Омега главы

Какучо привык не спать по ночам. Он не спал с тех пор, как Кисаки захватил Поднебесье. В конечном счете он винит себя за то, что позволил стае стать такой плохой. Когда Кисаки и Ханма впервые присоединились, они привели с собой так много новых лиц. Он быстро потерял свою должность, как только Изана был объявлен больным. Старые члены стаи были ослеплены обещаниями большего количества земли, еды и множества партнеров. Даже в этом случае Какучо не бросил бы своего главу. Пока он был еще жив, он был бы там. Какучо знал, что ничего хорошего из Кисаки не выйдет. И поэтому, когда он услышал, что похищение омеги главы Томана было планом, он ждал своего шанса послать птицу. Это был рискованный шаг, но это был его единственный шанс. Надеюсь, все получилось лучше, чем в прошлый раз, когда он советовал кому-то рискнуть. Какучо винил себя в смерти Наото. В плане было слишком много дыр, и шанс на то, что он сработает, были невелик, но он не мог рисковать, вызывая подозрения. Он не мог привлечь внимание ни к себе, ни к Изане. Крики Хины той ночью преследовали его. Это была та же самая ночь, когда Кисаки взял ее против ее воли. Он знал, потому что на следующий день он пробрался к ней, чтобы извиниться, и на ней была его уродливая метка. Ее запах тоже изменился. Это был ее сладкий нежный запах с тлеющим нотками Кисаки. С того дня она постепенно теряла себя. - Омега…Мне так жаль, - Извинился он перед ней, и все, что она сделала, это подняла глаза, чтобы встретиться с ним взглядом. Они были холодными, неумолимыми и отстраненными. - Я обещаю, что позабочусь о том, чтобы ты выбралась оттуда в порядке. Я обещаю, что больше никто не пострадает, - Он склонил голову в сторону омеги. Он чувствовал ее запах, смешанный, но все еще явно принадлежащий ей, танцующий с его собственным. Она не принимала его извинений. Ситуация никогда не была бы приемлемой, но она приняла его слово. — Какучо вздохнул и раздвинул створки, чтобы войти в хижину. Он медленно выпустил свои феромоны, давая ей знать, что он был там. Она не реагировала, что было неудивительно. Какучо огляделся и увидел ее, свернувшуюся калачиком на куче мягких мехов, с подтянутыми к груди коленями и веревкой, привязанной от лодыжки к среднему столбу в хижине. Он также увидел, что она не притронулась к еде. Какучо сел напротив нее. Она оставалась невозмутимой, даже когда он протянул руку, чтобы положить ее ей на голову и пригладить ее стоячие волосы. - Я не забыл своего обещания, омега. Я собираюсь найти способ для тебя выбраться из этого, - Прошептал он, прежде чем покинуть хижину. —— Казутора со стоном вошел в хижину главы Поднебесья. Он не хотел его осматривать. Он устал и был раздражен. Быть самым надежным медиком в Томане, - отстой для его разума. Ханемия хрустнул шеей и посмотрел вниз на загорелое лицо. Несмотря на то, что альфа некоторое время спал, он оставался стройным, а его загорелая кожа сияла, как у омеги. Тигрёнок усмехнулся, почти ревниво. Он стянул меха с тела командира и начал осматривать его конечности. Он аккуратно согнул их, как делал всегда, отмечая любые подозрительные отметины. Руки и ноги были самой легкой частью. Теперь предстояло нечто более сложное - осмотр спины и груди. Маневрировать альфой было не так уж сложно, Казутора делал это раньше. Если не считать нескольких родинок, ничего, что вызывало бы беспокойство. Он проверил его седовласый скальп, массируя пальцами голову главы. Он увидел, как дернулись веки, но не придал этому значения. Подергивание было естественной реакцией. Его голова была в порядке. Поэтому Казутора спустился к его шее и осторожно повернул его подбородок из стороны в сторону. Он сглотнул, уловив запах спящего альфы, пахнущий свежими травами и сорванной травой. Тора неосознанно облизнул губы, глядя на пульсирующую пахучую железу. Золотоглазый прочистил горло. Ему нужно было сосредоточиться. Еще несколько мест для проверки, и с ним будет покончено. Никто не побеспокоит его по крайней мере до завтра, если ничего не случится. Ослабив завязки на тонкой талии альфы, он стянул ткань, чтобы осмотреть мужское достоинство альфы. Казутора не был уверен, почему он почувствовал разочарование, оно выглядело среднего размера, хотя и вялым. Ему нужно было напомнить себе, что сейчас определенно не время для подобных мыслей. Он нежно положил руку на яйца альфы и пощупал, нет ли чего ненормального. Рефлекторно альфа напрягся. Тора почувствовал, как его лицо покраснело, когда он затаил дыхание. Когда альфа снова расслабился, он тяжело выдохнул. Ничего необычного. Последней частью будет проверка внутри, но так как он был альфой, он решил, что это будет нормально. Доктор вздохнул. Он не знал, чего ожидал и о чем думал, но дело было сдано. Он не нашел ничего неприметного. Он снова завязал ткань и накрыл альфу мехами так же, как они были раньше. Слава богу, с ним было покончено. Казутора повернулся, чтобы уйти, когда замер, почувствовав, как чья-то рука крепко сжала его ткань. Он посмотрел вниз на лидера Поднебесья и увидел, как едва приоткрытые фиолетовые глаза, моргая, смотрели в его золотистые глаза. Казутора почувствовал, как его тело задрожало. —— Теперь Такемичи мог немного ходить и считал себя достаточно здоровым и сильным, чтобы рассказать о том, что он помнил. Такемичи поделился тем, чем мог. Как Санзу и Мучо были последним, что он помнил перед тем, как проснуться в той хижине для пленных. Как Ран, казалось, заинтересовался Чифую и забрал его сразу после того, как у него случился выкидыш, и как Кисаки осмелился попытаться осквернить Хину прямо у него на глазах. Об этом было трудно говорить и трудно слышать, но нужно было услышать всю историю целиком, чтобы должным образом расставить все точки над "и". Майки держал его на протяжении всего этого, чтобы напомнить ему, что те времена прошли, и что эти люди никогда не вернутся, чтобы причинить боль кому-либо из них. Все шестеро мужчин должны были быть приговорены к смертной казни. Мучо и Санзу не кем иным, как самим главой. Ханма казнён Какучо. Ран - Баджи, другой Хайтани - Соей. Все, что оставалось, - это что делать с Кисаки. Убить его было бы нелегко из-за Хины. Казутора покачал головой, просматривая свитки. - Есть способ, но я не думаю, что это возможно, - Он поднял этот вопрос на следующей встрече с Томан. - В свитках говорилось, что односторонняя связь может быть успешно разорвана, если связанный убьет своего партнера. Атмосфера в хижине изменилась. - Значит, это зависит от той женщины-омеги? Ей пришлось бы это сделать? - Спрашивает Мицуя, скрестив руки на груди, и Казутора кивает. - Она этого не сделает. Она не может этого сделать. Она почти ни на что не реагирует. Как она может убить его? - Она была насильственно связана, кто знает, как долго? Скажи ей, что она может, и посмотрим, отреагирует ли она, - Вмешался Дракен. - Что произойдет, если мы просто убьем Кисаки? - Растерянно спросил Па-чин. - Женщина-омега умирает, и Такемичи кастрирует Майки, - Вздохнул Мицуя. — Глаза Такемичи расширились, когда он услышал Казутору снаружи хижины для собраний. Да, он знал, что не должен был совать нос в чужие дела, но если это имело отношение к Хине, он хотел узнать об этом одним из первых. Поэтому, конечно, услышав это, он должен был сказать ей прямо сейчас. Такемичи входил в хижину Хины, когда его ноздри уловили другой запах. Альфа Поднебесья, Какучо. - Что ты там делал? - Спросил он. Руки Такемичи немедленно сжались в кулаки. После того, что Кисаки сделал, он не доверил бы ни одному альфе быть рядом с ней. - Просить прощения, - Его слова прозвучали легко. Не похоже, чтобы альфа лгал или что-то подозревал, но он все равно не доверял ему. - Держись подальше от ее хижины, или я попрошу альфу заставить тебя покинуть Томан, - Пригрозил он, и Какучо только приподнял бровь. Такемичи пронесся мимо, причем не самым дружелюбным образом, не потрудившись оглянуться. Хина выглядела более хрупкой, чем когда-либо, или, возможно, из-за хорошего освещения он наконец смог ее разглядеть. Она стала такой худой. Ее кожа была тусклой и даже немного обвисшей на глазах. Он посмотрел на ее полный поднос еды и подошел, чтобы сесть рядом с ним. - Хина, это я, - Прошептал Такемичи, ставя поднос себе на колени и беря кусочек рыбы. Его пальцы принялись отделять кусочек и протягивать его Хине. - Я обещал тебе, что мы выберемся вместе, верно? Сейчас мы здесь. В Томан. Тебе не нужно беспокоиться о Кисаки. Тебе больше не нужно ни о чем беспокоиться, - Сказал он шепотом, все еще протягивая руку для подношения. Хина все еще лежала там, прислонившись к деревянному столбу посреди хижины. - Пожалуйста, съешь рыбу, - Сказал он, шевеля пальцами, чтобы снова предложить еду. Она оставалась неподвижной. - Хина, если ты хочешь мести...тo отомсти Кисаки за все, что он сделал. Я только что слышал, как Казутора сказал, что ты можешь освободиться от уз... если захочешь. Она не пошевелилась и не подала никаких признаков того, что заинтересована в этом шансе. - Они сказали, что ты должна убить его, Хина, - Прошептал Такемичи, ставя еду на стол и пододвигая поднос, чтобы обнять ее. Ее тело казалось холодным по сравнению с его. И все же он крепко обнял ее. - Я знаю, это страшно. Я знаю, ты этого не хочешь. Ты не обязана этого делать, - Такемичи шмыгнул носом, когда его глаза наполнились слезами. В теле Хины не было ни капли жёсткости. Он знал, что в глубине души она была напугана. - Хина, я знаю, что ты там, пожалуйста, просто сделай что-нибудь! - Сказал он, крепче обнимая ее и плача ей в плечо. Его тело замерло, когда он почувствовал, как ее голова наклонилась к его, и холодная рука легла на его голову. —- Баджи увернулся от еще одного летящего предмета, брошенного в его сторону. Он огляделся и вздохнул. В хижине царил беспорядок. Баджи пытался поговорить об этом с Чифую. Он упомянул, как разговаривал с Такемичи, как тот все знал и хотел помочь. Это просто привело Чифую в ярость. Он кричал и швырял в Баджи всем, чем мог. Ему было больно видеть Чифую таким. Он разделял колющее чувство в груди и знал, что это лишь малая толика по сравнению с тем, что чувствовал Чифую. Если бы он мог принять всю боль своего омеги, он бы сделал это в десять раз больше. - Чифую, хватит, - Сказал он, хватаясь за руки омеги, которые теперь били его по груди и животу. - Эй! - Закричал он, хватая Чифую за руки и разворачивая его в обратном объятии. Чифую бился, откидываясь назад, пытаясь поднять ноги в воздух. - Нет! - Чифую наконец выкрикнул что-то еще, кроме ругательства. Баджи просто уткнулся лицом ему в шею и держал его там. - Просто успокойся, - Сказал он, сжимая крепче всякий раз, когда Чифую пытался вырваться из его хватки. - Отпусти! - Чифую снова закричал, достаточно громко, чтобы у Баджи зазвенело в ушах. Остальная часть племени тоже, вероятно, задавалась вопросом, что, черт возьми, происходит. - Какого черта Чифую?! Я собираюсь отпустить, но сначала ты должен успокоиться, - Чифую откинул голову назад, пытаясь ударить его головой. - Мне нужно дать тебе успокоительное или что-то в этом роде?! Я только что сказал, что хочу помочь! Какого черта ты пытаешься меня избить?! - Теперь Баджи дал волю своему разочарованию. - Убирайся сейчас же! - Чифую схватил одно из предплечий Баджи и укусил его. - Эй?! Вот и все, Чифую, - Сказал Баджи и наклонился, чтобы быстро ударить Чифую сзади за шею. Омега мгновенно расслабился, и Баджи подхватил его в свадебном стиле. - Я больше не могу этого выносить, - сказал Баджи, укладывая Чифую на то, что осталось от постельного белья, и опускаясь на колени рядом с ним. - Я хочу помочь тебе. Пожалуйста, скажите мне, как помочь тебе, черт возьми, Чифую! - Он опустил голову и шмыгнул носом. — Чифую боролся с мрачными мыслями с тех пор, как пришел в сознание. Он вздрагивал, просыпаясь, или иногда видел отвратительную улыбку Рана всякий раз, когда закрывал глаза. Это заставило его вспотеть и захотеть блевать. Его омега продолжал говорить ему, что он сломленный, грязный, и что альфа не захочет его. Ни один альфа не захотел бы кого-то вроде него. Он верил в это. Насколько он знал, это было правдой. Он не мог позаботиться о ребёнке, и другой альфа распустил на него свои руки с намерением запятнать их связь. Он даже вздрагивал при любом контакте с Баджи. Его тело жаждало этого, но разум не позволял ему. Однажды вечером Баджи зашел в хижину и упомянул наболевшую тему, и что это Такемичи рассказал ему, что привело Чифую в ярость. Чифую чувствовал себя преданной Такемичи. Почему, черт возьми, он думал, что было бы нормально сказать такие вещи? Это было не его дело - кому-либо рассказывать. Это так расстроило его, что он начал швырять вещи, что угодно, и кричать. Теперь он был грязным, сломленным и преданным. Его альфа знал. Альфа больше не хотел бы его. Альфа хотел бы расторгнуть эту связь. Ему было лучше умереть. Он должен был умереть там. Руки Баджи теперь были обернуты вокруг него. Он что-то сказал, но Чифую не расслышал. Это продолжалось до тех пор, пока он, наконец, не заключил его в медвежьи объятия. Это ограничение было для него непосильным. Его тело знало, что альфа не причинит ему вреда, но разум кричал, чтобы он убирался. Альфа не должен прикасаться к нему, когда он грязный. Ему нужно было уйти. Он прикусил плоть, которую смог найти, и услышал звук от альфы, затем внезапно его тело обмякло, и напряжение, которое он сдерживал, рассеялось. Он почувствовал, что падает и его подхватывают те же самые руки, которыми он только, что причинил вред. Они были нежны, подняли его по-свадебному и уложили в постель. Наступила тишина, прежде чем Баджи заговорил дальше. В этой тишине он начал приходить в себя. - Я хочу помочь тебе. Пожалуйста, скажите мне, как помочь тебе, черт возьми, Чифую! Он услышал, как альфа всхлипнул. Грудь Чифую была словно утыкана шипами. Он моргнул, теперь, наконец, достаточно успокоившись, чтобы увидеть свою рыдающую пару. Его собственные глаза наполнились слезами от этого зрелища. Он никогда не видел, чтобы его пара плакала так открыто. Он делал это. Он причинял боль своей паре. Он позволил своим собственным слезам потечь, прежде чем что-то пробормотать. Глаза Баджи открылись, услышав реальные слова от своего партнера, и Чифую повторил ещё раз. - Я грязный и испорченный, - он уставился в потолок хижины. Последовала долгая пауза. Чифую не мог сказать, о чем думал альфа. Он почувствовал, как две руки взяли его за лицо и мягко притянули к себе. - Я люблю свою омегу, - Сказал он, и Чифую почувствовал, что его сердце готово упасть в обморок. Его омега вскрикнул, желая поверить в это, но не до конца убежденный. Как мог Баджи любить его? Он был грязным. Чифую почувствовал, как его голову слегка потянули вперед, и их губы соприкоснулись. Это было тепло, нежность, любовь. - Я люблю свою омегу, - уверенно сказал Баджи, после чего они соприкоснулись лбами. Чифую хватал ртом воздух, стараясь не всхлипывать слишком сильно, тепло распространялось в его груди, как быстрый огонь. - Ты моя омега, - снова сказал Баджи, взяв руку Чифую в свою и прижавшись к ней щекой. Чифую почувствовал, как к нему полностью возвращаются ощущения в руках и ногах. И все же он оставался неподвижным, все еще чувствуя тепло щеки Баджи на своей руке. - Я собираюсь говорить тебе это каждый день, - Внезапно сказал Баджи, взяв себя в руки. - Я буду напоминать тебе, что ты моя омега, каждый день, пока ты снова в это не поверишь, - Сказал он, целуя верхнюю часть руки Чифую. - Я никуда не уйду, - Сказал он, потирая щеку о костяшки пальцев Чифую. — - Должен быть другой способ, - сказал Такемичи, скрестив руки на груди. - Я так и думал, что ты слушаешь. Ты слышал, Казутора, свитки не... - Похуй на свитки, Альфа! Хина не сможет этого сделать, даже если бы не была в том состоянии, в котором сейчас находится - Вес Такемичи теперь опирался на одно бедро, когда он постукивал ногой. - Не идешь спать, омега? - сказал Майки, устраиваясь поудобнее под мехами. - Альфа! - Такемичи подошел к постели и стащил шкуру, под которой был альфа. - Омега, тебе не кажется, что я тоже расстроен? Этот ублюдок похищает тебя и Чифую, и я так близок к тому, чтобы окончательно размозжить ему череп, но не могу? - Майки сделал ударение на последнем слове, и Такемичи застонал, когда альфа затащил его к себе в постель. - Мне просто нужно, чтобы ей стало лучше. Она прикоснулась ко мне сегодня, но ей было так холодно. Она так неподвижна, что это пугает, - заскулил Такемичи, и Майки уткнулся носом ему в шею. Они лежали так, пока Такемичи не вздохнул, поворачиваясь, чтобы сильнее прижаться к прикосновениям своего альфы. - И нет, я просто проходил мимо, и случайно услышал... Майки слегка хихикнул и прижался носом ближе к Такемичи. - Ты заслуживаешь того, чтобы злиться на меня. Мне потребовалось слишком много времени, чтобы прийти за тобой, - Он начал покрывать поцелуями шею Такемичи вверх и вниз. Такемичи почувствовал твердый член альфы у себя на спине, но Майки не стал испытывать судьбу. Он был просто счастлив держать Такемичи в своих объятиях. Его альфа тоже был в восторге, и, вероятно, именно поэтому его член действовал таким образом. Временами Такемичи чувствовал, как по спине до самых ягодиц пробегают мурашки. Их динамика была реакцией на то, что они наконец воссоединились после разлуки. - Альфа, - сказал Такемичи, еще теснее прижимаясь к его ногам, - Что ты думаешь о щенках?" Низкое рычание раздалось почти мгновенно. Рука Майки, обнимавшая его, напряглась, и он потерся о его зад. Такемичи заскулил от боли на своей руке, слегка касаясь все еще заживающей раны. - Не вопрос, - Прошептал он ему на ухо. - Командуй мной, как тебе заблагорассудится, и ты можешь иметь столько щенков, сколько захочешь. Эта мысль заставила Такемичи вздрогнуть, и он повернулся лицом к своему Альфе. Их глаза встретились, и Такемичи уткнулся носом в его. - Как только Хине станет лучше. Я хочу несколько. У Майки в груди заурчало, и его глаза потемнели. Новый огонь зажегся в его груди. Вызов принят. Майки чмокнул Такемичи в нос, а затем в лоб. - Что угодно для тебя, омега конец