«Пожалуйста, вернись» – прислано в 19:09

bts - tear (beginning) slowed

Юнги хлопает дверцей, делает два шага назад и наблюдает за тем, как машина друга трогается с места и увозит Чонгука подальше от злополучного здания. Омега тяжело вздыхает и запускает руку в волосы, взъерошивая их. Случившееся никак не может уложиться у него в голове. Вопросы, начинающиеся с «А что, если…», так и продолжают роиться в его сознании, не давая покоя, из-за чего на душе не унимается тревога. А если бы они не успели? Этот вопрос волнует его больше остальных. Стоит Юнги только вообразить подобный исход событий, как его окатывает волна дрожи, а внутри начинает нарастать мерзкое паническое чувство. Он невольно представляет Чонгука, лежащего абсолютно обнажённым, в ссадинах и синяках, дрожащего от пробирающего до костей холода, в луже собственной крови, смазки и… — Милый, — Юнги поднимает взгляд и видит взволнованное лицо Хосока, чей голос выдернул его из кокона терзающих мыслей. — Ты в порядке? — он чувствует, как альфа нежно обвивает его за талию и осторожно прижимает к своему телу. Омега не отвечает. Он молча разворачивается к мужчине лицом, кладёт ладони ему на плечи и, приподнявшись на носочках, тянется, чтобы оставить на его губах мягкий поцелуй, а после — утонуть в крепких объятиях горячо любимого альфы.

***

kristian kostov - beautiful mess

(slowed)

Тэхён привёз Чонгука в квартиру, находившуюся в центре города, потому что возвращаться в коттедж показалось ему идеей глупой. Он переживал, что у омеги снова могла начаться истерика, если бы он проснулся и почувствовал чужой запах, который ещё не успел выветриться за то время, пока их не было. Только это не спасло. Стоило Чонгуку разлепить потяжелевшие веки и увидеть лицо альфы, как он отпрянул от него и залился слезами. Затем он стал умолять Тэхёна не подходить к нему, его плечи часто затряслись, и он едва успевал хватать воздух дрожащими из-за рыданий губами. Всё произошло чересчур внезапно, из-за чего Тэхён впал в растерянность. Он не знал, как ему теперь правильно подступиться к своему мальчику, чтобы не напугать его ещё больше. Сама мысль о том, что Чонгук видел в нём монстра, подобного тем, что недавно измывались над ним в сыром и холодном подвале, приводила мужчину в ужас. Он же был его альфой, его любимым Тэхёном, который никогда не позволял себе даже голос на него повысить. Наоборот, он всегда холил и лелеял Чонгука, берёг, как самую значимую ценность в мире. А в итоге не смог уберечь от чудовищных, мерзких рук, которые добрались до светлого пятна в его жизни и замарали это сокровище грязью. Только вот Чонгуку, чтобы избавиться от неё, понадобится всего лишь горячий душ, а этих мразей даже смерть не спасёт. Что же касалось Сынгвана, Ким был готов разорвать его собственными руками, чтобы потом собрать заново, провести ублюдка через все круги Ада и снова изничтожить — да так, чтобы ничего не осталось. Обычной смерти он не заслужил — Тэхён это точно знал, а потому намеревался в скором времени реализовать план, который пришёл ему на ум глубокой ночью того же дня, после того, как он уложил Чонгука спать в их общую постель, что далось ему с трудом. Хотя, по правде говоря, ничего у него не получилось сделать, чтобы привести своего омегу в порядок. Тот просто-напросто не хотел подпускать его к себе. Стоило Тэхёну хоть шаг в сторону Чонгука сделать, — пусть он и делал этот самый шаг с особой осторожностью, ощущая себя как на минном поле, — тот забивался в другой угол дивана, в защитном жесте выставлял руки перед собой и умолял не приближаться. Слёзы ручьём лились из его глаз, где никогда прежде не читалось столько страха и боли, как теперь, когда Тэхён пытался к нему подойти. На помощь потребовалось звать Юнги, который приехал через двадцать минут после тревожного звонка. И, пока Тэхён ждал друга, он молча сверлил печальным взглядом своего родного Чонгук-и, что подтянул к себе худые коленки, обвил их руками и, уткнувшись в них лбом, тихо всхлипывал. Тэхёну было невыносимо наблюдать такое состояние омеги — Чонгуку инстинктивно хотелось помочь, однако заботу любимого альфы, никогда не желавшего ему навредить, омега принимать не хотел, скорее её боялся. Сердце Тэхёна болезненно сжималось и точно кровоточило от осознания этого факта, что порождало в его душе слепую ярость, которую ему не терпелось излить на тех, кто посмел довести его мальчика до агонии. Впрочем, альфе ничего не оставалось, кроме как сидеть вдалеке от омеги и коротать время до приезда друга. За период ожидания он пару раз вновь старался приблизиться к Чонгуку, но, как только он издавал лишний звук в наполнявшей гостиную тишине, омега в испуге поднимал на него большие заплаканные глаза, чем вынуждал застыть, а затем смиренно сесть на прежнее место. Тэхён пытался себя успокоить, говорил, что обязательно отыграется на виновнике случившегося, что, когда встретится с ним, позволит себе всё, чего только пожелает, но вместе с тем просил себя держаться, не поддаваться эмоциям и ни в коем случае не рваться к Чонгуку, которого между тем безумно хотелось заключить в объятия и закрыть собственной грудью, которому он должен был дарить тепло, заботу и любовь, перед которым хотелось извиняться до тех пор, пока он не простил бы, пока не положил бы ладонь на макушку и своим привычным мягким, красивым голоском не сказал, что теперь все в порядке, что он в порядке и что альфа мог быть спокоен. Правда, это не помогало. Спас положение только Юнги, так вовремя появившийся в квартире. Он аккуратно прошёл в гостиную, и развернувшаяся перед ним картина вызвала в его груди неприятное, тянущее ощущение. Тэхён сидел чуть ли не в противоположном углу от Чонгука, превратившегося в маленький и беззащитный комочек боли и страха. Юнги даже стало боязно прикасаться к нему: дотронься — и он распадётся на мизерные частицы, которые вместе уже точно не соберёшь. — Чонгук-и, — тихо и осторожно позвал его Мин. Услышав голос Юнги, парень поднял взгляд, пристально всматриваясь в лицо вошедшего, видимо, в попытке понять, кто стоял перед ним, после чего вдруг сорвался с места и бросился омеге в объятия — буквально повис на нём. Он уткнулся Мину в плечо, снова заплакал и принялся бормотать ему что-то невнятное. В сердце Тэхёна в очередной раз за этот вечер отдалась жгучая боль, из-за чего он сомкнул губы в тонкую линию и тяжело вздохнул. Юнги долго успокаивал Чонгука, гладил его по волосам и клялся, что всё будет хорошо, что теперь больше нечего бояться, а затем повёл его в ванную комнату. Тэхён же призраком поплёлся следом за ними. Пока Мин помогал младшему отмыться от ужаса, который творился с ним в стенах подвала, альфа молча прижимался к двери, словно это позволяло ему быть ближе к своему омеге. Всё так же пребывая в безмолвии, он слушал, как Юнги беседовал с Чонгуком, который то шмыгал носом, то шипел от боли или издавал в ответ сдавленные всхлипы. Было трудно. Тэхёну хотелось вернуть самообладание, с чем ему всегда помогал его же Чонгук-и. Однако тот сейчас был на себя не похож и сам нуждался в помощи. Другим фактором, помогавшим альфе прийти в себя, было желание умыться в чужой крови. Он даже знал, в чьей конкретно хотел искупаться, но было ещё рано — слишком рано, чтобы развязать поводок, удерживавший его от жестокой расправы над тем, кто разрушил его счастье. Уже после того, как Юнги уложил Чонгука спать, предварительно напоив его ромашковым чаем, Тэхён смог приблизиться к нему. Он присел на край кровати и в тишине наблюдал за мирно сопящим Гуком, чувствуя, как вся его сущность просилась прикоснуться к нему, обвить своими тёплыми руками, чтобы обеспечить ему защиту и спокойствие. И Тэхён поддался соблазну. Он аккуратно убрал выбившуюся прядь волос за ушко омеги, наклонился и мягко поцеловал его в висок. — Прости меня, милый. — прислонившись лбом к плечу любимого, тихо прошептал он, после чего снова оставил поцелуй на его коже и, поправив одеяло, покинул комнату. Когда Тэхён закрывал дверь с внешней стороны, то пообещал себе, что покончит с тем, кто, решив вести грязную игру, использовал для этого его омегу и кому теперь так просто было сухим из воды не выйти.

***

day6 - i need somebody (slowed)

Тэхён засел в своём кабинете и углубился в работу над отчётом, который накануне, поздно вечером, выслал ему на проверку Юнги. В компании он не появлялся уже как неделю. Оставлять Чонгука одного казалось ему жестоким. Но, откровенно говоря, альфа не мог бросить его преимущественно из-за собственного страха, который поселился у него в душе в тот момент, когда его любимый мальчик отпрянул от него в испуге и ужасе вместо того, чтобы потянуться к нему за теплом и защитой, которые, несомненно, получил бы. Тэхён всегда был опорой для своей второй половинки. Он никогда не разрешал другим плохо отзываться о нём, даже кидать на него взгляды, в которых чёрным по белому было написано о явно извращённом сексуальном желании, или, не дай Бог, донимать Чонгука своей навязчивостью и пустой болтовнёй, когда он не желал идти на контакт. Альфа жестоко расправлялся с теми, кто себе это позволял. Ужасно? Бесчеловечно? Тэхёна это не волновало. В тёмном мире, что был спрятан от взоров обычных людей, такие уж действовали правила. Всё решалось либо словами, либо смертью. Те, кто не понимал с первого раза или переходил грань дозволенного, обычно заканчивали худо. По-другому и быть не могло. Чонгук знал, с кем связывал свою жизнь. Тэхён почти сразу поведал ему о себе, раскрыл все карты, тайно испытывая страх, что сказанное оттолкнёт омегу, спугнёт и заставит сломя голову убежать от него — фактически, от монстра, чудовища, которое было способно убить человека, даже глазом не моргнув, чтобы от его же рук не погибнуть, но Чонгук… Он, услышав обо всех секретах стоявшего перед ним альфы, лишь вскинул один уголок губ, поднял на мужчину взгляд, в котором не читалось ни намёка на боязнь, и притянул его к себе, чтобы утонуть в крепких объятиях. Тэхёну не понадобилось слов: он всё понял и без них. Чонгук не испугался и принял его таким, каким он являлся. Таким, каким в этом мире обычно не находилось места; таким, чьей смерти желали люди, у которых он забрал родных и близких, даже не уведомив; таким, кто должен был гнить в сырой земле, а не влюбляться в невинных и красивых омег, строить с ними отношения и жить, не зная горя и бед. Чонгук, впрочем, и сам был не робкого десятка. Он покорил сердце Кима своей грубостью и бесстрашием, хотя, казалось бы, что здесь было особенного? Но ведь он даже не подозревал, на кого напоролся, а потом и вылил помои, причём в первую же встречу! Тэхён до сих пор не знал, как так получилось, что им довелось оказаться на одном приёме, но именно там они и столкнулись. Чонгук, очевидно, куда-то спешил: он летел к выходу, из-за чего никого вокруг себя не замечал, и по случайности пихнул плечом Тэхёна, стоявшего неподалёку от парадных дверей. Вместо извинений, которых, вероятно, ожидал альфа, его обматерили и снова толкнули, мол, не мешайся, после чего незнакомец скрылся из его поля зрения. Телохранители, которые из тени наблюдали за происходящим, сторожа своего босса, хотели уже было рвануть за дерзким мальчишкой, но Тэхён остановил их взмахом руки. Вышибалы замерли на месте, явно озадаченные тем, что им не дали выполнить надлежащую работу, пока Тэхён с хищной ухмылкой на губах вертел в пальцах стакан с виски и обдумывал, насколько наглым было поведение смелого омеги, не подозревавшего, кто перед ним стоял. Это действительно заинтересовало Тэхёна, правда, любопытство надолго при нём не задерживалось. Об инциденте он вскоре забыл из-за обилия дел, навалившихся на него в офисе и за его пределами. И не вспоминал, пока не поехал на одну деловую встречу, о которой Юнги ему все уши прожужжал. Больше того, он чуть всю кровь из него не высосал, постоянно рассказывая о том, насколько было важно, чтобы господин Чхве Минсу приобрёл акции именно их компании, для получения дополнительной финансовой поддержки их новых проектов, словно Ким и сам этого не понимал. На этом-то мероприятии Тэхён и узнал в помощнике господина Чхве того самого мальчишку, который в своё время ему нахамил. Омега, кажется, тоже его заметил, но виду не подал. Уже после заключения сделки, которое решили отпраздновать, Ким перехватил его в пустом коридоре, чтобы о себе напомнить. На самом деле он просто желал изучить Чонгука, понять, что с ним было не так и почему он не чувствовал опасность, когда находился рядом с таким мужчиной, как он, Ким Тэхён. Никогда не слышал его имени или просто был ненормальным? Но Чонгук не испугался, чем в очередной раз удивил альфу. Любая другая омега съёжилась бы от страха и попыталась утихомирить обидчика, который одной только энергетикой придавливал к полу. А Гук хмыкнул, вскинув одну бровь, и, едва ли не шипя сквозь зубы, попросил, чтобы его оставили в покое и больше к нему не приближались, иначе он перегрыз бы нападавшему глотку. Тэхён был впечатлён такой храбростью. Или всё же глупостью? Альфа и сам понять не мог, что больше его восхитило, но именно тогда он понял, что этот мальчишка был весьма необычным. Его дерзость, невероятная сила, которая ощущалась на подсознательном уровне, и явное отсутствие страха подстёгивали и интриговали, из-за чего Тэхён стал частенько заявляться к Чонгуку на работу. В первое время ему приходилось получать недовольство и раздражение в свой адрес, но чем чаще альфа приходил и оказывал Чонгуку знаки внимания, тем меньше становилось возмущение омеги и тем реже сердитое выражение появлялось на его лице. Чонгук всегда был сильным, волевым и неординарным омегой. Он жил по своим правилам, не позволял собой манипулировать, часто помогал начальству и порой даже выручал его, предлагал и реализовал интересные задумки в компании, где являлся, в сущности, обычным ассистентом. У него были все шансы занять место Чхве Минсу, но он не спешил. Его всё устраивало и так. Он был авторитетом и примером для подражания: даже альфам, которым досаждал этот назойливый мальчишка, не удавалось его сломить, поставить на место и ткнуть носом в то, что он являлся простым омегой и не имел права метить на высокую и престижную должность. Чонгук смог быстро расположить большинство работников к себе, заслужить их уважение и признание в том, что он был лучшим и равных ему не существовало. Но таким Чонгук был только на работе. В кругу близких он становился обычным, милым и скромным парнишкой: не проявлял жесткости, не высказывался резко и не пытался что-либо доказать — в этом не было никакого смысла. Его друзья не нуждались в его достижениях, успехах, чтобы просто общаться и дружить с ним. Хотя в то же время они прекрасно знали, что вне стен дома Чонгук был сильным и властным человеком. Некоторым даже льстило особое отношение омеги к ним вследствие долгого общения и крепкого доверия друг другу. Чонгук также смог довериться Тэхёну и рассказал ему про свою «обратную сторону медали», отпустил себя сильного и воспользовался шансом побыть слабым и маленьким рядом с альфой, которого, в свою очередь, невероятно тронул этот поступок. С тех пор Ким Тэхён и стал оберегать своего мальчика от тех, кто пытался его ранить и обидеть, — а ведь с момента, когда он во всеуслышание объявил о начале их отношений, подобных личностей появилось немало. Кроме того, альфа дал Чонгуку обещание о том, что никто и никогда не посмеет его тронуть. Но никогда не говори «никогда». Потому сейчас в душе Тэхёна главенствующую позицию и заняло всепоглощающее чувство вины перед Чонгуком. Это он не уследил, он позволил своим врагам использовать его омегу как пешку, чтобы выбить из игры ферзя — его самого. По крайней мере, Тэхён должен был рассматривать различные вариации будущего и продумывать планы на тот случай, если бы Сынгван действительно решился напасть на Чонгука. Но в тот вечер Тэхён лишь посмеялся, наплевал на всё сказанное этим неудачником и вернулся домой — к своему мальчику, даже не подозревавшему о том, что на него в скором времени собирались совершить покушение. Это чувство, словно скользкая змея, приползло к Тэхёну в ночной тиши, крепко обвилось вокруг его шеи и перекрыло доступ к кислороду, мешая дышать полной грудью. Ему было невыносимо — хотя преимущественно и из-за того, что Чонгук за минувшую неделю ни разу не подошёл к нему. Тэхёну с каждым днём всё больше казалось, что он живёт не с человеком, а с призраком. Омега, будто невидимка, бесшумно и неуловимо передвигался по квартире. Его реальное присутствие выдавал только шлейф карамельного аромата с оттенком горечи в качестве послевкусия. И от этой горечи альфе становилось ещё хуже: Чонгук переживал, он страдал, но не позволял себе помочь, прятался, точно Тэхён представлял для него угрозу. Потому Ким и завалил себя работой — чтобы не чувствовать вину, пожирающую его изнутри. Он брал всё и сразу, пускай это мало чем помогало; он мог бы уехать в штаб к своим людям, разведать обстановку лично, узнать о новых делах и крысах, которых с удовольствием бы перебил собственными руками, лишь бы отвлечься от диссонанса, зародившегося внутри него, но из-за личного страха и голоса совести не мог оставить Чонгука одного. Неожиданно раздался тихий стук, заставивший альфу отвлечься от дел и разрывающих голову мыслей. Дверь отворилась, и на пороге комнаты появился Чонгук в одной белой рубашке, которая прикрывала его короткие тканевые шортики бежевого цвета, и с растрёпанными волосами. Он прикрыл за собой дверь и, опустив руки, сложил их в замок. А Тэхён, глядя на омегу, который впервые за всю неделю не побоялся к нему приблизиться, не верил в происходящее. Это точно был не сон? Гук несмело сделал к нему первый шаг, а потом ещё и ещё, пока вовсе не оказался перед ним. Тэхён, в свою очередь, никак не реагировал на его появление, лишь молча наблюдал и старался предугадать, что собирался делать омега. Выражение его глаз и запах выдавали, как сильно он был взволнован тем, что Чонгук сам к нему пришёл. Омега между тем осторожно положил руки на плечи альфы и робко опустился ему на колени. Он внимательно смотрел на него своими чёрными бусинками глаз, в которых было так много грусти, что у Кима вновь зародилось непреодолимое желание забрать бо́льшую её часть себе, а затем вдруг мягко обнял его, уткнувшись своим носиком ему в шею. — Прости меня. — спустя несколько минут тишины произнёс Чонгук, оторвавшись от альфы и заглядывая ему в глаза. А Тэхён в недоумении нахмурил брови. За что Чонгук извинялся? В чём он мог быть виноват, чтобы сидеть сейчас в согревающем кольце его рук и просить прощения? — Милый, за что ты извиняешься? — Ким положил ладонь на щёку омеги, боясь оторвать взгляд от его лица, одновременно любуясь им и осознавая, насколько сильно успел соскучиться. — Виноват только я. Не проси прощения, карамелька. Тебе не за что, понимаешь? Слышать подобное от Чонгука было чем-то невообразимым. Это Тэхёну следовало извиняться — он должен был упасть на колени и вымаливать у омеги прощение, тысячу раз пообещать ему и нескончаемо клясться в том, что он подобного больше не допустит, а потом доказать это. Да, не бросать слова на ветер, а именно доказать, что он больше никому не позволит навредить его мальчику. — Всю неделю я… — Чонгук кивнул и снова потянулся к своему мужчине, чтобы крепко обнять его за шею. — Моя сущность была напугана, она боялась даже тебя. — поделился он своими переживаниями. Тэхён почувствовал, как Гук-и сильнее стискивает его в объятиях. — Я понимал, что ты никогда не сможешь навредить мне, но моя омега не могла отпустить всё случившееся. — продолжил тот. — У меня долго не получалось найти равновесие между своим разумом и сущностью. Я очень скучал по тебе, мне так хотелось в твои тёплые объятия, чтобы почувствовать покой и ощущение защищённости, но во мне продолжал сидеть страх. Даже сейчас решение прийти к тебе далось мне с трудом. Но ты мне не навредишь, Тэхён. — мужчина снова отстранился, чтобы заглянуть альфе в глаза. Тот заметил, как слёзы блестящими хрусталиками собирались в уголках его глаз и как краснел его очаровательный носик. — Ты никогда не причинял и не причинишь мне боли. Я знаю это. Извини за то, что мучил тебя и не позволял помочь мне. — Чонгук снова прижался к Киму, пытаясь надышаться любимым запахом, которого ему безумно не хватало на протяжении этой недели. — Я чувствовал, как ты терзался от этого, но ничего не мог с собой поделать. Мне правда жаль, Тэхён. — пробормотал он.

jxdn - comatose (slowed + reverb)

Минувшие дни для Чонгука слились в один мрачный кошмар, из которого, казалось, ему не удалось бы выбраться никогда. В особенности он погрузился в это состояние назавтра после случившегося. Он не мог перестать плакать. Его внутренняя сущность была так сильно напугана произошедшим, что не жаждала ничего, кроме как залечь на дно. Внутри зародилось ужасное чувство стыда — омеге было мерзко от самого себя. Ему казалось, что если бы кто-то узнал, то его точно высмеяли бы, опозорили и снова унизили. Складывалось такое впечатление, словно теперь, после всего содеянного с ним, он стал никому не нужен, что никто его не поддержал бы, не успокоил и не объяснил, что сложившаяся ситуация не сделала его хуже. Чонгуку впервые в жизни захотелось умереть. Он никак не мог отмыться от грязи, которой замарали его те ублюдки. Он всё чаще засиживался под душем, с яростью оттирая себя от этой невидимой мерзости, пропитавшей каждую клеточку его тела, но от этого на нежной коже лишь появлялись ссадины и царапины. И Чонгуку ничего не оставалось, кроме как выбросить мочалку, слегка испачканную его кровью, и выплеснуть накопившиеся эмоции через надрывные рыдания, которые заглушал шум воды. Ничего не хотелось. Разве что укрыться тёплым одеялом и уснуть вечным сном, чтобы боль, причинённая другими людьми, наконец отпустила его. Оставила в покое, перестала бередить его душу. Ведь только смерть помогла бы ему с этим, не так ли? Чонгук с помутившимся рассудком даже схватил станок, лежавший на краю ванны, поднёс его к запястью и… внезапно почувствовал горький кофейный запах, что просочился в его лёгкие. Гук перевёл взгляд на дверь. Он был уверен — Тэхён находился за ней, с той стороны, словно понял, что сейчас собирался сделать с собой его возлюбленный, и пришёл напомнить о себе. Омега распознал в запахе альфы страх и просьбу. Тот действительно будто был невероятно напуган, а потому и умолял о чём-то, хотя о чём конкретно, наверное, и сам не понимал. Чонгук же испугался, как бы и Тэхён не сломался, не опустил руки. Это и послужило причиной тому, что он в следующую секунду отбросил лезвие, схватил себя за волосы и в истерике заплакал. Как ему только в голову это пришло? Разве он мог так поступить с Тэхёном? С Тэхёном, который всё это время держался на расстоянии, зная, насколько ему сейчас это было важно и нужно, которому чертовски хотелось помочь своему омеге, согреть его и поддержать, чего тот не позволял. Именно любовь напомнила Чонгуку, что произошедшее не должно было его изменить, что те ублюдки не стоили его жизни. Любовь к Тэхёну ему дала понять, что, решившись на последний шаг, он убил бы не только себя, но и своего альфу. Он-то развоплотился бы, перестал чувствовать стук своего сердца, слышать собственные мысли, но Тэхёну пришлось бы жить с этим всё оставшееся время. Он бы никогда себя не простил за случившееся, нёс бы за собой груз вины, убивался бы, страдал и в итоге стал бы человеком, который просто существовал, а не жил. Представленная Чонгуком картина, где единственный и самый любимый человек в его жизни после его же смерти превращался в привидение, лишённое эмоций и чувств, прежних радостей и желаемого счастья, заставила его расплакаться ещё сильнее. Но вместе с тем она же побудила его собраться, хотя бы на время успокоить своего внутреннего омегу и прийти к Киму. Просто потому, что они оба в этом нуждались. Они оба были необходимы друг другу. Чонгук был уверен, что, оказавшись рядом со своим мужчиной, испытает облегчение — хотя бы ненадолго, и это послужит лекарством от всех тягот, что выпали на его долю, а Тэхён, в свою очередь, убедится, что омега больше не остерегался его, не боялся и не прятался по всей квартире в попытке остаться незамеченным. — Чонгук, — позвал его Ким спустя некоторое время. — Я хочу, чтобы ты кое-что знал. Чонгук поднял на мужчину глаза и с живым интересом посмотрел на него. — Я любил, люблю и буду любить тебя. Вне зависимости от обстоятельств. — проговорил альфа. — Ты всегда прекрасен для меня, — он коснулся растрёпанных волос любимого, с восхищением любуясь им. — Ты всегда будешь для меня самым сильным омегой, которого я когда-либо встречал. И всё, что произошло… Чонгук заметил, как потемнел его взгляд, как вокруг них двоих стал сгущаться воздух и как сладость в его любимом запахе сменилась горечью. Он сразу понял, что Тэхён намеревался до него донести. — Хочу, чтобы ты знал, что я просто так это не оставлю. — с проскользнувшей в голосе ненавистью закончил Ким. — Я… — Гук закусил нижнюю губу и отпустил взгляд. Он много думал конкретно об этом. И пришёл к выводу, что — да, он был уверен на сто процентов! — Тэхён сидеть на месте не стал бы. Он понимал, что после произошедшего тому альфе оставалось лишь молиться, чтобы месть Кима Тэхёна не была чересчур суровой и жестокой, потому что Чонгук, как никто другой, знал, что бывало с теми, кто просто плохо дышал в его сторону. А потому, ужившись со всеми этими фактами и сумев отпустить случай в ванной, он тоже кое-что для себя решил. — Я с тобой. — вернув на альфу взгляд, выдохнул омега и увидел, как лицо Тэхёна вытянулось от удивления. Чонгук действительно хотел лично отомстить за надругательство над собой и даже знал, как именно. А Тэхён… А Тэхён ему, несомненно, в этом поможет.

***

red velvet - bad boy

(instrumental, slowed)

Сеул. 03:28 am. Ночью городская жизнь словно останавливается. Пустеют улицы — возможно, по проезжей части и промчится несколько машин, но затем опять никакого движения. Всё погружается в дремотное оцепенение, в объятиях которого можно ненадолго забыть о невзгодах. Тэхён любит ночь. Ночью всегда тихо и спокойно. Ночь позволяет снять маску милосердного человека и стать жестоким монстром — именно поэтому он и любит тёмное время суток. У него есть возможность без чужого вмешательства промышлять свои злые дела. Именно ночью, когда весь город укрыт сонной пеленой, альфа разбирается с важными вопросами, проводит переговоры относительно вещей первой необходимости и расправляется с людьми, которые имели неосторожность оступиться или просто встать у него на пути. Сынгван же окончательно перешёл грань дозволенного. За это ему полагается весьма интересная программа. Он определённо оценит то, что подготовил для него Ким, но вряд ли пожелает это повторить. Такой опыт не каждый захочет пережить ещё раз. Думая об этом, Тэхён подавляет кривую улыбку, уже представляя гримасу боли на лице врага, которого он изведёт своими муками. Впрочем, сейчас он только едет к старому складу, где пройдёт грядущее мероприятие, и его ладонь покоится на худой коленке омеги, решившего отправиться вместе с ним. Когда Чонгук изъявил желание отомстить за случившееся, Тэхён поначалу был удивлён, а потом узнал в этом поступке истинную сущность своего мальчика. Гук всегда давал отпор обидчикам, правда, прежде ещё никто не доходил до крайностей. Да, число желающих задеть его увеличилось в разы после афиширования его отношений с таким альфой, как Ким Тэхён, но в основном это были обиженные омеги, тоже желавшие быть с Кимом. Они едко высказывались о Чонгуке, когда замечали знаменитую парочку на приёмах, но он умел красиво и завуалированно послать жалких завистников куда подальше и продолжить проводить вечер в приподнятом настроении. Такие мелочи, как чья-то алчная ненависть, ничего не значили для него. Он всегда твердил, что это не стоило его времени и потраченных нервов, хотя глупые омеги иногда и играли с огнём, когда на тех же приёмах то случайно проливали шампанское ему на рубашку, когда Тэхён отлучался всего на пару минут, то имели наглость в присутствии Кима высмеять сделанный им выбор. Тогда уже на защиту возлюбленного выступал сам альфа. Ему хватало всего-то рыкнуть, и трусливые обидчики разбегались, а Гук с довольной ухмылкой на губах провожал их взглядом победителя, хотя затем и высказывал Тэхёну недовольство — ведь он и сам вполне был в состоянии справиться с этими недалёкими! Впрочем, альфа знал, как Чонгуку было приятно, когда он заступался за него, показывал всем, что не намерен терпеть подобное отношение к своему мальчику, хоть и не говорит об этом вслух. Так что сейчас, когда Чонгук сидит возле него и смотрит, как за окном в одну размытую картину сливаются красивые ночные пейзажи, он понимает, что его омега невероятно сильный. Ему пришлось заново собрать себя после неудавшегося изнасилования, найти в себе мужество, чтобы прийти к альфе, которого его сущность не без причин остерегалась, и рассказать ему о всех своих переживаниях, чтобы теперь с холодной головой ехать навстречу врагу с целью показать ему, что даже такое дерьмо не способно его сломить. И это не может не вызывать восхищение! Тэхён кидает на возлюбленного короткий взгляд и возвращает его на дорогу, задумываясь. Он в очередной раз убеждается, какой выдающийся омега ему достался. Именно тот, кого он искал так долго. Волевой, стойкий и с характером — то, что нужно такому, как Ким Тэхён. Ведь Чонгуку не требовалось вечно ждать альфу, чтобы разбираться с мелкими неурядицами вроде нападок тех же обиженных омег, которые только незначительными пакостями и могли проявлять личную неприязнь к нему. Он всегда надеялся на собственные силы и только с появлением Кима позволил себе полагаться и на него, но, тем не менее, не переставал защищать себя и отстаивать свои интересы, взгляды и мнение. Вместе с тем Тэхён осознаёт, насколько крепко любит этого парнишку, насколько зависим от него и насколько нуждается в нём. Точно, Чонгук — его судьба, думается Киму, пока он сворачивает на другую улицу.

***

j-hope - music box: reflection

На складе промозгло и неуютно. Прямо как на том заводе, когда он очнулся, вспоминает Чонгук. Он вскидывает бровь и, поправив полы серого пальто, прижимается к боку своего альфы. На душе становится тревожно и даже жутко. Такое чувство, словно он снова оказался в том дне, когда проснулся и обнаружил себя связанным и полностью обнажённым. Было холодно и страшно — это первое, что приходит на ум, когда Чонгук воспроизводит в сознании кошмарный вечер, но опять не позволяет пугающим образам сломить себя. Он понимает, что могло бы случиться с ним, если бы Тэхён опоздал на какое-то время или вообще не приехал, но этого не произошло. Да, Чонгук был невероятно напуган, но он по-прежнему живёт и должен жить даже после всего произошедшего. Накинувшиеся на него ублюдки не заслуживают того, чтобы он всё время сидел в четырёх стенах и вспоминал тот злополучный день. Да, ему было тяжело прийти к такому заключению, он всё хотел исчезнуть, забыться и снять с себя шкуру, чтобы не ощущать омерзительную липкость чужой грязи на коже. Но сейчас омега понимает, что он достаточно силён, чтобы пережить этот момент и отпустить его. Если вечно прокручивать его в голове, лучше не станет, а Чонгук привык жить без тревог, терзаний и лишних переживаний. Именно поэтому он сегодня здесь. Чтобы посмотреть этому жалкому выблядку в глаза и в очередной раз доказать, что смеётся тот, кто смеётся последним. Подобные ему мрази заслуживают лишь страданий, причём в той же мере, в какой они сами доставляют их своим жертвам. И Чонгуку плевать, что это жестоко, низко и даже бесчеловечно. Зато по заслугам. И этим всё сказано. — Карамелька, — зовёт альфа, взглянув на него, и, приобняв за талию, притягивает ближе к себе. — Уверен, что хочешь остаться? Тэхён, признаться, немного взволнован из-за того, что омега присутствует здесь. Чонгук обычно не интересуется подобными вещами, входящими в обязанности его любимого. Более того, он сразу, ещё в начале отношений, дал понять, что участвовать во всём этом не намерен, так что альфа может даже не пробовать втягивать его в свои дела. А сегодня Гук с ним. Даже ребята Кима удивлены его обществу — ведь как такой хрупкий с виду мальчишка может лицезреть свершение приговора? Выдержит ли? Этот вопрос интересует всех. Сегодняшнее зрелище — точно не для слабонервных. — Я не собираюсь наблюдать за его муками. — с невозмутимым выражением лица отвечает Чонгук. — Хочу увидеть его реакцию на то, что с ним собираются сделать, а потом уйду… Но обязательно вернусь, чтобы увидеть результат работы твоих ребят. — минуту спустя добавляет он и поднимает взгляд на Кима. — И, так сказать, — он усмехается, — добавлю кое-что от себя. — Не поделишься, что именно? — альфа копирует ухмылку Чона и сильнее прижимает его к себе за талию. — Нет, Тэхён-а. — щурится омега, отводя взгляд. Ким видит, как уголки его губ расплываются в хищной улыбке. — Узнаешь в конце. — Ты меня жутко заинтересовал, милый. — Тэхён разворачивается к нему всем телом и полностью обвивает его руками. — Тогда приступим, верно? — Конечно! — хохочет Гук и тянется к мужчине, чтобы запечатлеть на его губах поцелуй.

***

Склад погружается в кромешную тьму, но не на долгое время. Спустя минуты две на потолке загорается лампа, озаряющая, впрочем, лишь небольшой кусочек пространства. В этой освещенной части стоит металлический стол с мелкими шипами, на котором успели расположить обнажённое тело альфы, пребывающего в бессознательном состоянии. Остальные прячутся в непроглядном мраке, выжидая, когда он очнётся. Долго ждать не приходится, что несомненно радует Тэхёна. Он не любит мучить себя ожиданием. Ему нравится сразу приступать к делу — пока внутри кипит безумная жажда расправы, пока не угасло дикое желание чужой, липкой и тёплой крови, в которой ему сейчас больше всего хочется искупаться. Стоит Сынгвану разлепить веки и понять, в чём дело, как Тэхён расплывается в широкой и жуткой улыбке. Замечает. Он чувствует чужой страх, вызванный увиденным, и это приносит ему безграничное удовольствие. Мужчина слабо дёргается, но затем болезненно жмурится. Тэхён хмыкает, зная, насколько шипы, расположенные под его телом, остры, а потому довольствуется выражением боли, проскользнувшим на чужом лице. — Лучше не дёргайся, Вон-а. — говорит Ким. Сынгван тут же начинает крутить головой в попытке обнаружить источник звука. — Ты же не хочешь, чтобы эти шипы разодрали твою кожу в кровь? — усмехается мужчина. — Ким-м Тэх… Тэхён? — с дрожью голосе произносит альфа. — Что ты творишь?! Отпуст-ти меня немедленно. — он старается высвободить руки и ноги из железных оков, но этим только хуже себе делает, так как от любого движения острые наконечники всё сильнее впиваются в его тело. Впрочем, стоит ему произнести свою просьбу, как Тэхён в ответ громко смеётся. Искренне и безумно. Забавно наблюдать за человеком, уверенным в том, что при поступлении приказа всё исполнят именно так, как он потребовал. Слишком наивно и глупо. — Правда думал, что я сделаю это лишь потому, что ты меня попросил? Чонгук в ответ на реплику своего мужчины вскидывает один уголок губ и с напускным равнодушием продолжает наблюдать за происходящим. — Тэх-хён, п-послушай, правда… — загнанно тараторит Сынгван. — Отпусти меня, п-прошу… Я больше не буду, кргх…

crywolf - anachronism (instrumental)

— Что — не будешь? — ухмыляется Ким и начинает ходить из стороны в сторону, напоминая при этом хищника, который загнал свою жертву в тупик. — Больше не прикоснусь к твоему омеге, честно! — выкрикивает альфа. Тэхён снова хмыкает. И в очередной раз поражается человеческой тупости, ведь никто не думает прежде, чем что-то сделать. В большинстве случаев люди по неизвестным причинам считают, что им всё сойдёт с рук, что никто не узнает о содеянном и им не придётся платить по счетам. Только Тэхён не из тех, кто просто закроет глаза и пожмёт плечами, мол, с кем не бывает. Подумаешь — чуть не угробил его любимого омегу. Что в этом такого? На самом деле ему становится по-настоящему смешно от наивности этого придурка. Он забыл, в каком мире крутится? В каком котле кипит? И какие люди его окружают, а также на что они способны? Конченый ублюдок. — Ты прав! — чуть громче говорит Ким спустя минуту. После его слов раздаётся вздох облегчения, который слышат все из-за гробовой тишины, стоящей в помещении, а Чонгук, не сдержавшись, тихо хохочет, потому как знает, что альфа не видит его в темноте. Тэхён неспешно подходит к изголовью импровизированного ложа, из-за чего по пространству раскатывается глухой звук шагов. Он смотрит сверху вниз на лицо своего врага, ухмыляется и наклоняется, чтобы продолжить. — После всего того, что с тобой случится здесь и сейчас, — негромко проговаривает Ким на ухо пленника, — ты больше никогда не посмеешь притронуться к моему мальчику, Сынгван-и. — затем он хлопает его по плечу, возвращается на прежнее место и, вскинув бровь, разводит руки в стороны. — Наступает мой любимый момент — когда палач и жертва меняются местами. — он расплывается в сумасшедшей улыбке, всё больше походя на умалишённого, и смотрит Сынгвану, который приподнимает голову, чтобы взглянуть на врага, прямо в глаза, на дне которых затаился инстинктивный страх. Тэхён его чувствует, видит и чуть ли не питается им. Чужой ужас заставляет его чувствовать небывалый прилив сил, осознавать собственное превосходство и понимать, что всё идёт именно так, как он рассчитывал. Это действительно интригующий момент. Он уже представляет, как лицо альфы исказится от изумления, когда к нему шагнёт Чонгук. Тот просто не поверит увиденному. Думал, что сможет покалечить его мальчика? Только жаль, что он не был в курсе, насколько сильный омега достался Ким Тэхёну. — Чонгук-и, любимый, подойди ко мне. — с теплотой в голосе просит Ким, после чего тот поднимается с места и неторопливо направляется к своему мужчине, спрятав руки в карманах пальто. Он успел немного замёрзнуть здесь. — Удивлён, да? — язвительно спрашивает Гук, когда, приблизившись, отмечает замешательство на лице Сынгвана и понимает, в каком унизительном виде лежит тот, кто буквально неделю назад обещал ему показать Ад во всей красе, а потому расплывается в лёгкой улыбке. — Я же говорил, что он убьёт тебя. — Уб-бьёт? — в голосе альфы проскальзывает страх, что веселит Чонгука ещё больше. — Конечно. — широко улыбается он. — А ты как думал? Думал, что мой альфа тебе простит такое? — тот в ответ глупо кивает, из-за Чонгук начинает смеяться и переводит взгляд на Тэхёна, который с нежностью смотрит на него в этот момент. Ким не в силах передать словами, как ему радостно видеть своего омегу таким — без боли и слёз на лице. Складывается впечатление, что всё случившееся прошло мимо него или закалило ещё сильнее — скорее всего, верно именно второе. Он выглядит таким властным, опасным и непредсказуемым — так, будто не Тэхён всё устроил, а он сам. Ким до безумия счастлив видеть своего омегу в порядке. — Если не физически, то психологически — точно. — продолжает Гук. — Пока я буду пить свой любимый американо без сахара в тёплой и уютной кофейне, ты, ублюдок, — он щурится, не переставая улыбаться, — пройдёшь через всё то, что обещал мне в подвале чёртова завода. А мой любимый альфа обязательно сделает так, чтобы тебя отодрали, как последнюю сучку в период течки! А когда тебя опробуют все, кого собрал в подворотнях мой мужчина, — Чонгук обводит пальцем помещение и скрещивает руки на груди, — я приду сюда, чтобы оценить результаты и в конце добавить кое-что от себя, словно сладкую вишенку на праздничном торте. Так что дождись моего возвращения, мальчик! И наслаждайся сегодняшним вечером! — хихикает он напоследок, перед тем, как поцеловать Кима в щёчку и направиться к выходу. И после того, как Чонгук уходит, Тэхён приступает к тому, о чём всё это время мечтал.

***

agust d - honsool (slowed)

Ким не знает, сколько уже прошло времени. Представление успевает ему наскучить спустя минут двадцать после начала, и он решает наведаться в свой кабинет, чтобы заняться делами. Несмотря на то, что он не присутствует при проведении пытки, альфа видит всё. Не зря же он камеры в помещении установил — с их помощью ему удаётся видеть, что там сейчас происходит, а происходят ужасающие для простых смертных вещи. У Тэхёна же к подобным экзекуциям уже выработалась привычка. Ему доводилось видеть и не такое, так что и этим его не удивить. Сынгвана берёт уже не пойми какой по счёту альфа, которого ребята Кима нашли где-то под мостом. Он не стал церемониться и послал их собирать всякий сброд прямо на улице. За ту сумму, которую он предложил согнанным в его обитель беднягам, они готовы были буквально на всё. Тэхён даже запретил приводить этих вонючих и грязных альф в порядок, чтобы его врагу было ещё омерзительнее находиться под ними. Пусть опробует то, на что хотел обречь его Чонгука, — ведь разве можно столь безответственно подойти к делу? Нужно сначала лично самому всё узнать и проверить, а потом уже применять выбранные методы по отношению к другим, правда ведь? Мужчина поднимает взгляд на монитор и видит, как Сынгван — уже без сил, балансирующий на грани сознания, заляпанный чужим липким семенем и собственной кровью, — принимает в себя очередной член и глухо ревёт. Тэхён хмыкает и возвращает своё внимание к отчёту. Так проходит ещё некоторое время. Ким увлекается бумажками настолько, что уже не интересуется происходящим на экране. До его ушей изредка доносится приглушённое хрипение и противные звуки шлепков, что в какой-то степени его успокаивает. Он знает, что программа ещё не подошла к завершению. — Босс, мы закончили. — влетает к нему один из подчинённых спустя ещё несколько минут. Тэхён, оторвавшись от документов, поворачивается к нему на своём стуле, после чего откидывается на спинку. — Уже? — хмыкает он. — Живой? — Дышит. — Прекрасно. — скалится Ким и поднимается с места. — Хочу посмотреть на этого выблядка. Только Чонгуку позвоню, а ты возвращайся. — машет он альфе ладонью, параллельно доставая из кармана чёрных брюк свой мобильник. — Я сейчас подойду.

***

Чонгук между тем сидит в кофейне. Он в одиночестве попивает свой любимый кофе и одновременно рисует что-то бессвязное в прихваченном скетчбуке. Как только он пришёл в заведение, то первым делом сделал заказ, а когда его получил, стал размышлять. Впервые в жизни Чонгук решил поучаствовать в том, в чём его любимый человек вертелся каждый день. Ему никогда прежде не приходилось вот так просто, с жестокостью и хладнокровием, бросать кого-то другого в болото, из которого было уже не выбраться. Что чувствует Сынгван там, на складе, пока омега расслабляется и пьёт кофе? И что бы чувствовал сам Чонгук, если бы оказался на его месте? Омега недовольно хмурит брови и отгоняет от себя подобные мысли. Какая ему теперь разница? Сынгван сегодня получит по заслугам. Чонгук знает, нечего было лезть на рожон и бросать вызов его Тэхёну — с Кимом шутки плохи. И с ним самим, кстати, тоже. Именно поэтому омега, тяжело вздохнув, листает скетчбук, на страницах которого принялся было рисовать всякую неразбериху, чтобы убить время. Ему уже не терпится вернуться, чтобы своим завершающим действием всё прекратить. Так сказать, поставить точку в этом деле, а ещё — дать остальным понять, что бывает, когда кто-то пытается обидеть возлюбленного самого Ким Тэхёна! Проходит около часа или даже больше. Чонгук, честно говоря, не следит за временем. Чашка уже давно пуста, а незамысловатый рисунок растягивается во весь лист. Омега наносит финальные штрихи, когда раздаётся трель мобильного. На дисплее высвечивается имя его любимого с сердечком на конце, а затем весь экран занимает милая, домашняя фотография альфы. Гук тут же тянется к трубке и принимает вызов. — Чем занят, карамелька? — интересуется на другом конце провода Ким. — Не заскучал? — Очень заскучал. — вздыхает Чон, отложив карандаш в сторону. — Вы закончили? — Да, детка. — отвечает альфа. — Приезжай скорее, а то чувствую, помрёт этот сучоныш. — Пусть даже не смеет! — импульсивно вскакивает со своего места омега и впопыхах собирает вещи. — Без моего сюрприза никакого «умирать»! Скоро буду, милый! Он бросает трубку, запихивает скетчбук в сумку и, расплатившись, выбегает из кофейни.

***

j-hope - more (slowed + reverb)

Чонгук приезжает через пятнадцать минут после звонка. Он распахивает массивные двери здания и проходит в помещение, где развернулась интересная картина. Сынгван уже лежит на холодном бетонном полу; его конечности избавлены от оков, и о них напоминают лишь багровые провоподтёки, а кожа на спине превратилась в кровавое месиво. Омегу начинает тошнить от одного его вида, но он быстро берёт себя в руки и приближается к своему мужчине, что стоит рядом с распростёртым альфой и свысока наблюдает за ним. — Неужто живой? — интересуется Чонгук, когда останавливается возле Тэхёна и смотрит на Сынгвана с искренним удивлением. — Живучий какой. Тот что-то хрипит и неудачно переворачивается на спину, из-за чего пространство в следующую секунду оглашает душераздирающий вопль. Чонгук кривится и нервно сглатывает. Ужасающее зрелище. К таким он, если честно, не привык. — Ну, и как тебе, Вон-и? — слащавым голоском всё же интересуется он, сощурившись. — Понравилось? Альфа ничего не отвечает, лишь загнанно стонет и пыхтит, пытаясь повернуться на бок, чтобы избавиться от жгучей боли. Гук, чувствуя, как его сердцебиение учащается, лишь хмыкает и, сократив разделяющее их расстояние, пригвождает Сынгвана к полу, наступив ему на грудь ботинком, чем удивляет не только подчинённых Кима, но и его самого — чего-чего, а подобного от своего мальчика тот точно не ожидал. Чонгук никогда не был жестоким или кровожадным, а потому сейчас и поражает Тэхёна. Сынгван же кричит и начинает вертеться, стремясь высвободиться, но Гук только сильнее давит на его туловище ногой и шипит, чтобы тот заткнулся. Альфа поджимает губы и учащённо дышит через нос. — Ты сейчас такой мерзкий, Сынгван. — ядовито улыбается омега, глядя в его остекленевшие от боли глаза. — Мне даже придётся выбросить эти ботинки, потому что я осмелился ими прикоснуться к тебе. — раздаётся смешок. — Эти альфы были осторожны с тобой, а? — Гук опирается предплечьем о своё колено и старается перенести вес тела на ногу, которой наступает поверженному врагу на грудную клетку. — От тебя так и пасёт ими, словно ты — подзаборная шлюха, трахающаяся со всеми, кого только увидит… Ты мерзкий, отвратительный и жалкий. — выплевывает он в лицо Сынгвана, после чего резко отталкивается от него, а альфа снова вопит от боли. — Ну, и главное, — хлопнув в ладоши, говорит Чонгук с широкой улыбкой. — То, чего я так жаждал. — он смотрит на своего мужчину. — Чего ты хочешь, милый? — интересуется Тэхён, приобняв его на талию, и переводит на него взгляд. — Мои парни всё исполнят для тебя, моя карамелька. — Замечательно! — хмыкает Гук, после чего смотрит на подчинённых Кима. — Отрежьте ему член и запихните в глотку так, чтобы он задохнулся им и сдох. — уже без улыбки и со сталью в голосе приказывает омега. Слева доносится беззлобный смех Тэхёна. — Ты так оригинален, милый. — улыбается он и целует возлюбленного в висок, притянув ближе к себе. Его ребята приходят в изумление, когда слышат просьбу Чонгука. Они замирают, переглядываются и смотрят на своего босса, ожидая, что тот либо подтвердит приказ, либо велит им поступить иначе. Они и подумать не могли, насколько жестоким окажется омега Тэхёна. Тот всегда обсуждал его с Юнги, но упоминал лишь милые моменты, имевшие место в их совместной жизни. — Чего встали? — хмурится Ким, заметив, что вышибалы не приступают к делу. — Не слышали, что сказал Чонгук? — он вскидывает бровь. Мужчины в ответ кивают и, схватив альфу за плечи, тянут его наверх. — Приведите его в чувства. — говорит Чонгук, заметив, что Сынгван потерял сознание. Альфы хлопают того по щекам, отчего он понемногу возвращается в реальность: вертит головой и, бегая по лицам расфокусированным взглядом, старается понять, что вокруг него происходит. Затем он начинает сопротивляться, чтобы высвободиться из сильной хватки, но его тут же ударяют по животу, из-за чего он наклоняется вперёд и болезненно мычит, а изо рта несильными толчками выплёскивается алая кровь, ещё больше пачкающая его тело и холодный бетон под ним. Двое других альф приносят огромные ножницы и передают их своему напарнику, который, взяв инструмент в руки, присаживается и подносит его к самому сокровенному месту на теле альфы. Тот, с трудом осознав, что с ним собираются сделать, в неверии начинает истошно кричать, затем — что-то невнятно бормотать себе под нос и ещё больше вертеться в их руках, но, стоит им без промедления исполнить приказ, как он оглушающе орёт и в агонии брыкается, смотря то вниз, то на людей, лишивших его достоинства. Чонгук же, следя за всем происходящим, лишь хмыкает и теснее жмётся к Киму. — Bon appétit, Вон-а, — проговаривает он перед тем, как альфе насильно начинают запихивать в рот его же член. Сынгван упирается, остервенело крутит головой, но один из подчинённых Тэхёна держит его за щёки, чтобы не мешал второму продолжать пытку, а третий, найдя верёвку, завязывает ему руки за спиной, чтобы у него не было возможности вытащить детородный орган изо рта. Трое альф ещё пару минут возятся с Сынгваном, после чего, наконец, отпускают его, отходят и начинают наблюдать за тем, как стремительно из него вытекает жизнь. Он падает на пол, бьётся в конвульсиях в попытке сделать глоток воздуха, который уже не поступает внутрь его лёгких. Альфа брыкается настолько сильно, что Чонгуку становится жутко от устроенной им сцены. Он кривит губы и наблюдает, как Сынгван вскоре перестаёт активно дёргаться, а спустя ещё несколько минут и вовсе замирает, обмякает, и его тело раскидывается на полу бездыханным мешком. — Надеюсь, камера всё ещё ведёт съёмку. — беззаботно проговаривает омега, когда пытка подходит к концу, и разворачивается к Киму. — Хочу, чтобы это увидели и те, кто всё ещё точит на меня зуб. — улыбается он. — Отправлю видео всем своим врагам с подписью: «Закончите не лучше, если посмеете посмотреть на моего омегу не так, как следует», — отвечает альфа, повернувшись к Чонгуку, и крепко прижимает его к своему телу. — Устраивает? — Вполне. — улыбается тот и тянется к Тэхёну за поцелуем.