Сладкая смерть

Я проснулась, с трудом открыв глаза, и тут же поморщилась. Чёрные щупальца мигрени медленно оплетали мои виски, к горлу подступала тошнота. Никогда не любила долгие поездки. Неудобное положение тела, невозможность встать и пройтись и постоянная тряска угнетали меня. Но когда твоя группа обрела такую популярность без туров не обойтись. Даже не смотря на то, что в туры мы ездим почти три года, я никак не могу привыкнуть к этому. И наверное, уже никогда не привыкну. Из раздумий меня выдернул голос Виктории. –Люси, просыпайся, мы приехали. – девушка трясла меня за плечо, притом довольно активно. Виктория была кем-то вроде нашего менеджера. На самом деле после всех противных старых мужиков в костюмах, молодая девушка была для нас как глоток свежего воздуха. Виктория была довольно высокой, а поскольку она очень любила туфли на высоких каблуках, всегда казалась на пару сантиметров выше. Чёрные длинные волосы, закрученные в аккуратные локоны, зелёные глаза и горбинка на носу, Виктория была прекрасна. При всей своей привлекательности, Виктория имела боевой характер. Она, словно мать, опекала нас и всегда отстаивала наши интересы перед начальством. Промямлив, что такими темпами она оторвет мне руку и оставит группу без барабанщицы, я сползла с кресла, не завязывая шнурки, засунула ноги в кеды и наконец вышла из автобуса. Ребята, такие же сонные, как и я, стояли на улице, сжимая в руках инструменты. В воздухе пахло сыростью, видимо недавно прошёл дождь. –Который час? – сонно спросила невысокая девушка с глазами миндалевидной формы, сжимающая в руках расшитый бисером чехол с синтезатором. Эмма Янг всегда выделялась из нашего коллектива. В старшей школе, когда мы решили собрать группу, мы долго не могли найти клавишника. По правде говоря, для нас стало большим удивлением, когда в старшей школе она изъявила желание прикинуть к нам, потому что все мы считали её высокомерной дочерью богатых родителей. Эмма была крайне популярна в нашей школе. Длинные волосы, выкрашенные в фиолетовый цвет, бледная кожа, отличные оценки и дорогие шмотки – типичные атрибуты "королевы" школы. Может быть, вступлением в нашу группу она выказала свой протест родителям-консерваторам, кто знает. –Ну, в какой дыре мы на этот раз? – спросил черноволосый парень, отпивая минералку из пластиковой бутылки. На его спине висел чехол с бас-гитарой. –Я понимаю, что всеми организационными моментами в этой группе занимаюсь я, но, черт возьми, Айзек, как можно быть таким безучастным? – ответила Виктория, недовольно сморщив нос и записывая что-то в ежедневник. –Не гунди, Вики. Нам всем эти города кажутся одинаковыми. Да, Люси? – Айзек запустил пятерню в свои волосы и взъерошил их. –А... Да... – промямлила я. Казалось бы, группа существует уже четыре года. И все эти четыре года моё сердце улетает в пятки, стоит Айзеку обратится ко мне. –Ребята, почему у вас такие кислые лица... – расслабленно протянул загорелый и татуированный парень, стряхивая на землю пепел с сигареты. Каз Фостер был основателем и бесспорным лидером нашей группы. Я была знакома с ним с раннего детства и, не смотря на то, что разница в возрасте у нас была буквально пару лет, он всегда был для меня кем-то вроде старшего брата. Он научил меня играть на гитаре, курить сигареты без кнопок, драться, пить виски с колой, лазить по деревьям. Мы вместе слушали старые пластинки всяких альтернативных и панк-рок групп. Я очень хорошо помню момент, когда Каз предложил мне создать рок-группу. Он тогда учился в выпускном классе. Как только Каз убедил меня занять место за барабанной установкой (долго уговаривать не пришлось), мы начали искать басиста и клавишника. Айзек примкнул к нам спустя пару недель. В один прекрасный день Каз просто притащил его ко мне домой и убедил в том, что Айзек идеальный кандидат на роль басиста. При этом сам Айзек активно протестовал, поскольку играл на акустике и ни разу не держал в руках бас. Помню, Каз долго убеждал его в том, что бас все равно не слышно и басист нужен просто для "полного комплекта". Уже на первой репетиции я без памяти влюбилась в Айзека. Это убивало меня, жгло изнутри я рыдала в подушку каждый день, молилась, чтобы меня отпустило это чувство. Но не отпустило. И не отпускает до сих пор. Не буду врать, я надеялась, что с течением времени мы с Айзеком сблизимся, мы в одной группе как никак, но, увы. Вначале ему не было дела до странной маленькой барабанщицы в растянутой футболке Iron Maiden, а потом Айзек стал воспринимать меня исключительно как подругу или коллегу, не более. И, Боже, как же я его ревновала... В начале около него постоянно крутились девочки из школы, а потом фанатки. Много фанаток. Он даже завёл себе несколько группиз, как же я их ненавидела... Эмма присоединилась к нам спустя несколько месяцев. За это время мы успели записать пару песен с другими клавишниками, но никто не задерживался в группе больше двух недель. А Эмма, вот, задержалась. Не смотря на откровенно сучий характер, Эмма была чертовски талантливой пианисткой. И именно с ней наша группа обрела популярность. Фортменом, главным вокалистом и гитаростом в нашей группе стал Каз. Это было предсказуемо, никто даже не стал спорить. Он был харизматичен и красив, обладал шикарным голосом и играл просто умопомрачительные гитарные партии. Помимо всего этого, он поначалу был нашим продюсером, смм-менеджером и рекламщиком в одном лице. Он постоянно выдавал гениальные идеи, касательно песен и нашего поведения на публике. Одной из гениальных идей Каза стало назначение меня на должность бэк-вокалистки. Потому что мало в каких группах есть поющий барабанщик (мы все понимали, что он предложил это, оглядываясь на Питера Крисса, но спорить никто не стал). Сначала Каз организовывал нам небольшие концерты в клубах и пабах, потом мы съездили на пару местячковых фестивалей. На одном из них нас заметил серьёзный дяденька в костюме, после чего наша жизнь изменилась до неузнаваемости. Контракт с крупным музыкальным лейблом – большая удача для любой группы, особенно для кучки недомузыкантов, совсем недавно достигших совершеннолетия. Вот только никто не говорит в слух о самом страшном. О полном контроле твоей жизни кучкой мерзких продюсеров. А это – худшее, что может ожидать любого человека. Меня это, естественно, не обошло стороной – тема моего похудения всегда стояла особенно остро. В начале меня попросили скинуть пару килограмм. И я записалась в зал. Потом меня попросили скинуть ещё пару килограмм, и я перестала есть. Потом ещё, и я стала вызывать рвоту. Вскоре, это все вошло в привычку. Каждое утро я хожу в зал, даже после пьянки или концерта. Еда в моем желудке не задерживалась дольше, чем на два часа. –Расслабьтесь и получайте удовольствие... – протянул Каз, бросив окурок на землю и затушив его ботинком. –Ой, да иди ты нахер, Каз – грубо ответил Айзек. –Идёмте быстрее, номера заселение в отель начинается через пять минут. Не спи, Эмма! – Виктория растолкала Эмму, заснувшую прямо на земле, сидя в обнимку с синтезатором. – Сейчас я попрошу этих бугаев –Виктория кивнула на охранников – перетащить ваши вещи в отель, тут не далеко. Охрана начала ездить с нами с тех пор, как какой-то сумасшедший попытался ударить Каза ножом, стоило тому выйти из клуба. Если честно, иногда мне некомфортно от постоянного присутствия этих ребят, они раза в два выше меня и все как на подбор страшно перекачанные, но это лучше, чем быть похищенной сразу после выхода из гостиницы. Из багажного отделения достали наши вещи. Я накинула на плечо рюкзак и взяла свой чемодан за ручку. Мы оперативно погрузилась в такси, почти без происшествий (единственное, три чемодана Эммы не вместились в один багажник и нам пришлось заказывать дополнительную машину). Уже спустя десять минут мы были на месте. У входа в отель толпились папарации с кучей камер. Я вымученно улыбалась, глядя в объективы, и щурилась от вспышек. Зайдя внутрь, я вздохнула в облегчением. Отель был огромным и, казалось, даже пахнущим дороговизной. Пока Виктория на стойке регистрации разбиралась с номерами, я оглядывала фойе. Кожаные диваны, мраморные вазы и кофейные столики, ценой превосходящие целую однокомнатную квартиру. Я всегда чувствовала себя некомфортно в таких местах. Мы, в своих клетчатых рубашках и равных джинсах смотрелись крайне неуместно не фоне общего интерьера. Разве что Эмма более менее вписывалачь в антураж, благодаря своим дорогим вещам и всегда безупречному внешнему виду. Единственное что выделяло её из антуража – это фиолетовые волосы, но я уверена, сливки общества, живущие здесь, простили бы ей эту оплошность, узнав цену её свитера. Я опустилась на диван рядом с Казом и устало прикрыла глаза. –Что, цыпленок, не нравится этот курятник? – Каз потянулся и закинул ноги на кофейный столик. Он с детства называл меня цыпленоком за желтоватый от природы цвет волос. –Чувствую, что не вписываюсь в антураж. – я подмяла под себя левую ногу –Некомфортно. Уж очень мы выделяемся на фоне других постояльцев. –А ты не смотри на них. Хотя вон та блондинка чем-то на тебя похожа. – сказал Каз, закуривая. –Разве? Помоему, мы совершенно разные. – ответила я. –Если наростишь волосы, замажешь веснушки тональником и снимешь этот ужасный свитер, то будешь похожа... Короче, на кого угодно кроме себя. –О чем вообще речь, откуда пошли эти пафосные речи про "будь собой, иди к мечте"? – я взъерошила волосы и закинула ноги на столик. –Не знаю, как заселимся надо дунуть. К нам подошла Виктория и, выдернув у Каза из зубов сигарету, сообщила, что номера готовы. Я поднялась в номер. После трех лет гастролей все номера казались мне одинаковыми. Одинаковые большие окна, кровати с белоснежными простынями, одинаковые минибары, одинаковые душевые. Мой чемодан был уже в номере. Не раздеваясь я рухнула на кровать и уснула. –Люси, почему ты все ещё спишь?! – я вновь проснулась от криков Виктории, уже второй раз за день. Я села и потерла глаза. –До концерта осталось четыре часа, а вас нужно ещё собрать... Это будет самый крупный концерт за всю вашу карьеру, Люси! А вы... Вообщем, ноги в руки и бегом, такси уже на месте! – сказала Виктория, выбегая из номера. Спустя пару минут тряски в такси, мы прибыли на место, а уже спустя четверть часа я сидела в гримерке перед зеркалом и молилась, чтобы визажист не выколол мне глаз. Надо отдать им должное, визажисты и парикмахеры знали свое дело, работали быстро (насколько это возможно) и эффективно. Мои волосы подстригли и зачесали назад, обильно залив их лаком для волос, глаза подвели чёрным цветом и наклеили длиннющие накладные ресницы. Мне всегда казалось, что крутой профессиональный макияж смотрится крайне инородно на мне. Словно чье-то чужое лицо налепили поверх моего лица. Стоило мне встать с кресла, группка стилистов затянула меня за ширму. Меня запихнули в узкий кожаный топ с корсетом и короткую клетчатую мини-юбку. За ширму заглянула Виктория. –Добавьте ещё цепей на шею. И затяните корсет потуже. –она оглядела меня критическим взглядом –Ты красотка Люси, но... Тебя же просили скинуть ещё немного, котенок... –Виктория, я хожу в зал каждый... –Я знаю, котенок, но тут решаю не я. Я бы не стала заставлять тебя постоянно худеть... И Каза осветлять волосы... И Эмму вести себя нормально... И тебя надевать эти отвратительные колготки в сетку, вы серьёзно, что за колхоз! – Виктория бросила на стилистов презрительный взгляд – Я пойду проверю как делать у остальных и – она заглянула в свой телефон – заберу у курьера обед. Я вышла из-за ширмы и ахнула, глядя на внешний вид Эммы. Брюки клеш, тяжёлые ботинки и... Всё. На ней больше не было ничего. От посторонних глаз её соски прикрывали только тоненькие полоски чёрного скотча. –Закрой рот, Люси. И не завидуй. Хотя... Может быть, это действительно странно, но... Вообщем, почему нет. – Эмма плюхнулась в кресло и вокруг неё тут же столпились визажисты и парикмахеры. –Меньше слов, больше блесток! А ты, положи лак для волос туда, откуда ты его достал, от него волосы сохнут! Мне плевать, что вам сказали, дорогуша. Просто работайте так, как я вам говорю! Эмма так уверенно командовала, что я не могла не уважать её. Я опустилась на диван рядом с Айзеком. Он был одет в косуху на голое тело и брюки клеш, подобные брюкам Эммы. –Устала? – вдруг спросил у меня он. –Я проснулась пару часов назад, так что... –Нет, в плане устала от всего этого? От постоянного внимания, поездок, концертов? – Айзек серьёзно посмотрел на меня. А я поняла, что не перестаю удивляются его проницательности. Потому что этот я сама задавала себе этот вопрос каждый день. Я любила свою работу. Искренне любила. Не смотря на долгие поездки, душные гремёрки и настырных папарации. Я могла назвать музыку и создание песен своим любимым делом, как бы глупо это не звучало. –Я люблю свою работу. Но... –Ужасно, что это из увлечения, отдушины превращается в работу? – спросил Айзек. –Да... Именно... Читаешь мысли, как тебе это удаётся? –Я ведь собирался поступать в медицинский на психотерапевта. – Айзек поправил очки на носу. Мой взгляд зацепился за его кисти и рук, большие, с выступающими венами и выкрашенными в темно-фиолетовый цвет ногтями. –А сейчас... Ну вообщем, могло быть и хуже, действительно? –Что хуже, когда под твои песни маленькие девочки лезут в петлю или когда тебе приходится вытаскивать этих самых девочек из петли? – спросила я, наконец отлипнув от кистей его рук. Айзек поморщился, это был довольно мрачный эпизод нашей биографии. Да, действительно, тёмным пятном на репутации нашей группы была серия самоубийств под одну из наших песен. А что мы должны были сделать? Песня была довольно популярной, её любили многие слушатели. И многие не слишком ментально здоровые люди хотят умереть под свою любимую песню, это закономерно. –Я попрошу больше не упоми... – Айзеку не дали закончить фразу. Каз дал Эмме звонкую пощёчину. –Сколько раз я говорил, не смей прикасаться к моим вещам! – кричал парень, надвигаясь на Эмму. Непривычно было видеть Каза, обычно абсолютно спокойного, в таком состоянии. Но, к сожалению, за последний год, мы все чаще видели его вспышки гнева. Я не знала, с чем это связано и это не могло не пугать. Эмма утверждала, что Каз сидит на героине, Айзек говорил, что это просто стресс. Как бы то ни было, никто ни разу не заставал Каза за употреблением чего-то тяжелее травы. Сам Каз утверждал, что несколько раз пробовал тяжёлые наркотики на вечеринках, но ему не понравилось настолько сильно терять связь с реальностью. –Я всего навсего искала свой телефон! Мне нет дела, что ты прячешь у себя в рюкзаке, тут и без того все прекрасно знают, что ты сидишь на веществах! Ты наркоман, Фостер, признай это! –А откуда, скажи на милость, у меня в рюкзаке должен взятся твой телефон?! Почему ты полезла в сумку именно ко мне? Почему ни к Люси, ни к Заку, ни к Вик? Просто ты жаждешь обвинить меня в том, что я зависимый и вышвырнуть из группы! Так вот, знаешь что, Эмма Янг? Обвинения предъявляй своей мамаше! –Живо успокоились, оба! – крикнул вскочивший с дивана Айзек – Разошлись по разным углам, живо. Живо, я сказал! – Каз вытащил из кармана куртки пачку сигарет и вышел через пожарный выход, громко хлопнув дверью. В воздухе повисло неловкое молчание. –Козёл. – кинула Эмма, плюхнувшись рядом со мной. –Вот почему нельзя вести себя нормально! – девушка уронила лицо в ладони. –А все таки, зачем ты полезла к нему в рюкзак? – спросила я,устало прикрыв глаза. –Не хочу об этом говорить. Просто Фостер... Козёл! Не понимаю, как вы этого не видите этого, девушка откинулась на спинку дивана и сложила руки на груди. –Мы знаем, ваше расставание было, болезненным, но прошёл уже год, Эмма. – Айзек сел напротив девушки и положил руку ей на плечо. – Вам бы... Обсудить с ним все как следует, вы вообще говорили об этом? –Я не хочу с ним ничего обсуждать, Айзек. НИ-ЧЕ-ГО! Роман Каза и Эммы начался также внезапно, как и закончился. В какой-то момент они просто стали постоянно зажимать друг друга по углам и брать один номер в отеле. Мне эти отношения казались крайне странными, я ни разу не видела, чтобы эти двое просто разговаривали. По правде говоря, они только и делали, что целовались, лапали друг друга, трахались по углам и ездили по клубам. "Секс, наркотики, рок-н-ролл" – это высказывание лучше всего описывало эту парочку. Но отношения их были не долгими, они расстались спустя всего лишь полгода. В гримерку вошла Виктория с парой бумажных пакетов. –Я забрала в курьера еду. – она оглядела нас –Почему у вас такие кислые лица? И где Каз? –Пойду-ка я схожу за ним. – сказал Айзек, выходя из гримерки вслед за Казом. –Чтож... Ладно... До концерта осталось полтора часа. Девочки, это вам. –Виктория протянула нам по коробке с едой. Я молча ковыряла вилкой безвкусный овощной салат. Меня не покидали мысли о случившемся. Я с детства не люблю споры и скандалы, особенно когда спорят близкие люди, от которых этого меньше всего ожидаешь. В гримерную вошли Айзек и Каз. От них сильно пахло сигаретами, казалось, они выкурили каждый по пачке. –Явились на конец. Наконец-то... Идемте, нужно проверить звук! – Виктория вышла в коридор и нам оставалось лишь последовать за ней. Девушка провела нас в зал. Он был действительно огромным. Я замерла на мгновение, глядя со сцены в зрительный зал. Казалось странным, как мы можем заинтересовать столько народу, чтобы заполнить такую огромную площадку. Придя в себя я быстро села за барабаны. Слева от меня Айзек настраивал свою бас-гитару, справа Эмма разминала пальцы, наигрывая гаммы, а впереди Каз возился с комбиком. Я опустила стойку микрофона, стоящую передо мной, пониже, проверила наличие запасных барабанных палочек, воткнула в одно ухо наушник, чтобы слышать Викторию, в другое ухо воткнула эйрплаг. –Давайте вы быстренько сыграете одну песню, скажем, "Кровоизлияние Лили". Да, давайте! – говорила Виктория, сидевшая рядом со звуковиком. Она говорила через микрофон, продетый через её ухо. Мы начали играть. Песня начиналась с гитарного соло, им и заканчивалась. Я любила эту песню. В отличии, от многих других наших песен мне не приходилось тупо стучать по тарелке, в середине я выделывала мощное соло, а на припеве подвывала в микрофон, так что скучать не приходилось. –Отлично, звук настроен. Вы молодцы, солнышки! Теперь марш за кулисы, скоро начнётся концерт. – сказала Виктория, как только мы доиграли песню. Мы направились за кулисы. Я уселась на первый попавшийся складной стул, рядом со мной села Эмма. –Чувствую, концерт будет огонь, площадка просто огромная! – весело сказала девушка. Я молча кивнула в ответ. –А представляешь, каким будет автерпати! Жду не дождусь, после дневных скандалов безумно хочется нажраться в слюни – Эмма открыла стоящую рядом с ней пластиковую бутылку и осушила одним глотком –Что ты так смотришь? Это, увы, просто вода. Я всегда много пью когда волнуюсь. –Почему ты волнуешься? Столько этих концертов уже отыграли... –Что ты, Люси, каждый раз как в первый! –Неужели все не скатывается в рутину? Нет желания прекратить все и... Не знаю, купить домик у моря и валятся в горячем песке целыми днями? – спросила я. Эмма откинулась на спинку стула, у её рта зажегся огонек электронной сигареты. –Звучит заманчиво, знаешь ли... – ответила Эмма, выпуская изо рта клуб ежевичного дыма. –Но... Сложный вопрос на самом деле, я люблю внимание, но иногда устаю от этого дерьма, как все мы, наверное. А ты, Люси, хочешь переехать в домик у моря и валятся в горячем песке? – с усмешкой спросила Эмма. –Не знаю. Я, да, устала, хочу взять перерыв, но... В тоже время... Не знаю, это сложно, реально сложно! –На, курни. – девушка протянула мне электронную сигарету. Я сделала затяжку и впустила ягодный дым в свои лёгкие. Действительно стало легче, как-будто с паром моё тело покинуло напряжение. –Спасибо, мне действительно легче. – я протянула сигарету назад Эмме –Оставь у себя, она тебе понадобится. –Десять минут до выхода, девочки! – сказала подошедшая к нам Виктория. –Вы читали треклист? Просмотрите ещё раз, на всякий случай! – девушка сунула нам планшет с программой. –Я только что видела зал, он заполнен до предела! Так что не пуха! Я почувствовала укол волнения где-то в груди, а мои ладони придательски вспотели. Сердце бешено забилось, в животе заурчало. Так странно, я так давно не волновалась перед концертом, но в этот раз меня укутывало чувство, что грядёт что-то плохое. Как-будто ощущаешь затишье перед бурей. На моё плечо легла большая и тёплая ладонь Айзека, подошедшего ко мне со спины. –Волнуешься? – спросил парень. Я ещё раз удивилась, как человек может так точно считывать состояние другого человека. –А что, так заметно? – я поступила глаза в пол. –Ты вся трясёшься, цыпленок. – сказал подошедший к нам Каз. – Не надо обладать огромным интеллектом, чтобы понять, что ты волнуешься. –До выхода пять минут! – крикнула Виктория. –Давай, все будет хорошо, цыпленок – сказал Каз, потрепав меня по плечу. –Это всего лишь концерт, не первый и не последний. –Он прав. Ты отлично справишься, Люси – добавил Айзек. –Спасибо. – промямлила в ответ я. Зал и правда был заполнен до предела. На танцполе, казалось, яблоку негде было упасть. Масштаб события я смогла оценить даже сидя за спинами ребят. Было душно и громко. С меня градом стекали капли пота и я осыпала всеми мыслемыми проклятиями человека, решившего засунуть меня в кожаный топ. Каз рвал глотку во что бы то ни стало и так сильно бил по струнам что те, казалось, сейчас лопнут. В какой-то момент на проигрыше он даже прыгнул в толпу. Плюнув на все и швырнув басуху на пол, Айзек прыгнул следом. Я вскочила со стула и кинула свои барабанные палочки в зал, после чего открыла ближайшую ко мне бутылку воды и окатила водой себя, зрителей и барабанную установку. За это я и любила концерты. Искренние, неподдельные эмоции. Казалось, с ума посходили все кроме Эммы, она продолжала острожно бить по клавишам, пока мы с ребятами размахивали волосами и обливались водой. Я чуть не разломала педаль, пока усердно била по бочке, а мой голос был безнадёжно сорван, так громко я орала в микрофон на припеве. Зрители, тем временем, бились в экстазе. На сцену летели лифчики и лезли пьяные, мокрые от пота поклонницы. Пара из них попытались поцеловать Каза в губы, после чего были поспешно удалены с концерта охраной клуба. Вообщем, концерт удался. –Спасибо, вы потрясающая публика! – крикнул Каз после последней песни. Мы поспешно удалились за кулисы. –Господи, вот это концерт! Давно такого не было, да, ребят? – спросил Айзек, взлохматив мокрые от пота волосы. –Это было... Просто нечто... – с трудом дыша проговорила я – Кажется все руки в кровь стёрла о палочки. – Я продемонстрировала свои руки, на которых обрадовались небольшие ссадины. –Сейчас придём в гримёрку и заклеим пластырем – Айзек приобнял меня за плечо – Надо бы найти Вики, что скажите? –Надо бы, чтобы спросить, где моё чёртово бухло?! – смеясь сказала Эмма – А что? Я насмотрелась на ту пьяную яму, которую в народе называют танцполом, и тоже захотела. –Сейчас найдём и спросим. Да, Каз? Хэй, а где он? – Айзек заозирался. Действительно, нашего солиста не было нигде. –Он покинул сцену первым. Наверное он уже в гримёрке. – предположила я. –Ребята, это было просто шикарно, лучший концерт за всю вашу карьеру! – сказала подбежавшая к нам Виктория. В её руках была большая бутылка текилы. – Это вам, давно такого концерта не было. Она оглядела нас – Хэй, а где Каз? –Наверное, уже в гримёрке – ответила Эмма, открывая бутылку. Она сделала глоток. –Отличная текила! Люси попробуй. – Эмма пихнула мне в руки бутылку и мне ничего не оставалось, кроме как сделать глоток. Горло обожгло, в нос ударил запах спирта, а по телу разлилось приятное тепло. –Идёмте за Казом и поедем на автерпати! – Виктория быстрым шагом направилась в гримерку, а нас ничего не оставалось, кроме как пойти за ней. Девушка толкнулв дверь гримерной. –Каз, где ты пропа... – она не закончила фразу. В момент её весёлый тон сменился на крик ужаса. Я заглянула за спину Виктории и моё сердце пропустило несколько ударов. Увиденное заставило меня отшатнуться, согнуться пополам и громко закричать. Каз Фостер. Человек, которого я считала своим ближайшим другом, практически братом, лежал на полу в луже собственной крови.