На стыке судеб.

1 Черная машина со скрипом остановилась у старого общежития. Стены здания были обшарпаны, расколоты, трещины покрывали всю поверхность, а само здание казалось, находится в аварийном положении уже давно. Оголенные глиняные кирпичи выглядели так, будто дом вывернули наизнанку, облезшая штукатурка не скрывала изъянов дома. Водитель вышел из машины, подхватил с соседнего сидения толстую папку с бумагами и сверил адрес на листочке с адресом на помятой, жестяной табличке. Все верно, тот кого он ищет живёт здесь. Мужчина вошёл в общежитие, сверху капали трубы, на земле были лужицы воды, еды и кажется переваренной еды. В узком коридоре воняло всем чем только можно, от канализации и банального алкоголя, до едкого запаха плавленного пластика, мужчину, одиноко шедшего по зданию тошнило от какафонии запахов. Дверь одной из комнат оказалась приоткрытой, видимо она не закрывалась от количества пустых бутылок в комнате, на полу играли дети, на кровати пьяные мужчина и женщина видимо, делали других детей. Ни тех, ни других видимо не смущало происходящее. — Вы к кому? — в конце коридора просипел голос курящей комендантши. Мужчина раскрыл красную корочку: — Уголовный розыск, — одним движением руки он положил документ обратно в карман. Женщина была напугана, кто только не живет в этой забытой богом и полицией общаге? Начиная от мелких торчей, заканчивая бывшими шестерками криминальных авторитетов. Неплохое убежище. И возможно самое опасное место работы. Но безучастную комендатшу днем, и бесстыдную сутенершу вечером заботила лишь прибыльность и недавно раскрытую беспалевность этого полу-борделя, полу-общаги. — Рахимов Шалкар здесь проживает? — он явно ждет точного ответа. — Второй этаж, третья дверь слева,— неужели этот нелюдимый жилец, пьяница тоже перешел дорогу легавым? А впрочем, неважно, ее хата скраю, а точнее на этаж выше, она осталась докуривать сигарету. Мужчина свернул к лестнице, оставляя эту мутную женщину наедине с дымом сигарет и звуками сношающихся соседей. Двери ничем особым не отличались друг от друга, хотя нет… они не отличались чистотой; старые, поломанные, облезлые двери, сделанные будто бы из картона. Среди множества таких, он нашел нужную. Стук. В ответ ничего. Стук. За дверью слышится звон стукающегося стекла. Мужчина заносит кулак перед дверью, чтобы постучать еще раз, как она тут же открывается. — Думан? — Уголовный розыск. Я следователь. Вы нужны для одного дела по вашей части. — "да, Думан. Что дальше? Кинешься обнимать, спросишь где все это время был? " его откровенно раздражало все это. Неужели в целом отделе не нашлось ни одного стажера чтобы привезти этого алкаша? Это явно не то, чем хотел заниматься Думан перед выходом на пенсию и свадьбой друга. — Уходи. Не ввязывайте меня больше в это. — он закрыл дверь, послышался треск стекла и череда ругательств. Шалкар закрыл за собой дверь, ногой подметнул к ней стопки пустых бутылок, защелкнул шпингалет. А дальше… а дальше туман, перед глазами пелена, трупы-трупы-трупы, кровь, конечности и стрельба, жестокие животные вместо людей… и он в их отражении… А еще брат. С крупной дрожью в теле, на ватных ногах он дошел до свободного угла комнаты, голова покорно, c адской болью упала на стол, руки под ней. Думан тяжело вздохнул, надо оно ему, а? Явно нет, он развернулся и зашагал к лестнице. В маленькой форточке на лестничной площадки он увидел проезжающую, красную машину. Боль ударила в виски, от смеси неприятных запахов стало плохо, он присел на ступеньку, взгляд пал на кипу бумаг… В них целая история, к сожалению незаконченная и точку в ней может поставить только Шалкар — его бывший напарник, тот с кем они все эти годы расставляли запятые и все точки над i в этой истории, осталась самая последняя. Думан встал, взял с собой папку и развернулся обратно. Возвращаться тяжело, больно. Спустя лет десять — да. Спустя десять минут — нет. Он оперся плечом о дверь и спустя пары толчков она легко открылась, выметая пустые бутылки со своего пути, видимо ее давно так широко не открывали. Резкий запах водки и сигарет ударил в нос, Думан поморщился. С порога открывался сквернейший вид в комнату. Думан ужаснулся от увиденного. Весь пол заставлен бутылками, по углам разбросаны крышки и прожженные сигаретой фотографии. На пружинной, железной кровати был лишь тонкий, старый матрас. Возможно и матрас и эти стены когда-то были белыми, но сейчас они были в желтых пятнах, местами в плесени. Лучшее место для болячек и инфекций. В правом от двери углу, видимо кого-то стошнило. Наконец дальний угол. Низкий стол, заставленный недопитыми бутылками водкой, полной пепельницей. За столом сидел Шалкар, уронив голову в ладони. Думан решительно подошел к столику, сметнул с него весь мусор, бутылки разбились о пол. Он швырнул папку на опустевшую поверхность. От хозяина комнаты реакции не последовало. Видимо он пропил не только свою жизнь, но и мозги… от этого было страшно. — Это он. Почерк его. И только ты можешь с этим справиться, и только тебе решать — ехать со мной или нет. Щелчок. Думан попал в нужный рычаг давления. Он увидел как пьяница слегка поднял голову, как у него задрожали руки, а мутный взгляд будто оживился. Все. Оставим его один на один с папкой с делами, Дадим время на последнее эмоциональное отрезвление, и все. Он у Думана в кармане, а точнее в машине. Уверенный в своем плане он вышел из мрачной комнаты, прошел сквозь зловонный шлейф запахов коридора, спустился и учтиво угостил комендатшу сигаретой и вышел, осталось ждать… А пока припугнем бывшего напарника заведенной машиной и намерением уехать. Он громко завел машину, резко тронулся с места. В зеркале заднего вида он увидел Шалкара, уже с двумя папками. Думан самодовольно усмехнулся и остановил машину, он открыл дверь с внутренней стороны, на сидение рядом с водительским сел Шалкар. Впереди длинный путь.

2 Только при дневном свете Думан заметил насколько постарел Шалкар. Почти полностью седая голова, опухшее лицо, красные щеки, глаз почти не видно, Шалкар сильно щурился и сидел с опущенной головой. Да уж, время никого не щадит. Посмотрев в зеркало он увидел сзади фуру, и себя. От линии волос до глаз. Седина также коснулась его волос, брови стали редкими, вокруг глаз мелкие морщины. Он снова бросил взгляд на соседнее кресло, мужчина в нем все еще не поднял глаз, сидел сильно ссутулившись. Путь был не близкий, а это гнетущее молчание вовсе убивало. Думану было невыносимо сидеть в такой тишине и внимательно смотреть на бесконечный асфальт, который будто валиком расстилался перед ними и все не хотел кончаться. Дорога была почти пуста от водителей, пара рейсовых фур и они. Думан потянул руку к магнитоле, включил ее. Черт. Как назло ни одну волну нельзя было толком поймать. Он включил свою музыку, чтобы как минимум не уснуть, и максимум не начать говорить. Заиграла его любимая песня, мягкий, вкрадчивый голос Фредди Меркьюри пел вступление, под голос подстраивалась мелодия на клавишных, голос усиливался, а Думан стучал пальцем по рулю в такт. Он начал тихо подпевать. — Ooh, love, ooh loverboy… — даже если это все что он мог спеть правильно из всей песни, это не мешало ему мычать мелодию в такт голосу Фредди. Даже Шалкар, сидевший до этого как призрак — оживился. Он выпрямился, поднял голову, на его лице появилась тяжелая, мученическая улыбка. Эта песня им обоим напоминала о прошлом, о беззаботной юности, совместной работе и жизни. Они оба весело пели, иногда ловя неловкие взгляды друг на друге. Знаете, странное чувство, после десяти лет разлуки, вот так вот безмятежно петь песню своей молодости, вместе с бывшим мужем. Но кажется сейчас эта песня единственное что связывает прошлых Шалкара и Думана с нынешними. — Ooh, let me feel your heartbeat, — Шалкар тянул ноты, а вместе с ними и руку в сторону Думана. — Glow, faster, faster, — отвечал ему Думан. Шалкар рассмеялся: — Там поется: «grow», — он продолжал смеяться с музыкой. Думан неловко улыбнулся в ответ. Мимо проехала красная машина. Да что ж такое. Думан упорно смотрел впереди себя, но словил на себе взгляд Шалкара, а когда посмотрел в его сторону, тот тут же отвел взгляд. Между ними снова повисло неловкое молчание. Музыка продолжалась. Потому что как завещали Queen — The Show Must Go On.

3 Такая же простилающаяся, длинная дорога, двое молодых следователей и все та же песня. Весна. 19хх года.  — Ну вот приспичило этому маньяку прятать труп в лесу? — возмущался Думан, отсидевший себе за рулем все. — А где ему еще прятать? У тебя в квартире? Қатырасың*, — Шалкар с серьезным лицом писал в блокноте, хотя мгновение спустя, позволил себе усмехнуться. — Труп не дерево, чтобы в лесу прятать. Второй час едем, на минуточку, — долгие дороги утомляли молодого сотрудника, даже любимая песня и любимый человек рядом не могли развеять скучную дорогу. А они все еще в черте города. Вдруг Думана поцеловали в щеку, неожиданно. Он вопросительно посмотрел на Шалкара. — Буду целовать вас каждый раз когда увижу красную машину, товарищ напарник. А то уснете на дороге, нас там труп ждет, между-прочим, — Шалкар оставался невозмутимым, он продолжал делать записи. — Труп не уйдет, ему теперь некуда, товарищ супруг, — Думан был смущен, но он продолжал следить за дорогой. Теперь первым красную машину заметил сам. Он с улыбкой посмотрел на Шалкара, они потянулись к друг-другу за коротким поцелуем… Дорога уже не казалась долгой и скучной.