулмейта на поездку. — На самом деле — это очень кайфовая идея. — Согласился Сережа. — Я бы тоже хотел так, но отпуск маленький. Ничего толком не успеешь проехать. Арсений зашел на кухню через пять минут, сонно потирая глаза. У него были мокрые волосы, что говорило о его походе в душ, но, очевидно, это не помогло ему окончательно проснуться. Он всем приветственно кивнул и прошел до Антона. Вставая позади него, он обнял его за шею и положил голову на его макушку. — Вы оба пиздец как долго спите. — Сказала Оксана. Шастун откусил блинчик. — Имею ли я право выспаться в свой единственный выходной? — Флегматично спросил он. Арсений промычал в знак согласия и сел рядом со своим соулмейтом за стол. Оксана любезно поставила перед ним тарелку с блинчиками и кофе. — Ты просто лучшая. — Искренне сказал Арс. Мымрик потерся об ноги Антона, призывая взять его на руки. Парень, доев последний свой блин, нагнулся и достал кота из-под стола. Он положил его к себе на колени, облокачиваясь спиной на стену, а руку закидывая на спинку стула. Мымрик заурчал, когда Антон начал его гладить по спинке. Сережа с Димой ушли в комнату, а Оксана осталась ну кухне, переговариваясь с Поповым. Мужчина сказал, что после завтрака они пойдут учиться: девушке осталось объяснить последнюю тему, поэтому закончить они должны были быстро сегодня. — Поз все еще злится на тебя? — Спросила Шастун довольно тихо, чтобы ее не услышали парни в другой комнате. — Он не разговаривает со мной. Предполагаю, что некая доля злости в нем присутствует. — Сказал Арсений. Мымрик перебрался на ноги мужчины и потерся об его футболку. Попов погладил его по головке, а потом спустил на пол. Котенок сразу убежал куда-то в коридор, оставляя взрослых разговаривать на свои темы. — Ты же знаешь его — упертый баран. — Сказал Антон. — У него есть повод злиться на меня. Если бы кто-то тронул Пашу, я б еще и пизды вставил этому человеку. А Дима просто злится. Это нормально. — Рассудил Арсений. Шастун тяжело вздохнул, когда по связи прошлась волна сожаления. Попов, как бы много они не говорили об этом, не может перестать думать о том, что он сделал. Каждый раз, видя рубец на руке, он проводит по нему пальцем, иногда целует, а чаще всего — просит прощения. Если с разговорами они продвинулись за эти две недели, то эту ситуацию Арс не мог просто так пропустить. Антон понимал, что его прощение для Попова, конечно, важно, но ему будет лучше, если он сам себя простит. Арсений продолжает винить себя каждый день, и Шастун совсем не знает, что с этим делать. Но также он знал, что тут поможет только время. И ему остается только ждать и успокаивать Арса каждый раз, когда он начинает загоняться. С чувствами и с пониманием друг друга у них стало все гораздо лучше. Попов, осознав, что его мысли, его глубокие потаенные желания и страхи важны, начал открываться. Антон на самом деле и не знал, что у его мужчины столько скрытых комплексов и страхов. У самого парня они тоже были, но по большей части они были связаны, скорее, с внешностью. А у Арсения все было завязано на внутреннем мире, на принятии важности своих чувств и переживаний. Антон постепенно вытаскивал все это, старался не давить, но всегда настаивал, когда видел, что Арсений что-то хочет сказать. Он никогда не осуждал, не принижал, а принимал и понимал то, что хочет сказать Попов. Иногда ему достаточно было просто выслушать, а потом Арс сам забирался в объятия Антона. Иногда нужно было поддержать или поговорить. Несколько дней назад, когда Антон сидел дома после практики вместе с Сережей, позвонил Арсений. По связи Шаст уже давно почувствовал, что тому грустно, поэтому в скором времени он и ожидал звонка. — Привет. — Мягко ответил Антон. Он оставил Матвиенко в комнате, а сам вышел на балкон. — Чем занимаешься? — Шастун закурил сигарету. — На балконе стою. — Просто ответил парень, выдыхая дым. — Арс, что случилось? — Ничего. Просто… — Антон не стал его торопить, давая собраться с мыслями, и Попов тяжело вздохнул: — Сегодня ровно два месяца. — Хочешь, чтобы я приехал? — Нет, просто мне стало грустно. — Арс. — Антон затушил сигарету в пепельнице и зашел обратно в квартиру. — Ладно, я был бы не против, если бы ты приехал. — Антон был уверен, что Арсений на том конце закатил глаза. — Купить что-нибудь? — Мороженое с орешками. — Буду через час. В тот день Шаст оставил Сережу дожидаться Диму в квартире, а сам убежал. Он купил две банки любимого мороженого, пачку чипсов и приехал к Арсению чуть меньше, чем через час. Попов встретил его крепкими объятиями, ужином и последующими теплыми разговорами в кровати. Попов хорошо скрывал свои чувства. Должно быть, это было доведено до автоматизма с самого детства. Антон же учился его читать. Связь во многом помогала, однако Арсений было гораздо сложнее и многограннее, чем ощущалось. И Антон знал, что Попов переживает из-за Димы. Они хоть и не были знакомы давно и не были слишком близки, но Попов определённо считал его своим другом, и ему противен тот факт, что он все испортил до такой степени. — Антонио, чем ты заниматься будешь? — Спросила Оксана, когда все поели. — Судя по всему, мыть посуду. — Фыркнул парень, прекрасно понимая, зачем у него это спросили. — Пока вы занимаетесь, я пойду погоняю в футбол с этими. Через три часа, когда Антон выиграл Сережу три раза, а Дима выиграл Шаста — два, в комнату зашел Арсений. Матвиенко как раз взахлёб смеялся над тем, как психует парень, потому что в очередной раз проигрывает своему лучшему другу. Попов встал около порога, облокачиваясь на косяк и сложа руки на груди. Антон раздражался все больше, и, когда Дима забил решающий гол, откинулся на спинку дивана и громко выругался. Матвиенко похлопал того по плечу, а Поз самодовольно улыбнулся. — Арс, забирай его. Нервные клетки плохо восстанавливаются, а Антон и так уже все потратил. — Сказал Сережа. Дима с Шастом одновременно посмотрели на стоящего в дверном проеме мужчину. Дима не стал ничего говорить и просто поднял бровь, а Антон промычал что-то непонятное. Попов решил, что пора все брать в свои руки. — Пойдем, котенок, я тебя пожалею. И нервные клетки тебе восстановим, и настроение поднимем. — Только потише восстановливайте, тут люди еще есть. — Засмеялся Сережа. — Да пошел ты. — Антон бодро поднялся с дивана и подошёл к Арсению. — Меня тут обижают. — Попов взял его за руку и начал выводить из комнаты. Однако следующая фраза Димы, брошенная невзначай, его остановила: — Смотри, как бы тебя Арсений снова не обидел. Антон остановился вслед за своим мужчиной и зло посмотрел на лучшего друга. Сережа приложил руку ко лбу, Арсений напряжённо поджал губы. — Поз, пойдем-ка мы с тобой проветримся на балконе. — Вздохнул Арсений. Дима пожал плечами и первым вышел из комнаты, Попов последовал за ним. Антон и Сережа посмотрели им вслед, потом переглянулись и молча решили сыграть еще партию. — В чем твоя проблема? — Спросил Арсений, закуривая. — Я понимаю, что поступил, как самый ужасный соулмейт, но что ты до меня доебываешься уже хрен знает сколько? Ты думаешь, что из-за твоих доебов что-то изменится, что я смогу вернуться в прошлое или что? Я не понимаю, чего ты хочешь от меня добиться. Не хочешь видеть меня? Да бога ради, Дим! Только скажи об этом прямо, не изводи меня своей пассивной агрессией. — А что ты хотел от меня? Чтобы я принял тебя с распростертыми объятиями? Чтобы я забыл, как ты воткнул в моего лучшего друга бутылку? Да никогда, блять, в жизни. Не будь вы с Шастом соулмейтами, пизды бы вставил и выгнал, чтобы ты никогда здесь не появлялся. — Так бей. Хочешь, бей меня. Шаст переживет, ничего с ним не случится. Давай, Поз, у тебя такой шанс. — Арсений выкинул сигарету с балкона, поворачиваясь лицом к Диме. Тот сделал точно также, поэтому теперь они сверлили друг друга взглядами. А потом в скулу Арсения прилетел кулак. Он зашипел и пошатнулся. Мужчина зажмурился, когда понял, что во рту появился характерный привкус крови. Дима поморщился, а потом еще раз ударил оппонента. В этот раз у Арсения лопнула губа и по подбородку потекла тонкая струйка крови. В ответ Дима получил один удар в скулу, отчего он почти упал на пол. На его щеке появилась рваная рана от удара, а зубы неприятно впились в язык. Хорошо, что балкон был большой и застеклённый, иначе бы драка могла закончится чем-то более ужасным. Когда оба выпустили пар, они достали сигареты из своих пачек и снова закурили. Оба поморщились от неприятных ощущений, а потом сплюнули кровавые слюни. — Спасибо. — Сказал Арсений. — Должно быть, я хотел, чтобы меня ударили. Шаст бы никогда этого не сделал, а бить самого себя — это что-то ненормальное. Легче стало? — Честно — вообще нет. — Ответил Позов. — А тебе? — Немного. Антон волнуется за меня. Говорит, что я должен простить себя. А я не могу. Как я могу простить себе не только запой, но и то, что ударил своего любимого человека? — Правильно он говорит. Иначе сожрешь сам себя. Если ты собираешь построить с Шастом что-то нормальное, здоровое, то ты не можешь продолжать корить себя. Это было, да, но все в прошлом. Запомни и больше так не делай, а винить себя прекрати. Иначе ты доведешь себя и Антона. — Пиздец, во что превратилась моя жизнь? — Все наладится со временем. Станет легче — я тебе гарантирую. Тем более, ты не один это все переживаешь. Шаст все еще с тобой, любит тебя и вообще чуть ли в не жопу тебя целует. — Почему чуть ли? — Не хочу думать о том, что ты только что сказал. — Отмахнулся Позов. — Арс, знаю, что вел себя, как мудак, но мне Антон гораздо дороже тебя, и я всегда буду волноваться за него. Я не знаю, почему так получилось, но я за него с самого детства горой встаю: мы же с ним прошли все плечом к плечу. И как бы не сложилась ваша жизнь, я всегда буду выбирать его — при любых обстоятельствах. Если он виноват, я пизды вставлю, но все равно буду с ним. — Ты не представляешь, как я счастлив, что у него есть такой друг, как ты. — Арсений выкинул окурок в пепельницу и облизал губу, на которой уже начала засыхать кровь. — Но мы оба не собираемся никуда уходить из его жизни, поэтому мы не можем вот так вот общаться. — Попов тыкнул пальцем около раны Димы, отчего тот зашипел. — Я тебе неприятен, но я сделаю все, чтобы твое доверие ко мне вернулось. — Не знаю почему, но я верю, что ты не посмеешь еще раз поднять на него руку. Возможно, на меня так влияют твои голубые глаза или твой внешний вид, который говорит о том, что тебе жизнь и так пиздов раздала. Но я верю. Или хочу в это верить, потому что ты мне нравишься. Я не знаю. Я надеюсь, что ты больше не посмеешь подвергнуть сомнению нашу дружбу и ваши отношения. — Я преподаватель, который старше тебя на девять лет, а чувствую себя нашкодившим ребенком. — Не зря ты у Антона записан, как «Большой ребенок». — Иди нахуй. — Как думаешь, сильно злиться будут? Вот за это. — Дима обвел пальцем лицо Арсения, а головой указал в сторону комнаты. — Сережа мне уже две недели мозг выносит, чтобы помирился с тобой. — Шаст точно будет недоволен. — Поморщился Арсений. Он уже сейчас ощущал на себе прожигающий взгляд своего соулмейта, а в голове прокручивал все его дальнейшие слова. — Перед смертью не надышишься. Когда они вышли с балкона, Сережа и Антон стояли в комнате первого и сверлили балконную дверь взглядом. Они сложили руки на груди и хмурились, отчего и Дима, и Арсений покрылись мурашками. Их соулмейты были страшны в гневе — это факт. Представ перед парнями с хоть и не сильно, но все же разбитыми лицами, они сами подписали себе приговор. Антон закатил глаза и ушел в ванную комнату за аптечкой. Дима и Арсений покорно сели на диван под строгим взглядом Матвиенко. Когда Шаст вернулся, Сережа взял перекись и ватку, чтобы обработать ссадину на щеке своего парня, а Антон принялся дуть на разбитую губу, слегка надавливая на нее все той же ваткой. Дальше Шаст намазал щеку Попова заживляющей мазью, ведь на ней начал появляться приличный синяк. — Поговорили? — Первым подал голос Сережа. — Дим, ты хотел в ебало получить? Так сказал бы мне, я б тебе давно пизды вставил. — Позов закатил глаза, прекрасно осознавая, что Матвиенко бы это не сделал. — Уладили хотя бы все? Или просто морду побили друг другу? — Мы на пути к взаимопониманию. — Отмахнулся Арсений, а потом зашипел, когда Антон случайно надавил на щеку. — Господи, Арсений, тебе тридцать один год. Ты должен быть примером для младшего поколения, а ты с ним драки устраиваешь. — Антону казалось, что если он еще раз закатит глаза, то они так и останутся в таком положении. — Что мне сделать, чтобы ты перестал ворчать на меня? — Согласиться на автомобильное путешествие до Омска. — Ухмыльнулся Антон. Дима и Сережа фыркнули на такой ловкий ход со стороны своего друга, но ничего не сказали. — Хватит выебываться. Тебе нужно сменить обстановку; мне нужно расслабиться и провести время с тобой. Ты обещал Татьяне Сергеевне, что приедешь. Это идеальный вариант. — А если мы не успеем приехать к началу учебы? А деньги? — Не успеем — опоздаем, большое дело, господи. — Антон, у тебя последний год. Нельзя так халатно относиться к этому. — Выключи душнилу, Попов. — Вмешался Дима. — Будешь на парах об этом говорить. — Вот именно. — Кивнул Антон. — У тебя будут отпускные, у меня есть сбережения. И у тебя они есть. Мы же не собираемся шиковать. Машина есть, двое водителей — будем сменять друг друга. Ты же сам говорил, что хочешь посмотреть Россию! Нужно с малого начинать. — Ты смотри, как заливает. — Шепнул Сережа своему соулмейту. Им обоим стало интересно, как закончится этот спор: выиграет упрямый Антон или упертый Арсений. — Тебе нужно помочь переехать Оксане. — Дима с Сережей приедут с Воронежа и помогут ей. — Отмахнулся Шастун. Вышеназванные закатили глаза, понимая, что выбора им не оставили. — Это же так классно: ты, я и долгая дорога впереди. Никого больше почти на месяц. — Сереж, я тоже так хочу. — Прошептал уже Дима. Матвиенко кивнул, завороженный такой перспективой и задумался, можно ли такое осуществить. — Если я соглашусь, ты перестанешь ворчать и отстанешь от меня со своим отпуском? — А ты согласен? — Глаза Антона засветились так ярко, а по связи прошлась такая волна неподдельного счастья, что Арсений замер. Он прекрасно понимал, что эта поездка ему необходима: со всеми последними событиями ему нужно было отвлечься на что-либо. Их отношения с Антоном тоже не слабо потрепало, и им действительно нужно провести время вместе, чтобы все наладилось. Да и мама будет рада, если он приедет с Шастом: она совсем недавно ему говорила, что в связи с последними событиями так и не смогла с ним нормально познакомиться. В этой поездке было гораздо больше плюсов, чем минусов, а Антон так светился от счастья, что Арсений не посмел ответить ничего другого: — Ладно, хорошо, я согласен. Только ты будешь фотографировать меня везде, где я скажу. Когда Антон поцеловал его, не обращая внимание на Диму и Сережу, Арсению стало все равно на то, что у него разбита губа и щека.