Омега главы

      Такемичи бежал по лесу. Это был снова тот же сон, только немного другой. Он почувствовал, как чья-то рука схватила его за предплечье, и побежал через лес. Было темно. Он едва мог видеть, если бы не лунный свет.              Вдалеке раздавались крики и рычание, затем звуки рвущейся плоти, хруст костей и новые крики. По лесу распространялся запах гари, дым застилал лунный свет.              Такемичи зацепился за ветку дерева и упал бы лицом вперед, если бы его не потянули за собой.              — Не оглядывайся! — произнес знакомый голос, и он резко ускорил шаг.              По спине Такемичи поползло тревожное чувство. Что-то или кто-то преследовал их.              — Быстрее!       

***

             Такемичи резко проснулся. Он несколько раз моргнул, пытаясь понять, где находится: в какой-то случайной хижине с потрескивающим огнем в очаге. Он был укрыт теплыми мехами, и сглотнул. В горле пересохло, глаза слиплись.       Он с шипением поднялся, тело болело.              — Он проснулся! — раздался знакомый голос, и в хижину вошла стройная фигура.              — Такемичи? — Он положил руку на лоб омеги.              — Хорошо. Лихорадки нет, — сказал Хаккай и зачерпнул в чашку воды из ведра, стоявшего рядом с кроватью.              — Пей, — он поднес ее к губам Такемичи, и тот сглотнул. Он посмотрел на других омег, которые были с ним в хижине.              — Такемичи, — сказала Эмма, подвигаясь ближе к блондину, — расскажи нам, что ты помнишь. Она провела рукой по его волосам. Её запах был встревоженным, щекочущим.              Он несколько раз моргнул, вспоминая экзамен с Казуторой, потом внезапно ворвавшегося Майки, который начал драку, и его, дрожащего на земле после того, как он описался.              — Я описался в хижине Казуторы! — Такемичи стыдливо спрятал лицо.              — Это еще не самое худшее, — раздался голос. Все повернулись и увидели, что в хижину вошел серебристоволосый самец, бета. На его лице были порезы. Хаккай заскулил и тут же подошел к юноше, чтобы поцеловать и зализать раны.              Воздух наполнился сладковатым ароматом, кружившим вокруг них. Сострадание, любовь.              — Майки и Казутора в отключке. Я не удивлюсь, если Казутора не проснется несколько дней. Командир изрядно потрепал его. Глаза опухли, — пояснил бета, обращаясь к Такемичи.              — Такемичи, я знаю, что ты только что очнулся, но нам нужно знать, говорил ли Майки или делал ли что-нибудь перед нападением на Казутору.              Он задумался и вспомнил молчание, напряжение, в котором они находились до того, как Майки потерял себя. Бета кивнул в знак понимания. Несомненно, они общались, но трудно выразить словами то, что изначально не было словами.              — Мы должны расспросить их, когда они придут в себя, — Бета встал и поцеловал омегу в лоб.              В ту ночь Такемичи снова и снова прокручивал в голове эту ситуацию. Другие омеги не оставляли его, сменяя друг друга, чтобы быть с ним до самого рассвета.              --              Майки проснулся от толчка. По боли в мышцах он понял, что пролежал какое-то время, а по запаху на коже — что ему нужно принять ванну. Он сел и встал, слегка покачиваясь, пока не обрел опору.              Выйдя из хижины, он увидел своего заместителя, который ждал его снаружи.              — Кен-чин, — сказал он, когда они оба уставились на луну.              — Майки.              — Как долго я был в отключке?              — Полдня.              Наступила пауза, и Дракен начал снова.              — Ты помнишь, что произошло? Почему ты напал на Казутору?              Майки задумался, почесывая голову и проводя рукой по своим длинным светлым волосам. — Не особо… Просто какое-то безумное чувство, словно я внезапно разозлился на Казутору и вдруг потемнел в глазах. Я даже не помню, чтобы дрался с ним.              Наступила тишина, лишь потрескивал огонь, прежде чем Дракен заговорил снова.              — Ты сломал Казуторе три ребра, и его лицо разбито. Нам троим потребовалось использовать его же мази, чтобы уложить тебя. Даже не спрашивай, как мы заставили тебя что-то проглотить, мне больно даже думать об этом.              — Спасибо, Кен-чин, — Он вздохнул и посмотрел на небо.              Придется подождать, пока Казутора придет в себя и сможет подтвердить случившееся.       

***

             Казутора очнулся через несколько дней, но не мог видеть, пока не спадет отек с глаз.              И все же состоялась встреча со всеми членами исполнительного совета Томана. Казутора сказал, что догадывается о том, что происходит, но ему необходимо провести дальнейшее расследование, когда он полностью выздоровеет.              С той ночи в племени стало неспокойно. По приказу Дракена Такемичи даже запретили приближаться к командиру и Казуторе.              Шли дни, а боль в шее Такемичи становилась все сильнее. Он по несколько минут растирал это место, пока оно не покраснело. Омеги предлагали ему помочь мазями и снадобьями, которые заготовил Казутора. Он не придавал этому значения, так как другие омеги тоже не казались обеспокоенными.              За это время Такемичи получил хижину рядом с Чифую и Баджи, на случай, если что-то случится, что казалось маловероятным, но Такемичи был благодарен за такое размещение. Единственным минусом было то, что он слышал их ночные любовные утехи, состоявшие из стонов Чифую, влажного посасывания и чавкающих звуков.              Такемичи проснулся в холодном поту, несмотря на то что предпочитал спать голым. Опять этот дурацкий повторяющийся сон.       На рассвете он вышел из хижины и осмотрел окрестности. Восход солнца был прекрасен.       Он заметил одного темноволосого альфу у ручья и подошел к нему.              — Чифую слишком громкий по ночам, не так ли? — спросил Баджи с виноватой улыбкой, а Такемичи просто почесал затылок.              — Поверишь ли ты мне, если я скажу, что раньше он был громче? — Баджи усмехнулся, вырезая ножом очередную трость.              — Майки разрешил нам переехать сюда несколько сезонов назад, так что хочешь верь, хочешь нет, но стало лучше.              Такемичи покраснел при этой мысли. Что эти двое делали?              — Чего не спишь так рано? — спросил Баджи, снова глядя на свою работу.              — Больше не мог спать. Плохой сон, — сказал он, садясь на пень рядом с Баджи.              — Как давно вы с Чифую связаны узами?              Улыбка Баджи искривилась, а его запах раздулся от гордости.              — Я и мой омега? Это будет наш четвертый совместный брачный сезон.              Довольно долго для пары, чтобы к этому времени не произвести на свет детенышей. К тому же биологически самцы омеги имели вероятность забеременеть и выносить ребенка значительно ниже. Это, по сути, довольно рискованно. Существует предрассудок против выбора в качестве партнера омеги-мужчины именно из-за этого.              — Будем очень стараться завести детенышей в этом сезоне, — сказал Баджи, глядя в небо.              — Нужно подарить моему омеге детеныша, а моей маме — внука.              — А твоя мама тоже живет в этом племени?              — Неа. Она умерла несколько сезонов назад, но это было ее предсмертное желание, — улыбка Баджи померкла, а запах изменился.       От него исходил легкий запах затхлости, но он быстро восстанавливался.              — Ну, я пойду проверю дальнюю сеть, — Баджи встал.       

***

             Дни в племени были утомительными. Такемичи просыпался после кошмара, занимался ремеслом, встречался с омегами, а потом помогал по хозяйству.              Но за это время он успел лучше узнать омег и некоторых мужчин племени. Он узнал, что Мицуя служит главным мастером по пошиву одежды: он был очень талантлив в шитье и мог пошить на заказ почти любую одежду или сделать любой аксессуар.              Чифую хорошо владел резьбой по дереву, и все эти большие мебельные конструкции по всему лагерю были сделаны им.              Хаккай и Эмма могли приготовить все, что угодно, и он имел в виду все, что угодно. Он был удивлен тем, что его желудок так хорошо приспособился к разным видам пищи.              У каждого в Томане был свой вклад, и без них Томан не был бы Томаном. Такемичи это очень нравилось.              Одна вещь, которая отличалась от того, что было дома, заключалась в том, что командир не возражал против того, чтобы омеги учились основам самозащиты, и это включало в себя умение владеть оружием. В последние годы войн не было, но, по их словам, все племя считает, что лучше перестраховаться.              — Спину ровнее, Такемичи! — сказал Чифую, наблюдая за своим учеником. Такемичи шатался, натягивая тетиву лука. Большинство омег умели стрелять из лука. Эффективный способ, позволяющий сохранять дистанцию, особенно когда сталкиваешься с кем-то крупнее тебя.              — Ками-сама, Такемичи, не закрывай оба глаза, когда пытаешься выстрелить! — вопил Чифую с обочины, и руки Такемичи онемели, выпустив стрелу, которая улетела в неизвестном направлении.              — Что за… — начал Чифую, но Хаккай положил руку ему на плечо, пытаясь заставить его успокоиться.              — Эй, Такемичи, давай сделаем перерыв. Постельное белье все равно нужно прополоскать, — хорошо, что Хаккай всегда сохранял спокойствие.              Такемичи и Чифую стирали постельное белье у реки, и теперь, когда Такемичи был ближе, он не мог не заметить несколько темных пятен на шее Чифую. Последствия предыдущей ночи.              Такемичи нужно было привыкнуть к разнице в культуре. Обычаи Томана и его деревни сильно отличались друг от друга. На родине он никогда бы не увидел ничего подобного. А если бы и увидел, то старейшины пристыдили бы их.              Однако Чифую, казалось, вполне нормально относился к тому, чтобы выставлять свои отметины напоказ и говорить о своей сексуальной жизни.              — А потом, клянусь, я кончил два раза подряд. Обычно я никогда не бываю таким мокрым, но вчера господин Баджи был очень увлечен, — Чифую выкладывал Такемичи сочные подробности, как будто он хотел их услышать.              Такемичи был слишком добр, чтобы сказать ему, что он не совсем хочет знать.              — Эй, не помешало бы сказать Баджи, чтобы он не так усердствовал с твоей шеей. Ты выглядишь больным, — Хаккай поморщился и подошел к нему с постельным бельем, чтобы постирать его.              — А что, если я скажу ему, что мне так нравится? — огрызнулся Чифую, показывая язык.              — Ну, прекрати, потому что выглядит так, будто на твою шею насрало животное, а потом наступило в это, — запах Хаккая изменился в воздухе, показывая, что у него сегодня нет настроения выносить дерзость Чифую.              — Ну, нет ничего плохого в страстном занятии любовью, верно, Такемичи? К тому же, Баджи скоро уйдет в первый дивизион.              — Зачем его спрашивать? Он все равно не знает, — в комнату вошла Эмма со своим бельем, которое нужно было постирать. Суровая правда.              — Ты тоже не знаешь, — сухо сказал Чифую, и Хаккай показал ей, что не стоит сейчас с ним связываться. У него просто один из тех дней.              — Скажи, Такемичи, раз ты девственник и все такое, значит, ты проводил свои течки в одиночестве? — с неподдельным любопытством спросил Чифую.              — Ну… да, — покраснев, сказал Такемичи и с еще большим усердием принялся стирать простыни, прежде чем повесить их на веревку.              — Хреново, — пробормотал Хаккай, продолжая стирать свою одежду.              — Тогда у меня есть вопрос, — сказал Такемичи, покраснев. Он не привык говорить о сексе так открыто. Но раз уж они затронули эту тему…              — Тяжело ли вам, ребята, когда вы разлучаетесь со своим партнером? Например, когда они отправляются в свое подразделение? — он поднял глаза на омег, которые приостановили мытье и смотрели друг на друга, ожидая, кто же объяснит.              — Да… — начал Хаккай, — но я думаю, что нашим партнерам приходится труднее, — он хмыкнул.              Такемичи знал, что он не самый умный, но он действительно ничего не понимал.              — У нас принято, чтобы омеги успокаивали друг друга, пока партнера нет дома. Более того, некоторые партнеры предпочитают, чтобы омеги проводили время с другими омегами, чтобы расстояние не сказывалось на их здоровье. — пояснил Чифую.              Это было совсем другое. В его родных краях семьи путешествовали вместе, если нужно было. Хотя, по правде говоря, такого почти не происходило.              — Например, проводить время вместе? Как мы сейчас?              — Да… как сейчас. — Хаккай кусал губы, стараясь быть вежливым и не расхохотаться. Чифую взорвался смехом, а Эмма вздохнула.              — Мальчики, он серьезно! — сказала она, вешая постельное белье на веревку.              — Когда партнера нет рядом, особенно если речь идет о двух или более омегах, нормально, что они хотят проводить время вместе в отсутствие своих партнеров. Они не обязаны это делать, но, естественно, омегам нравится внимание.              Такемичи кивнул головой, словно понимая, что означает «проводить время вместе».              — Она имеет в виду прелюдию, Такемичи. резко добавил Чифию, потому что по его лицу было видно, что он не понимает.              — О-о-о! — сказал он, и его лицо залилось краской.              — Как мы уже сказали, нет никакого давления. Это совершенно нормально, если кто-то не хочет. Это также совершенно нормально, если кто-то будет искать другого омегу.              — Но… разве это не повредит вашей связи? Никто не будет ревновать? — серьезно спросил Такемичи, все еще розовея щеками.              — Нет. Я сказал, что иногда это даже предпочтительнее, разве ты не слушаешь? Если омега слишком долго не общается со своим партнером, это начинает негативно сказываться на его здоровье. Мы впадаем в депрессию. Мы не едим, не хотим видеть дневной свет и будем звать своего альфу, пока он не вернется.              — В общем, как только ты найдешь пару, и если она уйдет, а ты захочешь пообниматься, приходи к нам. — рассмеялся Хаккай, и Такемичи кивнул.              Еще одно различие в культуре, которого он никак не ожидал.              Такемичи кивнул, наконец поняв. Он бы в жизни не узнал столько о своей собственной сущности, если бы сидел в своей деревне. Незнание — это счастье.       

***

             Казутора закончил свои исследования в архивных свитках.              Так Такемичи снова оказался рядом с Казуторой. В открытом поле, вдали от мест, где расположились племена. Дракен стоял рядом с Казуторой, а Хаккай и Мицуя на всякий случай держались поодаль.              Казутора почесал нос и, морщась от заживающих ребер, спросил.              — Ты разговаривал с командиром после инцидента?              — Нет, господин, — голос Такемичи дрогнул. Он чувствовал, что от него исходит запах страха и дискомфорта. Он начал тереть шею, чувствуя, как жжение распространяется от его обонятельных желез вниз по шее. В последнее время ситуация ухудшилась до такой степени, что мази и прочее, чем он пользовался раньше, уже не помогали. Дракен сморщил нос — запах показался ему неприятным.              — Такемичи, — Казутора жестом велел убрать руку с шеи.              — Да? — он поднял обеспокоенный взгляд, рука замерла, но все еще оставалась на шее.              — Как давно тебя беспокоит шея? — спросил он, медленно и настороженно оглядываясь по сторонам.              — О, откуда вы узнали? Может быть, последнюю неделю или около того? С того дня, когда произошел несчастный случай. Выглядит очень плохо?       — Такемичи показал свою пульсирующую железу, покрытую розовой покрасневшей кожей.              Казутора глубоко вздохнул и хлопнул ладонями по коленям, чтобы встать. — Нам нужно отправить сообщение Майки и доставить тебя в безопасную хижину для гнездования, — сказал Казутора, указывая на бету и омегу.              — Что? Почему? Гнездиться?! Нет, у меня еще нет течки, пока…              — Такемичи, — Казутора прервал его, понизив голос.              — Как ты думаешь, почему командир пришел в тот день?              — А? Ну, он выглядел расстроенным из-за тебя…              — У меня была догадка, и свитки, и теперь это подтверждается. Внезапные изменения в поведении альфы, пульсирующая боль в шее или груди, общая раздражительность, могут быть вызваны его предназначенным партнером. Такемичи, он пришел, потому что ты, сознательно или нет, позвал его, — сказал Казутора, давая Такемичи обдумать информацию.              — Позвал? Предназначенный партнёр?              — Тот дискомфорт, который ты чувствовал во время экзамена. Я предложил свое запястье, чтобы помочь тебе успокоиться, ты кончил от руки, которая ощущалась неправильно, это вызвало реакцию, когда ты почувствовал необходимость позвать его. Он пришел, чтобы защитить тебя              Такемичи вдруг почувствовал себя ужасно. Из-за него Казутору избили до полусмерти. А он всего лишь выполнял свою работу лекаря племени! Такемичи даже не знал, что он способен на такое.              — Я думал, что судьбоносные пары — это просто сказки, которые нам рассказывают наши бабушки и дедушки о нашей сущности. Однако я нашел свиток с историей, очень похожей на вашу с Майки-куном ситуацию. Эти чувства будут продолжаться до внезапного начала течки, — сказал Казутора, и Такемичи покраснел. У него начала болеть голова, все происходило слишком быстро для него.              — Такемичи, — Казутора продолжил объяснять              — Ты — омега нашего командира.              Такемичи тяжело сглотнул.