«Пожалуйста, вернись» – прислано в 19:09

J-Hope - Blue Side (Outro).

Поздний ноябрь на дворе уже давал о себе знать: дни стали быстро меняться на тёмные вечера, холода незаметно подступили, а опавшие золотые листья украсили город. На часах ровно семь вечера. На Сеул опустились сумерки. Чонгук находился в гостиной небольшого коттеджа, смотря на огромной плазме свой любимый сериал. Отсутствие Тэхёна, что внезапно сорвался и уехал в офис по какому-то важному делу, до сих пор ощущается, из-за чего на душе становится немного грустно. Альфа обещал ему, что эти выходные проведёт только с ним, но один звонок непонятно от кого, объяснения мужчины в спешке — и вот его уже нет дома. Он не винит Кима и не думает обижаться на него хотя бы потому, что понимает, что не он виноват, что его всё время вызывают. Как-никак на его плечах крупная компания, руководить которой, в основном, приходится только Тэхёну. Пилить своему парню мозги не в интересах омеги, так как и без скандалов, претензий и ссор альфе достаётся по полной. Он знает, что Тэхён любит его и жить без него не может, а внимания ему всегда хватало, просто за последний месяц на альфу навалилось столько дел, что тот чисто физически не успевал провести время со своим любимым. Эти выходные в месяце оказались свободными, но даже это не спасло: мужчина всё равно на работе. Чонгук тяжело вздыхает, поджимая губы, и чувствует, как начинает скучать по своему альфе. Скоро дела закончатся, и тот обязательно уделит ему внимание. Нужно лишь потерпеть и поддержать Тэхёна. Он ужасно устаёт на работе, и только во сне они могут почувствовать тепло друг друга, когда Ким поздно ночью, вернувшись из офиса, закрадывается в их общую постель и пристраивается близко-близко к омеге, крепко прижимая его к себе за талию.

Billie Eilish - you should see me in a crown.

Чонгук хватает свой телефон, чтобы написать Тэхёну смс, но не успевает открыть чат, как слышит подозрительные шорохи со стороны прихожей. Будто кто-то пытается открыть дверь и зайти внутрь. Сердцебиение учащается. Может быть, показалось? Гук нервно хмыкает, возвращая взгляд на дисплей телефона и заходя в переписку с альфой, как звук повторяется. — Да что же это такое? — омега не спешит блокировать смартфон и, встав с дивана, крадётся осторожно в прихожую, чтобы в случае чего убежать в дальнюю комнату. Звуки, едва слышимые, повторяются вновь и вновь — кто-то пытается взломать дверь, — и живот скручивает от подступившего страха. — Почему именно сейчас? — Чон кусает нижнюю губу и убегает в спальню, находящуюся в самом конце дома, по пути набирая смс альфе. Слышно, как дверь открывается и кто-то заходит. «Это точно не Тэхён», — думает Чонгук, зайдя в комнату, и тихо, насколько это возможно, закрывает дверь, после чего прячется в большом шкафу, надеясь, что его не найдут. Перед тем, как забежать в комнату, он успел почувствовать запах морского бриза, а у него нет никого из знакомых и друзей с подобным запахом. Тэхён же пахнет свежесваренным кофе. — Чонгук-и, не прячься, — слышит омега грубый голос, после чего доносится смех. Над ним будто насмехаются. — Дядя тебя не обидит. «Ага, конечно», — думает Чонгук и шикает, заметив, что с собой нет ничего, чем можно было бы защититься, если его вдруг найдут. Он искренне надеется, что его ещё долго будут искать: смс-ка отправлена, а потому остаётся только ждать возвращения Тэхёна. Проходит от силы минуты три, прежде чем шаги стихают, и уже начинает казаться, что в доме никого нет. Но внезапно двери шкафа раскрываются, и Гук видит перед собой высокого человека с маской на лице. — Вот ты и попался, карамелька, — смеётся злобно тот и хватает омегу за футболку, притягивая к себе. Чонгук, пискнув, начинает сопротивляться, хаотично махать руками в попытках ударить преступника, что ворвался к ним в дом так неожиданно. Омега не замечает, как из рук выскальзывает смартфон. — Отпусти, сволочь! — Гук истерично кричит. Перед ним альфа – это понятно не только по силе, но и по запаху. — Да ну не трогай меня! — он всё-таки попадает мужчине между ног, после чего вырывается и бежит через постель к выходу. Напрямую уже не выйдет: альфа загородил путь к двери собой. Когда Чонгук запрыгивает на кровать, его внезапно хватают за лодыжку и тянут назад. Омега падает на постель. — Чёрт! — шипит он и продолжает брыкаться свободной ногой, пытается попасть альфе либо по руке, удерживающей его вторую ногу, либо в лицо. — Я не дамся тебе просто так, козёл! Аргх! — пыхтя, Гук снова бьёт, но промахивается. Почему именно сейчас, когда Тэхёна дома нет? Почему именно сейчас, когда он совсем не ожидал чужого визита и нападения? Это что, было спланировано? Это не случайность — сто процентов, — потому что прошло около тридцати минут, как альфа уехал. Точно спланировали, чтобы его украсть и использовать ради своей выгоды. Чонгук знал, что у его альфы много врагов, видимо, прознавших о слабости Ким Тэхёна. И ею является сам Чон Чонгук, на которого какой-то дурак осмелился напасть, не зная, что за этим будут стоять чудовищные и несовместимые с жизнью последствия, когда об этом узнает Ким. Чонгук даже не замечает, что его глаза мокнут от поступающих слёз из-за страха и неизвестности финала всего происходящего. Он из раза в раз пытается освободиться, только альфа спустя жалких несколько секунд подминает его под себя и ударяет кулаком по челюсти, из-за чего Гук болезненно стонет, зажмурившись от резкой вспышки перед глазами. — Карамелька, — никто не смеет его так называть. Так зовёт его только один человек, на которого остаётся последняя надежда. Чонгук всхлипывает и замахивается снова, но его руки крепко перехватывают и пригвождают по обе стороны от его головы. — Какой же ты бойкий. Думал, что с тобой будет проще, — мужчина приближается и утыкается в изгиб шеи парня, принюхиваясь к нему. Тот сглатывает и отворачивает голову. — И вправду потрясно пахнешь. Так бы и сожрал тебя. Чонгук поджимает губы, чувствуя, как весь трясётся под чужим телом. — Не трожь меня! — он пытается пнуть ногой, но полностью обездвижен. — Ненавижу! — Конечно-конечно, — смеётся альфа. — Ты мне тоже очень понравился, карамелька, — хмыкает он, после чего снова ударяет омегу по лицу. Чонгук болезненно вскрикивает и, почувствовав на языке металлический вкус крови, теряет сознание. ***

2WEI - toxic

Тэхён, совершенно злой и раздражённый тем, что сейчас не дома с Чонгуком, почти добрался до работы. Он бы наплевал на звонок, будь это кто-то из сотрудников, но звонящим в его выходной (который за месяц, между прочим, оказался единственным) был отец. Ему отказать было сложно, так как для альфы отец – большой авторитет, а значит, звонить мужчина просто так не стал бы. Собственно, именно поэтому сейчас Тэхён выходит из машины, заметив сообщение от Чонгука, на которое не спешит отвечать. Он думает, что лучше сейчас со всем закончить, чтобы побыстрее вернуться домой, так что в данный момент решает не отвлекаться на смс-ки от любимого. Тэхён уверен, что там написано, как омега скучает по нему и желает, чтобы он скорее вернулся, коих получал чуть ли не каждый день за последнее время. Но вместо слов Ким предпочитает действия, потому, зайдя в большое здание, тут же направляется к отцу в кабинет. Уже на подходе, когда Тэхён открыл дверь и почти зашёл внутрь, сделав только шаг, доносится звонок его смартфона. — Извини, отец, — говорит он мужчине, что сидел за столом, и, достав телефон, видит, что звонит Юнги. — Минутку. Тэхён цыкает и поднимает трубку: — Я занят. Что-то срочное? — интересуется Ким и заходит в кабинет, прикрыв за собой дверь. — Люди Сынгвана пробрались к тебе в дом и похитили Чонгука, — сообщает на том проводе омега. — Я с Хосоком уже в пути. Мы выяснили, куда они его увезли. Езжай к северной части города, там заброшенный завод. Торопись, времени мало! Чонгук в опасности! — звонок обрывается, точно так же, как и дыхание Тэхёна. Он неверяще смотрит на дисплей телефона и пытается переварить только что полученную информацию. Сынгван послал людей, чтобы они… Стоп! Чонгука похитили? — Мразь, — шипит Тэхён, убрав телефон в карман и начав обдумывать, что делать дальше. Что ж. Дела идут прямиком нахуй, а Тэхён идёт прямиком обратно к своей машине. — Отец, извини, мне нужно уехать, — Ким вылетает из кабинета и направляется к выходу, этим самым удивив мужчину. — Стой! Я тебя не отпускал! — кричит ему вслед старший, подрываясь за сыном, от которого не ожидал резкую смену поведения. — Что случилось? — Чонгука выкрали из моего дома, — остановившись, отвечает он мужчине, взглянув на него. — Люди Сынгвана. Мне нужно спешить. Чонгук может пострадать, — с горящими от злости глазами говорит младший Ким и, не дождавшись ответа, мчится на выход из офиса. Времени действительно мало, и тратить его на пустую болтовню некогда. — Я пришлю ребят! Скинь мне адрес! — слышит Тэхён от отца перед тем, как скрыться из его поля зрения. Тэхён со злостью рыкает, точно как и его автомобиль, когда он, сев в салон, срывается к месту, что указал ему Юнги. Его одолевают смешанные чувства. Тэхёну хочется рвать и метать, так как его карамельку посмели выкрасть из собственного же дома и отвезти непонятно куда. Ему хочется забиться в угол и выть от досады, потому что его любимый Чонгуки сейчас, наверно, где-то в холодном подвале, с чужими людьми, которые могут сделать с ним всё что угодно, вероятно, сильно напуганный и не понимающий, что произошло. Тэхёну хочется смеяться над своей же глупостью: Сынгван всё время бросался угрозами, но он всерьёз их не воспринимал, решив, что у этого пса храбрости не хватит. Хватило. И хватило настолько, что он решил посягнуть на самое святое, что есть у альфы. Сынгван не подумал головой, когда решился на такой «подвиг», но у всего есть последствия, а Тэхён специально для него сделает их плачевными. Он ещё пожалеет о своём поступке. Единственное, что сейчас успокаивает альфу, – Юнги с Хосоком уже едут к заводу, а значит, что они могут приехать вовремя. Самому Киму ехать до завода в северной части города около двадцати или тридцати минут, и он очень боится не успеть, хотя разогнался настолько, насколько позволяет его машина. Мин Юнги – парень-омега, с которым Тэхён работает и дружит уже очень долгое время. Они партнёры и вместе управляют компанией его отца, а ещё они лучшие друзья по совместительству. Тэхён и Юнги вместе выросли: их родители с молодости дружат, а когда у них родились детки, решили подружить и их. И Тэхён благодарен им за это решение, потому что в его жизни есть друг, на которого он всегда может положиться. Пусть Юнги и омега, но он очень силён и умён. Он будет покруче любого альфы: Тэхён это заметил уже по опыту из личной жизни. Не то чтобы он сомневался в Юнги, но стереотипы, навязанные обществом насчёт омег, заставляли в первое время альфу задумываться на этот счёт. Сейчас же Тэхён, пройдя с Юнги сквозь огонь, воду и медные трубы, уверен в нём на все сто процентов, и ему он не побоится доверить даже собственную жизнь. ***

nilöwh - i dont know how i feel

Чонгук разлепляет вмиг потяжелевшие веки и первое, что он чувствует, – холод, пробирающий до самых костей. В особенности сильно холодит спину, отчего Гук с трудом ёрзает на месте и чувствует металлическую поверхность, а ещё он, кажется, связан: руки находятся по обе стороны от его головы, а ноги согнуты в коленках и широко расставлены. Ими он никак не может пошевелить. Омега тяжело сглатывает и пытается прийти в себя. Тело до ужаса ватное и неподвижное, веки вот-вот грозятся закрыться обратно, а голова совсем ничего не может сообразить. По телу пробегают мурашки: его будто чем-то накачали, из-за чего Гук чувствует себя максимально странно и непривычно. «Где же я?» — думает Чонгук и смотрит вверх, на каменный и сырой потолок. «Что случилось, боже?» — пытается он вспомнить, что было до того, как погрузился во тьму, и спустя несколько минут ему это удаётся. Сначала он был с Тэхёном, собираясь вместе с ним провести время, потом Тэхён резко сорвался на работу из-за внезапного звонка, а после к ним в дом пробрался какой-то мужчина. Чонгук помнит свои попытки вырваться из чужой хватки и сбежать, но в итоге… Его вырубили и привезли в неизвестное ему место. Чонгук ужасается от подобной мысли и всё больше пытается освободиться, но из-за мешканья он лишь ощущает, как холодный металл неприятно натирает кожу. Чон шикает, приподнимает голову (что даётся ему с трудом) и обнаруживает себя абсолютно обнажённым. Он вертит головой и замечает с левой стороны стоящую на штативе камеру, прицел которой направлен на него и на которой горит зелёная лампочка, что свидетельствует о том, что она включена и ведёт запись. От этого становится ещё хуже. Он находится непонятно где, непонятно сколько и с кем, без единой тряпочки на теле, снимающийся на какую-то камеру, и в голову закрадывается лишь одна ужасающая мысль, для чего его сюда привезли. Омега кладёт голову обратно и вздыхает. — Тэхён, — шепчет Чонгук, прикрыв на пару секунд веки и представив перед собой образ любимого альфы, что всегда был его защитой. Всегда, но не в данный момент. От этого Чонгук едва сдерживает всхлип, что так и рвётся наружу. — Где же ты, Тэхён. Что случилось-то… — Не успел даже очнуться, а уже зовешь своего ненаглядного, — слышится со стороны, и Гук, еле вертя головой, пытается найти источник звука. Спустя пару секунд из темноты прямо к нему выходит мужчина с безумной улыбкой на лице. — Ты прекрасен в таком виде, — тот, подойдя к парнишке, пальчиком очерчивает худую коленку, осматривая омежье тело. Чонгуку становится некомфортно и страшно под чужим изучающим взглядом. Что это за мужчина? Это один из недоброжелателей его альфы? Почему же они забрали его? Для какой цели и что они хотят? Похищением они пытаются чего-то добиться от Тэхёна? Если да, то чего именно, а если нет, то зачем же им нужен Чонгук?.. В голове столько вопросов, на которые у него нет ни одного ответа. — Отпусти меня, — глянув со злостью в чужие глаза напротив, шипит Гук, игнорируя своё слабое состояние. Мужчина в ответ лишь смеётся. — Правда думал, что я сделаю это лишь потому, что ты меня об этом попросил? — говорит он. Гук поджимает губы, шумно выдыхая. — Наивный малыш. — Он убьёт тебя, — не унимается омега, продолжая испепелять альфу злым взглядом. — Тэхён? — вскидывает тот бровь, продолжая вести ладонью уже по внутренней части бедра Гука, отчего омега дёргается, пытаясь сбросить чужую руку, но над ним лишь снова насмехаются. — Если он вообще знает, что ты здесь. Какое ему дело до какого-то глупого омеги, когда на кону стоит крупная компания отца, да и в запасе у него всегда есть тот миленький парень-омега, с которым он всё время тусуется. Чонгук знает, о ком говорит альфа. О Юнги, с которым Тэхёна связывает только тесная и крепкая дружба, а также работа. А ещё у Юнги есть альфа, которого он любит всем своим сердцем. И Гук, прекрасно это зная, хмыкает от глупости, сказанной этим амбалом. — Он не приедет, а с тобой мы сегодня повеселимся, — продолжает мужчина, проигнорировав усмешку мальчишки. — Мы? — случайно вырывается у Гука после услышанного. — Да-да, карамелька, мы, — хмыкает альфа и обхватывает ладонью омежий член, из-за чего Гук откидывает голову и жмурит глаза. Неприятно. Ему до ужаса неприятно и больно от чужого прикосновения. Он пытается сбросить руку альфы, но из-за того, что он связан по рукам и ногам, у него ничего не получается. — Какой же ты сладкий, — шепчет мужчина, проведя пару раз ладонью по члену, из-за чего Чонгук едва слышимо всхлипывает. От подобных манипуляций, совершаемых абсолютно чужим человеком против его воли, хочется завыть в голос. Неприязнь и отвращение словно змеёй заползают Гуку в душу, больно кольнув где-то под сердцем. Настолько мерзко, настолько отвратительно он себя никогда не ощущал. Хочется вернуться во тьму, от которой он очнулся, чтобы не видеть злую улыбку на лице напротив и не чувствовать чужие руки на себе. Альфа, выпустив член из своей руки, подключает вторую и двумя оглаживает его бока, постепенно поднимаясь выше, не представляя, как Чонгук медленно и постепенно распадается на мелкие осколки от переходящих границ невыносимых ощущений. Парень ёрзает на месте, не замечая, как спину от подобных манипуляций натирает, и пытается хоть как-то избежать касаний на своём теле. — Не трогай меня, — шипит Чонгук, подавляя слёзы, и глухо стонет, еле держа себя в руках. Он на грани истерики: всеми силами, что у него есть, пытается увернуться от бесчисленных прикосновений, но, как бы ни старался, всё тщетно. Его связали именно по этой причине. Они знали, что омега будет сопротивляться, а потому и привязали его, чтобы с ним не мучаться. — Убери свои руки от меня, грязное ты животное! — кричит Чонгук, не выдержав. По щекам скатываются слёзы, сорвавшиеся с пушистых ресниц. Чон безумно зол и напуган. Мужчина, что позволяет себе больше положенного, раздражает до скрежета зубов, но в то же время пугает до потери пульса: Чонгук понимает, что этот человек действительно собирается продемонстрировать ему понятие «боль» во всей его красе и его ничего не остановит. И сейчас Гук лежит перед ним совершенно обнажённый, уязвимый, связанный и не способный ничего сделать, чтобы освободиться и сбежать из этого места. И мужчину совсем не волнует, что этот омега никак не причастен к их с Кимом делам. — Не трогай меня, ублюдок! Мужчина только смеётся и, наклонившись, шепчет ему: — Не переживай, карамелька, я тебя не обижу, — Чонгук, прикрыв веки, чувствует ухмылку на чужом лице. — Ты, конечно, очень красивый омега, но сама мысль о том, чтобы пользоваться маленькой шлюхой после Ким Тэхёна, мне омерзительна. Чонгук выдыхает: уж лучше он потерпит оскорбления в свой адрес, чем терпеть прикосновения от неизвестного альфы. Чон едва заметно переводит дыхание и допускает мысль, что, возможно, его решили просто припугнуть, а значит, не тронут и скоро отпустят, однако: — Но мои ребята будут не против. Чонгук не успевает ничего толком осмыслить, как слышит следующее: — Они выебут тебя как последнюю шкуру, — Чон, резко распахнув глаза, поднимает голову и с испугом смотрит на мужчину, что продолжает ухмыляться. — Кончат на тебя и туда, куда захотят, будь то лицо, волосы, бёдра, грудь, а может и в самого тебя, — едкий смешок. — Они воплотят все свои странные фетиши на тебе, а возможно, ещё и оставят свои метки. У них давно не было секса. Откуда мне знать, чего они хотят и что им там вздумается. Чонгук, откинув голову, жмурится сильно и ёрзает на месте, пытаясь не слышать всего того ужаса, что с ним собираются сделать. Ему всё кажется, что это не с ним. Чонгук всеми силами пытается отрицать всё происходящее, но он всё ещё обездвижен, под прицелом страшного мучителя, на лице которого многозначительная улыбка, и без единой надежды на спасение. Хотя ему очень хочется сейчас, чтобы весь этот кошмар превратился в безобидный розыгрыш, где обычно все такие весёлые с широкой улыбкой на лице выпрыгивают из притаённых мест и кричат с радостью, как они круто всё это придумали, что всё это шутка, а мужчина этот – обычный актёр, круто сыгравший свою роль, но даже это рушится в одночасье, когда омега слышит голос мужчины (который в его самой последней отчаянной надежде должен был ему мягко улыбнуться и дать понять, что всё, что сейчас происходило, неправда):  — Ах, что же будет с твоим Тэхёном, когда он увидит, что сделали с его омегой? — подойдя к парню со стороны его головы, мужчина указывает на камеру, что продолжала фиксировать весь ужас, творящийся прямо сейчас. — Что он сделает, когда увидит тебя всего испачканного в чужой сперме, в собственной крови, в синяках, а возможно, ещё и беременным и помеченным не пойми кем, — он слышит смех рядом с ухом. — Настоящая шлюха, которую жёстко отымеют и выбросят как использованную игрушку, с которой вдоволь наигрались. Он наверняка бросит тебя, потому что с таким даже просто рядом находиться будет мерзко. Или Тэхён будет сломлен и будет скулить, подобно раненому псу, ведь его омегу посмели обидеть. О Боже! — вскрикивает тот наигранно и хохочет. — Изнасиловали, испортили, обесчестили, сломали и выбросили, — шёпот – словно змеиное шипение на ухо. Чонгук, едва сдерживающий в себе все чувства и эмоции, не замечает, как истерика подступает к горлу и вырывается наружу. Тело трясётся, а из глаз льются горячие слёзы, что обжигают мягкую кожу щёк. После услышанного Чонгук чувствует, как в душе образовалась пустота, а рядом с ней поселились ненависть, отчаяние и бесконечное отрицание, которое, кажется, скоро перетечёт в жалкое смирение со всем случившимся. Даже мысли о Тэхёне – о его любимом альфе, в объятиях которого омега сейчас мечтает оказаться – больше не спасают. Чонгук лишь продолжает задыхаться в собственных слезах, вертя головой в разные стороны, будто ища выходы из этого ужаса. Он осторожно и медленно дёргает связанными руками и ногами, словно это его освободит, и всё шепчет про себя: «Нет-нет-нет». Всё словно мрачный кошмар, снящийся Чонгуку глубокой ночью, который должен вот-вот закончиться, как только зазвенит будильник, что несомненно вытащит его из этого ада. Но именно в данный момент, когда омега находится на грани, чтобы не рассыпаться на мелкие крупицы прямо на этом холодном металлическом столе, трель будильника вытягивать из всего ужаса вовсе и не собирается, отчего Чонгук снова загнанно всхлипывает.  — Их тут около пятнадцати? — снова слышит омега. — Я даже не считал.  — Перестаньте… — шёпотом, едва шевеля губами, тихо просит Чонгук, а в мыслях продолжает умолять помочь ему, потому что он не сможет вынести всё то, о чём ему только что рассказали. Гук, приподняв голову, вглядывается в темноту, пытаясь увидеть всех тех, кто будет над ним сегодня издеваться. Он шмыгает раскрасневшимся носом и видит, как неспешным шагом выходит другой альфа, на лице которого виден страшный шрам. Тот лыбится во все зубы, явно довольный положением в данной ситуации. Чонгуку хочется закричать в голос от неверия в происходящее, но крик застревает в горле. Он огромными испуганными глазами смотрит на здорового мужчину, что целенаправленно идёт в его сторону, и лежит, замерев в ожидании дальнейших действий. Параллельно чувствует, как бешено бьётся его сердце о грудную клетку, словно пытается сломать её и выпрыгнуть из тела, нижняя губа предательски дрожит, а всё тело окатывает ледяным потом. Но в следующую секунду в голове что-то щёлкает, из-за чего он резко и внезапно начинает ещё больше и сильнее вырываться из оков. Чонгук хаотично выворачивается из стороны в сторону, хрипя, пытается высвободить свои руки, небрежно дёргает ногами, пытаясь вырвать их из удерживающего холодного металла, но очередная попытка выбраться проваливается: он лишь тяжело дышит и чувствует острую боль в районе спины. Свою неудачу он не замечает, а потому повторяет всё то же самое снова и снова, пока его силой не пригвождают к поверхности, заставив застыть на месте подобно лани, перед которой из ниоткуда появился хищник, желающий обглодать её до самых костей, и большими напуганными глазами посмотреть на мерзкого мужчину со шрамом на лице, успевшего подойти к нему. — Очень хочу, чтобы эти прекрасные губки, — начинает он и протягивает свою руку к лицу омеги, что кривится, ощутив прикосновение к себе, и большим пальцем касается нижней губы Чонгука, оттягивая её, — обхватили мой член и чтобы этот милашка своим очаровательным ротиком сосал его словно сладкий леденец, — Гук ломает брови и жмурит глаза, резко дёрнувшись от чужого довольно долгого прикосновения к своему лицу. Как же противно и просто невыносимо слышать это. — Лучше бы от этого воздержаться, — смеётся альфа, что со стороны наблюдает за ними. — Он не побоится и точно тебе его откусит. Второй хохочет и оглядывает омежье тело под собой. — В любом случае я возьму его так, как захочу, — он, криво усмехнувшись, своими грязными руками начинает оглаживать юное тельце, из-за чего Гук начинает повторно трепыхаться по сторонам не в силах терпеть грубые прикосновения на себе. — Нам торопиться некуда: ночь долгая, так что все смогут насладиться тобой сполна, — смеётся альфа. Чонгук не знает, сколько уже времени он здесь находится, и даже не может предположить, сколько ещё пролежит на этом холодном столе. Он прикрывает веки и сбивчиво дышит, пытаясь абстрагироваться от внешнего мира. Почему так прекрасно начавшийся вечер заканчивается таким образом? Почему сейчас он не в объятиях своего альфы дома? Почему всё происходит именно с ним? Почему он должен проходить через это лишь потому, что любит Тэхёна? И сколько ещё этих «почему» могут возникнуть в его голове? Чонгук не понимает, чего эти люди пытаются подобным добиться от Кима. Они хотят «подбить» мужчину, засняв на камеру, как его омегу пустили по кругу? Только какова цель этой жестокости? Насколько низко нужно было пасть, чтобы напасть на возлюбленного мужчины, а не прийти к нему самому и выяснить с ним все нерешённые вопросы? Испугались? И потому решили играть по-грязному? Голова кружится и совсем не соображает. Чонгук, у которого почти иссякли силы, надеется, что сейчас хоть кто-то ворвётся и заберёт его из этого страшного места и из чужих премерзких рук. Только, сколько бы он ни надеялся, всё заканчивается лишь тем, что он снова кричит, мечется по столу и после тяжёло дышит, не приблизившись к своей победе ни на шаг. Есть ли смысл продолжать и пытаться из раза в раз? Значит ли, что он совсем потерял веру в своего альфу, что уже, кажется, давным-давно должен был здесь появиться и спасти его? Гук возвращается в реальность, когда чувствует, как альфа, вызывающий отвращение внутри, своим языком несколько раз проходится по торсу омеги, вылизывая. Чонгук начинает рычать и сильнее трепыхаться. Нет, он точно ни за что и никогда не перестанет верить в Тэхёна. Омега уверен, что тот скоро приедет. Ему нужно лишь ещё немного времени, ведь ещё чуть-чуть и он правда его увидит, почувствует и сможет упасть к нему в руки, переведя дыхание. Ким Тэхён никогда не давал повод в себе усомниться; даже сейчас, когда кажется, что всё уже заходит слишком далеко, он приедет за ним. Не может он так оставить своего омегу медленно сгорать в чужих горячих руках. Чонгук верит и ждёт. Будет пытаться тянуть время как можно дольше, чтобы Тэхён успел. А в том, что он успеет, Чонгук больше не сомневается. — Не трогай меня! — кричит Чон, подняв взгляд на того. — Отпустите меня, ублюдки! — дёргает ногой, словно пытаясь ударить мужчину. Но его просьбы игнорируются, и в следующую секунду он чувствует, как альфа, обхватив его член своей ладонью, начинает водить по нему сверху вниз, посмеявшись. Чонгук стискивает зубы и старается не зарыдать вслух от неприятных ощущений на своём теле, тяжёло выдохнув. — Перестань! — всхлипывает он, начав дёргаться. — Хватит, не трогайте меня! — откинув голову, Гук сводит коленки вместе, пробуя таким образом избежать слишком личного прикосновения к себе, что вызывает только боль и отвращение, расползающиеся жгучей лавой вместо крови по всему организму. Спустя пару движений по омежьему члену мужчина, усмехнувшись, убирает свою руку, а Чонгук, у которого грудная клетка быстро вздымается вверх от сбитого дыхания, облегчённо выдыхает, пытаясь успокоиться, но напрягается, услышав голос тошнотворного ублюдка вновь: — Нужно подготовить тебя, — омега поднимает голову, глянув на него. — А то порву ещё, потом как тебя спокойно трахать. Гук откидывает голову и жмурит глаза, вздыхая. Боль на пару со страхом переполняет его через край. Хочется раствориться, чтобы перестать чувствовать чужие руки на себе. Он не заслужил этого, совершенно не заслужил! Только почему это не прекращается? Почему он считает каждую секунду до того, как это всё закончится? Почему он должен срывать голосовые связки, чтобы его, наконец, услышали и отпустили? И почему его никто не слышит? Почему никто не хочет помочь ему? Хоть кто-нибудь может дать ему ответы на его бесконечные вопросы, возникающие в голове? — Хватит, прошу. Я.. — шепчет омега, чувствуя себя обессиленным. — Я… ненавижу вас, ненавижу! — вскрикивает истерически он, задыхаясь от боли, скопившейся внутри, выпуская её наружу через надрывный плач. — Смазки, увы, не захватили, а потому… — мужчина, не обратив внимание на разрыдавшегося парня, протягивает к его лицу свои два засаленных пальца, отчего тот снова морщится. — Хорошенько смочи мои пальчики своим язычком, — тыкается ими в губы омеги, но Чонгук, шмыгнув носом, отворачивает голову, поджав их в одну линию, рвано дыша. Мужчина усмехается, после чего второй рукой грубо хватает парня за подбородок, заставив его смотреть только на себя, и очень мерзко и грязно облизывает собственные пальцы, после чего подставляет их к сжавшейся дырочке, хмыкнув. Чонгук нервно сглатывает и тут же начинает дёргать задницей, как только чувствует, как эти же пальцы оглаживают его прямо в том месте, где совсем не должны. Он сводит ноги, снова кричит, по новой заливается слезами, приподнимается выше, всё больше стирая себе кожу в кровь на спине, но всё становится бессмысленным ровно в тот момент, когда к нему подбегают ещё двое мужчин и хватают его крепко за обе коленки, разводя их и удерживая силой. Один из них внезапно хватает парня за волосы, заставив смотреть ему в глаза. — Лучше утихомирься, паскуда, — говорит блондинистый альфа, пока другой, что помогал удерживать, примкнул губами к его шеи, начав оставлять на ней засосы. Гук слабо дёрнулся из-за очередного прикосновения и нахмурил брови, отведя взгляд, на что мужчины усмехнулись. — Тебе понравится, не бойся ты так, — продолжает тот, буравя парня взглядом. Гук смотрит на него устало, но с большой ненавистью, пытаясь ею ранить. Второй альфа стал поцелуями спускаться к ключицам, на что Чонгук, зажмурившись, завопил. — Начинайте уже, надоели тянуть, — слышится голос со стороны. В следующую секунду по всей комнате раздаётся громкий омежий крик. *** Тэхён гнал со всей скорости и, выжав из своей машины всю мощность, добрался до места за двадцать минут. Всё это время альфа себе места не находил, пытаясь ещё больше ускориться, но время продолжало тянуться, этим самым изводя бедного мужчину. За всю дорогу он успел в голове столько сценариев происходящего с его любимым воспроизвести, что порой приходилось одёргивать себя от ужасающих мыслей и внимательно следить за дорогой, чтобы случайно не угодить в аварию. В альфе разливалась ярость, смешиваясь с кровью и разносясь по всему организму, в нём пробуждалась чистая ненависть, которую так и хотелось выплеснуть на ублюдка, посмевшего выкрасть большую ценность в жизни Тэхёна. Такое не прощается. За такое приговаривают к смерти. Только Сынгван обычной смерти не заслужил. И Тэхён обязательно постарается, чтобы эта мразь подыхала в муках. Альфа не помнит, как приехал к заброшенному заводу: всё происходило как в тумане. Он отрывками помнит лишь много машин неподалёку от здания, как встретил Юнги с Хосоком, которых ожидал увидеть не на входе, а уже внутри, и темень, что окружала и давила со всех сторон. Сердце его стучало со скоростью света, дыхание спирало от мучительного ожидания. Тэхёну безумно хотелось поскорее увидеть своего мальчика, которого он успел почувствовать, как только оказался внутри здания. В его любимом сладком карамельном запахе чувствовалась горечь, что свидетельствовало лишь о том, что Чонгук был сильно напуган. Такое в их повседневной жизни бывало редко: Гук мог очень испугаться во время просмотра какого-нибудь ужастика, которые так любит смотреть альфа иногда по вечерам, или сильно переволноваться, как было это у него перед экзаменами в универе. Успокаивало, что его омега точно здесь. Оставалось только сделать ещё несколько шагов, чтобы добраться до него, забрать в свои тёплые объятия и ни за что больше одного не оставлять. ***

t.A.t.u. - all the things she said.

Чонгук чувствовал, как силы покидали его. Все они ушли на его последний душераздирающий крик, когда в него собирались ввести пальцы. Дальше он не разбирал, что происходило. Ему казалось, что он полностью погрузился глубоко в себя, чтобы не испытывать то, что ему было уже не под силу. Он каждый раз извивался в чужих руках, срывал голос и дёргал руками, ногами, чтобы избежать неприятных прикосновений, а сейчас ему это давалось с трудом. Омега едва держал глаза открытыми, хотя ужасно хотелось погрузиться во тьму и проснуться лишь тогда, когда всё закончится, но, видимо, организм ещё не настолько был изведён, чтобы отключиться от реальности. И Чонгуку от этого было невыносимо грустно. Он продолжал плакать, загнанно дышать и вяло извиваться, хотя где-то вдали до него донеслись звуки нескольких резких хлопков, после которых хватка на теле ослабла. Он уже не понимал, что вокруг него происходит. Звук доносился запоздало: раз за разом повторялись странные хлопки, кто-то истошно кричал рядом, шум чьих-то голосов, среди которых Гук не распознавал ему знакомые. А потом он почувствовал, как его руки и ноги высвободили из металлических оков, следом кто-то с осторожностью потянул его за запястье, и вот он уже в чьих-то объятиях. Уже в следующую секунду Чонгук почувствовал любимый и до боли родной запах насыщенного кофе. Он разлепил веки и медленно поднял взгляд, наткнувшись на родные глаза, наполненные огромной печалью. — Тэхён? — с дрожью в голосе. Увидев лицо любимого альфы перед собой, Чонгук, закусив губу, примкнул к телу мужчины, обняв за талию руками, и громко заплакал. Он так ждал его, так сильно ждал! Чонгук до последнего старался не терять веру в своего альфу, а когда казалось, что она вот-вот упорхнёт от омеги, Тэхён появился перед ним и окутал своими руками, крепко прижав к себе и дав в очередной раз понять, что в нём никогда нельзя сомневаться. Несмотря ни на что, он сделает всё, что от него потребуется, чтобы его омега был всегда рядом с ним с счастливой улыбкой и сияющими глазами на лице. В ближайшее время альфе придётся упорно постараться, чтобы вернуть прежнюю радость и детскую наивность своего мальчика, а сейчас его нужно поскорее увести отсюда. — Чонгук-и, карамелька, — Тэхён начал гладить его по голове, игнорируя всё происходящее вокруг. — Я так испугался за тебя, когда узнал. Господи, так боялся не успеть. Малыш, — он, мягко схватив ладонями омегу за лицо, приподнял его голову, заставив тем самым взглянуть на себя. — Они не успели ничего с тобой сделать? Скажи мне. — Они. Я. То есть. Он. — заикаясь, пытается хоть два слова связать Гук. — Он хотел меня подг… — он повертел головой по сторонам, ища своего обидчика, и заметил его рядом со столом. — …подготовить для... — Ох, боже, — Тэхён вновь обнял Чонгука и так крепко, словно боясь, что если отпустит, то тот растворится в его руках. — Он хотел меня, — продолжает в грудь альфы бубнить Чонгук, начав снова плакать. — Я так испугался, Тэхён. Я так был напуган, боже. Мне уже показалось, что этот кошмар никогда вообще не… закончится, господи, Тэхён. К ним подбегает Юнги, держа что-то в руках, оглядывает Чонгука на целостность и ужасается, увидев, в каком виде омега. — Боже, Чонгук-и. Я так переживал, господи, зайка, — Мин, грустно взглянув на заплаканное лицо парня, скидывает с себя курточку и осторожно накрывает голые плечи младшего. — Сынгвана хорошенько приложили, за ним сейчас наблюдают, чтобы не сбежал. И ещё, Тэхён, — он бросает взгляд на друга, держащего в руках омегу и смотрящего куда-то перед собой, и протягивает ему камеру, которую снял со штатива, перед этим закончив на ней видеозапись. — Они засняли, что здесь происходило. Тэхён мягко отстраняется, сказав Гуку, что Хосок сейчас отнесёт его в машину, аккуратно подхватывает его и передаёт альфе, что сразу же с двумя парнями направляется к выходу. Когда те покидают комнату, Тэхён забирает камеру из рук омеги и, пару секунд повозившись с ней, включает видеозапись, впиваясь в картину происходящего здесь до того, как они приехали. И лучше бы не смотрел: чем дальше он смотрит, тем быстрее теряет самоконтроль. Смотреть на страдания собственной второй половинки, слышать его крики, срывающийся голос и надрывные всхлипы – сплошная мука для альфы. Ничего хорошего от просмотра в нём не остаётся. Видеозапись возвращает ту слепую ярость, возникшую ещё на пути к этому месту, из-за которой хочется искупаться в чужой крови, пока не придут чувства удовлетворения и спокойствия. Поджав губы, Тэхён чувствует, как влага собирается возле глаз: невыносимо смотреть, как над Чонгуком тут измывались. Он, стиснув зубы, отдаёт камеру обратно Юнги и переводит взгляд на тихо скулящего от боли альфу, которого он подстрелил, как только ворвался в эту комнату. Проходит от силы секунды две, после которых Тэхён, больше не сдерживаясь, звереет и, за три шага оказавшись возле мужчины, хватает одной рукой его за грудки, а второй замахивается, после сильно ударяя того по лицу. Следом неоднократно повторяются сильные удары. — Нравилось издеваться над моим омегой, ублюдок?! — кричит Тэхён, разбивая свои костяшки в кровь о чужое лицо. Юнги поджимает губы и молча следит за всем происходящим, не вмешиваясь, дав возможность выплеснуть все свои эмоции на том, кто чуть Чонгука не… Нет, Юнги даже думать об этом не хочет, поэтому он встряхивает головой и продолжает наблюдать со стороны, ожидая, когда Тэхён закончит. — Хотел, чтобы он сосал твой член словно сладкий леденец, да, мразь?! Тэхён резко выпрямляется, тяжело дыша, и после пинает ногой в живот со всей ненавистью и злостью, что выплёскивались из него через край. — Хотел, сука, — пинок, — доставить себе удовольствие моим омегой?! — ещё один прямо в рёбра. — Так вот тебе, сукин сын, получай! — и ещё несколько подряд. — Тварь! — и ещё. — Сдохни уже, ебанный ты отморозок! — и следом контрольные удары подряд тяжёлым ботинком обрушиваются на лицо альфы, после чего Тэхён, оставив ногу там же, куда пришёлся последний удар, прикрывает веки и, откинув голову назад, выравнивает дыхание, приходя в себя. Гнев всё ещё застилает разум, из-за чего вернуть себе прежний контроль кажется непосильной задачей. Ему мало этого. Хочется большего: хочется всем тем, кто просто смотрел за происходящим со стороны, выколоть глаза и заставить их сожрать, чтобы понимали, на что смотреть можно, а на что категорически нельзя, но все люди Сынгвана уже мертвы. И Тэхёну жаль, потому что обычной смерти эти мрази точно не заслужили. Они заслужили страданий и тех же издевательств, которые прочувствовал его карамелька. Тэхён, глубоко вздохнув и выдохнув, подходит к столу, где несколько минут ранее лежал Чонгук, и видит на нём едва успевшие подсохнуть кровяные разводы. Он двумя пальцами проводит по ним и, поднеся к лицу, смотрит на подушечки, на которых собралось немного крови, чувствуя, как злится ещё сильнее: они не только измывались над его омегой, но и заставили стереть его собственную кожу в кровь. Гук пытался освободиться, и давалось ему это с большим трудом и невыносимой физической болью. — Ненавижу, — рвано выдыхает Ким, опустив руку, которую тут же сжал в кулак, и подходит к Юнги, что молча дожидался своего друга. — Где эта мразь? — интересуется он у омеги, на что тот кивает головой в сторону выхода, где валялся мужчина почти без сознания. Тэхён подходит к нему и, присев на корточки, хватает его за волосы, потянув наверх и заставив смотреть на себя. — Понравилось заниматься подобным дерьмом, уёбище? — усмехается он, еле держа себя в руках. Это животное нужно ему живым, а потому старается не сорваться с цепи, чтобы случайно в порыве злости не убить его. — Понравилось доставлять моему омеге боль? — задаёт ещё один, но в ответ только звенящая тишина. Тэхён хмыкает, уведя взгляд на пару секунд вниз, и, не выдержав, ударяет того лицом о бетонный пол. Слышатся неприятное хлюпанье и кряхтение. — Отвечай! — кричит альфа, глядя тому в замыленные глаза. Сынгван с трудом вертит головой в стороны. — И мне не понравилось, ублюдок, — говорит снова Ким. — За свои действия учат отвечать, так что готовься: окажешься на месте моего карамельки и тогда уже буду я стоять в стороне и молча наблюдать за тобой, а сейчас, ебанная ты блядина, радуйся, что дышишь, — он грубо отбрасывает его от себя, поднимается на ноги и руки вытирает, сморщив лицо так, будто коснулся чего-то мерзкого. Тэхён смотрит в сторону Юнги и кивает ему на выход. Омега слушается и покидает комнату, а Ким следом. Вскоре за Сынгваном приходят двое парней и уводят его на улицу. Тэхён же возвращается в свой автомобиль и смотрит через центральное зеркальце на Чонгука, которого успели одеть в одежду, что валялась у него в багажнике (что вовремя так пригодилась), и укутать в два пледа, чтобы он отогрелся. Мальчишка посапывал на задних сиденьях, отходя от кошмара, творившегося с ним в подвале этого чёртового заброшенного завода. Рядом открывается дверца автомобиля и на пассажирское сиденье рядом с альфой присаживается Юнги, негромко хлопнув дверцей. — Спит? — кивает он на Гука, а после оборачивается, чтобы глянуть на парня, преспокойно отдыхающего. Тэхён кивает пару раз и, положив руки на руль, утыкается в них своим лбом, давая волю своим чувствам. Он не плачет, но дышит прерывисто так, словно из него выбили весь воздух. Он так боялся, что не успеет; что с Чонгуком сделают что-то непоправимое (если не уже); что его карамельку навсегда сломают и вернуть его будет большим трудом. Так боялся, что не дышал всё то время, пока гнал сюда и пытался вырвать Чонгука из чужих цепких лап, а сейчас, когда омега лежит на задних сиденьях его машины и сопит, наконец-то выдохнул. Теперь он правда может свободно вздохнуть, потому что Гук-и сейчас в порядке и рядом с ним. Остаётся только дать омеге нормально отдохнуть и прийти в себя после всего случившегося. — Успокойся, всё в порядке, — чувствует альфа ладонь на своих лопатках, что успокаивающе поглаживает его. — Он в порядке, это главное, Тэхён. — Да, я знаю, — облокачивается он о спинку сиденья, выдохнув. — Просто ужасно за него переволновался. — Я тоже, — вернув ладонь на свои колени, уводит взгляд на лобовое Мин. — Спасибо Хосоку, которому приспичило к вам в гости. — Что? — удивляется Тэхён, когда слышит слова друга. — Что ты имеешь в виду? — Он внезапно захотел к вам в гости,— начинает объяснять тот, глянув на мужчину. — Хосок сказал, что давно не виделся с тобой и Чонгуком, мол, соскучился, поэтому мы собрались и поехали к вам, а когда приехали, обнаружили, что ваша дверь была взломана. Мы тут же забежали в дом, чтобы осмотреть его и проверить наличие Чонгука в нём. Я был в курсе, что тебя сорвали в офис. Мне сообщили, когда мы ехали к вам. Но Чонгука не было ни в одной комнате, а когда зашли в вашу спальню... Юнги вздыхает, вспоминая недавние события, и уводит взгляд вниз. — Там были следы, — продолжает омега. — Постельное белье на кровати перевёрнуто, дверцы шкафа открыты, а от туда были вывалены вещи. Там пахло Чонгуком и морским бризом. Хосок сразу понял, что к чему, и принялся искать решение этой ситуации, а я... Я встал в ступор, потому что сразу подумал о тебе. Чонгука нигде не было, воняло каким-то морем, Хосок бегал по комнате и с кем-то говорил о похищении, а я... Я просто замер на месте и думал о тебе. Не знал твоей реакции, а потом Хосок привёл меня в чувства и мы прямо оттуда поехали сюда. Уже в машине я набрал тебя и рассказал, хотя руки и голос мои безумно дрожали. Повисает тишина, во время которой Тэхён пытается переварить всю информацию, что вывалил на него друг, но не успевает, так как тот снова заговаривает, что-то вспомнив: — Кстати, в спальне нашли телефон Чонгука. На нём был открыт чат с тобой, и Чонгук успел отправить тебе смс. Ты её не увид... — Юнги не договаривает: альфа, услышав, сразу же начинает искать свой мобильник в карманах и, достав, проверяет диалог с Чонгуком. «Тэхён, в дом кто-то пробрался. Кажется, хотят что-то со мной сделать. Я сижу в шкпфу и ежва дышуМне стрвшно. Пожалуйста вернись» — прислано в 19:09. Ким Тэхён, ты полный придурок.