Омега главы

Чифую шмыгнул носом, глаза опухли от слез, и это неприятное ощущение между ягодицами напомнило ему, что все это не было дурацкой шуткой. Это было реально, больно, и конца этой пытке не предвиделось. - Чифую? - сказал Такемичи с другой стороны хижины. - Я встал, - сказал он, медленно садясь, чувствуя головокружение от плача или потери крови. Он не был уверен. - Не пытайся двигаться! - Чифую зашипел от боли, Такемичи был прав. - Как долго я был в отключке? - Чифую заскулил, шкура была откинута, впуская свежий воздух и солнечный свет. - Вау, здесь вкусно пахнет, - гнилостный запах снова хлынул в камеру Чифую, он глубоко вдохнул. - О? Ты проснулся. Довольно сложно для омеги, - сказал он, глядя на распростертую фигуру Чифую. - Ладно, иди, - сказал он, поднимая одну из больших толстых палок с земли и выдвигая ее наружу, ровно настолько, чтобы Чифую мог протиснуться мимо. Чифую с отвращением посмотрела на альфу, и он хихикнул. - Все в порядке, омега, ты знаешь, что я один из медиков этого племени. Не помешает помыться после того, что случилось, - его тон был снисходительным. - Выходи, пока мне не пришлось применить силу, - сказал он, обнажая клыки, и Чифую снова заскулил. Поэтому Чифую использовал свои предплечья, чтобы протащиться по мертвому травянистому полу. Альфа еще больше хихикает над усилиями Чифую. - Слишком медленно, у меня есть другие дела, - прошипел он, хватая Чифую за волосы и вытаскивая его из камеры. Чифую закричал от боли, прежде чем альфа ударил его по голове, его тело теперь обмякло и упало на плечо альфы. - Я знаю, что ты не посмеешь, - сказал он, глядя на Хину и отворачиваясь, камера оставалась открытой. После того, как Альфа ушел, Такемичи потянулся к решетке. - Хина! Тссс! Хина, это наш шанс, - сказал он, пытаясь расшатать деревянные прутья. - Хина, пожалуйста, поторопись! Мы не знаем, когда они вернутся! Это наш шанс, ты можешь убежать и... - Такемичи - Наконец услышал он ее голос. Это прозвучало тихо, но было таким облегчением услышать. Она все еще была там. Хина, его лучшая подруга, все еще была там. - Ты не понимаешь, - ее губы шевельнулись, удерживая тот же безжизненный взгляд. - Если мы уйдем, они убьют его. – Чифую вздрогнул и проснулся от шока, вызванного тем, что на него вылили холодную воду. Он лихорадочно огляделся и не понял, где они находятся. Какое-то заросшее густым лесом место для купания, но он не мог ни видеть, ни слышать никого из соплеменников. - Все в порядке, малыш, здесь только ты и я. Волосы на затылке Чифую встали дыбом, когда альфа вылил ему на голову еще одно ведро. Чифую вздрогнул от внезапного холода, и его глаза заметались по сторонам, ища наилучший путь к отступлению. Чифую все еще чувствовал боль в заднице и слабость в нижней половине тела в целом. Было тошнотворно чувствовать руки другого альфы на себе, независимо от того, насколько нежным этот альфа пытался быть, вытирая кровь между его бедер. Чифую зашипел, когда его грубо толкнули в живот и заломили руки за спину. Он почувствовал, как холодная вода стекает по его спине и проникает между ягодицами. Его омега немедленно насторожился из-за такого уязвимого положения. - Просто собираюсь привести тебя в порядок, - прошептал Ран, прикусывая зубами мочку уха Чифую. Все тело Чифую напряглось, почувствовав, как палец альфы коснулся его ягодиц, прямо над дырочкой. - Отвали! - Он фыркнул, и альфа просто со смешком толкнул его сильнее. Чифую несколько раз пытался протестовать во время его нападения, чувствуя, как пальцы просовываются между его ягодицам, и протирая больное место. - Я, кстати, прохожу мимо - сказал он, теперь лежа прямо на Чифую. - Отвали, тупой, пахнущий дерьмом альфа! - сказал Чифую сквозь стиснутые зубы и попыталась оттолкнуть его, раскачиваясь из стороны в сторону на камнях. Ран решил подшутить над омегой и легко скатился с него. Он снова сел и, смеясь, откинул голову назад. - О, омега, я мог бы просто съесть тебя, - его ухмылка стала очень мрачной, наблюдая, как Чифую пытается уползти. - Так я и сделаю, - Ран наклонился и грубо перевернул Чифую на спину, подняв руки над головой. - Сначала я сотру с тебя запах этого другого отвратительного Альфы, изнутри и снаружи, - глаза Ран сверкнули. - Тогда я подарю тебе нового ребенка, моего ребенка. Чифую набрал в легкие столько воздуха, сколько смог, и закричал. Его руки сжались в кулаки, пытаясь сопротивляться, но его легко удержали, хватка оставила синяки на запястьях. Посылая покалывание по рукам, когда он потерял чувствительность. Он почувствовал толстый шершавый язык Альфы на своей шее, облизывающий его метку, заставляя его дрожать. Это чувство распространилось по всему его телу, заставив его снова почувствовать тошноту. Он чувствовал себя отвратительно. Еще грязнее, чем раньше. Это было неправильно. Чифую ненавидела это. Его омега ненавидел это. Помоги мне, Альфа! Чифую взвыл, пытаясь ударить его телом так сильно, как только мог, прежде чем Ран одной рукой поднял оба его запястья над головой, сжав руку в кулак и соединив в ударе по лицу Чифую. Кровь брызнула на гальку от удара, но Чифую все еще кричал, призывая Альфу, чтобы кто-нибудь помог ему. Только когда лицо Чифую онемело, его легкие перестали гореть, или, может быть, потому, что он больше не мог открыть рот, чтобы закричать. Ран отпустил запястья Чифую и заставил замолчать избитого омегу, который теперь кашлял и давился собственной кровью. - Я потерял самообладание, малыш, я признаю, - снисходительно проворковал альфа, целуя внешнюю оболочку уха Чифую. - Я обещаю загладить свою вину, - сказал он, и Чифую просто закрыл глаза. Его собственный омега устал бороться, требуя ответа, который никогда не придет. Теперь это была его судьба. — - И все же мы должны попытаться помочь ему! Кто знает, что этот альфа с ним сделает?! "Он свяжет его", - ответила Хина, не обращая внимания на отчаяние Такемичи - Чифую никогда бы на это не согласился! Мы должны попытаться остановить его! Он связан узами и влюблен в Баджи! - Хина повернула к нему голову и покачала головой, ее глаза были темнее, чем он когда-либо видел. - И что? - спросила она, и ее растрепанная челка коснулась кончиков ресниц. Эти слова вонзили кинжал в живот Такемичи и скрутили его. В этот момент он понял, что Хина действительно потеряна. - Хина, не говори так! - Сказал Такемичи сквозь слезы, навернувшиеся на его глаза. Вот почему ее запах был таким слабым. Через что бы ни пришлось пройти в Тэндзику, травма за травмой заставляли её превращаться в оболочку того, кем она когда-то была. Мысли, чувства становятся приглушенными, исчезают вместе с ее запахом. - Хина, пожалуйста, нам нужно пойти к нему! Мы можем что-нибудь сделать, если будем все трое вместе, пожалуйста! - он потянулся к ней через решетку, и ее глаза остались неподвижными. Такемичи почувствовал, как по его щекам потекли теплые слезы, а ноздри забились, заставляя его задыхаться. Что еще он мог сделать? - О, какая ты хорошая девочка, - раздался звонкий голос, и Такемичи поморщился от тяжелого запаха, проникшего в хижину. Вошёл Кисаки, глубоко вдохнув, прежде чем подойти к Хине и поцеловать ее в грязную макушку. - Ты такая хорошая. Оставаться на месте, пока дверь открыта. Нам придется искупаться вместе позже в качестве награды, - Мрачно сказал он, захватывая ее губы своими. Такемичи захотелось блевать от этого зрелища. Эта гребаная свинья навязывается его лучшей подруге прямо у него на глазах. Он знал, что это было не то, чего хотела Хина. Он знал, что Хина будет плакать внутри. - Отстань от нее! Она ненавидит это! Ты навязался ей! - сказал он, пытаясь снова встряхнуть толстые столбы своей камеры. Кисаки отстранился, чтобы посмотреть на Такемичи, забавляясь им и его выбором слов. - Возможно, это было раньше, - сказал Кисаки, проводя пальцем по обнаженному плечу Хины, дергая за тонкую веревочку, удерживающую ее помятое платье, и оно упало на сухую траву кучей вокруг ее колен. Такемичи почувствовал, как его глаза расширились, и во второй раз его желудок скрутило тошнотой, но это сменилось болью в груди, которую он никогда раньше не чувствовал. Он был в ярости. Его грудь и глаза теперь были такими горячими, как будто они вот-вот взорвутся. Его руки дрожали. Злые слезы прокладывали горячие дорожки по его грязным щекам. Альфа посмел осквернить его лучшею подругу у него на глазах. Кисаки еще раз посмотрел на разгневанного омегу и закатил глаза, передумав. - Вставай и выходи, - сказал он, вставая и выходя из камеры. Хина стояла на дрожащих ногах, следуя за ним. - Хина, не уходи! Тебе не нужно этого делать! - Такемичи зарычал, пытаясь броситься вперед, чтобы схватить ее, удержать рядом с собой. Но она не удостоила его даже взглядом. Она опустила голову к своим ногам и послушно последовала за ним. Такемичи еще раз выкрикнул ее имя, когда она сделала последний шаг к выходу из хижины, и он почувствовал, как его сердце бешено заколотилось и разбилось. — Зрение Чифую было расплывчатым. Даже когда он несколько раз моргнул, казалось, что картинка не станет лучше. Он закрыл глаза, чтобы сосредоточиться на своем дыхании и окружающих запахах. Его грудь была напряжена, он чувствовал вкус крови, а лицо пульсировало. Он слышал рядом с собой плескание и хлюпанье тяжелых ног. Он чувствовал, как вода брызгает на него среди борьбы. Его омега захныкал, изодранный, сломанный и такой уязвимый на каменистой неровной земле. Он понял, что Ран с кем-то сражается. Его нос был слишком забит, чтобы сказать, что произошло. Все, что он знал, это то, что это был не тот, кем он хотел, чтобы этот человек был, потому что его омега не реагировал. Чифую слышал глухие удары, треск и сильные звуки кашля, за которыми последовала борьба за воздух. Звуки медленно стихали по мере того, как кто-то боролся, пока все не смолкло, за исключением легкого шума текущей реки. Он почувствовал приближающиеся к нему шаги, готовясь к тому, что будет дальше. Он крепче зажмурился, чувствуя ноги прямо возле своего обнаженного и все еще грязного тела. - Омега. Сейчас я отведу тебя к твоему племени. Все тело Чифую болело. Он не смог бы пошевелиться, даже если бы попытался. Даже открыть глаза было трудной задачей, но ему это удалось. Вижу нечеткое лицо и темные короткие волосы. -Не позволю больше никому умереть, - было последнее, что он услышал перед тем, как потерял сознание.