Счастье любит покушать

Игорь давно привык приходить с работы поздним вечером, иногда даже ночью - уставшим, голодным, в холодную, пропахшую одиночеством квартиру. Ему там все равно ютиться недолго, едва свет - вновь ловить психов с огнеметами по суетливому Петербургу. Все кардинально меняется в один из холодных декабрьских вторников, когда Прокопенко вдруг распускает сотрудников пораньше. Майор впервые идёт домой не в сумерках, а при свете дня. Солнце высоко, оно светит каждому жителю шумного миллионника - бедному и богатому, большому и маленькому, независимо от того, человеческое это существо или животное. Гром вдруг замечает в лучах зимнего солнца то, чего он не мог разглядеть в ночной тьме - тесно жавшихся друг к другу парочек, смеющихся детей, бегущих из школы, дрожащий от мороза золотистый комок слипшейся шерсти, устроившийся на углу нижней ступеньки подъезда. При ближайшем рассмотрении комок оказался совсем маленьким котёнком с большими зелёными глазками. Худой настолько, что торчат ребра, покрытый инеем, он провожал полицейского печальным взглядом, даже не пытаясь привлечь внимание прохожего. Несчастное создание будто смирилось уже со своей незавидной участью. Когда Игорь взял котёнка на руки, тот даже не шелохнулся. Кажется, если бы кто-то захотел избавить зверька от мучений, он лишь глазки прикрыл бы устало. В том, что животное выживет, Гром сомневался до последнего. Первые пару дней котенок только и делал, что дремал, да лакал с трудом из миски молоко. К мясу новый сосед первое время даже не притрагивался, будто сил у него не было на то, чтобы пережевать такую роскошную пищу. Однако в один из особенно паршивых вечеров, когда работа вновь обвивала майорскую шею своими длинными корявыми пальцами, беспощадно душа, вернувшегося домой Игоря неожиданно встретили робким мяуканьем. Котенок сидел на пороге, смотря на мужчину своими большими, слишком уж умными глазами. В миске заметно недоставало пары кусочков мяса. Порадовавшись в глубине души за то, что хотя бы чья-то жизнь постепенно налаживается, Гром, едва волоча ноги, через кухню прошёл к дивану, по дороге хлебнув молока, купленного для звереныша, прямо из пакета. Игорь завалился на диван прямо в верхней одежде и устало прикрыл глаза, стягивая на лицо кепку. Так он, кажется, и уснул бы, если бы не едва слышное, немного неровное "топ-топ-топ", стремительно приближающееся к дивану. — И чего тебе? — буркнул майор, из-под козырька наблюдая за тем, как его временный, как все ещё казалось, сосед с любопытством наблюдает за происходящим и будто сомневается в том, можно ли ему подобраться поближе к уставшему, неприветливому человеку. — Ну иди сюда, раз уж пришёл. Котенок будто понял человеческую речь и неожиданно радостно ринулся на диван. Сил и умений на то, чтобы сделать это быстро, у малыша ещё не было. Он чуть оттолкнулся от земли и вдруг повис на краю дивана, забавно перебирая задними лапками. Гром вздохнул устало, помог зверьку преодолеть преграду, подставив под лапы ладонь, а после даже позволил облюбовать место на груди. Потоптавшись немного на новом месте, свернувшись там калачиком, котенок впервые за время пребывания в квартире тихонько замурчал. Игорь и не заметил, как вскоре крепко заснул под это успокаивающее тарахтение. Уже через месяц молодой, грациозный кот научится запрыгивать на кровать быстро, ловко, в один прыжок, но он всегда будет дожидаться разрешения хозяина на этот маневр. Из раза в раз разрешение будет получаться и зверёк по кличке Дима, довольно урча, снова займёт свое место на широкой и тёплой груди хозяина.