Пополам

Разговаривают потом они часами, обо всём на свете, о какой-то хуйне, но не о чувствах и их отношениях. Хесус не решается заговорить, а Братишкин боится услышать ответ. — Блять, ты нихуя не шаришь! — заявляет Братишкин и закидывает ноги на собственный стол, его даже никто не видит. — А ты дохуя шаришь. — фыркает Хесус. — Да! Поэтому и говорю. Вот увидишь, я прав буду. — Ну-ну, посмотрим. — Спорим? — оживляется Вова. — Смотря на каких условиях. Что ты хочешь? — Тебя. — Вов… Сейчас? — Да, хочу сейчас. — Бля, ты меня не так понял. — вздыхает Хесус и чувствует, как покалывает пальцы от волнения. — Зато ты меня правильно. Включи камеру. — Сука… Братишкин включает свою тоже и терпеливо ждёт, улыбается камере, опуская её ниже и чуть отодвигается. Хес не видел его несколько недель, даже так, лишь на стримах. Насмотреться не может. — Хес? — зовёт Вова, заметив его заминку. — Да… Сейчас. — отвечает Хесус и чуть не роняет всё барахло со стола, хватаясь за мышку. Они смотрят друг на друга через экран. Нельзя было столько откладывать. — А что дальше? — интересуется Хес, особенно сильно нервничая. — Хочу подрочить на тебя, можно? А ты на меня. — предлагает Братишкин, облизывая губы. — Прям на камеру? Пизданулся? — Тут только мы, или ты мне не доверяешь? Я скрины делать не буду, хотя, конечно, хочется. — Блять, пиздец, Вов. Собрался виртом заниматься? — Я соскучился по тебе. Мы так ничего и не решили, а я просто хочу расслабиться вместе с тобой. — Ну и хуйня. Смотреть на тебя и не иметь возможности коснуться не расслабление, а пытка. — Ого, вот это откровение, я тронут. — смеётся Вова, но улыбка быстро меркнет, он обхватывает себя руками и смотрит в сторону. — Я так каждый день себя ощущаю. Поэтому и хочу кончить, зная, что где-то там за океаном ты сделаешь это одновременно со мной. Хесус вздыхает, напряжённо смотря на него. — Только, сейчас я поставлю камеру нормально, погоди. — Погоди, я разбиваю твоё сердце в один миг… — беззаботно напевает Братишкин, хотя видно, что нервничает. Хес фыркает, но теперь его видно от пояса и выше, только отодвинуться ближе к стене. Вова забирается на стул с ногами, безостановочно облизывает губы и ёрзает. — Ты знаешь, что делать? — уточняет Хесус, открывая камеру с Вовой на весь экран. — А что там знать? Раздеваешься и вперёд. — фыркает Братишкин и снимает с себя толстовку первым. — И это типа сексуально? — Давай включим сексуальную музыку, так тебе легче станет? И вообще, блять, столько вопросов, может нахуй всё? — Блять. — Хес рывком стаскивает с себя кофту. — Теперь моя очередь. — вздыхает Вова, встаёт и стаскивает с себя штаны, краснея моментально. Хесус дышать забывает, скользит по нему взглядом. Ладно, в этом что-то определённо есть. Например, выразительный бугорок в трусах. Их Братишкин не спешит снимать, садится обратно, горячо смотрит вверх, облизывает свою ладонь и засовывает в нижнее бельё. Хесус очень рад, что никакой музыки они не включили, микро улавливает все тяжёлые свистящие выдохи. — Пиздец, Хес, у тебя такое лицо. Тебе же нравится. — хмыкает Вова, выгибаясь сильнее под обжигающим взглядом, но ласкает себя медленно. Хесус ничего не отвечает, от возбуждения голова совсем не соображает, а член больно стянут одеждой, он его освобождает, стянув штаны с бельём и сразу сжимает в ладони. Они как извращенцы жадно пялятся друг на друга, дрочат и тихо стонут, губы чешутся, как хочется поцелуев. — Так, мы встречаемся? — уже находясь на пределе, интересуется Братишкин. — Нашёл, хах, время спросить, блять. — задыхаясь, ворчит Хесус. — Я дрочу только на тебя, Хес. — Ах! Сука, интересно кого ты там обнимаешь вместо меня?! — Акулу. — с придыханием отвечает Вова и чуть не сползает по стулу на пол. Хесус от неожиданности впечатанных под дых чувств спускает резко в свою ладонь. А когда в глазах перестаёт плыть, он умудряется разглядеть испачканную в сперме ладонь Вовы. Материться мысленно и тяжело дышит. — Встречаемся, Вов, мы встречаемся. — говорит Хесус, откидывается на спинку и вытирает руку об салфетку. — Супер. — хмыкает Братишкин, он не парится вообще и обтирает ладонь об свои же трусы. — Хочу уже встретиться с тобой. — Всё не так быстро. — Быстро, виза делается, нашёл я твоего человечка. Пока не знаю, что и как, насколько. Но на месяцок меня жди. — Что? — Что слышал. Хес в желе находится и не может сопоставить ничего, сердце бьётся бешено. Вова хочет приехать к нему? В его ебучий крысятник? Пиздец. — Сука. — стонет Хесус, хватаясь за голову. — Ты так не рад? — уточняет Братишкин, сникнув. — Рад, просто поверить не могу, что мы это сделали. Вова смеётся, его накрывает такой волной лёгкости и спокойствия, что хочется смеяться громко и искренне. Хесус теперь ждёт с нетерпением того дня, когда увидит его в живую снова, сможет взять за руку, улыбнуться и обнять. Хоть и придётся жить на две страны, на телефоне и это всё сложно, но они смогут.