Трутница

      Моя младшая сестра просто без ума от аниме. Она учится в восьмом классе, и смотреть мультики в ее возрасте нормально. По крайней мере, как говорит мама, это гораздо лучше бесконечных гулянок, что я устраивала в ее возрасте, пропадая на неизвестный срок из дому, не оставляя ни слуху ни духу о том, где я и когда соизволю вернуться.       — Ты копия своего отца! — в очередной ссоре восклицала мама, в прошлом еще и отчитывая за плохие оценки.       Я сердито отводила взгляд и молчала. Доказательства и любые объяснения лишь сильнее ее раззадорят, я услышу о том, что за словом в карман не лезу, что на одно ее возражение у меня найдется десять и что молоко на губах не обсохло. Эх… короче говоря, молчать — лучшая, выверенная годами стратегия в борьбе с маминым плохим настроением. Мой отец пил, мало зарабатывал, трепал нервы, унося последние деньги на азартные игры, залез в большие долги, а в конце-концов вверил единственное жилье финансовой пирамиде. Делить одно куриное бедро на всю семью я тогда воспринимала как норму и удивлялась, когда одноклассники на день рождения раздавали большие шоколадки или приносили торты из кондитерских, а не покупные. Впрочем, я и покупные тогда ела так редко, что любое пальмовое масло в дешевом креме казалось наивкуснейшим произведением кулинарного мастерства. В итоге родители развелись. Мама вышла замуж за дядю Сашу, своего начальника, мы переехали в Подмосковье и теперь живем в большом частном доме. Сестренка не заставила себя долго ждать, быстро ворвалась в перевернувшуюся с ног на голову жизнь и с тех пор стала ноющей мозолью, которую мне при любом случае ставят в пример.       Она — отличница, идет на золотую медаль, владеет английским, с недавнего времени ходит на уроки французского. А я — нахлебница без высшего образования, чудом получившая аттестат за девять классов. Сестра — образец аккуратности и рассудительности, а мои карманы мама до сих проверяет: не прячу ли сигареты? В то, что я давно бросила вредную привычку, никто не верит. Когда я мечтала поступить в художественный колледж, мама развела руками, перечисляя доводы о важности нормальной профессии. Когда сестра просит очередной набор фломастеров за пять тысяч, его покупают и хвалят за старания и любовь к творчеству. Она — светленькая, русоволосая Рапунцель, я же награждена от родного отца тонким темным волосом, отрастающим в лучшем случае до лопаток.       Не подумайте, я не обижаюсь и не жалуюсь. Жизнь сложилась так, на мое детство выпали трудные времена, требующие иных взглядов. Я не виню сестренку и по возможности стараюсь стать ей примером, но получается плохо. К счастью, поддерживать с сестрой хорошие отношения неурядицы из жизни взрослых нам не мешают.       — Мира! Мира!       Мирослава. Ох, вот свое имя мне очень нравилось! Можно даже сказать, что я горжусь им. Хоть в чем-то мне повезло, сестру назвали банально и просто — Анна.       — Чего тебе еще? — я оторвалась от бессмысленного листания рекламного журнала из супермаркета. Картинки с разными вкусностями продолжали стоять перед глазами.       — Мне только что позвонил курьер, он стоит у ворот и просит забрать посылку.       — Угу, — смочив указательный палец я перелистнула страницу, выйдя наконец к страницам с десертами, — так иди и забери, наверняка же опять что-то себе выписала из интернета.       Шоппинг в оффлайн магазине по старинке не про Аню. Она лучше заморочится с отправкой непонравившейся вещи обратно, нежели пройдётся по торговым центрам с кучей магазинов.       — Да, но… — Сестра замялась в привычной позе, затерев коленками друг о друга. — Я боюсь…       Вместо ответа я устало уставилась с немым вопросом: «Ты опять начинаешь?». Сестренка жалостливо сдвинула светлые брови, вздохнув, я поднялась с глубокого кресла. Заставить Аню общаться с незнакомцами та еще задача, у неё и друзей-то нет. Нацепив первую попавшуюся куртку, я вышла на вечерний двор, усыпанный мягким снегом. Днем я чистила дорожку, но упорный снегопад, начавшийся с утра, замёл следы усердной работы. Топнув, чтобы включилось уличное освещение, я зашаркала ногами в сугробе, короткие ботинки моментально наполнились снегом, и щиколотки защипало от холода. За дверями ворот действительно ждал курьер. Молодой человек, примерно моего возраста, вручил большую коробку, попросил сверить правильность данных и поспешно удалился к машине. Руки тянуло к земле, посылка увесистая, килограмма три или четыре в ней имелось.       — С алика пришла, — констатировала я, глядя на этикетку.       Любопытство вынудило скоро юркнуть в дом. Отряхнув на пороге от снега носки, я вбежала в большую гостиную и опустила коробку на стеклянный журнальный стол.       — Вай! Это точно она! Точно! Как быстро пришла! — Глаза сестры просияли неподдельным восторгом, и она опустилась на колени, аккурат напротив посылки.       — Давай скорее открывать, — признаю, интерес сжирал, распаковывать новые вещи необычайно интригующее занятие. Пусть заказ и не мой, порадоваться за других я всегда за. Сбегав за канцелярским ножом, я принялась избавляться от скотча, неожиданно заприметив ценник в иностранной валюте. — Постой, Аня, я не… Сколько?! Шестьсот долларов?! Это… это если курс взять за семьдесят пять рублей… Так, так семью шесть, потом еще пять… и… короче!       Раздраженно вытащив из кармана смартфон, свайпнув по экрану блокировки, я отыскала калькулятор, но сдержанное бурчание Ани остановило:       — Он стоил сорок четыре тысячи сто пятьдесят семь рублей…       — Он?.. Стой… Чего?! Сколько-сколько?! — Поперхнувшись собственной слюной я покрепче перехватила резак и избавилась от транспортировочной упаковки. — Ты чего за такие денжища там понавыписывала? Совсем с ума сошла?!       — Это на день рождения.       — Так до него еще больше месяца!       — Говорю же, что рано пришла! И вообще, — она насупилась, — родители разрешили. Половину от суммы я сама скопила.       — Скопила? — нотки сомнения в вопросе оказались слишком явными.       — Папа за хорошую учебу подарил… — неохотно призналась сестренка, шмыгнув носом.       — Понятно, дядя Саша расщедрился значит, — обреченно выдохнув и покачав головой, я откинула в сторону пенопластовый наполнитель и наткнулась на яркую, чýдную картинку человека в огне: сумасшедшая прическа, пёстрая одежда и катана в руках. — О боже, снова твое аниме? Фигурка. Так?       — Так… Давай, скорее открывай или дай-ка мне! — терпение сестры лопнуло, она толкнула меня боком и едва подрагивающими руками поставила коробку на стол. — Эту я сама вскрою, а то порвешь. Дай мне нож.       Молчаливо поразившись трепетному отношению к картону и пожав плечами, я вложила ей в руки резак и принялась наблюдать, как Аня бережно, стараясь не порвать закрепляющие язычки зашуршала кучей пластмассы, заскрипела пенопластом и спустя некоторое время заботливо освободила желто-оранжевого человечка.       — Странный парень, — я нависла над статуэткой, в попытке как можно ближе разглядеть покупку, — чего глаза такие выпученные?       — Такие и должны быть, — сестра неохотно пояснила странность, осторожно поместила героя на постамент и принялась закреплять прозрачные языки пламени вокруг воинственно торжествующей фигурки.       Предвзято окинув взглядом собранную композицию, я заметила надпись на латинице и щурясь от странных слов, произнесла:       — Киренджо… Рен-гоку?.. Что? — Мое произношение английского заставляло в прошлом учительницу плакать. Не шучу. — Какое тупое имя. Ты реально считаешь, что это стоит сорока с лишним штук, а?       Истинное негодование неожиданно проснулось во мне, выкрасив интонации в нравоучительные. Я силилась понять, как за статуэтку можно отвалить столько денег и с таким трепетом ее разглядывать.       — Кёджуро Ренгоку! — Аня протестующе обернулась, неожиданно резко ее голос повысился, зазвенев ноткой досады. — Это мой любимый персонаж, чтоб ты знала.       После, она обернулась к собранной композиции и внимательно изучила каждую деталь, начиная с кончиков волос, окрашенных в алый и заканчивая ногтями на крошечных пальчиках фигурки. До того резкий огонь в ее глазах смягчился, посветлел, на губах скользнула мечтательная, ласковая улыбка.       — Какой классный все-таки…       — Ну, признаю, сделан качественно, — я подсела рядом, скрестив ноги по-турецки и постаралась поумерить пыл, непредвзято оценить мультяшного парнишку. — Выглядит, как положительный герой, так?       — Угу, — Аня мечтательно сложила ручки на подбородке, зажмурилась на мгновенье.       Я хихикнула, умилённая её непосредственностью и решила не упустить шанса подначить:       — Так этот, э-э… — странное полное имя моментально вылетело из головы, но я не растерялась и произнесла запомнившееся, — Ренгоку, любимый, говоришь?       — Любимый персонаж, и только! — взволнованно поправила Аня и забегала зрачками от потолка к собственному отражению на стеклянной поверхности стола. Зелёные глаза беспокойно заблестели и стыдливо скрылись за русой челкой.       Ренгоку же стоял молча со странной улыбкой глядя в далекие дали, невидимые нашему взору. Белый плащ с языками пламени по канту мощно развивался на ветру, а пластиковые всполохи огня у ног кричали о решимости вот-вот сорваться с постамента и унестись навстречу опасности.       — Просто персонаж? Хе-хе, просто персонаж, ради которого ты все карманные деньги спустила? — лукавый прищур и ухмылочка моментально украсили мою скучающую физиономию.       Раскрасневшаяся от смущения Аня словно уменьшилась в размерах, набрала в рот воздуха, готовая засыпать меня вереницей оправданий, но её спас звонок моего смартфона. Классический рингтон нарушил тишину резко и громко, я дёрнулась, звонил молодой человек. Мы познакомились с ним не так давно, но внезапный звонок ускорил стук сердца. Махнув рукой сестре, я удалилась в спальню для разговора, а когда вернулась спустя приличное время, сообщила, что меня позвали в кальянную и сегодняшний вечер ей предстоит провести одной. Родители до наступления Нового года решили проведать дальних родственников, а мы с сестрой едва отбились от их назойливого предложения отправиться с ними. Я, для того чтобы спокойно гулять и не слушать упреки, а Аня мечтала сидеть за компьютером допоздна.       — Уходишь? — успевшая прибраться в зале сестра понуро опустила плечи. Фигурка продолжала стоять на столике, сместив месторасположение к другому креслу — ближе к Ане. Она никак не могла налюбоваться новым другом. — А я хотела с тобой посмотреть фильм.       Действительно, на телевизоре с огромной диагональю, на темном фон включенного экрана выделялся белый треугольник значка «play», бегунок времени терпеливо ожидал в самом начале пути.       — Марвел? — безынициативно поинтересовалась я, пытаясь придумать в голове весомую причину пропуска совместного кинопросмотра, свидание намечается как-никак. Параллельно в голове рисовались мысли о том, во что принарядиться для выхода и стоит ли под джинсы добавить колготки.       — Нет, аниме…       — О нет, — я закатила глаза, — в прошлый раз мы уже смотрели с тобой какую-то плаксивую историю о школьниках, спасающих мир и…       — … тебе не понравилось! — сестра сжала руки в кулачки. Разумеется, ее искреннее желание вместе похрустеть попкорном скрыть ей не удалось, и слабый укол вины задел меня. Я обещала на каникулах обязательно посмотреть что-то из её репертуара. Аня, собравшись с мыслями, продолжила. — Не спорю, в прошлый раз так себе получилось, но это аниме долго держалось в первом месте по кассовым сборам в Японии и даже в мире заработало много денег.       Она знала на что надавить. Рейтинги и сборы являлись для меня главными показателями отбора годного фильма. Я раздумчиво насупилась и наконец уверенно ответила:       — Не, я лучше погуляю, — я поплелась в сторону и встала напротив зеркального шкафа в прихожей и соображала, накинуть сверху шерстяное пальто или светоотражающую короткую куртку. — Кстати, тебе тоже советую обзавестись настоящим, а не нарисованным мальчиком.       Ответом послужило взбешенное «Уф!», полное смущенных красок, и я растянулась в улыбке, едва не прыснув от смеха. Скромная россыпь веснушек собралась в мимические складки сморщенного носика, и я потёрла пальцем нижнее веко, приметив в отражении круги панды. Макияжа на мне не было, разве что плохо смытый со вчерашнего вечера черный карандаш для глаз расплылся немного по векам. Краситься я ненавидела, к тому же, не видела смысла — вроде и так неплоха, парням нравлюсь? Нравлюсь. А карандаш от Dior просто стащила с маминой косметички и использовала шутки ради, совсем не обратив внимание на крошечную пометку «водостойкий».       Вдруг пришло уведомление о сообщении. Парень отправил голосовое, мол, у его машины сел аккумулятор и не могла бы я взять на себя роль извозчика. Зажав кнопку записи голоса, я ответила:       — Не, отчим ключи от Camry с собой забрал, ты же помнишь, я недавно бампер примяла из-за снега, короче, пока зима и метели, к машине меня не подпустят.       — Ясно. Тогда я заряжу акум и подъеду попозже, идет?       Вместо ответа я отправила ему эмодзи с пальцем верх, воодушевление от предстоящей встречи чуть поутихло, но кончики пальцев покалывать не перестали.       — Врубай, — скомандовала я сестре, вернувшись в гостиную, и выключила в комнате свет, — пока есть время глянуть.       Аня оживилась, сбегала за чипсами на кухню, прихватив пару банок с диетической колой, и плюхнулась в кресло, бодро заявив:       — Ух! В третий раз буду пересматривать!       Тактично промолчав подобному восклицанию, я свесила ноги с подлокотника кресла и уткнулась в телефон, щелкая в игре «три в ряд». Сестра кратко ввела меня в курс дела о мире аниме, рассказала о демонах и людях, о главном герое, желающем всеми силами спасти младшую сестру и местных суперспособностях — дыхании. Без увлечения я поддакивала, имитируя бурное внимания я старалась словить комбо из исчезнувших с экрана драгоценных камней, одновременно хрустя чипсами. Первые минут десять я делала попытки разобраться в происходящем, но невыносимо кричащий паренек в желтом неимоверно раздражал, а после уткнулась в мессенджер, ожидая сообщения от товарища.       — И как тебе? — Аня задала вопрос неожиданно, я встрепенулась, отлипнув от яркого экрана телефона.       — А?       — Ну Ренгоку, — Аня таращилась на всполохи пламени от алой катаны в телевизоре, — не зря же я с ним фигурку заказала?       Я удивленно сморгнула, мое одобрение она воспринимала безоговорочной истиной, возможно, потому что мне редко что-то нравилось по-настоящему или потому что пыталась скомпенсировать бесконечные упреки мамы в мой адрес. Перед тем как ответить, я сконцентрировала внимание на экране и наблюдала за происходящим некоторое время, прежде чем ответила:       — Таких в жизни не бывает. Лучше не рисуй себе несбыточные образы.       — То есть не зря? — она неожиданно выставила паузу и в гостиной утихли звуки сражения. Все внимание Ани обратилось на противоположный край журнального стола, ко мне.       — Ну-у-у… — протянула я и рассмотрела фигурку, очерченную светом телевизора в полумраке. Прозрачное пламя впитывало синий экран, отливало гладкими изгибами и сейчас напоминало потоки воды. — Это его… «Вкусно!», знаешь, очень кринжовое. Он в своем уме? Хотя не отвечай. В аниме все с прибабахом, я уже попривыкла, а так, хм… Слишком он… правильный. Да? Весь из себя герой.       Я и не думала серьезно подходить к глупому увлечению Ани и тем более серьезно отвечать на вопрос. Но с каждым произнесенным мною словом ее глаза распахивались все шире, и я решила слегка подыграть, вспомнив подростковое увлечение о вампирах:       — Не подумай, и мне что-то нравилось. «Сумерки», например, даже книжки купила, могу понять твой интерес, всегда хочется верить в идеальный образы. Но в жизни парней вроде Эдварда или этого твоего, эм, Ренгоку просто нет, и к чему терзаться, тратить деньги и нервные клетки?       Повисло молчание, Аня что-то обдумывала, недовольно засопела и запустила видео так ничего и не ответив, мы продолжили просмотр. Телефон молчал. Молчал он и спустя полчаса и спустя час. Сообщение от друга пришло, когда выбитый глаз Ренгоку истек кровью, а тяжелое дыхание боя сотрясало грудную клетку.       «Сегодня не получится, давай в другой раз», — гласило уведомление из Телеграмма. Брови сдвинулись и женское сердце заподозрило неладное, сухая отписка, не объясняющая реальной причины. Сомнения терзали и прежде, и я сразу зашла в Инстаграмм, на страницу любвеобильной подруги и проверила ее сторис. Вместе сидят в кальянной. Сердце пропустило удар и под ложечкой залился недобрый жар. С трудом проглотив колючий ком в горле, я вдруг услышала всхлип Ани. Влажный зрачок ее глаз отражал голубой экран, руки притянули колени к груди и челюсть едва подрагивала. Любимый герой умирал в лучах рассветного солнца и на долю мгновения я засопереживала сестре, а потом вспыхнула. Она плакса. Всегда такой была. Вечно хнычет по пустякам, закатывает истерики чуть что не по ней.       — Ну и чего ты ревешь?! — я не выдержала, — Нет таких в нашей жизни! Нет! Ты поняла? Все мужики — козлы, они изменщики и лицемеры.       На глаза просились слезы, но я сдержалась, пусть голос прерывисто задрожал. Заплакать перед кем-то из-за дебила, вот еще. Крепко зажмурившись и нервно пихнув телефон в карман, я хотела подняться на второй этаж, как меня окружила непроглядная тьма. Отключили электричество.       — А я и не говорю, что такие существуют! Не нужны мне твои реальные парни-и-и! — Аня уже без стеснения размазывала по щекам слезы и громко всхлипывала, не обращая внимания не проблемы с электричеством.       В частном доме подобное случалось, скорее всего, выбило пробки в счетчике и нужно просто спуститься в подвал, исправить проблему и обязательно зажечь отопительный котел. Дурацкие итальянские производители отчего-то решили, что отключение электричества — веский повод перекрыть поток газа.       — Ну вот зачем он умер? Почему-у-у?! — Аня, судя по звуку, уткнулась в диванную подушку и забарабанила руками по обивке. — Лучше бы Готогэ просто лишила его способности больше сражаться, но оставила бы в живы-ы-ых…       Второй раз за вечер я закатила глаза, и втянула шею, когда завывающий всхлип резанул слух — кто так убивается из-за мультика? На Короле льве она и близко так не плакала, пустила слезу, не больше. Что за «Готогэ» я не поинтересовалась, сообщив сестре, что отлучусь в цоколь и проверю счетчики. Вряд ли она меня слышала, слишком усердно упивалась надуманным горем.       Включив фонарик на телефоне и спустившись в подвал, я привычно поборола неисправность, щелкнув необходимым тумблером. Электричество, судя по свету сверху лестницы, вернулось. Я непривычно глубоко зевнула, ощутив нестерпимое желание спрятаться под одеялом и уснуть, но встряхнулась и вернулась в гостиную. Свет горел, телевизор гудел, Анин телефон стоял на зарядке, но вот хозяйки девайса не наблюдалось. Обожаемая фигурка покоилась на столе, точно небрежно оставленный хлам среди пустых жестяных банок и разорванной пачки чипсов. Шестое чувство пустило мурашки по позвоночнику, и я ринулась в ее комнату. Никого. Проверила туалет, ванную, пробежалась по второму этажу и отчаявшись, криком позвала ее. Ответа не последовало. Взволнованная фантазия тут же представила картины из фильмов ужасов, но я решила еще на всякий случай проверить улицу и цоколь, но и там меня ждал провал. Тяжело нахмурившись и злобно проверив шкафы во всем доме — не прячется ли на зло? — я опустошенно опустилась на диван и вновь громко зевнула, а после еще раз и еще. Навязчивая дремота будто песком засыпала глаза, с трудом удавалось удержать потяжелевшие веки.       «Куда она подевалась?», — успела подумать я, прежде чем мир покрылся пеленой мрака.

***

      До сознания доносились обрывочные голоса: «Ти-ри-ри, поезд скоро отправляется». Точно! Было похоже на вокзал из детства только… только говорил не рупор, а девушка упорно кричала на перроне.       «У них сломался громкоговоритель?», — в нездоровой дреме всплывали вопросы. — «Мы едем к бабушке в деревню? А папа с нами? Буду кушать доширак и картошку быстрого приготовления, ура! Мама их только в поезд покупает, а так слишком дорого».       Улыбка предвкушения вредной пищи озарило сонное лицо. Тело едва качнуло. Колеса поезда медленно набирали ход.       Ту-дух!.. Ту-дух!..       Как же мне нравились путешествия на поезде. Неспешные, ленивые, полные разной еды и бесед, ожидание приключения, чего-то невероятного, наивно разрывающего грудь радостным волнением. Мы точно в плацкарте, но если вдруг в купе! Ох!..       Ту-дух!.. Ту-дух!..       — МИРА! МИРА! МИРА! Очнись! Очнись скорее! Мира! — голос с самого дна бездонного озера пробился тусклым лучом и вдруг громко, своевольно шлепнул.       Я встрепенулась. Реальность ушатом холодной воды протрезвила сознание. Это не купе и не плацкарт, бабушка давно умерла, а папа спился да и никогда не ездил с нами в поезде. Вагон набит людьми. Старый вагон, но все новое, деревянные скамейки лакированные, блестят в желтом свете фонарей, зеленая обивка жесткая, неубиваемая и колючая. Узкий проход, люди толпятся, все спешат уложить багаж на верхние полки, странные одежды и странный запах всюду, не родной, не знакомый.       — МИРА!       Я обернулась к окну. Мои серые глаза непонимающее распахнулись. На станции за медленно едущим поездом бежала юная девушка с прекрасными длинными волосами, ее зеленые глаза полные слёз отчаянно цеплялись в меня, она без конца что-то кричала, просила что-то предотвратить, рассказать всем и кого-то… спасти? О чем она? Я встала со скамьи и прислонилась ладонью к холодному стеклу. По контуру руки на окне проступила испарина, а девушка все бежала, выбиваясь из сил.       — Мне… у меня не было билета! Я не смогла!.. Солнце! Солнечный свет! — задыхаясь кричала она. Это было последнее, что я услышала, когда состав набрал слишком большую скорость. В последнюю секунду я видела, как она упала на колени и горько заплакала. Незнакомка исчезла из виду.       Кончики пальцев продолжали касаться стекла, оно дрожало под стук колес, набиравших привычный темп под пыхтение состава.       Ту-дух! Ту-дух! Ту-дух! Раздался протяжный гудок.       Какой еще солнечный свет? Поздний вечер на улице. Редкий лес почти не видно из-за собственного отражения в окне, туманная дымка окутывает зеленые поляна. Жаркое лето. Странно, конечно, вроде была зима и снег чистить пришлось…       — Стоп… — жгучие иглы рассудка пронзили нутро. — Какой еще поезд? Какое лето?!.. А та девчонка… Аня?!       «Это же была моя сестра!», — я встрепенулась, возбужденная мыслью, механически сжала пальцы коротко установив контакт с телом и растолкала нерасторопную пару в старомодных костюмах, что крутились у соседнего места. — «Где я нахожусь?!».       Ноги несли меня сами, я не ощущала собственного веса, лишь липкий страх и непонимание. Взволнованные пассажиры охали, провожая меня возмущенным взглядом, но я не обращала внимания, направив все силы на тяжелую межвагонную дверь. Со скрипом та поддалась, впуская страшный грохот колес. Немедля, я ступила на опасно пошатывающиеся железные мосты в открытом тамбуре. Кожа ощутила порыв теплого вечернего ветра, запах дыма и угля ударил в ноздри, колени задрожали от страха свалиться, и я крепко вцепилась за перила, стараясь скорее переместиться в следующий вагон. Но дернулась, когда противоположная дверь распахнулась и оттуда на меня взирала ужасная кабанья морда.       Взъерошенная шерсть с палевым окрасом на кончиках, подсохший розовый нос и безжизненный взгляд стеклянных глаз уставились на меня. Я готова была завопить, как в свете луны сверкнула катана в руках монстра и мой голос пропал. Язык прилип к небу, и я мысленно попрощалась с жизнью, представляя, как меня сейчас столкнут на дорогу и как кости одна за другой раздробит гравий железной дороги.