Пятый мародер

      Влетев в спальню, Сириус бесцеремонно плюхнулся на кровать Джеймса и заговорщически произнес:       — Мне стала известна одна любопытная вещь.       — И какая же?       — Задерни полог.       Джеймс вздохнул, отложил в сторону «Историю квиддича» и, закрывшись от посторонних ушей, повернулся к Сириусу.       — Ну?       — Люпин — оборотень! — выпалил тот, и замер, наблюдая за изменившимся выражением лица Джеймса.       — Да-а ладно. Настоящий?       — Нет, блин, игрушечный! Какие еще оборотни бывают?       — А… ты-то откуда знаешь? Он тебе сам рассказал, что ли?       — Нет, конечно, — Сириус покрутил в пальцам фамильный перстень с большим черным камнем и с деланным равнодушием проронил, — это Снейп догадался, а я подслушал его разговор с Эванс.       — Что?! — подскочил Джеймс. — Этот… этот… нашел кого слушать! Сиу, я думал ты нормальный пацан…       — Слушай, прекращай… ерепениться, — Блэк сел на кровати и серьезно взглянул на Джеймса, который не удержавшись, фыркнул: напускная важность Сириуса плохо вязалась с такими плебейскими просторечиями. — Ваши разборки со Снейпом вещь, конечно, очень занимательная, однако тут дело серьезное. И мы можем вместе помочь Люпину. Ты же замечал, что он всегда один, в стороне от всех? До него даже один мерзкий слизень на днях докапываться пытался, правда, увидев Фрэнка, свалил восвояси… А с нами он будет под надежной защитой! А главное — ты представь — мы будем первыми, у кого в команде — оборотень! У них же все чувства обострены, нюх там… Он сможет нас предупреждать о появлении Филча или кого-то из змей!       — Да ну, — поморщился Джеймс, — делать ему больше нечего. И ты так говоришь, словно он уже согласился влиться в нашу… банду.       — Да брось! Как он может не согласиться? — искренне изумился Сириус. — Так что по рукам?       Джеймс задумчиво вытягивал нитки из покрывала и не спешил с ответом. С одной стороны, он сам ничего не имел против Люпина: тихий, спокойный, правда, немного зубрила, но это дело поправимое. Однако от перспективы терпеть рядом Снейпа внутри поднималась буря. Казалось бы, какая разница, они с Ремом даже чем-то похожи: оба держатся особняком, предпочитая шумной компании и веселым проделкам общество книг. Но если Люпин просто учился, чтобы успевать по всем предметам, этот недослизеринец таскался с гримуарами кошмарного вида. Наверняка какая-нибудь темномагическая дрянь! Шляпа, наверное, одурела совсем, раз отправила этого чернокнижника немытого на Гриффиндор. Годрик в гробу переворачивается! А уж то, что Снейп позволял себе ехидные замечания в его адрес приводило Джеймса в бешенство. Да, еще из-за него они попали в рабство к мадам Пинс. На целый месяц! Но Сириуса, видимо, эти «мелочи» не беспокоили. Но чего не сделаешь ради лучшего друга?       — Ты же от меня не отстанешь, пока я не соглашусь?       — Абсолютно точно!       — И мне в любом случае придется терпеть этого скользкого гада?       — Это Снейпа что ли? Зря, он может и угрюм, как сыч, но не гад. Тем более, это же супер, что нас будет не двое, а четверо. Мы таких делов наворотить сможем, — мечтательно протянул Сириус. — Нас точно запомнят!

***

      На следующее утро состоялось символическое раскуривание «трубки мира»: Северус и Джеймс пожали друг другу руки, а сияющий от счастья Блэк, хлопнув друга по плечу, предложил навестить Люпина в больничном крыле с утра, урвав время у завтрака.       Лили с недоумением посматривала на Северуса: еще пару недель назад он награждал этих двоих эпитетами в лучших традициях Паучьего тупика, а сейчас… Впрочем, что изменилось? Они просто не ругаются да и только. Северус вообще какой-то смурной, даже больше, чем обычно. Сидит, уткнувшись в какую-то листовку, которую вдруг с яростью разрывает и, взмахнув палочкой, испепеляет прямо на обеденном столе.       — Сев, ты что, с ума сошел? — Лили успевает закрыть черное пятно широким блюдом и смахнуть пепел на пол. — Что это было у тебя такое?       — А? Ничего особенного, так… — по сжавшимся губам и взбешенному взгляду, направленному в сторону слизеринского стола, Лили поняла, что это была какая-нибудь глупая записка: ей тоже пару раз подкидывали глупые движущиеся картинки… неприличного содержания. Решив, что друг смутился из-за этого, Лили рассмеялась:       — Еще бы костер тут устроил, ей богу! Нельзя же так серьезное на все реагировать!       Северус не ответил, занявшись завтраком. Лили последовала его примеру: времени у них в обрез. Нужно еще успеть к Люпину…       В больничном крыле было светло, невероятно свежо, и пахло вербеной. Люпин, похоже, спал на самой дальней койке за ширмой. Мадам Помфри, увидев такую делегацию, всплеснула руками и строго сказала, что отводит им для беседы не больше десяти минут: мистеру Люпину требуется отдых, а им на уроки скоро.       Стараясь не шуметь, они пошли к ширме, как вдруг на них резко напала робость. Как и с чего начать? Лили, помня о данном обещании, подумала, что зря они все это затеяли, и будет ужасно, если Люпин воспримет все не так, как они планировали… Вот он уже и проснулся, услышав громкое перешептывание и шорох мантий. Открыв один глаз, тихо и удивленно спросил:       — Что-то случилось?       — А что должно случится? — беззаботно спросила Лили. — Мы просто пришли тебя навестить. Правда же?       Мужская половина компании синхронно кивнула. Лили замялась, с надеждой взглянула на Северуса, но тот только руками развел: я пас! Посетовав про себя на представителей мужского пола, Лили села на краешек постели и начала:       — Знаешь, у магглов есть поговорка: верный друг что лекарство от болезни… От любой. Даже неизлечимой.       Люпин поднял на нее удивленный взгляд. Лили продолжила:       — И мне, и ребятам абсолютно все равно на твои… затруднения. И мы можем помочь, если, ты согласен, конечно.       Вокруг стало так тихо, что можно было оглохнуть от звука участившегося сердца. Люпин молчал, сжимая побелевшими пальцами край одеяла.       — Я… вы не… в общем… спасибо, вам, — с трудом вымолвил он, — но этого никто не должен знать!       — Естественно, что за вопрос, — фыркнул Блэк. — Мы никому не скажем.       — Да даже вы не должны были, — с нажимом повторил Люпин. — Это наша с директором тайна.       Поймав недоуменные взгляды, Люпин пояснил:       — Это долгая история.       — У нас полно времени. История магии подождет, — Джеймс отодвинул простынь и тоже устроился с краю постели.       Люпин скомкал край одеяла и вздохнул.       — Меня обратили в пять лет. Я не знаю точно, как это произошло, но отец говорил, что вервольф ворвался прямо к нам домой. Через окно… Оставаться в том же месте было опасно, и мы переехали в Лондон. Каждое полнолуние отец сам отводил меня в подвал и приковывал цепью, чтоб я не мог вырваться… Понятно, что об учебе в Хогвартсе можно было и не мечтать. В крайнем случае родители подсобрали бы денег, наняли частного преподавателя, который бы обучил меня основным заклинаниям и азам трансфигурации и все… Но как-то раз к нам домой пришел сам Дамблдор… Он о чем-то очень долго говорил с родителями, закрывшись на кухне. Потом после этого разговора прошло три месяца, и на мое день рождения сова принесла письмо. Меня зачислили, представляете? Все это было непросто. Дамблдор сказал, что оборотней до этого в школу никогда не принимали, и он берет на себя большую ответственность. У нас уговор: каждую большую луну Помфри отводит меня к гремучей иве, проводит по туннелю в визжащую хижину и оставляет там до тех пор, пока я не превращусь… обратно.       — Оригинально, — скривил губы Снейп. — И что же ты там делаешь, в хижине?       — Честно говоря, понятия не имею… Я же не помню ничего после возвращения.       — Царапины, — Северус указал на руки Люпина, — как думаешь, откуда?       Рем оглядел уже побледневшую, но явно нанесенную накануне длинную рану через всю левую руку и смущенно пожал плечами.       — Да это же ты ночью грызешь и царапаешь сам себя! Тебя не предупредили, что оборотень не может сидеть в клетке?       — Это не клетка.       — Да без разницы! Сидящий взаперти зверь воспринимает ее именно так. Кроме того, ты уверен, что хижина — это действительно надежное убежище? И что туда никто не сможет попасть?       — Дамблдор сказал, что ручается за это. Вход в хижину надежно скрыт. Тем более ты сам видел, что ива творит…       — Да, в здравом уме никто к этому дереву не потащится, — заметил Джеймс. Снейп продолжал наступление:       — Тебе надо поговорить с директором. Скажи ему, что ты задолбался валяться в больничном крыле по неделе, и ты просишь, нет, требуешь, дать тебе возможность охотиться на… да хотя бы на хорьков! Их у Хагрида целая куча, поделится.       — Не слишком ли мелко для оборотня? — скептически хмыкнул Блэк.       — Пойдет. Он же еще не взрослый волк.       — А что-то другое нельзя сделать? — нахмурилась Лили, которой, видимо, идея кормить вервольфа живыми, такими милыми зверушками, совсем не понравилась.       — Ну, вместо хорьков могут быть зайцы, куры… Кто угодно, чтоб занять лапы.       — А может игрушку сделать, а? Или косточку кинуть, как Берти? — хохотнул Блэк, но поймав взбешенный взгляд Снейпа, затих и добавил:       — Шучу я, шучу. Мне вообще кажется, что сидение взаперти — самая худшая вещь на свете. А уж для целого хищника… Но пока мы, к сожалению, ничего не придумали.       — Но обязательно сделаем это позже! — вставил Джеймс. Снейп хмуро заметил:       — Не факт, что скоро.       — В любом случае, даже если вы ничего не сможете придумать, я страшно рад… что вы знаете. Правда.       Где-то вдалеке тренькнул звонок. Ребята поднялись. Лили сунула в руки Люпину пакетик драже.       — Ну, мы пошли, увидимся. Выздоравливай!       Когда за ними закрылась дверь, Рем выдохнул с чувством изумления и… облегчения? Теперь он не должен будет хранить эту тайну в одиночестве, с ужасом ожидая очередного полнолуния. Не придется придумывать отмазки про неожиданно заболевшую бабушку или родившую кузину, которых нужно срочно навестить. Да ему на семь лет учебы не хватило такого количества бабушек и кузин! Как вообще можно скрыть «мохнатую проблему», живя в одной комнате с такими же магами, которые, между прочим, тоже ходят на уроки ЗоТи, точнее того, на то, что стало вместо нее, и знают тринадцать признаков, по которым можно распознать оборотня? Правда, поначалу Ремус считал, что ему повезло с соседями: немногословные Снейп и Петтигрю его персоной не интересовались, а Фрикель вечно болтался по чужим гостиным, и кажется, не раз пытался там заночевать…       Но что же, одного из сокомнатников он недооценил. И как странно, что они его не выдали, не растрезвонили по всей школе, не отвергли в ужасе, как темную тварь...       Ремус закрыл глаза, погружаясь в легкий утренний сон. Мысли вихрем проносились в голове, но от последней стало тепло, как от июльского ветра: он теперь не один.