Самое трудное, что я должен был сделать — это не поцеловать тебя

— Итак, — Пран ставит свой поднос с едой и садится на свое обычное место за обеденным столом их группы. — Что мы собираемся сделать для ярмарки? На него устремляются три пары глаз, и ему не нравится их одинаковый блеск. Сейф говорит первым: — Мы хотим сделать… Барабанную дробь, пожалуйста… — он указывает на Вая и Луиса, которые тут же начинают барабанить по столу. Пран отчаянно оглядывается в поисках профессоров и безуспешно пытается их заткнуть. — Кабинка для поцелуев! Пран стонет. Конечно, они хотят сделать еще одну будку для поцелуев, он должен был знать. После удивительного успеха их киоска в прошлом году они весь следующий месяц подшучивали над Праном. «Видишь?» — говорили они. — «Мы знали, это была хорошая идея!» — Ребята, нет, — ворчит он. — Только не снова. — Но в прошлом году всё было так хорошо! — Сейф настаивает. — Давай, ты должен присоединиться! Луис кивает: — С тобой мы заработали гораздо больше денег. Прану приходится прикусить язык, чтобы язвительно не прокомментировать, что единственные деньги, которые он заработал им в прошлом году, были получены из-за ревности и защитного порыва определенного человека. Зная Пата, кабинка для поцелуев будет остановлена на всю смену Прана, если он примет участие. Почему-то он сильно сомневается, что это тот результат, на который надеются его друзья. — Нет, — он опускает ногу. Прошлый год больше не повторится. — Не рассчитывайте на меня, вы сами по себе. — Пожалуйста? — На этот раз настаивает Вай, но и Сейф с Луисом смотрят на него своими умоляющими глазами. Пран хочет бросить в них свою лапшу. — Только короткая смена, только поцелуи в щеку, это… Слова Вая обрываются, когда он встречается взглядом с чем-то за плечом Прана, и прежде чем он сам успевает повернуться, чтобы узнать, на что тот смотрит, сильные руки ложатся на его плечи, сцепляются на груди, так что он сразу понимает. Пран может легко узнать его по одному только прикосновению, даже задолго до того, как они начали встречаться. Пат. Пран тут же подается ближе к знакомому прикосновению. — Ничего не поделаешь, ребят, — Пат упирается подбородком в голову Прана, и он скорее чувствует, чем видит, как ухмылка расползается по чужому лицу. — Все его поцелуи зарезервированы. Отныне и навсегда. Пран поднимает голову, чтобы рассмотреть его как можно лучше. Он был вознагражден тем, что Пат утыкается носом в его волосы. — Кто-то слишком самолюбив, — шутит он. — И конкурентоспособен, — отвечает Пат, не теряя ни секунды. — А это значит, что я не могу проиграть. — Неужели? Пат насмешливо обдумывает вопрос, и Пран уже догадывается, что он собирается сказать. — Ну, раньше у меня был один достойный конкурент. Но я не думаю, что он будет со мной бороться, — он ухмыляется Прану и хлопает ресницами, как будто его нужно в чем-то убеждать. — Как думаешь? Пран откидывает голову назад, чтобы поцеловать в нос и улыбнуться своему забавному парню. — Нет, почему-то я не думаю, что он это сделает. Улыбка, которой улыбается ему Пат, вероятно, такая же нелепая, как и его собственная, но его это не волнует. Он целую вечность ждал, чтобы Пат был рядом с ним. Он считает, что они заслуживают того, чтобы быть отвратительно влюблёнными. — Ладно-ладно, мы поняли, никаких тебе будок для поцелуев, — шутит Вай, и Пран в этот момент знает, что все в хорошем настроении. C тех пор, как они начали встречаться, они с Патом всё ещё остаются привязанными друг к другу, и его друзья шутят, что это заставляет их чувствовать себя по-настоящему одинокими, однако он подозревает, что это не совсем шутка. — Теперь вы не могли бы перестать миловаться здесь? — И никаких перерывов на туалет! — Пат обвиняюще указывает на Вая, который только морщит нос и выглядит так, будто хочет показать язык в отместку Пату. Пран не сдерживает своей улыбки. Видя, как его парень наконец-то ладит со его друзьями, у него на сердце становится легко. А затем Пат наклоняется и шепчет ему на ухо: — Но я бы не отказался повторить то, что произошло после. — Они встречаются уже почти год, но каким-то образом он всё еще вызывает жар на щеках Прана, который, как он отчаянно надеется, его друзья не видят. — Пат, — шипит он, толкая его локтем в живот с меньшей силой, чем тот заслуживает. — Отвали, мы на людях. — И что? Я не могу обнять своего парня? — Ты можешь обнять своего парня после того, как он поест. — Слишком поздно, Пат сам вырыл себе могилу. Они оба знают, что Пран более упрям. — И если ты будешь хорошо себя вести. Пат быстро стискивает его и чмокает в щеку, прежде чем отпустить и ответить: — Тогда ешь быстрее. Пран не удостаивает ответом кроме фырканья и закатывания глаз, и просто пододвигает поднос с едой, которую он заказывал для Пата, пока покупал себе. Весь стол дружно болтает несколько минут — Пран в основном ест и слушает их, Пат и Сейф ведут большую часть разговора, а он вставляет свои комментарии, когда делает перерыв от жевания и глотания — прежде чем Пат замечает вдалеке Корна, а затем остальных своих друзей, и машет им рукой. Его друзья, как обычно направляются сюда сразу после пары, которую они делят с Патом. — Подожди, во сколько закончилась твоя пара? — Прану на самом деле не нужно спрашивать, он помнит расписание своего парня. Парень смотрит на часы и приподнимает бровь, глядя на Пата: — Ты бежал сюда? — Да, и я показал неплохое время. Мне стоит присоединиться к команде по легкой атлетике, — без малейшей капли стыда Пат улыбается ему, наклоняется и шепчет: — Я просто очень скучал по своему парню. Пран никогда не устанет слышать это слово. Мой парень. Судя по ухмылке на лице Пата, ему тоже не надоело его произносить. И он действительно ничего не может с собой поделать, когда Пат говорит такие вещи, поэтому в том, что происходит дальше, полностью виноват Пат, потому что он точно знал, что делает. Вероятно, всё это было частью его великого плана. Пран перекидывает одну ногу через скамейку так, чтобы сидеть лицом к Пату, и Пат, который к этому времени уже научился понимать язык тела Прана, немедленно поворачивается навстречу, чтобы получить его поцелуй. Он выходит мягким, тихим и быстрым, потому что у них есть публика и у Прана всё ещё есть выдержка, но, тем не менее, он наслаждается им. Пат тоже, если судить по тому, как он обхватывает рукой затылок Прана и притягивает его обратно для второго поцелуя, вежливого, но неохотно короткого. Они прерываются только из-за того, что кто-то — почти наверняка Корн, который, как правило, самый… громкий из своих друзей — присвистывает. Остальные их друзья, однако… — Да ладно, мы буквально только что пришли, а вы уже… — Если вы двое не прекратите, я уйду… — Я пытаюсь поесть здесь… — Нет, пожалуйста. Не останавливайтесь из-за нас… — Фу, просто женитесь уже… Пат и Пран разражаются смехом. Их друзья закатывают глаза и игриво толкают их локтями. Ситуация усугубляется до тех пор, пока Пат не вступает в борьбу со своими друзьями, которые без устали дразнят его за то, что он тупица, а Корн не треплет Прана по волосам, чтобы дать ему понять, что он тоже не промах. Пран отмахивается от него и успешно уклоняется от второй попытки, что, конечно же, заставляет всех устремить взгляды на него, будто охотники — на убегающую цель. Следующие пять минут он проводит в удушающем захвате Корна, пока Вай путает его волосы, а он протестует. Ему понадобится целая вечность, чтобы привести себя в приличный вид для дневного занятия, но он не может перестать улыбаться. Когда он освобождается и все сидят — в основном — и болтают с такой громкостью, что на них должен был бы кричать профессор, Пат тянется к нему, чтобы взять его за руку. Пат улыбается, Пран улыбается. Он переплетает их пальцы и продолжает есть, лишь наполовину слушая, как их друзья несут бессмыслицу. Это хаос, но это их хаос, и он идеален. И Пран не хочет, чтобы было иначе.