За тобой

      Она мирно спала, немного посапывая. А демон смиренно сидел рядом, не в силах отвести взгляда от ее лица. Словно искал что-то неизведанное в давно изученном облике. Все было как всегда. Медно-каштановые волосы разметались по подушке, грудь вздымалась немного рвано, и Алазар знал наверняка, что девушке снились кошмары. Она выглядела такой беззащитной сейчас, такой ранимой. Смертной. Уставшей. Демон усердно думал о том, как оградить ее. Как защитить? Вопросов было явно больше, чем ответов. Ал хорошо понимал, что и сам является угрозой для Катарис. Громко выдохнув, мужчина вышел из комнаты. Бывший любовник Лидии тоже не спал, несмотря на то, что время близилось к рассвету. Алек сидел за столом, попивая виски из красивого бокала. — Ты способен внятно объяснить, что с ней приключилось? — Моро был готов сорваться. — Почему ты ей не помог? — обвиняюще звучал его хриплый голос. — Это не в моих силах, человек. Но я могу показать.       Моро был готов запротестовать, подгоняемый хмелем и злобой ко всему демоническому роду. Демон же, не замечая недовольства человека, стягивал с себя водолазку, обнажая свой торс. В этот момент Алек притих, забыв закрыть рот, глядел на широкую безволосую грудь Алазара, по которой тонкими чернильными змейками расползалась метка. Совсем такая же как у Лидии. Только метка демона была живой, она двигалась, извиваясь на полотне его идеальной кожи. Дар речи мафиози, видимо, потерял, но Ал только покачал головой, предвосхищая вопрос человека. — У Лидии она временная. Во всяком случае, я на это надеюсь, — впрочем, скрыть безысходность, сквозящую сталью в голосе, не удалось. — Метка — своеобразный ошейник. И вряд ли она исчезнет, пока их соглашение с Люцифером в силе. Лидия почти в ментальном плену. Я бы даже сказал, в рабстве. — Я уже говорил, что ненавижу демонов? Не важно, — хриплым от гнева голосом почти прорычал Алек. Желваки на лице мужчины вздулись, бокал, казалось, вот-вот треснет. Демон, к собственному удивлению, его понимал… Он всегда использовал женщин, как предмет для удовлетворения своих нужд и желаний. Ал не видел в них ничего, кроме тела. Лидия же сумела изменить его. Нет, он все еще видел в других женщинах кусок мяса. Отличалась в глазах демона только Ли. Дерзкая, непокорная смертная, поцелованная Даром. Алазар не мог себе позволить ее потерять. От мыслей отвлёк глухой звук удара. Так бывший Катарис пытался справиться с эмоциями. Столешница при следующем ударе обещала треснуть. — Если бы не ты… — Нет, человек, — в голосе Алазара была лишь холодная констатация факта. — Даже если бы мы с ней не встретились вовсе, Князь все равно нашёл бы Лидию. Он бы искал ее таланты, смекалку, ум, умело манипулируя чувствами, желанием отомстить. Так у нее хотя бы есть я, — демон ненадолго задумался. — И она не совсем безвольная кукла в руках Повелителя.       Русоволосый отвернулся, не в силах продолжать беседу. Головы обоих были заняты мыслями, далёкими от люксового сюита. Ал совсем не привык сидеть без дела. Он вернулся в Ад. Время в Преисподней текло иначе, растягивая земные секунды почти в бесконечность. Возвращение было нелёгким, давление силы Правителя сказывалось даже на нем, Высшем. Что говорить о служках? У демонов неприятный слуху свистяще-шипящий язык. К Алазару обратилось нечто бесформенное, являющееся по нелепой ошибке Секретарием Князя. И смотрело так презрительно, что едва не выбило Высшего из тонкого душевного равновесия. У существа за резным столом было три пары кошачьих глаз ярко-желтого цвета, огромная пасть, усеянная частоколом на удивление белоснежных клыков, и тело, напоминающее шарик, наполненный водой. У некоторых демонов отсутствует человеческий облик. Пусть Секретарий выглядел угрожающе, он опасался Алазара, хоть и пытался это скрывать. — Ты пропустишь меня в библиотеку, Нимодей, — хлёсткий и резкий голос Алазара отразился от сводчатых стен, громыхнув над Секретарием, заставив того мелко затрястись. Приёмная самого Люцифера выглядела как парадный зал музея. Мраморные стены с витиеватым узором, картины и рукотворные гобелены, изображающие библейские мотивы. Демоны не хотели рушить человеческое видение реальности, а ангелам было, видимо, наплевать. Но кое-что люди уловили верно. Люцифер никогда не был демоном. — Двери открыты, Высший, — рявкнуло чудовище, сжимая в монструозных когтях сочащийся кровью кусок мяса. Алазар проигнорировал Нимодея, не сумев отвести взгляда от гобелена, на котором был изображён он сам. Палач Дьявола. Самый яркой деталью на мрачной шпалере были его глаза, они сияли потусторонним зелёным даже на ткани. И оставались яркими сквозь века. Но теперь ко всему этому демон мог добавить, что его глаза нравились Лидии. Мысль о ней в Аду казалась запретной и от этого сладкой, оседая карамелью на кончике языка. Собственное тщеславие почти заставило забыть с какой целью он вернулся…       Огромные хрустальные стеллажи напоминали лабиринт разума человека. Потёмки освещались искусными коваными фонарями, в которых резвилось жаркое пламя Преисподней. В библиотеке демонов были фолианты, инкрустированные драгоценными камнями и обтянутые человеческой кожей, рукописи великих гениев разных миров и времён, манускрипты, считающиеся выдумкой в мирах, откуда прибыли… Это все показывало необузданную и дикую страсть демонов к знаниям. Именно они дали людям Слово и Огонь. Древние греки считали Музами приспешниц демонов, прекрасных чаровниц, суккуб, знающих столько, сколько не уместилось бы ни в одном смертном разуме. Они охотно делились знаниями и умениями, забирая жизни, как плату за сотворенное открытие или образчик искусства. Да и сам Алазар являлся к гениям земного мира, как наставник… Воспоминания о мгновениях, проведённых в качестве учёного, грели его сознание, пока он бродил меж стеллажами, как неприкаянный дух. Полы его пальто развевались, подобно крыльям. Поиски необходимого свитка выбивали из колеи, Ал начинал медленно терять терпение. — Чистильщик, — голос Князя пронзил сознание Алазара. Он не ответил никак, лишь склонил голову, прижав руку к одному из сердец. — Что ты здесь делаешь? — Ал не стал скрывать причину своего визита. Он держался с уважением, но без открытого преклонения. С достоинством личного палача Повелителя. — Разорвать контракт этого жалкого смертного с Верикелем не в силах даже я, Алазар, — златоволосый говорил размеренно и спокойно. — Чтобы свора гончих более не была под властью человека, нужна смерть одной из сторон, заключивших соглашение, — Люцифер изящно дёрнул бровью, пытаясь показать, что персонально ему совершенно не важно какая из сторон падет. Но Его явно беспокоил тот факт, что Верикель отбился от рук, поэтому немой приказ был ясен Алу. И то был смертный приговор. — Я понял, Князь. — Ты всегда был верен мне, Алазар. Я ценю это, — почти отцовским тоном проговорил мужчина, положив ладонь на плечо палача. Люцифер ведь никогда не был демоном…? — Ох, Лидия, — вздохнул Алазар, оставшийся в какой-то миг один в библиотеке. Он поднял с мраморного пола чёрное перо, в котором так отчаянно виднелись белые проблески Рая. Демон не видел своего Повелителя так, как видели его люди. Для него он не был Королём Лжи, Отцом Греха. Под маской, которая была выгодна, скрывался тот, кто очень давно, раскрыв белоснежные огромные крылья, настолько большие, что затмевали солнце, ступал по земле, сотворенной Господом. В волосах этого Ангела путались солнечные лучи, а шелковые перья ловили самые сильные ветра. Его чистый и светлый лик излучал любовь и свет. Таким он был, пока сердце его не сгнило от черной зависти, чумой заразившей и мысли. Таким он был до того, как упал с Небес. До того как серебристо-белые крылья покрылись вечной тьмой, сумрачным плащом укрыв его сущность, скрыв глубоко внутри то чуткое сердце, ту нежную улыбку и яркие небесного цвета глаза. Нимб раскололся у его ног, и он прошелся по осколкам, морщась от воющей боли, разрывающей бессмертную душу. Алазар получил ответ на свой вопрос, и вместе с этим кое-что осознал.       Он вернулся в сюит к утру, проигнорировав пьяного спящего Алека на диване, демон прошёл в комнату к своей хрустально-хрупкой подопечной. Лидия все еще спала, по-детски мило обнимая подушку. Мужчина перебирал в пальцах волнистую прядь ее волос, обещая самому себе, что не покинет эту человеческую женщину. — Доброе утро, — сонно пробормотала та, не торопясь разлепить глаза. Демон хмыкнул. Она нашла руками воротник его пальто, притянув Алазара для поцелуя. Томного. Жаркого. Возбуждающего. Соски Катарис мгновенно затвердели. Под тонкой шелковистостью покрывала, ее тело горело, словно глина в печи. И, конечно, Ал уловил настроение своей женщины. Ее желание передалось ему, и он почти поддался этому куражу. — Нет, я не могу, Лидия, — рыкнул тот, заставив Катарис широко распахнуть глаза. Ее губы расплылись в подлой улыбке. — Что? Ты настолько старый? — В ответ Алазар лишь широко улыбнулся, покачав головой. — Я обязательно расскажу тебе все, моя любознательная. — Я не давала обетов, и для этого, признаться, поздновато. Мне поискать удовлетворения у бывшего?       Рык, который издал Алазар, сотряс стены комнаты, заставив фотографии в стеклянных рамках мелко затрястись, обещая рухнуть на пол и разбиться. Понадобилось меньше секунды, чтобы мужчина навис над Лидией, сомкнув на ее шее стальные пальцы. Это не было демонстрацией силы, но он и не скрывал свою мощь. Так демоны ревнуют. Его губы захватили власть поцелуем, терзающим и жестоким. Вторая рука с легкостью скользнула по обнаженному телу, демон с удивлением отметил, что сейчас ее кожа была почти также горяча как его собственная. Легким отточенным движением он раскрыл половые губы, наслаждаясь первыми стонами, которые Лидия была не способна сдержать. Лентой мимолётных поцелуев Ал опускался ниже, задев клиновидным длинным языком набухшие соски. Влажная дорожка рисовала узор, он целовал ее живот, спускаясь ниже и ниже к влагалищу. Ее лоно уже испускало смазку, когда он коснулся губами клитора Катарис. Она хрипела, стонала, обещала убить. Но демон продолжал ласкать ее, ублажая узелок страсти поцелуями. Но этого явно было недостаточно. Пальцы Ала скользнули внутрь без препятствий, тут уже возбудился сам Алазар, поняв насколько жарко и пленительно ее нутро, и сама Лидия. Ее аромат изменился, став наркотически-дурманящим. Особенно чувствительное обоняние демона сыграло с ним злую шутку. — Ты должна стать сильнее, Лидия, — прохрипел демон, неохотно отрываясь от ее тела. Взбешенная, она подобрала покрывала, укрывая обнаженную фигуру от изумрудного пламени пожирающего взгляда. Катарис смотрела на Алазара, прикусывая губу и борясь с воистину дьявольским желанием. За стеной в это время стоял бывший любовник Лидии. И демон, конечно, это знал. — Ты глупец, Алек Моро, — шепнул мафиози, вызывая жестокую усмешку, исказившую лицо Ала. Но делиться этим знанием со своей возлюбленной черноволосый не стал, лишь притянул человечку, чтобы обнять. Он посмотрел в ее карие глаза, чувствуя, что она глядит в ответ. — Я никогда стану твоей, — обещали ее губы. — А я всегда буду пытаться тебя заполучить… «До тех пор, пока бьется твоё сердце», — но эти слова Алазар так и не произнёс. Ни сегодня, ни завтра… Никогда.

***

— Мы с тобой очень похожи, — шепнул демон, убирая с лица девушки волосы. Она игриво взглянула в его глаза. — И чем же? — Судьбой, моя любознательная.        Эти слова долго крутились в голове Лидии, смешиваясь с мыслями о Шемри, погоне, убийствах и Плагине, который Эдди обещал достать до завтра. На сегодня у нее не было никаких планов, и Катарис хотела провести это время в объятиях этой вкусно пахнущей булочки, по совершенно непонятной ошибке названной демоном. Голова Лидии лежала на плече Алазара, рука мужчины поглаживала спину девушки сквозь тонкую ткань покрывала. Они наслаждались молчанием, поскольку им не нужны были слова. Ее аура неизбежно тянулась к демонической тьме, а Алазар не мог этому противиться, аккуратно касаясь ее сознания ментальными поцелуями. Их уединение было прервано стуком в дверь. Алек вошёл только после того, как Лидия разрешила. Это ее удивило, поскольку новости, которые Моро рассказал не нуждались в такой тактичности. Аура бывшего жениха полыхнула алым. Лидия знала наверняка, что означал этот цвет. — Не томи. — Новая жертва по нашему делу, Ли-Ли. На этот раз генетический материал был изъят, но влагалище девушки было растерзано, как при изнасиловании. Впрочем, с уверенностью в чертовы сто процентов можно сказать, что Луис ищет тебе замену. — Я полагаю, убитая была церемониалом, — аккуратно поинтересовался демон. Алек кивнул. Катарис судорожно выдохнула, поднимаясь с кровати. Почти забыв, что абсолютно нагая. В последний момент она подхватила покрывало, но Моро уже отвернулся, уверенно ступая к двери. — Девушка была обнаружена в Джексонвилле. Надрез в виде четырёхугольной звезды о чем-то говорит? — Алек явно обращался к Алазару. — Хм, — демон задумчиво потер переносицу. — Это любил делать Верикель. С ним Луис заключил сделку, чтобы подчинить свору Адских Гончих. Так вы их называете, верно? — Мы начнём поиск оттуда. Звучит, как план. К тому времени как мы достигнем места преступления, у меня будет Плагин. Что насчёт Синдиката, Алек? — голос Катарис прозвучал слишком встревоженно, русоволосый усмехнулся. — У боссов есть свои счёты с Корпорацией, детка.       Хлопнула дверь. По стеклу тихо забарабанили крупные капли. Лидия собиралась на свою охоту, тихо проклиная погоду за окном. На мгновение она засмотрелась на городские пейзажи за окном, размытые из-за ливня. Ей не хотелось покидать Чикаго, но… — Ближайший рейс через три с половиной часа, Ли, — подал голос демон, отвлекая девушку от собственных раздумий. — Как раз успею все обсудить с Эдди и поесть в том итальянском ресторанчике, — мечтательно вздохнула девушка, пакуя вещи в рюкзак. Лицензия на ношение оружие, как церемониал, была у нее в паспорте, поэтому Рьоко занял свое место в ножнах на поясе. — Вызови такси, Алазар. Алек! — призыв получился слишком громко, и бывший выглядел встревоженно. — Это отнеси Лукасу Мадейра. В последний раз я видела его… Точно, «Биг Бар». Что-то мне подсказывает, что он еще там, — голос ее звучал так строго, что Моро не стал интересоваться содержимым конверта. Просто кивнул. Алазар же безмолвно вышел из сюита, спускаясь на рецепцию. Этот отель предоставлял такси для постояльцев. Но демон и без того был способен убедить любого человека выполнять его… Вежливые требования. Ал уже поднимался обратно в номер, как почуял привычную вонь серы и корицы. Страх за человечку захлестнул Алазара. Он рванул дверь сюита, срывая ту с петель. — Верикель! — О, мой старый добрый друг, — хмыкнул демон саркастично. На руках у щетинистого медведеподобного мужчины Алазар заметил Лидию. Девушка была без сознания и напоминала больше куклу, чем живого человека. — Эта девушка принадлежит Князю, — совершенно безэмоционально начал Ал. Он излучал уверенность и старался показывать свое безразличие, но, наверное, для этого было немного поздно. Верикель не был глуп. — Отпусти ее. Ты же знаешь, Повелитель не прощает подобного своеволия. — Быть мне похожим на тебя, о верный пес Короля, — шутливо пропел Лорд, крепче сжимая человечку. Та издала короткий стон боли. Еще чуть-чуть, и рёбра Лидии не выдержат напора нечеловеческой силы. — Ты слеп, Алазар. Люцифер этим пользуется, дёргая за ниточки и заставляя тебя танцевать под его дудку вот уже несколько тысячелетий. — Отпусти ее. — Я на стороне революции, мой Господин, — Верикель сумел произнести это ядовито и оскорбительно. Он даже изобразил поклон, оскалив клыкастую пасть над шеей Катарис. Впрочем, сдвинуться с места хозяин своры так и не смог. Силуэт Алазара подернулся дымкой, тень его с отвратительным чавканьем раскинула кожистые крылья, едва не выбившие окна в комнате. Закрученные рога оставили две дыры в потолке. Его ярость сверкала в воздухе мелкими вспышками молний. — Отпусти ее! Ты — жалкое отребье, существующее лишь по воле нашего Повелителя, — голос Алазара стал глубже и ниже, наполнился древней мощью палача Дьявола. — Мне нужно только щелкнуть пальцами, чтобы отправить тебя в бесконечное небытие, распылить твой рассудок на мириады частиц. И я изучу новые способы причинения боли, придумаю свои, и буду раз за разом терзать твою мерзкую плоть! — стекла в окнах не выдержали напора силы и вылетели, острым дождем упав со звоном на асфальт, краска на стенах запузырилась, а паркетные доски выгнулись. — И тебе, грязная ты мразь, вечно быть марионеткой Иблиса Люцифера! — алое зарево его глаз залило светом лицо Алазара, превращая идеальную едва загорелую кожу в чешую цвета запеченной крови. Раздвоенный змеиный язык прошелся по узким губам, искривленным в оскале. — А теперь убери от нее грязные лапы, ублюдок! — девушку откинули. Грубо, небрежно, словно тряпичную куклу. Спиной Лидия сломала картину, рухнув на осколки стеклянной рамки. Они глубоко впились в ее кожу, разнося по комнате металлический аромат человеческой крови. Запах отвлек обоих демонов. — Я убью тебя… — сказано это было спокойным тоном, почти шепотом. Но Ал никогда не повторял дважды. Его крылья сомкнули тиски, превращая объятия демона в смертельную клеть. Тело Верикеля пронзили костяные шипы на крыльях палача. Еще и еще, раз за разом, протыкая торс, ноги, голову. Черная кровь забрызгала всю комнату. Ал слизнул с губ каплю дымившейся жидкости.

— Добро пожаловать в Ад!