Омега главы

Остальные люди из основного лагеря Томана, которые остались позади, прибыли в третий дивизион. Эма умылась у реки на окраине территории. Прошло уже несколько дней, а Эма все еще была потрясена. Она не знала, как далеко простиралась территория Тэндзику, но это должно было занять не менее дня. Она часто поглядывала на небо, не приближается ли к ним птица. К своему разочарованию, она ничего не увидела. Ее омега заскулила, пребывая в тревожном состоянии с тех пор, как Дракен и Майки ушли. Она была благодарна Хаккаю и детям за то, что они были рядом, чтобы обеспечить комфорт в отсутствие ее альфы. Она была уверена, что сделала то же самое для Хаккая, потерявшего Мицую. На четвертый день все услышали, как Пе-Ян кричит во всю глотку и подает сигнал тревоги. Ей хотелось броситься к окраине. Альфа был прямо там! Покалывание в груди сказало ей об этом! Казутора сказал им всем подождать, пока они продвинутся дальше вглубь страны, так как они не знали степени травм людей, а выносить припасы было бы слишком тяжело. Эма почувствовала, как навернулись слезы, когда она увидела своего Альфу вдалеке, побитого и уставшего, но он был цел и он был дома. - Кенни! - Она закричала, и ноги понесли ее так быстро, как только могли, к группе. Ее идеальное зрение было размытым, когда глаза остановились на Альфе, ее омега шевельнулась в груди, призывая двигаться быстрее. - Хей, Эма, - она услышала, как его глубокий голос вибрировал у нее в груди, и она задыхалась, хватая ртом воздух. Альфа был дома. Альфа действительно был дома. - Казутора! - Она услышала голос Майки, когда Баджи и ее брат побежали дальше впереди группы к медику. Все это время Эма все еще цеплялась за Дракена и плакала, когда он нес ее обратно в лагерь. - Ты дома. Все дома, - сказала она, шмыгнув носом и принюхиваясь к воздуху. Дракен только крепче прижал ее к себе. Да, они были дома. Теперь оставалось только навести порядок. Список дел, которые нужно было сделать руководителю, был длинным, но они решили, что могут заняться одной вещью прямо сейчас. — - Войдите! - взревел Дракен, и в комнату ввалился более высокий черноволосый альфа. - Назовите свое имя и цель, - сказал командир, и Какучо оглядел хижину членов-основателей. - Какучо, заместитель командира истинного Тэндзику, - Начал он. - Я сражался бок о бок с Томаном, чтобы доказать, что настоящее племя Тэндзику, возглавляемое Изаной, не представляет угрозы. Реальной угрозой были Кисаки и его правая рука, медик Ханма, которые все это время держали Изану в искусственном сне. - Так о чем ты просишь сейчас? - Майки приподнял бровь. - Я бы хотел сам разобраться с Ханмой. Мне нужно найти противоядие и... по другой личной причине. Майки приподнял бровь и собирался задать еще несколько вопросов, когда Баджи встал, чтобы заговорить. - Майки... - тихо сказал он. - Пожалуйста, поддержите его. Он... вернул нам Чифую, - Глаза Баджи были пустыми и темными. - Я поддерживаю это, - сказал Дракен, кивая в сторону Какучо. - Майки, он не враг. - Я с Баджи и Дракеном, - также согласился Мицуя. Майки вздохнул и вытер лицо рукой. - Ступай. Сойя покажет тебе, где находятся пленники, - он махнул рукой, и Какучо ушел, кивнув головой. - На одно дело меньше, - сказал Мицуя, откидываясь назад, в то время как остальные члены-основатели застонали и расслабились на своих местах. - Что еще мы должны сказать Мицуе? - Сказал Майки, потирая шею. Такемичи еще не проснулся, и ему было трудно думать о чем-то еще, кроме своего омеги. - У нас есть несколько дел. У нас есть в общей сложности шесть пленников из Тэндзику. Все они - высшие чины. Братья Хайтани, их командир и заместитель, и предатели Томана’ Кулак Майки сжался, услышав, как их упомянули. - Мы все знаем, какова их судьба. Осталось решить, кто что будет делать, - сказал Майки, проводя рукой по волосам и вздыхая. - Давай подождем, пока Такемичи или Чифую не проснутся. Так мы сможем получить лучшую идею, - предложил Мицуя, и все они пробормотали что-то в знак согласия. - Согласен, - сказал Майки и отпустил группу, первым покинув хижину. —- Глаза Такемичи отяжелели и покрылись коркой. Это было усилие, чтобы хоть немного приоткрыть их. Он узнал цвет покрова хижины. Он услышал, как откинулась створка и кто-то ахнул. - Такемичи?! - голос прошептал наполовину с недоверием, наполовину со слезами. - Такемичи, это Эма! - воскликнула она, прижимая его руку к своей щеке. - Не пытайся ничего сказать, не пытайся двигаться. Я позову Казутору и Майки. Я сейчас вернусь, - она поцеловала ему руку и выбежала. Такемичи сглотнул пересохшее горло. Он был дома. Дома? Он попытался встать. Где была Хина? Что с ней случилось? Где был Чифую? Дыхание Такемичи стало прерывистым, когда он оторвался от груды мехов. Он застонал, чувствуя, как натягивается кожа, и схватился за рану. Он посмотрел на свои красные пальцы и поморщился. Определенно, пора сменить одежду. - Омега, - услышал он сердитый, но обеспокоенный голос, и его голова дернулась вверх. Альфа не был рад видеть, что он пытается пошевелиться. Запах его альфы заполнил его ноздри и вызвал головокружение. Он так скучал по этому запаху, что причмокнул пересохшими губами, словно хотел попробовать его на вкус. - Эма, скажи Казуторе, что у него разошлись швы, - сказал голос и без усилий поднял Такемичи с пола. - Прекрати пытаться сдвинуться с места, омега. Я запрещаю. Не выпускаю тебя из виду. Ты никогда больше не покинешь меня, - альфа подхватил его на руки и прижал к груди. Такемичи поморщился и взвыл от такого наполовину преувеличения. Это было все, чего не хватало Такемичи. Настолько сильно, что это было ошеломляюще. Такемичи почувствовал, как у него ёкнуло в груди, и Майки стал ворковать над ним, укладывая обратно. - Не следовало позволять тебе уходить. Ничего бы этого не случилось, - пробормотал он в лоб Такемичи, когда Казутора вошел в хижину. Казутора подождал, пока Майки закончит покрывать нежными поцелуями лоб Такемичи, прежде чем тот навис над плечом медика, внимательно наблюдая, как он перевязывает рану. Плечи Майки заметно напрягались всякий раз, когда Такемичи вздрагивал. - По крайней мере, дайте мне пространство для движения, глава, - вздохнул Казутора, и Майки отступил на полшага. - Такемичи, ты знаешь, где ты находишься? Ты можешь кивнуть "да" или "нет"?’ - спросил Казутора, аккуратно и эффективно перевязывая рану. Такемичи кивнул. - Тебе интересно, где Чифую? И другая женщина-омега? Ты поэтому встал? Глаза Такемичи расширились, и он снова кивнул. Казутора закончил перевязку и позволил Майки снова сесть на пенёк рядом с кроватью, а сам встал. - С ними все в порядке. Сначала поправляйся, - сказал Казутора, кивнув, и ушел. — У Казуторы было предчувствие, что это будет первым действием Такемичи после пробуждения. Либо так, либо плакать. Которое тоже было, так что он решил, что был прав в обоих случаях. Невозможно было сказать, через что им пришлось пройти. Было нечестно спрашивать, но в конце концов этот вопрос нужно было задать. Он не расскажет Такемичи, что на самом деле происходит с другими омегами, пока ему не станет лучше и он не сможет физически справиться с этим. Реальность всего этого заключалась в том, что ни Чифую, ни самка омеги не были в хорошем состоянии. Казутора вышел из хижины, потянувшись и разминая шею, прежде чем клыкастый альфа набросился на него, как на мясо. - Баджи, давай прогуляемся, - сказал он, даже не взглянув на него. Они остановились на территории, которую третий использовал для тренировок до приезда Казуторы. Баджи был встревожен. Он мог сказать, что Казутора не мог сказать ничего хорошего. Его отек на лице пройдет не сразу, и ему понадобится что-то обезболивающее, это Баджи уже знал. - Я ожидаю, что он будет чувствительным какое-то время, Баджи. Зная его, я не ожидаю, что он какое-то время будет самим собой, - предупредил Казутора, и Баджи сделал смущенное лицо. - Я провел полное обследование, и, судя по всему, Чифую был беременен, - Казутора с сожалением отвел взгляд. Краска отхлынула от лица Баджи, и он застыл на месте. - Е-его внезапная жара? - спросил он, не веря в эту новость. - Ты уже знаешь, как редко мужчина вынашивает ребенка полный срок . Я знаю, что вы, ребята, пытались какое-то время, так что я ожидаю, что Чифую будет... Баджи повернулся на пятках и пошел прочь. Он не нуждался в дальнейших объяснениях. Он уже знал, чего захочет Чифую и каким будет Чифую, когда он проснется. И Баджи будет рядом с ним. Но до этого ему нужно было время для себя, время, чтобы расстроиться и погоревать по-своему. — Несколько дней спустя Чифую проснулся посреди ночи. Его тело было тяжелым, как ствол дерева. Его глаза метались по сторонам, боясь, что он снова оказался в хижине для пленных. Его руки дернулись по бокам, и пальцы нащупали мех. Он заметил, что поверхность, на которой он находился, была мягкой. Его глаза начали слезиться, он открыл рот, чтобы облизать пересохшие губы. Знакомые запахи ошеломили его. - Чифую? - Он услышал низкий голос и ахнул, мгновенно разрыдавшись, крупные слезы покатились по его лицу. Должно быть, это был сон, потому что он был жив. Он был в своей хижине, рядом с ним была его пара. Он почувствовал, как сильные руки его альфы обхватили его лицо, и смахнули слезы большими пальцами. - Мне очень жаль. Мне так жаль. Слава богу, омега, ты проснулся. Мне жаль, - снова и снова бормотал Баджи, пока Чифую вздымался и плакал. Эти запахи и это разрывающееся чувство в груди, когда его омега тоже плачет, но хочет утешить своего альфу, не могли быть воспроизведены во сне. Он думал, что Альфа, Ран, убьет его. В те моменты, когда его избивали, конечно, он был напуган. Да, он хотел, чтобы его спасли. Но самым страшным было то, как быстро он потерял надежду и что, возможно, смерть действительно была бы для него лучшим выходом. Он грязный. Он сломлен. Его омега уже был разбит сердцем, слаб. Сдаться было легко. Зачем Баджи понадобится омега, который был в основном запятнан другим и не смог бы выносить ребёнка? В последний момент перед тем, как он потерял сознание, его тело уже онемело, и он смирился со своей судьбой. Он был готов сдаться. Потому что он был грязным. Потому что он был сломлен. Чифую не произнес ни слова за весь остаток ночи. Он чувствовал Баджи, чувствовал его запах, слышал его, но не мог смотреть. Контакт был бы одним шагом к принятию. Он еще не был готов принять то, что произошло. Он не знал, сможет ли когда-нибудь смириться с тем, что произошло. Он просто давился рыданиями всю ночь, пока Баджи смахивал его слезы поцелуями. Баджи попросил, чтобы никто из омег не пытался прийти и навестить его. На самом деле его слова заключались в том, что он не мог говорить, а его нос был испорчен, что не обязательно было ложью. В любом случае, они выполнили его просьбу. Баджи очень беспокоился за своего омегу. Даже через несколько дней после того, как он проснулся, Чифую не разговаривал. Он едва взглянул в сторону Баджи. Он остался лежать в постели и повиновался Казуторе только тогда, когда тот попросил его попытаться пошевелить определенными конечностями. Кусочки ткани, находившиеся у него в носу, мешали дышать. Казутора сказал, что сломанный нос, вероятно, займет некоторое время. Ему также давали еду из жидкости или кашеобразной пищи из-за его челюсти, но у него не было особого аппетита. Он был послушен своему лекарю, за что Баджи был благодарен. Он знал, что его омеге больно. Постоянный ноющий стук в груди говорил ему об этом. Баджи должен был уходить по своим делам, но часто возвращался в их хижину, чтобы проверить, как там Чифую. Он приветствовал его поцелуем в волосы, отчего Чифую временами вздрагивал. Баджи изо всех сил старался быть понимающим, но это причиняло боль его альфе каждый раз, когда Чифую напрягался или вздрагивал от его прикосновений. Отсутствие физического прикосновения - вот что беспокоило Баджи больше всего. Он знал свою пару. Он мог предсказать его движения, выражения лица и слова. Вздрагивания или уклонение от привязанности никогда не было одним из них за все время, проведенное вместе. Он упустил очень важную деталь. — Какучо выходил из хижины Изаны, когда подошел к низкорослому, длинноволосому альфе с темными волосами. Если Какучо правильно помнил, он был парой омеги, которого он спас. От него пахло взволнованостью. Судя по его темным глазам, он плохо спал. - Ты, - Баджи начал со сжатыми кулаками, явно пытаясь не потерять самообладание. Какучо просто кивнул, защищаясь. Он не пытался создавать проблемы. - Тот омега, которого ты привел к нам. Он мой парень, - сухо сказал он, и Какучо просто еще раз слегка кивнул. Альфа перед ним выглядел так, как будто он искал слова, разочарованный собой, он вздохнул и провел рукой по волосам. - Что ты видел? Где вы его нашли? - Наконец он остановился на этом. Какучо оставался неподвижным, только несколько раз моргнул, прежде чем ответить. - Я видел, как один из братьев Хайтани напал на него. Я решил, что приведение его будет знаком того, что я не хотел причинить вреда Томану. Это все, - сказал он, отходя, но Баджи остановил его, подняв руку. - Каким образом? - Его голос слегка дрогнул. Запах альфы превратился из взволнованного в угрюмый. Какучо положил руку на плечо Баджи, и Баджи поднял голову, чтобы их глаза встретились. Смешанные эмоции Баджи смешались в его глазах. - К тому времени, когда я был там, он уже был весь в крови. Если бы я был немного позже, я не уверен, что бы он сделал, - все, что сказал Какучо и ушел. Баджи выругался про себя. Должно быть, он действительно мало что видел, иначе бы сказал ему. Не было никаких причин скрывать это. Таким образом, оставался еще один человек, который, вероятно, мог бы дать ему ключ к разгадке того, что произошло. — Такемичи был удивлен, увидев Баджи, входящего в хижину. Не часто альфы позволяли другим альфам входить. Майки тоже там не было, что делало ситуацию еще более серьезной. - Эй, Такемичи... - Баджи подошел и сел на пенек у кровати. - Привет, Баджи... - неловко сказал Такемичи. Кроме того единственного раза у реки, у них не было никаких других разговоров один на один. - Рад видеть, что ты проснулся, - сказал Баджи, и Такемичи кивнул, глядя на меха, зажатые в его руках. - Как Чифую? - спросил омега. Он взгянул на него, и губы Баджи сжались в тонкую линию. - Нехорошо, Такемичи, - честно сказал он и уже видел, как дрожат губы Такемичи. - Тебе не нужно мне говорить всего...это нечестно просить обо всем…Я просто, если ты вспомнишь что-нибудь конкретное, что случилось с Чифую, я был бы тебе признателен. Сердце Такемичи тут же упало. Чифую был бы тем, кому пришлось бы труднее всего во время всего этого. Его глаза затуманились от одной мысли об этом. - Не торопись. Прости, что спрашиваю тебя, - пробормотал Баджи и подождал, пока Такемичи придет в себя. Но Такемичи поделился тем, что он помнил о выкидыше. Баджи все это время молчал, опустив глаза в траву, и кивал сквозь нее. - А-и т-тогда... - Такемичи сделал глубокий вдох, который застрял у него в груди. Он снова заплакал, но уже по-другому. Как в истерике. - Альфа з-забрал его! - Такемичи всхлипнул, и Баджи услышал, как в передней части хижины раздался обеспокоенный щелчок входа. - Омега? - спросил Майки, подходя к Такемичи, чтобы успокоить его в объятиях. - Альфа забрал его! Он забрал Чифую! - Такемичи все еще рыдал на груди Майки. Лицо Баджи побледнело. В этом был смысл. Он этого не хотел. Он надеялся, что это не так. - Х-Хина сказала, что он заставит Чифую принять его, - наконец сказал Такемичи, дрожа. Майки бросил на Баджи обеспокоенный взгляд. - Эй, отойди, - предупредил Майки, почувствовав гнев Баджи. Баджи кипел от злости. Его кулаки тряслись по бокам, пытаясь сдержаться. Вены в его глазах становятся темно-красными. Он встал и вышел из хижины. Баджи устроил бы этому альфе самую мучительную смерть, какую только мог себе представить.